Текст книги "Утраченная истинная (СИ)"
Автор книги: Нина Море
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28. Семья
Теона
– Сантия, – горько зову королеву, стоящую у края балкона. Добегаю и обнимаю ее за плечи, помогая унять немой крик, что раздирает ее душу.
Туман, что клубился над скалистым обрывом скрыл от нас трех драконов.
– Эйден… – зову его… Я чувствую его… – Он жив, Сантия…
– Моя Королева, еще не все потеряно, у Эйдена получилось… – промолвил Сэм, утешая Сантию, хоть и был сам раздавлен… Раздавлен поступком отца.
Золотое свечение озарило его ладонь, и он сотворил портал, отрывающий проход в подножье роковой скалы.
– Им нужна помощь, скорее. – Сэм пропустил нас сквозь созданный им портал, напоследок помогая Абрахаму.
Сглатывая горечь, что колючей веткой застревает в горле, перемещаюсь на пустынную каменную поверхность.
«Любимый мой, где ты?» – думаю, перемещаясь в тумане, видя только силуэт королевы, которую ведет под руку Абрахам, и Сэма с Алессой.
«Теона…» – слышу внутри себя голос Эйдена…
– Эйден жив! Он рядом! – кричу остальным, смаргивая крупные слезы.
А затем бегу, перепрыгивая камни, то падая, удерживая себя рукой о твердую неровную поверхность, то поднимаясь, поправляя тяжелое платье, которое ненавижу, потому что оно замедляет мой бег. Слышу только шарканье шагов о камни, свои и других, тех, кто хочет увидеть в живых своих дорогих…
– Эйден! – зову и плачу… Потому что люблю… Потому что он мне дорог. Потому что я глупая дура, которая поняла все слишком поздно…
Прощаю за все! Беру и прощаю… Люблю… Мой Истинный. Моя вторая часть души… Я хочу быть рядом с Эйденом всегда.
Падаю снова, стирая слезы, поднимаюсь и спешу вперед, сквозь мглу. Я вспоминаю его тогда, когда вломился ко мне, когда впервые поцеловал… И сейчас воспоминания меняются, я ощущаю их без влияния Онатемы.
– Эйден! – кричу, потому что вижу впереди его силуэт.
– Теона! – зовет меня мой Эйден… Он, сидя, удерживает на коленях голову своего отца, у которого разорвана грудная клетка.
Замечаю, что у Эйдена вывихнуто плечо. Но его взгляд, полный боли устремлен на отца.
Не думая, присаживаюсь рядом с ними, опуская ладони на грудь короля Аарона, видя, как он хрипло дышит, через боль, сильно жмурясь, задыхаясь. Не смотрю, но знаю, что Эйден, Сантия, Алесса замирают возле нас, позволяя мне действовать. Чувствую, что они вверяют мне жизнь короля.
Я не хочу, чтобы отец Эйдена погиб… Я не хочу боли своих родных, моего Истинного, Сантии, Алессы… Абрахама и Сэма…
Желаю от всего сердца, которое разрывается от любви к своей семье, от боли, тоски, печали и грусти. Желаю, чтобы Аарон – Истинный Сантии, отец моего Эйдена и Алессы, жил.
В моей голове проносится вся жизнь. Как я попала в этот удивительный мир. Как обрела семью в лице Лизбет, как обрела подругу Мелани, как повстречала здесь свою любовь… Эйдена.
Здесь были скорби, трудности и невзгоды, но были и победы, приобретения и свершения. Здесь моя семья.
«Пожалуйста, сохрани жизнь Аарона» – прошу не себя, не свой дар, а Того, кто мне его подарил… Ведь этот Кто-то точно есть…
Сознание летит сквозь пространство воспоминаний… Я чувствую в груди тепло, я желаю, чтобы Аарон жил, он нужен всем… Он не должен умереть… Тот, кто верил в своего друга до последнего, стараясь его спасти…
Не сразу понимаю, как откланяюсь назад, падая в чьи-то сильные и родные руки.
