355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Нина Мечковская » Социальная лингвистика » Текст книги (страница 2)
Социальная лингвистика
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 20:15

Текст книги "Социальная лингвистика "


Автор книги: Нина Мечковская


Жанр:

   

Языкознание


сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Структура коммуникативного акта и иерархия функций языка

Современные представления о функциях языка (т. е. о его роли или назначении в жизни общества) могут быть систематизированы в соответствии со структурой коммуникативного акта как базового понятия теории коммуникации. Принципиальная схема коммуникативного акта была предложена одним из создателей кибернетики Клодом Шенноном (США) в работе «Математическая теория связи» (1948). Широким кругам филологов она известна в изложении Р.О. Якобсона в статье «Лингвистика и поэтика» (I960; русский перевод см. в работе Якобсон 1975).

Основные компоненты коммуникативного акта, согласно Якобсону, таковы:


адресантреференция [6]6
  В схеме Якобсона соответствующий термин – контекст.


[Закрыть]
адресат
сообщение
контакт
код

Референция (лат. referre – сообщать, докладывать; называть; соотносить) – это содержание сообщения. В осуществлении референции, т. е. в сообщении определенной информации, состоит коммуникативная функция языка/речи. Это главная функция языка и основная функция большинства коммуникативных актов. С референцией связана и вторая важнейшая функция языка – познавательная.

С адресантом (отправителем сообщения) и адресатом (получателем сообщения) связаны такие функции, как регулятивная, или призывно-побудительная, т. е. функция регуляции поведения адресата со стороны отправителя сообщения (см. с. 17–18); экспрессивная, или эмотивная, функция, состоящая в выражении субъективно-психологического состояния говорящего (см. с. 18–19). Если цель конкретною коммуникативного акта состоит в том, чтобы наладить – или упрочить контакт между его участниками, то язык выступает в фатической функции (см. с. 19–20). Код в речевой коммуникации – это тот язык или его вариант (диалект, сленг, стиль), который используют участники данного коммуникативного акта. Если высказывание направлено на то, чтобы пояснить характер использования кода (языка), то имеет место метаязыковая функция (см. с. 20–21). Сообщение понимается как процесс и результат порождения речи, т. е. текст. "Направленность (Einstellung) на сообщение, как таковое, сосредоточение внимания на сообщении ради него самого – это поэтическая, или эстетическая функция языка" (Якобсон 1975, 202); (см. с. 21–23).

Коммуникативная и познавательная функции являются основными. Они почти всегда присутствуют в речевой деятельности, поэтому их иногда называют функциями языка, в отличие от остальных, не таких обязательных, функций речи. По-видимому, не бывает сообщений, выполняющих только одну функцию, но можно говорить о преобладании той или иной функции в конкретном речевом акте.

Аспекты коммуникативной функции: адресаты сообщений, типы информации

Универсальность языка как средства общения проявляется в том, что при помощи языка человек может обратиться к человеку, животному, машине; к одному человеку, к неопределенному множеству лиц, к себе самому (саморегуляция поведения, некоторые случаи припоминания и т. п.). Адресант и адресат могут быть разделены временем и пространством. В намерения адресанта может входить то, что его сообщение будет воспринято после его смерти (например, в некоторых случаях завещания, дневники, письма); сообщение может быть адресовано еще не родившимся людям (ср. закладку капсул с текстом в фундамент монументов, значительных сооружений и т. п.; ср. также тексты на фронтонах зданий, рассчитанные на восприятие в течение десятилетий).

Что касается содержания языкового общения, то его составляет вся та разнообразная информация, которая передается во всех и любых коммуникативных актах, реализующих те или иные функции речевого общения: объективно-логическая информация, субъективно-психологическая, информация о коммуникативных намерениях говорящего по отношению к адресату, информация фатическая, метаязыковая, эстетическая. Таким образом, отдельные функции речи можно рассматривать как особые частные проявления основной функции языка – коммуникативной.

Познавательная функция: язык как орган мышления и как «библиотека значений»

Говоря о роли языка в познании, следует различать два аспекта: 1) участие языка, точнее системы языковых значений (как компонента сознания человека), и речемыслительных механизмов сознания в процессах предметного восприятия и формирования представлений, понятий, суждений, умозаключений; участие языка в различных мыслительных операциях (сравнение, анализ, синтез, индукция, дедукция и т. п.), а также в механизмах памяти; 2) участие языка в хранении и передаче от поколения к поколению общественно-исторического опыта людей.

