Текст книги "Когда придет Волчок"
Автор книги: Нина Стожкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
«Призрак оперы»
После того, как неизвестные побывали в номере Башмачкова, писатель и Лина смогли уснуть лишь под утро. Они лежали рядом в темноте и размышляли, что делать дальше. Уехать? Все бросить? Обратиться в местное отделение полиции? А что там скажут? Скорее всего, засмеют: дескать, эти писатели слишком впечатлительные, вечно делают из мухи слона. Да и глупо сбежать из пансионата сразу после звонка следователю Васильеву. Он что – мальчик, чтобы отправлять запросы в архивы, анализировать полученные документы и принимать решения, а потом узнать, что напрасно потратил время. Если сверхурочная работа Коляна пойдет под хвост песику Лео, их другу это вряд ли понравится. Убегать с поля боя в разгар сражения тоже было недостойно частных детективов, коль скоро они себя таковыми назначили. И вообще… Интересно досмотреть, чем в итоге закончится эта странная и жутковатая мелодрама с переодеванием и сбрасыванием масок. До сих пор ведь они не получили ответ на главный вопрос: для чего Владислав Волков после сорока лет решил стать Иваном Кармашовым?
Хорошенько поразмыслив, Лина и Башмачков решили остаться в пансионате до конца смены. Придется, конечно, соблюдать все возможные меры безопасности. Во-первых, не стоит появляться на улице с наступлением темноты, во-вторых, лучше ходить повсюду вдвоем, обращая внимание на любые подозрительные моменты, и, в-третьих, надо выбирать для прогулок каждый раз новый маршрут. С едой и напитками тоже придется быть осторожнее, ведь яды как средство расправы с неугодными никто не отменял.
– Кому-то очень не нравится, что мы хотим докопаться до сути, значит, попытки запугать нас будут повторяться, – мрачно сообщил Башмачков.
– Пусть лучше весь пансионат узнает о наших отношениях, чем нас расстреляют по одиночке, – сказала Лина, и Башмачков, как обычно, с ней согласился.
После бессонной ночи они явились на завтрак с изрядным опозданием.
– О, наша рябина, кажется, окончательно перебралась к дубу! – воскликнула Мария Кармини, но никто не поддержал ее шутливый тон.
– Партия входит в эндшпиль, – сказал Егор Капустин, – до конца семинара осталось несколько дней. Когда на кону большие деньги, лично я не намерен отвлекаться на чужие отношения.
– Вот именно! – поддержала его Кира Коровкина. – Для меня теперь главное – узнать, кто из нас окажется в выигрыше и сорвет самый большой куш. Хочется верить, что это буду я. Сами знаете, какие нынче гонорары у детских писателей.
– А вы, Кира, уже написали план романа? – поинтересовалась Лина.
– Остались кое-какие заключительные штрихи синопсиса и первой главы, – детская писательница обвела всех победным взглядом. – В самое ближайшее время я ее зачитаю на семинаре. Признаюсь, коллеги, работа была не труднее, чем над детской сказкой. В сущности, схема та же: трудное детство, происки коварных врагов и наконец – достижение заветной цели: руки принцессы или королевского трона.
– Зря старались, сочиняя всю эту чепуху, – перебила ее Мария Кармини. – Я уже мысленно отправила запрос во Вселенную.
– И что же вам ответила Вселенная? – поинтересовался Егор Капустин.
– Она сказала, что в равной борьбе победит самый талантливый. Думаю, излишне объяснять, кто это. Банальные схемы мне неинтересны. Для меня Иван Кармашов – реинкарнация Александра Блока. Поступками моего героя движет любовь к Прекрасной даме, женщине старше его, но по прежнему красивой. Скорее всего, я построю мою книгу как роман в стихах. Уверена: и самому герою, и Ильинской такой литературный ход понравится. Мне что-то подсказывает, что сюжет Марии Кармини будет самым оригинальным и трогающим душу.
– Поэма о романтичном фермере? – спросила Лина, чуть не поперхнувшись от смеха.
– Автора надо судить по законам, им над собой поставленным, – назидательно процитировала Кармини кого-то из классиков и резко поднялась с места, даже не пожелав присутствовавшим за столом приятного аппетита.