– Теона, – говорят ласково на ухо, целуя в висок…
Открываю глаза, видя рядом Эйдена, что тепло прижимает меня одной рукой, другая вывихнута. Хочу быстро встать, чтобы помочь, но вижу перед собой…
Короля Аарона…
Прижимающего к уже зажившей груди свою Сантию, которая смотрит на меня, роняя слезы, одними губами говоря: «Спасибо». Я чувствую ее тепло и любовь ко мне. Она измучена. Она только что чуть не потеряла Истинного.
– Эйден, твоя рука! – поднимаемся вместе.
– Теона, я помогу, – рядом оказывается доктор Абрахам. Который сгибает в локте руку Эйдена, прислоняя к его телу, и резко давит на руку до хруста. Эйден морщится, а Абрахам уже привязывает поясом вправленную руку к телу принца. Хочу помочь Эйдену унять его боль, но прослеживаю за его взглядом.
Теперь, я вижу Фреира, что лежит на земле, держа за руку Сэма и Алессу.
Подбегаем с Эйденом к ним. Фреир окровавлен и изранен, но бережно гладит Сэма по руке.
– Прости меня, сын… – хрипло и отрывисто говорит, его голос дрожит. – Ты достойный потомок рода Уиннифредов…
Присаживаюсь рядом с Фреиром. Хочу помочь ему. Уже возвожу ладонь, но Фреир останавливает…
– Не надо, Теона! – говорит, смаргивая слезы. – Мое время пришло… Я обрел покой… Ведь мой сын простил меня… Он обрел Истинную, – Фреир ласково посмотрел на Алессу, что стирала слезы, – а ты, Теона, исцелила моего друга… Не дала мне взять грех на душу, напоследок… Береги ее, Эйден… Как и Сэм Алессу… – последний вздох… последний взгляд… и безмятежное лицо Фреира, повстречавшегося с Вечностью.
***
Эйден Ансгар
Прижимаю к груди свою Теону, укрывая ее в объятьях. В душе вихрь чувств и эмоций, которые перестраивают заново мое сознание, меняют меня, как человека… Тоже самое вижу в глазах Сэма. Чувствую его боль.
В памяти навсегда отпечатается, как Фреир успел осознать все до своего последнего вздоха. Он проснулся в Вечность, попрощался. Тело золотого дракона напоследок просияло цветом его рода, осыпаясь золотистым пеплом, уносимым ветром ввысь… Даря покой и своему сыну.
Переосмысление, понимание, скорбь, обретение, тоска и любовь… Все это смешивается во мне. И думаю, что в каждом из нас.
Сэм, что остался верен своей Истинной, остался и мне другом… Я не могу представить, как ему было горько от поступка отца… И какого ему сейчас…
Стойко перенеся утрату родного человека, испытав перед этим горечь разочарования, а сейчас прижимает к сердцу Алессу, свою Истинную, утешает, или, все же, она его, раз так крепко прильнула, будто вросла и растворилась…
Создаю портал в замок, пропуская своих родных и близких, заходим с Теоной следом. Моя Истинная спасла моего отца… Она сделала сейчас больше, чем любой из нас… Она сегодня подарила моей семье новый день.
Обнимаю Теону, притягивая ближе, чувствуя, как моя рука уже вовсе не болит, потому что кто-то втихаря исцелял меня, окончательно лишившись сил на сегодня. Улыбаюсь, захлебываясь нежностью и счастьем.
Теперь могу замедлиться… Выдохнуть… И понять, как мне дороги все эти люди.
Мама помогает отцу присесть на кушетку, что-то говорит ему, ласково гладя по голове, когда отец просит у нее прощения.
Доктор Абрахам подает Сэму смоченную лекарством марлю, а тот касается ею небольшой раны не шее Алессы, следом целуя.
Отворачиваюсь от вида друга и сестры, что решили насладиться друг другом… Уж что, а это пожалуйста без моего взора. Но все равно… Люблю этих змеят… Пусть будут счастливы.
Присаживаюсь на диван, притягивая к себе уставшую Теону, обнимаю, облокачивая ее голову к себе на грудь.
– Алесса… – мама подходит к дочери, обнимая ее, затем Сэма. – Сэм, ты теперь часть нашей семьи. Ты и всегда ею был.
Отец поднимается с места, еще держась рукой за грудь, подходит ближе, хлопая Сэма по плечу.