Участие языка в сохранении знаний о мире осуществляется на двух уровнях: во-первых, в самом языке , т. е. в семантических системах словаря и грамматики (это «библиотека значений»); во-вторых, при помощи языка , – в речи, т. е. в устных и письменных сообщениях, созданных на языке («библиотека текстов»).

Если сравнить, с одной стороны, те сведения о внеязыковой реальности, которые можно извлечь из самого полного толкового словаря и подробной семантической грамматики некоторого языка, а с другой, – те сведения о мире, которые содержатся во всем сказанном и написанном на этом языке, то легко видеть, что информация, аккумулированная в семантической системе языка, по объему в тысячи раз меньше информации, содержащейся в текстах на языке. Достаточно сравнить, например, те представления о грозе, громе, молнии, тумане, росе, радуге, электричестве, которые складываются у человека до обучения, т. е. только на основе усвоения значений слов гроза, гром, молния, тумани т. д., и то понимание соответствующих явлений природы, которое формируется у человека из рассказов родителей, учителей, книг.

Однако, несмотря на ограниченный объем информации, составляющей семантику языка, она играет исключительно важную роль в овладении всем информационным богатством человечества. Дело в том, что значения слов и содержание грамматических категорий, – все эти неточные и неглубокие «обывательские», как о них писал Л.В. Щерба, представления о «клеточках» действительности, – запечатлели первый и поэтому во многом жизненно важный опыт освоения человеком окружающей действительности. Эти исходные представления в целом не противоречат позже добытому знанию [7]7
  Отдельные противоречия, конечно, есть. Например, слово звездав обычном, неспециальном употреблении означает небесное тело, представляющееся взору человека светящейся точкой на ночном небе; поэтому люди могут называть звездойи Венеру, и Меркурий, т. е. те небесные тела, которые астрономы называют планетами. В неспециальной речи люди продолжают говорить солнце встало, солнце зашло, селои т. д., хотя всем давно известно, что это Земля изменила свое положение относительно Солнца. Однако эти человеческие неточности языка не мешают ни астрономам, ни школьникам на уроках естествознания.


[Закрыть]
; напротив, они образуют тот фундамент, на котором постепенно воздвигаются стены более полного, глубокого и точного знания о мире.

В своем основном объеме информация, составляющая семантику языка, известна всем говорящим на этом языке, без различия возраста, образования, социального положения. До школы, "только" в процессе овладения языком, в сознании ребенка формируются (не названные и до обучения не осознанные!) представления о времени и пространстве, о действии, субъекте и объекте действия, о количестве, признаке, причине, цели, следствии, реальности и нереальности и многих других закономерностях окружающего мира. В отличие от языковой семантики, в основном известной каждому говорящему (терминологическая периферия общего словаря здесь, конечно, не в счет), поздняя информация, содержащаяся в текстах, известна отдельным говорящим в разной мере – в соответствии с их возрастом, образованием, социальным положением, профессией.

В отличие от интенсивно меняющейся информации текстов, информация, сконцентрированная в языковой семантике, характеризуется исключительной стабильностью. Ср. эволюцию представлений о теплоте в истории естествознания и почти неизменность семантики слова теплов истории языка. Физикам легко договориться и принять очередную концепцию теплоты, а обиходное сознание меняется медленно, его устраивают те нестрогие, бытовые представления, которые люди связывают со словом тепло. Стабильность информации, заключенной в языке, связана с ее внутренним, опорным характером по отношению к знанию, содержащемуся в текстах.

Регулятивная функция языка и теория речевых актов

В сообщениях, сосредоточенных на адресате , на первый план выходит функция регуляции его поведения (путем побуждения к действию, к ответу на вопрос, путем запрета действия, путем сообщения информации с целью изменить намерения адресата совершить определенное действие и т. п.). У Якобсона эта функция называется по-разному: конативная(англ. conation– способность к волевому движению) или апеллятивная(лат. appellare– обращаться, призывать, склонять к действию); иногда ее же называют призывно-побудительнаяили волюнтативная(лат. voluntas– воля, желание, хотение) функция.

С регулятивной функцией связаны намерения, цели говорящего, т. е. то, ради чего он обращается к слушающему. Исследования того, каким образом говорящий стремится воздействовать на слушающего и как слушающий воспринимает коммуникативно-побудительные намерения говорящего, в 60-х гг. XX в. сформировали особое лингвистическое направление – теорию речевых актов, тесно связанное с психологией общения, теорией коммуникации и лингвистической прагматикой (см. статьи Н. Д. Арутюновой «Речевой акт», «Прагматика», «Речь» в ЛЭС 1990).