– Хорошо хоть яду в кофе не подсыпала, – мрачно пошутила Кира Коровкина.
Семинаристы закончили завтрак и поспешили в зал. В столовой остались только Лина и Башмачков.
– Не торопись, – попросила Лина Башмачкова. – ешь спокойно свою овсянку с джемом и допивай кофе. Даже если опоздаем минут на десять, немного потеряем. Разве что не послушаем Кирино сочинение а-ля братья Гримм и не проникнемся поэмой Кармини в стиле поздней Ахматовой. Боже, на что только не идут в наши дни обнищавшие писатели, чтобы заработать на кусок хлеба с маслом! Пускаются, как и мы с тобой, во все тяжкие, засунув стыд и честь куда подальше. Грустно все это, Башмачков!
Минут через десять Лина и Башмачков, демонстративно державший ее под руку, вышли в совершенно пустое фойе, и тут…
Ба-бах! Лина с Башмачковым инстинктивно отпрянули назад. И правильно сделали, потому что прямо перед ними обрушилась с потолка тяжелая люстра. Вместе с этим монументальным сооружением на паркет свалился солидный кусок лепнины, и в фойе поднялось облако пыли. В зале, где начался семинар, стихли голоса, что-то шумно обсуждавшие, и наступила полная тишина.
– Ни фига ж себе! – только и смогла прошептать Лина. защищая нос и рот от пыли носовым платком.
– Как в мюзикле «Призрак оперы»! – пробормотал Башмачков. – Похоже, в этом милом местечке орудуют призраки. Жаль, что мой друг Колян Васильев в них не верит. Говорит, что там, где люди видят призраков, просто следаки еще не раскрыли преступление. В общем, надо глубже копать, чтобы засадить этих призраков за решетку.
– Еще бы шаг – и капец котенку! – не могла успокоиться Лина. оглядываясь на то место, где на боку лежала изрядно покореженная люстра.
– Что это было? – в холл вбежала администратор Милана. Увидев упавшую люстру, девушка побледнела и застыла на месте.
– Что случилось? Об этом вашего завхоза надо спросить, – сказала Лина. – Почему у вас люстры на отдыхающих падают? Мы, между прочим, можем солидную сумму у вашей дирекции отсудить. За покушение на нашу жизнь по неосторожности.
– Ой, что теперь будет! – Милана не выдержала и разрыдалась. – Перед заездом писателей в холле как раз был ремонт. Люстру помыли, почистили и повесили снова. Цветков лично крепления проверял. Ну, дела! Теперь потолок придется заново штукатурить, а былую красоту ремонтировать. Видите, вон там хрустальные висюльки разбились, а тут бронзовые детали погнулись? Страшно даже себе представить, как директор разозлится! Ведь это все дополнительные траты! Ну, а нам – новые хлопоты. Надо временный светильник повесить, а то после пяти в холле будет темнотища – глаз выколи.
Семинаристы высыпали из зала, шумно обсуждая странный грохот, а вскоре в эпицентр событий подошли и Ильинская с Цветковым.
– Вот видите, коллеги, – невозмутимо обратилась Станислава Сергеевна к Лине и Башмачкову, – то, что здесь случилось, подтверждает старую истину: на семинар надо приходить вовремя. Явились бы в зал вместе со всеми – не подвергали бы себя серьезной опасности.
– Не факт, – усмехнулся Башмачков, – в этом вашем «тихом месте» все время что-нибудь случается. Не удивлюсь, если в следующий раз в окно моего номера боевая граната залетит.
– Ох уж эти писательские фантазии! – расхохотался Цветков. До таких ужасов обычный человек вряд ли додумался бы.
– Фантазии, говорите? Помните, недавно псковский ефрейтор случайно шмальнул из танковой пушки по «Детскому миру»? Хорошо, что было раннее утро и никто из покупателей и продавцов не пострадал. Нет такой фантазии, которая не стала бы в России явью, господин Цветков!