– Мне жаль, Сэм. Твой отец любил тебя… – король перевел взгляд на дочь и обнял. – Алесса, ведь ты скрывала связь истинности с Сэмом мороком… Почему же дочка…
Алесса всхлипнула, держась за руку Сэма, опустив взгляд…
– Из-за проклятья… – всхлипывает, а я ужасаюсь. Ничего не понимаю. Но вижу, как мама и отец переглянулись…
Неужели…
– Я подслушала ваш разговор, в день своего восемнадцатилетия… Когда шла от… шла… – Алесса посмотрела на Сэма, закусив губу, потупив взгляд…
Мне кажется, я догадываюсь от кого шла Алесса в тот день, вернее, ночь… И все-таки, наверное, взыщу с Сэма за неподобающее поведение гостя в тот раз… но позже… как-нибудь...
– Я тогда случайно подслушала… Что на мне есть проклятье Клементины…
– Алесса, детка, – мама обнимает ее, горько прикрывая глаза…
– Вы сказали, что это проклятье обрекало меня на то, что я причиню боль всем, кого люблю… – всхлипнула Алесса… – Мой дурной характер, что омрачал вас с отцом, мой поступок, что принес Эйдену и Теоне страдания… А Сэм… – Алесса замолкает.
– Ты не хотела причинять мне боль, скрывая метку… Потому что любила меня еще тогда? – Сэм, словно не видит никого из нас, поворачивает к себе Алессу, заглядывая в глаза с такой нежностью, что я теряюсь. Ведь никогда не видел его таким.
– Я и причинила тебе боль, Сэм… Я ведь по-другому не умела… У меня это получалось на каждом шагу… И я боялась кого-то любить… – вытирает слезы, глядя с надеждой в глаза Сэма. – И не хотела, чтобы ты пострадал из-за меня больше… Старалась не любить тебя… Но это не получилось.
– Мы как-нибудь разберемся с твоим проклятьем, Алесса! – Притягивает принцессу к себе. – Только вместе, хорошо? Ведь я так сильно люблю тебя!
Понимаю, что я действительно был эгоистом… И не только по отношению к Истинной, но еще был резок и груб с сестрой… А ведь она в одиночку боролась и со своим проклятьем…
– Прости меня, Иван-Царевич, – говорит мне мама, горько улыбаясь, присаживаясь рядом. Вспоминаю наконец, когда она называла меня так в раннем детстве, рассказывая сказки про этого удивительного персонажа… – Прости, что не сказали вам с Алессой правды… Что обманывали всех…
– Знаешь, я совсем не против, что две мои самые близкие женщины – иномирянки, – улыбаюсь матери, видя ее тепло, которого хватит на всех нас. И даже на мою Тео…
Моя Теона притихла, смотрит на всех, улыбаясь. Чувствую ее покой и сильную усталость.
Отец хочет обсудить со мной, Сэмом и оставшимися членами совета все обстоятельства. Нам скоро предстоит много работы. Нас всех ждут преобразования, которые затронут жизнь Иных в нашем мире. Это будет долгий процесс, сложный, многогранный и разносторонний…
Но пока…переношу Теону в спальню, оставляя засыпать без меня.
– Я скоро вернусь, Тео. Отдыхай! – целую Истинную в висок, отправляясь на собрание.
***
Теона
Такое приятное опустошение. Организм измотан, но чувство радости заливает сердце. Метаюсь по кровати, пытаясь уловить удобное положение, сквозь сон развязывая шнуровку платья. Не получается.
Поднимаюсь с постели, понимая, что очень жарко и неудобно. Эйдена еще нет. Кое-как высвобождаюсь из платья, нужно в туалет и переодеться.
Уже хочу вернуться спать, но зависаю, глядя на большую ванну… Мечта сейчас ее принять. И я набираю горячую воду, добавляю эфирные масла, соль, скидываю все вещи, погружаясь в это уютное горячее пространство. Ныряю с головой. Я еще не проснулась, и от этого так необычно погружаться в горячую душистую воду.