В каждом речевом акте в процессе взаимодействия говорящего и слушающего есть три уровня, или фазы: 1) речевой акт в аспекте используемых в нем языковых средств; 2) речевой акт в аспекте намерений и целей говорящего; 3) речевой акт в аспекте результатов, т. е. воздействия на сознание и поведение адресата [8]8
  В теории речевых актов соответствующие три аспекта называют локуция, иллокуцияи перлокуция(лат. loqui– говорить, разговаривать); см.: Новое в зарубежной лингвистике. Вып. XVII. Теория речевых актов. М., 1986. – 424 с.


[Закрыть]
. В зависимости от цели различают такие классы речевых актов, как вопрос, запрещение, просьба, побуждение, приказ, предостережение, совет, уговоры, убеждение, сообщение (информирование). Для самых общих классов речевых актов языки выработали специальные синтаксические структуры – повествовательные, вопросительные, побудительные предложения.

В так называемых косвенных речевых актах грамматическая структура не соответствует намерению говорящего: например, вопросительная фраза Нет ли у вас спичек?может выражать просьбу, а не вопрос. В отличие от логики, которая стремится видеть в высказывании суждение и различать суждения истинные и ложные, теория речевых актов рассматривает высказывание в качестве акта общения и исследует его с точки зрения искренности говорящего и успешности его речевых действий (Дейк ван 1989; Язык 1987).

Языковые средства эмоционально-экспрессивной функции речи

Если в высказывании прямо выражено субъективно-психологическое отношение человека к тому, о чем он говорит, то реализуется эмоциональная, или экспрессивная, функция речи. Якобсон предпочитал называть эту функцию не эмоциональной, а эмотивной, поскольку она связана «со стремлением произвести впечатление наличия определенных эмоций, подлинных или притворных» (Якобсон 1975, 198).

Основным средством выражения эмоций в речи является интонация. По-видимому, содержательный репертуар интонаций достигает нескольких десятков модально-эмоциональных смыслов [9]9
  Модальные значения(от лат. modus– мера, способ, правило) – значения возможности, желательности, допустимости, необходимости, приказания, запрета, уверенности и др. В грамматике модальные значения выражаются в первую очередь с помощью глагольных наклонений, в лексике – с помощью таких слов, как можно, нельзя, надо, обязан, необходимо, хочу, должен, по-видимому, конечнои др.


[Закрыть]
. В студийных опытах К.С. Станиславского, позже повторенных Р.О. Якобсоном, словосочетание сегодня вечеромудавалось произносить с таким интонационным разнообразием, что слушающие различали в вариантах исполнения 40–50 эмоциональных ситуаций.

Эмоции в речи выражаются также с помощью междометий и (значительно в меньшей мере) словами с эмоционально-экспрессивной коннотацией [10]10
  Коннотация(от лат. con– вместе и noto– обозначаю) – дополнительные эмоционально-оценочные оттенки в значениях слов или грамматических форм, сопутствующие их основному (денотативному) значению. Словари указывают на ту или иную коннотацию слов с помощью таких помет: неодобрительное, пренебрежительное, бранное, шутливое, ироническое, почтительноеи т. п.


[Закрыть]
. Чем сильнее в слове экспрессивно-оценочный компонент значения, тем неопределеннее его денотат [11]11
  Денотативный компонентлексического значения, или денотат(от лат. denote– обозначаю) – предметное значение слова, указание на то, что́ называется данным словом. Многие синонимы совпадают по денотату, различаясь коннотациями или стилистической окраской ( сборище – форум, лицо – лик – физиономия, лгать – брехатьи т. п.).


[Закрыть]
(ср. эх-ма! чертяка, лапушка, жлобский, опупетьи т. п.).

Эмоциональная сторона речи связана с работой правого полушария головного мозга. При правополушарных расстройствах речь больного становится интонационно однообразной. Специфическим образом нарушается и восприятие речи: «Пациент с расстройством правого полушария обычно понимает значение того, что говорится, но он зачастую не может установить, говорится ли это сердито или шутливо» (цит. по работе: Якобсон 1985, 276). Напротив, при поражении левого полушария (доминантного в речевой деятельности, ответственного за логико-грамматическую организацию речи) и сохранности правого больной может не понимать высказывание, однако нередко он в состоянии распознать эмоциональный тон, с которым оно было произнесено.