– Что ж, друзья, в жизни всякое бывает, – спокойно сказала Ильинская. Похоже, в отличие от своего зама она никогда не теряла самообладания. – Успокойтесь, пожалуйста! Упала всего лишь турецкая люстра, а шуму столько, будто опять сгорел Нотр дам де Пари! Предлагаю, коллеги, вернуться в зал и продолжить работу. Времени у нас остается совсем мало, а мы ведь еще не выбрали открытым голосованием, какой роман о нашем герое заслуживает первой премии.
– Ведите в свои чертоги, Станислава Сергеевна! Меня самого снедает любопытство: кто же среди нас окажется самым достойным, – проворчал Башмачков. Литератор крепко взял за руку Лину, все еще находившуюся в оцепенении, и повел ее в зал. Они уселись на знакомые места в последнем ряду и стали делать вид, что слушают конкурентов, хотя литературная схватка волновала их меньше всего. Лина тесно прижалась к Башмачкову и зашептала ему прямо в ухо:
– Знаешь, пока ты пикировался с Цветковым, Милана мне кое-что рассказала. Оказывается, эта люстра имеет специальный механизм, что-то типа лебедки. Механизм скрыт за правой шторой и намертво закреплен тяжелым грузом. Раз в год, обычно ранней весной, люстру спускают с потолка, чтобы помыть к началу нового сезона. По словам Миланы, Цветков не только знал о существовании этого механизма, но помогал закреплять люстру. Неужели бульдог Ильинской решился нас грохнуть?
Тем временем семинар шел своим чередом. На сцену выходили писатели и зачитывали синопсисы будущих биографий Ивана Кармашова. Постепенно образ героя высветлялся, укрупнялся, становился почти идеальным. Разумеется, каждый участник семинара придумывал его в своем стиле и на свой лад. Мария Кармини, как и собиралась, сделала упор на любовную линию. Синопсис она набросала на этот раз не в стихах, а в прозе. По ее версии, Ваня был красивым и чувствительным юношей, писал стихи и нравился барышням. Однако на заре жизни он влюбился раз и навсегда – в женщину старше себя, красивую и талантливую. Злые люди и непредвиденные обстоятельства пытались ему помешать, однако Иван, как и его любимый поэт Александр Блок, назвал возлюбленную Прекрасной дамой, возвел ее на воображаемый пьедестал и далее добивался успехов только ради нее. Разумеется, Иван был живым, увлекающимся мужчиной, на его жизненном пути встречались порой более молодые и красивые женщины. Но краткие романы не могли затмить любовь всей его жизни. Иван пронес ее через множество суровых испытаний и не сломался, напротив, сумел построить свою жизнь наилучшим образом. В финале книги он должен сложить к ногам своей Прекрасной дамы все свои победы и достижения.
Кармини окинула победным взглядом зал, затем сверкнула блестящими бусинками-глазками в сторону Ильинской и, сорвав дежурные аплодисменты, отправилась на место.
Следом за поэтессой на сцену поднялся Егор Капустин. Писатель-фантаст неплохо поработал и ловко вписал научные термины в первые главы биографического романа. Егор изобразил героя талантливым инженером, постоянно преодолевавшим сопротивление консервативных бюрократов. Продолжение он пообещал захватывающее. Дескать, пройдя все испытания, Иван сделает серьезное научное открытие, а математический склад ума поможет ему преуспеть во многих сферах жизни, даже в сельском хозяйстве.
– По-моему, Лин, это уже не формат ЖЗЛ, скорее – житие святого Иоанна! – проворчал Башмачков, и Лина, не сдержавшись, громко хихикнула.
– Для жития нужны нетленные мощи, а наш герой вполне себе жив и здоров, – сказала она. – Жаль, что он не слышит эти оды в свою честь.
– Кира Коровкина, вы готовы зачитать нам свой синопсис? – спросила Ильинская.
– Давайте после перерыва, – попросила Кира, сжав маленькие кулачки. – Услышала выступления коллег и поняла: надо еще немножко поработать над текстом. Хочется всех удивить.
Лина и Башмачков едва дождались, когда начальство и семинаристы покинут зал. Они вышли за последними участниками и оглядели фойе. Никого! Парочка быстро подкралась к плотной шторе, обрамлявшей высокое окно в зале, и заглянула за нее. Тяжелый груз был варварски оторван от металлического троса, что называется, вырван «с мясом». Крепление было вывернуто из углубления в полу и валялось в стороне от отверстия.