Выныриваю, протирая глаза и ахаю так громко, а следом ликую и смеюсь, ведь вижу, как на бортике сидит Эйден. Уставший и… счастливый…
– Прости, Тео… Я просто не смог не зайти, – так ласково и мило улыбается, именно, улыбается, не ухмыляется. Касается ладонью горячей воды. – Услышал аромат масел и плеск воды…
– Хочешь тоже… согреться? – говорю, придвигаясь ближе к своему любимому… Вижу, его восторг и счастье. Словно он не верит, что я могу такое предложить.
Словно он всю жизнь собрался бегать за мной, а я буду только и делать, что вредничать и отталкивать.
Не жду ответа, утягиваю его в воду, а он и позволяет с радостью. И сразу же обнимаю и целую своего принца.
– Русалка, что утащила влюбленного моряка… – тихо, улыбаясь, произносит Эйден, садится и притягивает меня к себе.
– Влюбленная русалка, – говорю, глядя в глаза Эйдена, видя в секунды меняющийся взгляд. – Да... Я люблю тебя, Эйден! – улыбаюсь, как дурочка, признаваясь в чувствах.
И как же я наслаждаюсь его реакцией. Неверие сменяющееся пораженной ошеломленностью, затем улыбка, такая, которую я еще ни разу не видела. А после, его жадный,сметающий поцелуй. И не понятно, кто кого сметает. Эйден или я…
Чуть ли не рву одежду Эйдена, хочу его ближе. Всего. Себе. И он помогает мне в этом желании.
Чтобы утонуть в его прикосновениях, прижимая к себе, растворяясь в нем. Даря себя и забирая его. Я не знаю, не понимаю, не слышу, что говорю Эйдену, когда он любит меня… Да, это так называется. Иначе не могу сказать…
Мне позволяют инициативу, которой я пользуюсь, которую по прошествии времени отдаю, ведь задыхаюсь от чувств и ощущений. Слишком много их... Опять, много этих движений, что заставляют телу выгибаться, держаться за бортики. А потом, я только и могу вцепиться в каменные плечи дракона, ощущая его движения и прикосновения.
Не ощущаю своего тела, вернее ощущаю на нем отголоски страсти. Ощущаю остро душу, что стремиться быть с Эйденом, которая чувствует его взаимность. А страсть уже несколько раз сменилась нежностью и обратно собой...
– Эйден, тут скользко, – смеюсь ему на ухо, когда, наверное, спустя час или два, Эйден выносит меня на руках из ванны. А я наблюдаю, что все ее содержимое почти расплескалось.
– Уже нет, – вижу, как Эйден возводит руку, а следом, от легкого свечения его магии, вся вода испаряется с пола, а также и с нас.
– Спасибо, иначе спать в сырости было бы неприятно, – шепчу ему на ухо, хитро улыбаясь.
– Ты собираешься спать, Тео? – лукаво усмехнулся дерзкий драконище, сверкая глазами с вертикальными зрачками.
– Нет… Я как раз собиралась узнать еще немножечко о твоих мечтах, в которых я мучала тебя, будучи так далеко-о-о, – тяну последнюю фразу, понимая, что эта ночь только начинается…
Эпилог
Теона
– Как тут уютно! – восхищенно восклицаю, осматривая небольшое помещение навесного домика, на том самом дереве.
Эйден решил мне его показать. И это так мило. Домик, который отец построил для него. А теперь я прикасаюсь к бороздам, оставленным Эйденом, когда он был еще маленьким. Провожу подушечками пальцев по вырезанному рисунку дракона, который нацарапал Эйден.
– Это я! – говорит с улыбкой, закусывая губу, и показывает на рисунок.
Эйден выглядит так юно сейчас, и я представляю его маленьким, когда он, стараясь, сосредоточенно и серьезно, возможно даже высунув язык на бок, выцарапывал свою мечту, и прыскаю от смеха.
– Что? – притягивает к себе мой принц, хитро смотря мне в глаза.
– Просто представила тебя маленьким! – улыбаюсь, поглаживая его лицо. Такое родное. – Так что ты мне хотел сказать? И почему именно здесь? – уже я хитро смотрю на него. Может он покажет мне свои детские игрушки: пластмассовых или деревянных дракончиков и многочисленные клинки… Но мой смешок спадает, и я теряю дар речи, когда Эйден становится передо мной на одно колено и берет за руку.
– Эйден… – растерянно наблюдаю, как мой Истинный достает кольцо с камнем и надевает мне на палец.
– Теона, ты выйдешь за меня замуж? – спрашивает так серьезно, с долей волнения.
– Но разве… уже… я… мы…
Эйден улыбается, но снова обеспокоено продолжает:
– Да, ты моя Истинная. И по нашему закону ты уже моя, перед Богом, и людьми… Но я хочу сделать все так, как в твоем мире. – Эйден смотрит во все глаза, а я теряю дар речи.
– Ты же говорил, что ты не романтик, – скептически приподнимаю бровь. Это у меня все наигранно, весь скептицизм. Наверное, я зря. Но я так привыкла к его любви и заботе, что совершенно обнаглела и могу себе разрешать мучить его.
А еще я поняла, что самые капризные женщины – это самые любимые женщины. Ведь только любящий мужчина может позволить своей любимой капризы.
– Те-о-на, – тянет мое имя, скалясь. И я вижу его драконовы глаза. За несколько месяцев после прошедших событий, Эйден все еще не научился сдерживать полуоборот, что невероятно мне нравится, потому что чувствую свою маленькую вредную победу над невыносимым и любимым драконищем.
– А разве, итак, не понятно, мой принц! – улыбаюсь, видя ответную теплую улыбку, смешанную с желанием и радостью в дорогих рубиновых глазах. Глазах цвета чая каркаде, который стал моим любимым чаем. – Я согласна, потому что люблю… – не успеваю договорить, как меня притягивают к себе Эйден и целует. Отстраняюсь немного, продолжая его обнимать. – Ты сомневался?
– Представляешь?! – улыбается, закусывая губу клыками. – Отец не предупредил, что это весьма волнительно.
– Так это…
– Да. Мой отец рассказал, что в вашем мире так принято. Принято и в нашем, но не у драконов. Он и сам делал моей маме предложение. Мама очень переживала, что у них не было свадьбы и церемонии, кроме проверки уз истинности. Ходила долго, мучаясь. А потом, отец узнал о переживаниях мамы. – Эйден улыбается, потирая затылок. – Мама думала, что ее роль не значима, что она просто приложение к дракону. Но отец объяснил ей, что она основная часть его существования… Как и ты моя, Тео. – Эйден осторожно поглаживает меня за подбородок, а я ловлю такое тепло и умиротворение, словно сейчас развеюсь на тысячи лепестков, улетающих в небо.
Мне так хорошо, прижимаюсь к нему, обнимая, чувствуя себя в надежных руках… эмм... которые стали уже развязывать мое платье…
– Эйден? – перевожу на него наигранно возмущенный взгляд, когда мое платье уже вот-вот свалится. – Не порть такой романтичный и целомудренный момент, – уже смеюсь, когда меня подхватывают и укладывают на подобие кровати из пледов… из нашей спальни… Ах ты, драконище. Все распланировал!
– Теона, я же говорил, что не романтик. Но я так давно мечтал затащить тебя в этот домик… – ухмыляется, сверкая рубиновыми глазами. Уже целует, сминая пышную юбку платья.
– Эйден, но это детский домик! Тут же все такое… Это неправильно… – мне, и смешно, и приятно до дрожи. – Наверное нельзя здесь заниматься тем, чем ты собрался, – но, я глажу и прижимаю его к себе.
– Тео, этот домик, отнюдь, не такой невинный, – Эйден останавливается, нависая надо мной, видит мое вспыхнувшее возмущение и попытки его оттолкнуть и обидеться. Но он смеется, вредный дракон, и прижимает мои руки к пледу, фиксируя. – Нет, Теона, это не то, о чем ты подумала. Здесь я мечтал об истинной… Сильно мечтал... – целует, не давая опомниться.
***
Эйден
Спешу к завтраку со своей семьей. Совещание сегодня было рано утром, и какими бы выматывающими были последние месяцы, я черпаю силы вновь, благодаря своей Истинной. Моей Теоне. Ее любви.
Никогда не думал, что буду так нежно и трепетно любить. Даже когда мечтал о предполагаемой Истинной, не знал, что открою в себе эту грань.
Я завершил обучение в Академии. И уже с головой ударился в государственные дела. Именно так. Ударился. Потому что иначе это не назовешь. У государства новый этап перестройки. Были недовольные, но к счастью, они просто перешли в разряд наблюдающих и сомневающихся. Но, благодаря политике моего отца, считаю, что вскоре они сами убедятся в правильности принятого отцом решения. А именно в привлечении к службе Иных, с оставлением их полного резерва. Как показала жизнь, Иные – это не случайные пришельцы, которые несут угрозу нашему миру. Это дар Свыше.
Мая мать – королева Сантия Ансгар. Моя Истинная – Теона Ансгар. Они Иные. Мой друг Иной... А еще десятки Иных, что теперь на службе у моего отца.
Иные были опасны раньше. Но они были опасны вынужденно. Защищая себя, они давали отпор. А моя семья веками опустошала их резерв. А теперь, пора искупить грех. Теперь же, стало понятно, что наш Мир принимает Иных не случайным образом, все они так или иначе нужны здесь.
***
Семейный завтрак… Как давно этого не было. Эта наша забытая традиция, которую вернула моя мама. Когда мы с Алессой были детьми, это вообще было целой церемонией.
Забегаю в столовую, маленькую, и от того невероятно уютную. Вижу свою Теону, которая о чем-то болтает с королевой, помогая ей расставлять фрукты. Хлопочут слуги, но так же весело общаются с ними. Зависаю немного, наблюдая эту картину, пока в дверях не показывается отец.
– Аарон, Эйден, как все прошло? – мама замечает нас, подходит к отцу, ласково касаясь его щеки, получая в ответ поцелуй в ладонь.
Мама уводит отца под руку, и они садятся за большой круглый стол, немного поодаль от нас. А я целую свою Теону, которая в последнее время отчего-то выглядит намного желаннее.
– А где Сэм и Алесса? – отец хмурится, смотря на их места и на входную дверь.
– Эм… Аарон… – мама немного лукаво улыбается, но снова делает серьезный вид. – Они еще спят. Такие сони, – отмахивается, принимаясь за завтрак.
– Спать надо ночью! – отрезает отец на полном серьезе, а мама откашливается, скрывая усмешку. – Так вот, почему я перестал завтракать! – отец, ухмылясь смотрит на молочную кашу перед ним… с кусочками клубники. – Где мой стейк с кровью?
– Алесса с Сэмом зайдут к тебе перед отъездом, милый, – мама меняет кашу отца на мясо.
Алесса и Сэм, как всегда, раньше "двенадцати утра" не поднимаются. Ну что ж… Им простительно, хотя… Пусть уже едут скорее в родовой замок Сэма. И мне плевать, что Сэм два года держал целибат, из-за того, что моя сестра – его Истинная, скрывала от него свою метку. Ладно, понимаю… Притягиваю к себе свою Истинную, которая жадно рассматривает стол со всякими яствами.
– Ты чего? – шепчет, занеся вилкой над ломтиками сыра, но все равно ластится ко мне.
– Просто… Соскучился…
– Мы же всего четыре часа не виделись, – улыбается, намазывая себе на тост творог и кладет сверху сыр. Знаю, что Теоне приятно, что она любит мои прикосновения и внимание.
– Четыре часа – это очень много, Тео…
– Теона, я желаю тебе сегодня удачи на экзамене, – мама прерывает меня, и я все-таки принимаюсь за завтрак, отодвигая от себя кашу с фруктами, притягивая кусок мяса.
– Ой, Сантия, я так волнуюсь, – говорит Теона, накладывая на тост, поверх творога и сыра, филе форели. – Но я так рада, что вообще существует школа для созидателей, – радуется, цепляя вилкой оливки, добавляя к своему бутерброду.
– А я рад, что там все преподаватели престарелы, как древние… – обрываюсь, потому что мама кашляет, давая мне некий знак. Ладно, видимо не надо за завтраком оскорблять преподавателей-созидателей, которые так любят Теону.
Школа небольшая, частная, элитная, и моя Теона там студентка. И я рад, что ей не пришлось возвращаться в Академию, в которой меня уже нет.
– Сегодня у меня два экзамена. И моя курсовая в виде выращенных цветов… – Теона добавляет к своему уже внушительному бутерброду ломтики помидора.
Усмехаюсь, поедая мясо. Видимо у Теоны не остается сил после наших безумных ночей, раз такой аппетит по утрам… Может, дать ей передышку… Но я теряюсь, когда на весь ее гастрономический хаос, Теона льет из вазочки вишневое варенье.
– Эмм… Тео, я не уверен, что это… – опять недоговариваю, потому что мама опять кашляет, давая сигнал. Ой! Наверное, нельзя говорить своей женщине, как ей питаться! Вот я дурак! Это нетактично…
– Главное, не волноваться. Я уверенна в своих силах… – Теона продолжает возбужденно рассказывать о предстоящем экзамене и… поверх варенья, на итак сложный бутерброд, выливает немного горчицы.
Перевожу ошеломленный взгляд на маму, а она, вместе с ухмыляющимся отцом смотрят на Тео и улыбаются. Наверное, нужно сказать Тео, что ее бутерброд опасен, это все нервы, перед экзаменом. Но не успеваю, Теона откусывает кусок своего странного бутерброда, блаженно прикрывая глаза, жует, проглатывает, запивая чаем.
Неужели, моя Тео…
Теона поворачивается ко мне, хочет что-то сказать, но прикрывает рот рукой, и кажется… ее сейчас вырвет. Она резко встает и выбегает к уборным.
А я бегу за ней...
Стучу в дверь. Теона открывает. Вся зеленая, умывается, еле держась на ногах.
– Тео… – прижимаю к себе свое сокровище.
– Ой… Это все нервы… А еще нельзя есть перед экзаменом… – утыкается мне в грудь, прижимаясь. А я стою и улыбаюсь, как дурак.
– Теона… – тихо зову ее… – а когда у тебя были… ну… женские дни…
– Эйден! – толкает меня в грудь. – Вот только не надо говорить, что я переживаю, потому что у меня период цикла, когда я… – останавливается, ошарашено смотря на меня. Наверное, видит мою глупую улыбку, и осознает тоже самое.
– Теона, вы здесь? – на пороге показывается Абрахам. Видимо мама уже сообщила. – Позвольте вашу руку, – Теона, не отрывая ошеломленного взгляда от меня, протягивает ладонь Абрахому.
– Все ясно, – констатирует Абрахам, меньше, чем через пять секунд. – Вы беременны, примите мои поздравления, Теона, Эйден, – улыбается, щурясь через очки.
– Но как… я же… Эйден! Ты же говорил, что у драконов первенцы рождаются нескоро… Что твоим родителям пришло ждать несколько лет перед тем, как ты у них… – говорит, а у самой слезы на глазах и улыбка.
– Теона, моя любимая… – прижимаю ее к сердцу, осторожно. – Ты носишь моего ребенка. Нашего ребенка… – целую ее в макушку. – Видимо, настало новое время, когда род Ансгар не будет ждать долго.
– Эйден… – всхлипывает у меня на груди, прижимаясь. – Я так тебя люблю… У нас что, будет маленький дракончик? А у него будет Истинная? А вдруг он тоже начнет превращаться в дракона, как ты, а я ведь не знаю…
– Теона! – улыбаюсь, обхватывая лицо своей жены, собираю поцелуями ее слезы. – У нас будет маленький дракончик! И ты уже чувствуешь, что это мальчик…
– Ой… И правда… Как-то само пришло в голову…
Вывожу свою растерянную Истинную. И уже принимает поздравление от родителей и Алессы и Сэма, которые пришли прямо перед побегом Теоны и узнали все от матери. Королева сразу поняла, что с Теоной, и ее знаки во время завтрака были как раз на счет нашей беременности. Теперь понимаю… Чувствуя себя болваном.
– Вот так… Получается не я сообщила тебе о своей беременности, а ты мне о ней, – всхлипывает Теона.
– Нет, это ты сообщила первой… Когда пыталась съесть тот ужасный и опасный бутерброд, – смеюсь, притягивая к себе жену.
– Он был вкусный, просто от него почему-то затошнило… – Теона поднимает на меня свои невозможно любимые глаза, – Эйден, я так его уже люблю…
Улыбаюсь, целую свою Теону. Я стану отцом. Невероятно. Сколько счастья я получил. Незаслуженно. Авансом. Нужно теперь оправдать эти дары.
– И я вас люблю… Ты мое счастье, Тео… Ты моя жизнь…
Спустя два года
Теона
– Мама, дяй! – сын протягивает свои пухленькие ручки ко мне, выпрашивая еще лепестки с Магнолии.
Наш с Эйденом Арчи. Артур Ансгар. Наш любимый сын… а еще любимый внук… племянник… можно продолжать до бесконечности. Арчи взял все от Эйдена. Его маленькая копия. И как же я этому рада. Я мечтала, чтобы наш сыночек был такой же сильный и красивый, как и папа.
– Арчи, складывай вот сюда… – с нами Сантия, которая помогает Арчи высаживать на песочнице лепестки с магнолии.
Вот такие игры в агрономов, в этот теплый солнечный день, на поляне возле дерева с домиком и магнолией. Неподалеку, на качелях сидит моя дорогая Лизбет с дочкой на руках, напевая ей песенку. У них с Фебом родилась прекрасная дочка – Изабелла, и они одни из самых любимых гостей в нашем доме. Сегодня у нас праздник, день рождения королевы. И как говорит, Сантия, это прекрасный способ заманить всех дорогих людей к нам домой.
– Ох, не знала, что золотые драконы такие голодные, – к нам подходит Алесса, держа на руках пятимесячного сыночка Генри, маленького золотоволосого непоседу, который так и хочет спрыгнуть с рук мамы и побежать за Арчи и Изабеллой, но пока еще слишком рано.
Сэм занял место своего отца в совете, забрал Алессу в свой родовой замок, и теперь она там хозяйка. Они счастливы, я вижу, хотя Сэму пришлось изрядно потрудиться, чтобы проклятье Алессы окончательно развеялось.
– Папа! – раздается звонко-шепелявое, и я оборачиваюсь, следя за взглядом своего сыночка. Вижу, как к нам спешит Эйден.
Муж хватает нашего сына руки, под его радостный визг, а тот и счастлив.
– Вы уже освободились? – прижимаюсь к мужу и обнимаю его вместе с сыночком. – А у нас тут посиделки, вернее клуб анонимных мамочек… – смеюсь.
– Опять твои словечки из прежнего мира, – ухмыляется, целуя в щеку. – И у меня приятная новость. Завтра едем в гости к твоей Мелани и ее М… – не даю договорить Эйдену, визжу от радости. Мелани, моя Мел. Я скучаю. Давно не виделись. Месяц, но это много. Семейная жизнь у обоих, что тут поделаешь.
Обнимаю своего Эйдена, у него так много работы, и я очень скучаю… Хотя… все ночи – мои. Оглядываюсь на своих дорогих людей. Понимаю, что счастлива. Что жизнь только начинается…
Королева передает в руки подоспевшего короля маленького Генри, а сама спешит к нам, протягивая руки к Арчи, который уже перебирается к своей любимой бабушке.
– Мы с Аароном сейчас не король и королева, а бабушка и дедушка, которые дают молодым родителям три часа на передышку. Так что – давайте. Бегом отдыхать! И дайте бабушке и дедушке пообщаться с внуками без вредных родителей, – Сантия шутит, выпроваживая нас. А похоже Сэм и Эйден весьма рады.
– Теона, разреши пригласить тебя на свидание, – говорит Эйден, хитро меня осматривая, уводя в глубину сада.
– Свидание? – скептически ухмыляюсь. – Ну-у-у. Хорошо. Я хочу прогулку, вкусные конфеты, цветы и такой плед, на который сядем, свесив ноги со скалы, наблюдая горизонт и горы…
Не успеваю договорить, как переносимся с Эйденом через портал на наше место… Где когда-то Эйден предлагал представить, как я сбрасываю его в пропасть. У самого края клетчатый плед и корзина со сладостями, фруктами и вином.
– Как ты угадал? – присаживаюсь на плед, забрасываю себе виноградинку в рот.
– Ты когда-то обмолвилась, а я запомнил… Но… – Эйден берет меня за руки, поднимая… – сначала полетаем…
И все. Я забываю про сладости. Потому что Эйден принимает облик рубинового дракона, подставляя мне крыло. Взбираюсь, удерживаюсь за чешую, обнимая своего Истинного.
Полет начинается…
Конец