Фатическая (контактоустанавливающая) функция [12]12
  От лат. fateri – выказывать, показывать, обнаруживать.


[Закрыть]

Иногда общение как бы бесцельно: говорящим не важна та информация, которую они сообщают друг другу, они не стремятся выразить свои эмоции или воздействовать друг на друга. Пока им важен только контакт, который подготовит дальнейшее более содержательное общение. В таких случаях язык выступает в своей фатической функции (ассоциативная функция, функция контакта). Фатическая функция является основной в приветствиях, поздравлениях, в дежурных разговорах о погоде, городском транспорте и других общеизвестных вещах. При этом собеседники как бы чувствуют своего рода нормы допустимой глубины или остроты таких разговоров: например, упоминание о вчерашней телевизионной передаче не перерастает в разговор по существу содержания или художественного решения программы. Иными словами, общение идет ради общения, оно сознательно или обычно неосознанно направлено на установление или поддержание контакта.

Содержание и форма контактоустанавливающего общения варьируются в зависимости от пола, возраста, социального положения, взаимоотношений говорящих, однако в целом такие речи стандартны и минимально информативны. Ср. клишированность поздравлений, начальных и конечных фраз в письмах, избыточность обращений по имени при разговоре двоих и вообще высокую предсказуемость текстов, выполняющих фатическую функцию.

Однако информативная недостаточность таких разговоров отнюдь не означает, что эти разговоры не нужны или не важны людям и обществу в целом. Сама стандартность, поверхностность и легкость фатических разговоров помогает устанавливать контакты между людьми, преодолевать разобщенность и некоммуникабельность. Характерно, что детская речь в общении и с родителями и с ровесниками выполняет вначале именно фатическую функцию. Трехлетние дети еще не знают, что бы такое им сказать или услышать друг от друга, да и понять они друг друга еще не в состоянии, но тем не менее энергично лопочут каждый о своем, потому что стремятся к контакту. Зоопсихологи отмечают элементы фатического общения у животных.

Речевой комментарий речи (метаязыковая функция) [13]13
  Термин метаязык(греч. mela– после, через) построен по модели таких логико-математических терминов, как металогика, метатеория, метаматематика, обозначающих некоторое концептуальное построение «второго порядка». Например, метатеория– это теория («второго порядка»), объектом которой является некоторая другая теория («первого порядка»), называемая в этом случае предметной или объектной. Метаязык– это язык, на котором описывается некоторый другой язык, называемый в этом случае предметным языкомили языком-объектом. Так, если грамматика немецкого языка написана по-русски, то языком-объектом в таком описании будет немецкий, а метаязыком – русский, Разумеется, язык-объект и метаязык могут совпадать (например, немецкая грамматика на немецком языке).


[Закрыть]

Использование языка в метаязыковой функции обычно связано с какими-то трудностями речевого общения – например, при разговоре с ребенком, иностранцем или любым другим человеком, не вполне владеющим данным языком, стилем, профессиональной разновидностью языка или арго.

Слыша незнакомое слово, например сканер, человек может спросить: Что значит сканер?или: Что такое сканер?Допустим, его собеседник отвечает: Это такая приставка к компьютеру, которая может нужный тебе текст или изображение передать с листа бумаги в компьютер.В данной случае вопрос о слове сканери объяснение в ответ – это конкретные проявления метаязыковой функции языка. Часто, однако, говорящий, не дожидаясь вопроса, стремится предупредить возможное непонимание и включает в свою речь попутные пояснения, например: К сожалению, у них в редакции нет сканера, такой штуковины, которая считывает с листа рисунок или текст и показывает его на экране. Так что твой текст придется вначале ввести, и потом уже переводить.

В условиях, когда один из собеседников не полностью владеет используемым языком, время от времени оказывается нужным проверять надежность "канала связи "

– например, убедиться, что первокласснику известно слово процент, иностранцу – выражение на всякий пожарный, бабушке, – допустим, слово фартитили аттестация. В таких случаях говорящие могут включить в свою речь попутные замечания о самой речи: пояснить слова и выражения, которые, по их мнению, не вполне понятны собеседнику.