– Ого! Кто-то очень хотел, чтобы мы выбыли из игры, – прошептала Лина.
– Не дождутся! – прошипел Башмачков, и от его злой решимости страх в душе Лины вдруг куда-то исчез, словно Башмачков расстрелял его из игрушечного бластера.
Как чертик из картотеки
– Понимаешь, кто-то должен был знать, что мы пройдем именно в ту минуту через фойе, – начала было Лина, но тут у Башмачкова зазвонил телефон, и литератор дал знак замолчать.
– Ну что, Колян? – Башмачков прижал трубку к уху. – Ни фига себе! Лина, записывай, диктую. Значит, так. Владислав Петрович Волков по кличке Волчок отсидел полтора года за финансовые махинации в девелоперском бизнесе и вышел по амнистии десять лет назад. Вскоре после освобождения он сменил фамилию и имя и стал Иваном Васильевичем Кармашовым. Как это ему удалось? Вступил в брак с гражданкой Кармашовой, которая была старше мужа на пятнадцать лет. Видимо, за взятку ему удалось сменить не только фамилию, но и имя.
Башмачков внимательно выслушал сообщение следака Васильева и сказал:
– Во-первых, Колян, спасибо за потраченное время. Как говорит, молодежь, сорян! Во-вторых, не беспокойся. Все бросать и мчаться сюда, как на пожар, не стоит. Мы с Линой как-нибудь сами справимся. Прикинь, эти мутные челы совсем уж допотопными методами действуют! Такое впечатление, что они Агаты Кристи начитались. Какие-то нафталинные примочки! То люстру на пол уронят, то из пневматики пальнут, то в номер в мое отсутствие залезут. Фигня какая-то! Серьезные люди так не работают. Не беспокойся, Колян! Да-да, обещаю не геройствовать. Если будет реальная угроза, мы с Линой сразу же тебя наберем. Слава богу, этот «семинар на крови» заканчивается. Главное, мы поняли… Алло, Колян, ты слышишь? Литература тут чисто для прикрытия, а цель у семинара совсем другая. Какая? Скоро узнаем. Вечером станет известно, кто всех обойдет на крутом повороте и в итоге получит солидный гонорар. Ты не поверишь, тут конкретная жесть! За деньги спонсора авторы бьются насмерть. В буквальном смысле слова! Старик, повторяю: Шекспир отдыхает! Странно, правда, для литературных бдений? Как только мы с Линой вырвемся на волю, приезжай сюда со своими ребятами! Ты уж точно с легкостью выяснишь, почему писатели мрут здесь, как мухи. Обещаю, мы будем помогать изо всех сил. Короче, скоро встретимся за кружкой пива и все вам с Березкиной расскажем. Тут такие приколы – нарочно не придумаешь! Почище неаполитанской Каморы. Короче, не волнуйся, братан, мы в полном порядке. Прикинь: у нас тут надежная защита – охранник Кузьмич. Наш, как говорится, инсайдер. Кузьмич обещал свистнуть, если что подозрительное почует. Местный бармен тоже крепкий мужик, если что – плечо подставит. В общем – до скорого! На связи!
Башмачок повесил трубку и сказал с хитрым видом:
– Колян опять велел тебя поцеловать!
– Подожди ты с поцелуями, давай о деле. То есть об Иване Кармашове. Если честно, я в шоке. Откуда Колян узнал все эти факты?
– Как откуда? Волчок выпрыгнул на него из картотеки, словно чертик из табакерки! Цифровой век давно наступил, мадам Томашевская! Мы с тобой, как и остальные россияне, находимся под колпаком, то бишь, во всех электронных картотеках и списках. Кликуши и юродивые, кричащие о цифровом рабстве, недалеки от истины. Полиция знает все! А уж о тех, кто отсидел в колонии, и подавно все до мелочей известно. Колян не зря старался, надо будет ему проставиться. Как тебе такая новость: наш герой бывший зэк?
– Я в шоке! Реальная биография Волкова-Кармашова круче любых писательских фантазий. Как говорится, жизнь опережает мечту. Только вот книга о его жизни должна быть написана в жанре милицейского протокола.
Вход рубль – выход десять
В тот день Ильинская осталась в офисе вдвоем с секретаршей. Так случалось нередко, поскольку шеф часто бывал в разъездах, пытаясь вовлечь в орбиту своего бизнеса ближайшие к столице города. Уж в чем в чем, а в безделье Волкова упрекнуть было невозможно. Вот и в тот день он отбыл на пару дней в командировку, загрузив Ильинскую и секретаршу множеством заданий. Аркадий Цветков, начальник отдела кадров, заодно отвечавший в их фирме за безопасность, уехал вместе с шефом. Ясное дело, отсутствием начальства было грех не воспользоваться. Ильинская переложила на секретаршу Милану часть поручений, данных ей шефом, попросила девушку оставаться «в лавке» до конца рабочего дня, а сама решила смыться из офиса на пару часов раньше обычного. Наконец-то появилась возможность сходить в парикмахерскую и заглянуть в бутик, где она накануне присмотрела блузку любимого цвета айвори, то бишь, слоновой кости. К сожалению, этому дивному плану не суждено было сбыться…
– Проверка УБЭП! Всем оставаться на местах! Руки на столы!
В офис ворвались трое рослых мужчин в шлемах-балаклавах, оставлявших открытыми только глаза. Началось странное представление, получившее в народе название «Маски-шоу».
Внутри у Станиславы все похолодело, однако она проявила завидное самообладание.
– Кому – оставаться? – спросила она спокойно. – Вы что, господа, не видите: в офисе всего две слабые женщины, и мы не собираемся оказывать вам сопротивление?
Говоря это, Станислава попыталась спрятать флешку с «черной бухгалтерией» в бюстгальтер, но боец УБЭПа, оказавшийся ближе других к ее столу, в два прыжка подскочил к Ильинской и больно вывернул ей руку. Здоровый детина без труда разжал тонкие женские пальцы, крепко державшие пластмассовый прямоугольник, и кинул через плечо «вещдок» своему начальнику, руководившему группой захвата и перекрывавшему «фигурантам» путь к отступлению.
– За попытку сокрытия вещдока вы задержаны, – процедил офицер, ловко поймав флеш-карту.
– С какой стати? – попробовала потянуть время Станислава Сергеевна, хотя в душе понимала, что любые слова сейчас не только бесполезны, но и разозлят силовиков. – Я слабая женщина, а вы так не по-мужски на меня орете. К тому же я тут не главная, а секретарь Милана – вообще технический работник. Директор фирмы – Владислав Петрович Волков, а его зам. – Аркадий Цветков. Вот с ними, пожалуйста, и разбирайтесь.
– Ввиду отсутствия в офисе руководства нам придется задержать вас, госпожа Ильинская, – сказал старший. – Не беспокойтесь, Станислава Сергеевна, до ваших подельников мы тоже доберемся. Если начальство решит, что вы невиновны – вас вскоре отпустят.
– А в чем, собственно, причина вашего, эээ…, с позволения сказать, внепланового визита? – спросила Ильинская. Она все еще надеялась, что удастся заболтать или, на худой конец, разжалобить визитеров. Ильинская взглянула в глаза руководителю группы захвата и громко всхлипнула.
– Вы сами пойдете или предпочитаете в наручниках? – лениво поинтересовался старший, не обращая внимания на женские слезы.
– Сама, – тихо сказала Ильинская и обратилась к секретарше: – На сегодня, Милана, ты свободна. Закрой, пожалуйста, офис и позвони Волкову и Цветкову.
Милана была смертельно напугана и не нашла в себе сил даже ответить Ильинской. Девушка молча кивнула и разрыдалась.
– Без вас позвонят, – проворчал первый силовик. Он то и дело поглядывал на часы. Было заметно, что парень торопится домой.
– Слушайте, мне этот ваш театр народной драмы в печенках сидит, идите уже, – сказал второй и слегка подтолкнул Станиславу к выходу. Она подчинилась и подумала: жизнь и вправду театр. Только играют в нем не водевили и комедии, а трагедии уровня «Гамлета». Разве могла она в детстве представить себе, что ее судьба будет зависит от Владика Волкова? От незатейливого пацана, усердно помогавшего по хозяйству ее отцу, видному советскому писателю…
Сказка для взрослых
После обеда семинаристы двинули в зал. Лина призналась Башмачкову, что этот маршрут ей порядком надоел. Дескать, она мечтает скорее попасть домой и больше никогда не писать для конкурсов дурацкие синопсисы. Через фойе они прошли быстро, с опаской поглядывая по сторонам. Мусор, оставшийся после падения люстры, был убран, а под потолком появился дешевый светильник, дававший тусклый свет, не то что хрустальная красавица. Длинные тени в фойе и полумрак по углам заставили Лину поежиться. Она всегда любила яркий свет, желательно солнечный. Слабое освещение вгоняло ее в депрессию. Лина с юности удивлялась, почему некоторые хозяйки, к примеру, ее подруга Ника, предпочитают декорировать квартиры в темных тонах. Из кухни Ники с ее коричневыми обоями, темно-зелеными шторами на окнах, темно-коричневой кухонной мебелью и слабым точечным освещением Лине всегда хотелось поскорее сбежать куда подальше – да хоть под ярко горевшие за окнами уличные фонари.
Лина вспомнила, что падение люстры – лишь один из зловещих знаков последних дней. Мурашки побежали по спине, не предвещая ничего хорошего. Захотелось поскорее уехать из этого проклятого места и забыть его, как забываешь, закрыв, плохую книгу. Башмачков, словно угадав ее мысли, крепко сжал Лине руку и прошептал:
– Поздняк метаться! Пошли уже.
«Из этого «милого местечка» фиг сбежишь, – подумала Лина, неохотно возвращаясь к реальности, – впрочем, мы должны досмотреть эту «киноленту» до конца».
Писателям не терпелось скорее завершить двухнедельный литературный марафон, узнать его результаты и разъехаться восвояси. Все уже успели соскучиться по дому и по родным. Авторам надоели бесконечные читки синопсисов и глав, в особенности – работа над текстом по ночам. В конце концов, каждый из писателей мечтал написать главную книгу своей жизни, а не биографию бизнесмена Кармашова. Многие вспоминали слова Фаины Раневской, сказанные по другому поводу: «Деньги скоро закончатся, а стыд останется». У всех накопились усталость и раздражение. Мысль о том, что вечером опять придется садиться за письменный стол, казалась писателям с каждым днем все более невыносимой. Надоело чувствовать себя участниками изматывающего многоборья, в котором победит самый выносливый и эгоистичный атлет. Так-то так, но все же инстинкт побеждать у писателей весьма силен, и семинаристы, собравшиеся в зале, с нетерпением ожидали очередного выступления конкурентов. Лина вспомнила, что собаки разных пород, уставшие к концу международной выставки, так же бодро вскакивают и победно лают, когда их ведут на круг и предъявляют членам комиссии.
– Коллеги, – торжественно объявила Станислава Сергеевна, выйдя на авансцену. – Нам осталось послушать всего нескольких участников нашего семинара. Кира Коровкина, это вы, кажется, обещали нам «бомбу»? Поднимайтесь, пожалуйста, на сцену и ознакомьте меня и коллег с планом вашего будущего шедевра. Сделайте, так сказать, серьезную заявку на победу.
– Мой роман будет называться «Незнакомое лицо», – сказала Кира и взглянула на Ильинскую наивными глазами детской писательницы.
– Не уверена, что это хорошее название для биографической книги, – задумчиво сказала Станислава Сергеевна. – Наша цель – как раз познакомить читателя с героем.
Кира не собиралась отступать, она держалась дерзко и говорила уверенно:
– Наш герой только-только начал совершать стремительное восхождение по карьерной лестнице. Значит, он будет новым лицом в парламенте. А еще он может спасти ребенка из огня, получить страшные шрамы на лице и сделать пластическую операцию. В общем, у названия много смыслов!
– Дорогая Кира, мы же пишем не фэнтези, а реальную биографию, – торопливо перебила ее Ильинская. – Нам нужно подробно и спокойно описать жизненный путь нашего героя исходя из тех фактов, которые я вам предложила. В стиле, так сказать, социалистического реализма. Если это слово вам, Кира, еще о чем-то говорит, вы ведь моложе многих здесь. Не фантазируйте, пожалуйста, детский писатель Коровкина!
– Да кто там будет поверять, что было, а чего не было столько лет назад! – возмутилась Кира, – Наш Иван Кармашов просто супергерой, в огне не горит и в воде не тонет! Кстати, как вам такой слоган о нашем герое? – Кира задорно вскинула голову и звонко, по-детски рассмеялась. – Я написала план захватывающей, как мне кажется, истории. Народу нужна сказка. Почему бы Ивану не сделать себе другое лицо и не стать голливудским красавцем в финале?
– А с какой целью? – спросила Ильинская ледяным тоном. – Зачем нашему герою так сильно изменять внешность?
Цветков, до того торопливо что-то строчивший в смартфоне, отложил гаджет в сторону и стал внимательно слушать докладчицу.
– Чтобы снова стать молодым и красивым, – пожала плечами Кира. – Кармашов ведь теперь не просто лицо, а медийное лицо! Помните, как в «Коньке-Горбунке»? Иванушка искупался в трех водах и стал писаным красавцем! Наш Иван Кармашов вполне может стать сказочным Иванушкой. Уверена: читатели правильно поймут мою сказку-притчу.
– Ох уж эти мне детские писатели! – снисходительно усмехнулась Ильинская. – Такое накрутят-намутят, что потом и не поймешь, что они хотели сказать. Ладно, повеселились – и довольно! – сказала Станислава Сергеевна. – Жюри должно посовещаться. В ближайшие пару дней мы подведем окончательные итоги работы и объявим победителей.
Сюрпризы старого парка
– Лин, не зря говорят, что детписы, как дети, нутром правду чуют! – сказал Башмачков Лине, когда они вышли из зала. – Наша детская писательница, похоже, ухватила самую суть: Волков сменил фамилию и поменял биографию, в таких обстоятельствах изменение внешности – мелочи.
– А ты видел, как Султанша и Цветков поначалу напряглись, когда слушали Киру? Впрочем, оба быстро сообразили, что эта дама только детские сказочки сочинять способна, и успокоились. Мне кажется, они уже выбрали победителя. Кроме Киры у Ильинской остаются только два кандидата на первое место – Егор Капустин и Мария Кармини. Интересно, кто получит главный куш?
– Мы-то с тобой, как обычно, в пролете. Обидно, мать! Столько времени здесь потеряли! Надо бы напоследок такое накатать про этого двуликого Януса, чтобы они вздрогнули и описались!
Лина и Башмачков прогуливались по дорожкам парка и негромко беседовали, обсуждая странное, пожалуй, даже дерзкое выступление Киры. Ничто не предвещало беды, но тут…
Лина вдруг почувствовала мускулистую мужскую руку на своем горле. От боли она не смогла даже пискнуть. По шуму борьбы, которая происходила рядом, Лина поняла, что такой же болевой прием был применен к Башмачкову.
Вскоре самодеятельные сыщики лежали на траве со связанными руками и заклеенными скотчем ртами. Двое крепких мужчин в шлемах-«балаклавах», оставлявших открытыми лишь глаза, пинками заставили их подняться и чувствительными толчками в спину погнали вперед по тропинке. Руки, связанные за спиной, у Лины нестерпимо болели. Наконец их втолкнули в какой-то сарай с хозяйственным инвентарем.
– Посидите пока здесь! – сказал первый конвоир, голос которого показался Лине знакомым. – С вами скоро будет серьезный разговор.
Пленники протестующе замычали, и бандиты расклеили им рты.
– С кем разговор? – спросил Башмачков. облизнув губы и отплевываясь.
– С одним серьезным человеком, которому вы перешли дорогу.
– Мы? – удивилась Лина. – Какую дорогу мы могли перейти, если сидим здесь почти две недели за забором и кропаем эти дурацкие планы и главы фантастического романа?
– Не придуривайтесь! Мы все про вас знаем, – подал голос второй бандит. Лине опять показалось, что она его где-то слышала.
– Интересно, чем могли помешать серьезному человеку два немолодых писателя, которые никогда не брали в руки ничего опаснее ноутбука? – поинтересовался Башмачков.
– Скоро узнаете! – буркнул первый гангстер.
– Руки развяжите, – попросила Лина.
– Еще чего! Вам только веревки ослабь – и вы тут же найдете способ удрать. Шустры не по годам. Возраст то у обоих к полтиннику катит? Вот то-то же! Слушайте меня внимательно. Вам приказано молчать и оставаться на местах! Мы получили четкую команду вас отсюда не выпускать до особого распоряжения.
Бандиты вышли из сарая. Они молча закрыли дверь и повернули ключ в замке два раза. Когда стук их шагов стих, Лина и Башмачков переглянулись.
– Мышеловка захлопнулась, – сказала Лина.
– Не факт, – тихо отозвался Башмачков. – У меня, кажется, есть ключ к спасению. Теперь вся надежда на тебя, госпожа писательница.
Торг уместен
Офицер УБЭПа грубо втолкнул Ильинскую в обезьянник:
– Посидите, Станислава Сергеевна здесь и хорошенько подумайте.
– О чем? – Ильинская сделала наивные глаза, хотя прекрасно поняла, к чему клонит УБЭПовец.
– О том, что мы напишем вам в протоколе.
– Это ведь вы ворвались к нам в офис и изъяли документы, так? Вот сами и думайте. Я не собираюсь вам помогать.
– Госпожа Ильинская, вы умная женщина и должны понимать, что попытка спрятать флешку с «черной бухгалтерией» – это чистой воды криминал.
– И сколько я должна думать? – Станислава Сергеевна взглянула прямо в зеленые глаза силовика, с превосходством смотревшие на нее в прорези балаклавы. Офицер в тот момент смахивал на кота, решившего позабавиться с мышкой.
– Пока до утра, а там видно будет.
– А если я уже кое-что надумала? – спросила Ильинская. – Подождите минутку.
Она достала авторучку, вывала листок из блокнота и написала на нем число с тремя нулями.
Офицер отобрал у нее ручку и исправил первую цифру на значительно большую.
– Слушайте, тут не пятизвездочный отель, чтобы столько платить за номер! – возмутилась задержанная.
– Это ваш выбор, мадам. Велком в наши три звезды! – заявил офицер. – Камера, шконка и параша к вашим услугам!
Налоговик развернулся на каблуках и двинул к выходу.
– Секунду! – Станислава исправила цифру на меньшую, чем написал офицер, но на большую, чем она написала вначале. Ильинская вспомнила, как в молодости торговалась на сочинском базаре и обычно оказывалась в выигрыше. С торгашами главное – не терять инициативу.
– Ладно, – согласился офицер, – но это лишь за то, чтобы освободить вас сегодня. Дальше вам и вашему шефу придется иметь дело с цифрами на порядок больше.
УБЭПовец нацарапал на бумажке номер своего мобильного, дождался эсэмэски о поступлении оговоренной суммы на счет и покрутил на пальце ключи. Затем стражник распахнул дверь и галантным жестом пригласил пленницу на выход.
Станислава Сергеевна сухо простилась с взяточником и, забрав свой айфон у дежурного, покинула место заточения с гордо поднятой головой. Гнев переполнял ее и вскоре вырвался наружу.
– Владик, это что за гнилая подстава?! – заорала она в телефонную трубку, едва оказавшись дома. – Какого черта ты свалил из Москвы, когда в нашем офисе проходят «Маски-шоу»?!
– Что? – заорал в ответ Волков. – Ты вообще нормальная? Откуда я мог об этом знать? Я что – ясновидящий?
– Ты круче! Ты директор и за все отвечаешь!
– Стася, у тебя от стресса плохо с памятью? Напоминаю: ты мой второй зам с правом финансовой подписи. Мы строим людям дома, а не домики из «Лего» и не котиков в Инсту постим. Иди умойся холодной водой и успокойся!
– Мне пофиг твои понты. С завтрашнего дня увольняюсь из твоей гнилой конторы.