В метаязыковых комментариях говорящие также могут оценивать слово или его уместность в речи, мотивировать свой выбор решения, подчеркнуть индивидуальные оттенки смысла. Ср. метаязыковое назначение вводных клише вроде так сказать, как говорится, фигурально выражаясь, выражаясь высоким штилем, широко говоря, что называется, как говорят военные, было бы грубостью называть это [так-то], извините за выражение, если говорить прямо, собственно говоря, по правде сказать, по счастливому выражению [такого-то], если угодно, скорее, дескать, мол, деи т. п. Например, говоря, Это, если угодно, настоящая капитуляция, говорящий подчеркивает раскованность, переносный характер и вместе с тем точность употребления слова капитуляция; слушающий же может переспросить, не согласиться, предложить свой выбор слова и тоже его прокомментировать: Ну уж, капитуляция. Скорее, равнодушие.

Помимо "текущих" вставных характеристик речи самим говорящим ( в сущности говоря, как это модно сейчас называть, по словам моей бабушки, так называемыйи т. п.), к метаязыковым средствам относятся все те лексико-грамматические средства, с помощью которых люди говорят и пишут о языке, – средства различения «своей» и «чужой» речи, обозначения процессов и участников речевого общения, названия проявлений речи ( слово, пословица, диктант…), языковедческой терминологии.

По-видимому, языки могут различаться характером и разнообразием своих метаязыковых средств. У. Вейнрейх считал типологически значимой характеристикой лексического запаса языка то, насколько эффективен данный язык для своего собственного описания (степень «циркулярности», определяемости слов друг через друга; см.: Новое в лингвистике. Вып. 5. Языковые универсалии, 1970, 221).

Рефлективность языка (т. е. возможность мысли и речи о языке с помощью его же лексико-грамматических средств) – это одна из тех семиотических универсалий [14]14
  Лингвистические универсалии(от лат. universal– общий) – явления и свойства, характерные для всех языков мира (например: в каждом языке есть местоимения; в системе личных местоимений любого языка различаются не менее трех лиц). К семиотическим универсалиямотносятся те общие черты языков, которые объясняются знаковой природой языка (например; в каждом языке есть знаки, для которых характерны отношения подобия между формой знака и его содержанием – звукоподражания и др.; в устной речи на любом языке используются паралингвистические средства – мимика, жесты).


[Закрыть]
, которая отличает язык людей от языка животных. Метаязыковые операции осуществляются на базе левого («рационального») полушария. В онтогенезе современного человека факты метаязыковой рефлексии возможны на третьем-четвертом году жизни и обычны начиная с пятого-шестого. Это внимание к языку проявляется в сопоставлении слов, исправлении чужой и своей речи, в языковых играх, в комментировании речи.

Метаязыковая функция реализуется во всех устных и письменных высказываниях о языке – в том числе на уроках и лекциях по языку и языкознанию, в грамматиках, словарях, в учебной и научной литературе о языке. В сущности, возникновение языкознания как профессионального занятия части говорящих можно рассматривать как результат возрастания социальной значимости метаязыковой функции языка.

«Праздничная» разновидность языковой способности человека (эстетическая функция речи)

По Якобсону, поэтическая (или эстетическая) функция речи связана с вниманием к «сообщению ради самого сообщения» (ср. самовитое словоВелимира Хлебникова). Ее механизмы во многом правополушарной природы. Эстетическое отношение к языку проявляется в том, что говорящие начинают замечать сам текст, его звуковую и словесную фактуру. Отдельное слово, оборот, фраза начинает нравиться или не нравиться, восхищать своей ладностью, точностью, глубокой осмысленностью, красотой. Эстетическое отношение к языку, таким образом, означает, что речь (именно сама речь, а не то, о чем сообщается) может восприниматься как прекрасное или безобразное, т. е. как эстетический объект.

Эстетическая функция языка заметнее всего в художественных текстах, однако область ее проявлений шире. Эстетическое отношение к языку возможно в разговорной речи, дружеских письмах, в публицистической, ораторской, научно-популярной речи – в той мере, в какой для говорящих речь перестает быть только формой, только оболочкой содержания, но получает самостоятельную эстетическую ценность.

Реалистическая художественная литература, опережая психологию и лингвистику, не раз подмечала, как само звучание или строй слова способны нравиться или не нравиться, возмущать, волновать, радовать. Л. Толстой в «Войне и мире» замечает, как гусарский полковник, докладывая об исходе боя, дважды с видимым удовольствием произносит звучное и очень военное слово наповал. Николенька Иртеньев в «Юности», говоря о своей «комильфотной ненависти» к новым товарищам, признается, что эти чувства возбуждали "в особенности их манера говорить, употреблять и интонировать некоторые слова. Например, они употребляли слова: глупецвместо дурак, словновместо точно, великолепновместо прекрасно, движучии т. п., что мне казалось книжно и отвратительно непорядочно" (гл.43). В рассказе Чехова «Мужики» женщина каждый день читает Евангелие и многого не понимает, «но святые слова трогали ее до слез, и такие слова, как „аще“ и „дондеже“, она произносила со сладким замиранием сердца».

Эстетическая функция языка обычно связана с такой организацией текста, которая в чем-то обновляет, преобразует привычное словоупотребление и тем самым нарушает автоматизм повседневной речи (разговорной, деловой, газетной). Преобразование может затрагивать лексическую и грамматическую семантику (метафора, метонимия и другие виды переносного употребления слов и форм); далее, обновленной может быть синтаксическая структура высказываний и сверхфразовых единств (фигуры экспрессивного синтаксиса); наконец, преобразуется звуковая организация речи (явления ритма, рифмы, аллитерации, звукописи). Речевой автоматизм разрушается также неожиданным и вместе с тем художественно оправданным выбором слов: таких слов, которые не «лежат на поверхности» речевого сознания и поэтому минимально предсказуемы (ср. художественную ценность старинного, или диалектного, или просторечного слова; ср. также экспрессию точно употребленного редкого слова). В силу разнообразных связей между всеми сегментами и уровнями текста преобразование его отдельного компонента отзывается на характере целого. Новизна, неожиданность художественной организации текста, обостряя восприятие, повышает осязаемость текста, в результате сама языковая оболочка текста становится частью его содержания. Однако, по-видимому, секрет воздействующей («внушающей» и «заражающей») силы эстетически значимого текста связан не только с обновленностью его языковой ткани, но и с особой значимостью для восприятия самой структуры художественного текста. Благодаря ритму, рифме, особой точности и весомости каждого слова, «складности» произведения в целом художественные тексты представляют речевые структуры, обладающие особой устойчивостью к преобразованиям. Такая устойчивость вызывает у слушателя или читателя ощущение того, что воспринимаемый текст – это единственно возможное языковое воплощение «вот этого» содержания (ведь именно о художественном тексте сказано: «Из песни слова не выкинешь»), и одновременно – ощущение достоверности и значительности содержания, заключенного в тексте. Интересны в этой связи те страницы романа Ю. Тынянова «Пушкин», где моделируется ощущение слова поэтом. Для семилетнего Пушкина рифма в стихах «была как бы доказательством истинности происшествия». И позже, в Лицее: «Кто писал без рифмы – писал, боясь проверки…», «… рифмы, подтверждающие верность всего».

Эта внушающая сила искусного слова [15]15
  Один остроумец так определил афоризм (жанр, где искусность речевой организации самоочевидна): «Афоризм – это полуправда, сформулированная так, что сторонников ее второй половины хватает кондрашка» (т. е. искусное слово способно усыплять «сторонников полной правды», маскировать неправду, внушать доверие).


[Закрыть]
связана с древнейшими механизмами воздействия на человеческую психику, общими для искусства, магии, ритуала. С.М. Эйзенштейн в неопубликованной работе по теории искусства писал, что сущность этого воздействия состоит в вовлечении сознания в круг чувственного, дологического мышления, где человек "утратит различие субъективного и объективного, где обострится его способность воспринимать целое через единичную частность, где краски станут петь ему и где звуки покажутся имеющими форму (синэстетика), где внушающее слово заставит его реагировать так, как будто свершился самый факт, обозначенный словом (гипнотическое поведение)" (цит. по: Иванов 1976, 70). Наиболее сильным внушающим фактором структуры художественного текста С.М. Эйзенштейн считал ритм.

Эстетическая функция языка расширяет мир эстетических отношений человека. Вместе с тем преобразования речи, способные сделать текст эстетически значимым, нарушают автоматизм и стертость речи, обновляют ее и тем самым открывают новые выразительные возможности в языке. Вот почему А.К. Гаврилов назвал художественную речь «праздничной разновидностью языковой способности человека» (История 1985, 146), а Ян Мукаржовский заметил: «Основное значение поэзии для языка состоит в том, что она является искусством» (Пражский лингвистический кружок 1967, 427).


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю