![](/files/books/160/oblozhka-knigi-postoronnie-338385.jpg)
Текст книги "Посторонние"
Автор книги: Нина Грецких
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
Глава 9
В то воскресенье занятия по тхэквондо закончились раньше обычного. Тренер ушел по личным делам. И я оказался у ворот за полчаса до оговоренного времени. Потоптавшись на ступенях, я вдруг обозлился на себя. Чего я боюсь? Кого стесняюсь? В конце-концов, воскресенье – это мой законный день. И каждое воскресенье – это мой дом! Пускай всего лишь на несколько часов…
Я вдавил кнопку звонка до упора. Никто не спешил открывать. Я позвонил еще раз. С досадой размышляя, что полчаса придется ждать на ступеньках. В то время как естественные позывы организма сделают ожидание невыносимым. Наконец внутри послышались торопливые шаги. Я одернул руку, ожидая увидеть на пороге тетю Милу, с ее привычной улыбкой на устах. Однако дверь открыла девчонка…
Она была ниже меня на целую голову, а одета так несуразно, точно собиралась играть роль чучела в театральной постановке. Мешковатый джемпер поверх дырявых штанов, а поверх джемпера – такой же мешковатый шарф. На голове соответствующая пугалу прическа в форме птичьего гнезда. Я сдержал смешок!
Девчонка сжала губы, ее и без того красные щеки залил румянец. Она выпрямилась, пытаясь казаться выше.
– Вы к кому? – осведомилась она, точно гостиничный служащий.
– Вообще-то, к отцу, – небрежно бросил я.
Ее неуверенность подстегнула меня. На фоне этой замарашки я, в своем новом спортивном костюме, казался просто эталоном стиля.
– А вы, вероятно, прислуга?
Девушка пропустила мою реплику мимо ушей. Однако лицо выдало её с головой! Ноздри затрепетали, глаза гневно сверкнули.
– Вообще-то, я здесь живу, – излишне высокомерно произнесла она. И я понял, что имею дело с достойным противником! Отодвинув её плечом, я прошел внутрь.
– Так ты, выходит, старшая? – спросил я, хотя очевидным было, что двери мне открыла младшая из сестер.
– Вообще-то, я – младшая, – девушка машинально пригладила волосы.
– Ой! – притворно удивился я, – Тогда боюсь представить, как выглядит старшая!
Довольный собой, я рассмеялся. Девчонка отступила в тень и сложила руки на груди.
– Не думала, что ты такой хам!
– Я тоже не думал, что встречу здесь кого-то из вас, – ни капли не пристыженный, я подошел к холодильнику и по-хозяйски его распахнул.
Девчонка держала дистанцию. Она не знала, как себя вести. Боялась приближаться, но и уходить не спешила.
– Ну, я приболела, – сообщила она тоном более мягким, и даже чуть виноватым, – и меня оставили дома.
– Фу! – скривился я, выуживая из холодильника колбасу, – Так ты еще и заразная! Держись подальше.
– Отец сейчас вернется, – она плотнее закуталась в свой вязаный хомут. И только теперь я понял, что нездоровый румянец – вовсе не последствия моих красноречий.
– Мой отец! – уточнил я, сделав акцент на слове «мой».
– И моя мама, – кивнула девчонка.
– Я сам дождусь его, мне не нужна компания, – я сделал бутерброд, и щелкнул выключателем чайника.
– Ты пришел раньше времени, – деловито заметила она, – я решила, что успею заварить себе чай.
– Не успела! – хмыкнул я, откусывая бутерброд.
Она собиралась ответить, но тут в двери повернулся ключ. Отец с мачехой вернулись, держа в обеих руках пакеты с продуктами.
– Ой! – растерянно пролепетала мачеха, ставя тяжелую ношу на пол, – А вы уже познакомились?
Отец приветственно похлопал меня по плечу.
– А мы накупили всяких вкусностей, – примирительно сообщила тетя Мила, поочередно глядя то на меня, то на свою дочку, – сейчас устроим грандиозное чаепитие!
На столе, сверкая кремовыми боками, появился торт. Я выжидающе посмотрел на девчонку.
– Без меня, – бросила она, и метнулась по лестнице вверх.
– Вот же, грубиянка! – всплеснула руками мачеха, глядя ей вслед.
– Мила, девочке нездоровится, – одернул ее отец.
Я же испытал одновременно облегчение и сожаление. Первое – от того, что не придется видеть ее нездоровую физиономию за столом. Второе – потому, что не удастся испытать на ней еще парочку заготовленных колких фраз.
Глава 10
После того случая мы долгое время не пересекались. И неприятные ощущения забылись. Как и прежде, мы с Машкой покидали дом в воскресное утро. В остальное время он был в полном нашем распоряжении!
Нам разрешали приглашать подружек. И Динка не редко гостила у меня. Мы с подругой брали плед, корзину снеков и термос с чаем, устраивались под раскидистой кроной старой яблони и часами валялись, болтая о пустяках.
– Сколько ж тут комнат? – восхищалась она.
– Не так уж и много, – деловито отвечала я, – тут есть дома и покруче!
И я показывала ей соседские зАмки, один краше другого. С резными воротами, видеонаблюдением, и чуть ли не колючей проволокой по периметру.
– Вон, видишь, с башенками? Это местный архитектор живет. Видала, какое гнездо себе сархетектил? А вон там, – я вытягивала руку в другую сторону, и Динка покорно вертела головой. – Там у нас какой-то местный бандит с семьей. У него, говорят, еще подземных этажей целых три.
– А дядя Вадик тоже бандит? – заговорщически шептала Динка.
– Нет! – я убежденно качала головой, – Он директор!
– Аааа, – подруга со знанием дела кивала.
– Ну, просто женское царство! – восклицал дядь Вадя, озираясь по сторонам.
– А вы заведите собаку, – советовала ему Динка, – кобеля!
– Это выход! – посмеивался отчим, – У нас раньше жил пес, Децл. Потом заболел, и пришлось усыпить.
– Почему Децл? – спрашивала подруга.
– Да шут вас разберет, молодежь! – пожимал плечами отчим, – Ну что, Нин? – обращался он уже ко мне, – Не хочешь собаку?
– Я котов люблю, – отвечала я, – вон Машке подарите, карманную болонку. Ей для завершения образа нужно!
Динка хихикала в ладошку, а Машка, до сей поры сидевшая в наушниках, оживляясь, начинала «метать молнии».
Глава 11
Позже я вспомнил, где видел эту нелепую выскочку. И разузнал у Димона о том, что их семья жила в соседней пятиэтажке. К сожалению, этим Димкины познания ограничивались. Он причмокивал, рассказывая о старшей сестре, которая крутила с баскетболистом.
Младшая всегда оставалась в тени! Нелюдимая и нескладная, она обходила стороной большие компании. И дружила с одной единственной девчонкой-ровесницей. «Неудивительно», – думал я, вспоминая случайную встречу. Оказывается, она ходит в таком виде не только по дому…
Глава 12
После школы я иногда забегала к Динке. На улице холодало. Ноябрь брал своё! И было так приятно, немного помёрзнуть на лавочке, прежде чем окунуть себя в тепло домашнего очага.
Идя мимо бывшего подъезда, я невольно задирала голову. Там, в окне пятого этажа постоянно что-то менялось. Сначала окна занавесили темными гардинами, после на смену шторам пришли жалюзи. Мама говорила, что квартиру купила молодая пара. И я подавляла желание подняться и постучать в дверь. Под предлогом того, что я, дескать, оставила здесь что-нибудь личное. Вон там, под кроватью, или за плинтусом…
В один из таких дней, когда мы шагали в сторону Динкиного дома, нас кто-то окликнул.
– Эй! – донеслось со стороны детской площадки. Лавочку облюбовала компания подростков. Я сразу узнала его среди прочих. Узнавание было взаимным…
– Которая из них? – прищурил глаз худощавый паренек.
– А вот эта, в стрёмном пальто, – кивнул в мою сторону сводный братец. Он что-то шепнул на ухо худощавому, и оба прыснули со смеху.
С новой стрижкой и сигаретой в зубах, он напоминал героя комиксов. Такая недоделанная копия супермена! Я знала, что он водит дружбу с местными. Но прежде мне удавалось избегать встреч.
– Ты что здесь забыла? – процедил он.
– Это мой двор! – машинально бросила я.
– Да ладно, – комично удивился он, – ты здесь больше не живешь!
– А где она живет? – с притворным интересом уточнил худощавый.
– В моем доме! – махнул рукой братец.
– Да ладно! Гонишь! – пихнул его в бок друган, – А ты тогда где живешь?
– А я, – задумчиво произнес он, – скитаюсь, как видишь…
Компания оживилась, их взгляды обратились в нашу сторону. Я плечом ощутила, как напряглась Динка. Впутывать подругу в эти словесные баталии не было никакого желания. Но и бежать было поздно!
– Здесь живу я! А Нина – моя подруга! – вдруг громко и отчетливо произнесла она. Полная решимости, Динка стояла, выпятив грудь вперед, точно командир на капитанском мостике. Я тоже приосанилась.
– Аааа, – разочарованно протянул братец, – сочувствую!
Динка потянула меня за руку. Повинуясь ее порыву, я уселась на двухместные качели неподалеку от злополучной лавочки.
– Что мы делаем? – шепотом спросила я подругу.
– Пять минут качаемся и уходим, – проинструктировала она.
Переглянувшись, компания встала и направилась в нашу сторону. И я поняла, что пятью минутами дело не обойдется! Стая мальчишек окружила качели со всех сторон.
– Девочки хотят покататься? – почти доброжелательно воскликнул их вожак и сделал знак второму.
– Может, поможем, пацаны? – поддержал тот.
И в одночасье оба запрыгнули на качели верхом так, что носки их кроссовок оказались теперь на уровне наших глаз. Качели издали жалобный вопль, и почва ушла из-под ног.
– Стой! – крикнула я, хватаясь за холодные перекладины.
Усилием они остановили движение мятника. Динка быстро спрыгнула. Я же осталась сидеть.
– Ну, давай! Вали! – подначивал худощавый.
– Что, малая, засцала? – прозвучал над головой голос Артёма.
– Небось, в штаны наделала! – подхватил кто-то из толпы ребят.
– Нин! – опасливо позвала Динка, – Идем!
– Идите, идите, ссыкухи! Штанишки друг другу поменяйте! – выкрикнул кто-то. И толпа зашлась смехом.
Он заводил их с пол-оборота! Бросая слова, точно косточки своре изголодавшихся псов. Те подхватывали на лету, и вторили ему. Он был старше меня всего лишь на пару лет. Ни эта смехотворная разница, ни уровень достатка его родителей не давали права так себя вести. И я понимала, что обязана дать отпор! Пока не стала постоянным объектом насмешек и издёвок. И в этом мне не поможет ни мама, ни сестра, ни даже верная и смелая Динка. Потому, я зажмурилась и отрицательно покачала головой.
– Хочешь полетать? Давай! – с азартом бросил он. Худощавый спрыгнул и влился в толпу болельщиков. Игра на выживание началась....
Тяжелые железные качели податливо разгонялись, взлетая все выше и выше с каждым толчком натренированных ног. И в определенный момент я перестала различать, где кончается земля и начинается небо. Мир завертелся волчком, звуки слились в один монотонный гул. Я изо всех сил вжимала себя в деревянное сиденье, ожидая, что вот-вот меня вытолкнет наружу. Пальцы побелели от напряжения, сердце замирало.
– Стой! – различила я Динкин голос.
И, открыв глаза, увидела небо…
Ни деревьев, ни земли больше не было. Все осталось позади. На секунду время остановилось, и мне померещилось, что я и впрямь лечу. Как птица! Но тут же маятник качнулся обратно. И с жутким свистом пронеслись мимо размытые, похожие на кляксы, лица ребят. Деревянная лавочка зависла горизонтально земле в обратном положении, и мне стоило огромных усилий не выпасть из ее ослабевших объятий.
Качели хрустели, скрипели, издавали жуткие стоны. Казалось, эти звуки должны выманить наружу жителей окрестных домов. Но никто не спешил мне помочь. Только голоса где-то внизу надрывно скандировали: «Выше! Выше! Выше!». И одинокий Динкин истошно вопил: «Стой! Разобьешься!».
Но он и не думал останавливаться, силой ног заставляя механизм наращивать ход. Казалось, еще немного и, старые качели сделают полный оборот. Он хотел меня убить! Он хотел покалечить меня! И ради этого готов был рискнуть даже собственной жизнью? Я смиренно закрыла глаза, представляя, что останется от меня после такого падения…
Я даже не заметила, что качели вдруг замедлили ход. Голова кружилась так сильно, и сознание возвращалось назад постепенно. Из глаз текли слёзы, к горлу подкатывала тошнота, ноги дрожали, а руки намертво приросли к деревянной лавке.
– Нин, ты как? – подруга присела рядом и тронула меня за плечо.
Я прислонилась лбом к холодному металлу, и посмотрела вслед горстке мальчишек.
Глава 13
Может быть, я и переборщил в тот раз. А ведь и в самом деле мог навернуться. И что тогда? Стоила ли эта брызгалка поломанных ног? Но в тот момент, вцепившись в качели мертвой хваткой, я не отдавал себе отчета в том, насколько рискую. Как будто вся злость, накопленная за это время, вдруг вырвалась наружу! Возможно, я пришёл в себя в последний момент. Еще всего пару движений, и…
В любом случае, ребята зауважали меня после такой расправы. А я… Я успокоился. Словно выдохнул! Прошла ненависть, отпустила злоба на родителей, и теперь даже дядя Олег казался мне не таким противным.
Я был уверен, что девчонка расскажет мамочке, и отец устроит мне взбучку. В следующее за инцидентом воскресенье, я шел на обед, как на эшафот. Однако, ни намёка на случившееся! «Неужели, промолчала?», – удивлялся я, отыскивая в поведении взрослых малейшие перемены.
В отцовском доме я больше не встречал её. А во дворе, увидев издалека, делал вид, что не замечаю. Она не видела, а может тоже делала вид…
Постепенно всё забылось. Жизнь потекла в привычном русле. Если мыслить здраво, то у меня теперь было два дома. В одном из них жила мать, а в другом – отец. У этих замарашек не было своего дома! Они только гостили, в моём! И каждую ночь перед сном я загадывал, чтобы отцовское гостеприимство, наконец-то, иссякло.
Глава 14
Зима закружилась, украшая первым снегом полысевшие за осень газоны. Я ходила в школу все тем же путем, через мост. Конструкция была крепкой, и раньше я, не боясь, слегка раскачивала ее в такт своим шагам. А потом, где-то на середине пути, останавливалась и смотрела вниз, прикидывая расстояние. Там, на высоте метров 12, взор упирался в водную гладь ручья. По бокам возвышались вековые деревья, с потрескавшейся корой и неимоверно высокой кроной.
Теперь я старалась миновать мостик как можно быстрее! Я уже не смотрела вниз, а только вперед. И вся красота окружающего леса исчезла! Мне было страшно… Стоило ступить на шаткую конструкцию, услышать характерный скрип, как мозг тут же возвращал меня в тот злополучный день, на те самые качели… Другой дороги не было, а просить маму возить меня по шоссе, было странным. Поэтому прогулка в школу стала пыткой!
Машка, отгуляв выпускной, поступила на юрфак. Конечно, не обошлось без помощи дядь Вади. Теперь она приезжала только на каникулы, вволю насладившись столичной суетой, и успев соскучиться по спокойной загородной жизни. Мне было одиноко без сестринских подколов, и Динка все чаще оставалась с ночевками.
– Ну, завела бы себе подружку среди местных? Вон, сколько ребят и девчонок вокруг, – осторожно предлагала мама.
Я отшучивалась, понимая, что в их тусовке таким, как я места нет. Эта золотая детвора, одетая по последней моде, не знавшая с пеленок отказа ни в чем, напоминала мне только одного человека. Видеть которого хотелось меньше всего на свете!
Глава 15
Беда приходит внезапно. Она не стучится в вашу дверь, прося разрешения войти. Ее задача нагрянуть в тот момент, когда вы, расслабленный и довольный жизнью, умиротворенно спите в своей постели. И вот, в этот самый миг…
Посреди ночи меня разбудил звук голосов. Я сел на кровати, пытаясь отличить сон от яви. Голоса стали более отчетливыми, и, наряду с мужским бормотанием, послышался мучительный женский стон. Внутри похолодело, и перед глазами возникла жуткая картина, где мать лежит на полу, скорчившись от боли, а отчим заносит ногу для очередного удара…
Я пулей выскочил из спальни, и метнулся в противоположный конец коридора. Дверь была открыта. И то, что я увидел, повергло меня в ужас!
На кровати, свернувшись калачиком, лежала мама. Глаза ее были закрыты, губы беззвучно шевелились. Когда она сжимала их и принималась стонать, подтягивая колени к груди, лицо ее обретало такое мучительное выражение. Судя по всему, ей было очень больно! Дядя Олег сидел на корточках у изголовья. Он непрестанно гладил мамины руки, плечи, щеки, обтирал их сложенным вдвое полотенцем.
– Что… что случилось? – я, наконец, стряхнул оцепенение и бросился к ним.
– Матери очень плохо, – сказал отчим.
Она даже не отреагировала на мое появление, а продолжала лежать, бессвязно что-то бормоча. Вблизи, в свете лампы, ее лицо казалось мертвенно бледным.
– Скорую? – выдавил я.
– Уже едут, – коротко бросил он.
И только тут я увидел на другой стороне кровати огромное, неровное пятно, с алыми краями и почти черной сердцевиной. «Кровь!», – я тряхнул головой, но пятно не исчезло. Я перевел взгляд на маму, затем на отчима.
– Мы ждали пополнения, – упавшим голосом сообщил дядя Олег, – не хотели тебе раньше времени говорить.
Я скривился, как от боли! Рот заполнил неприятный железный привкус. И я тяжело осел на пол рядом с ним.
– Что-то пошло не так, – отчим уронил голову на кровать. Мама глухо замычала.
– Они… ведь они помогут? Врачи…, – промямлил я, чувствуя подступающие слезы.
Он не ответил.
Похоронив мать, мы остались вдвоем. Два посторонних друг другу человека в стенах большого дома. В этом доме все еще пахло мамой, выпечкой, и духами. Повсюду были ее вещи, следы ее присутствия обнаруживались в самых неожиданных местах. Ни он, ни я не решались убрать все это с глаз долой! Мы оба хранили молчание. И тяжелая атмосфера скорби ежедневно, ежеминутно витала в воздухе.
Я понимал, что теперь, когда мамы нет, нас с ним ничто не связывает. И выгнать меня пинком под зад ему не позволяет только светлая память о ней, или правила приличия. Прошло девять дней, затем минуло сорок. И я начал собирать вещи, решив для себя, что уйду в любом случае. Почему-то мне в голову не приходила мысль вернуться в прежний дом. Теперь присутствие там посторонней женщины ощущалось особенно болезненно. Пока отец сам не приехал за мной, и буквально силой не усадил в машину.
Глава 16
Весть о смерти бывшей жены дяди Вадика я отчего-то не связала с предстоящими переменами. Я никогда не видела этой женщины, и не думала о ней. Как и о сыне, что остался жить в стенах чужого дома.
«Ну и пусть живет», – думала я. Мне и в голову не приходило, что у отчима взыграет отцовский инстинкт. Возможно, будь Машка здесь, ему не пришла бы в голову такая абсурдная мысль. Но пустующая комната словно намекала…
– Мама! – взывала я к материнскому сердцу со слезами на глазах. – Если он сюда вернется, я умру!
– Ниночка, – сначала ласково, она пыталась меня образумить, – мальчик остался один. Он живет с посторонним человеком. Нехорошо это!
– А…, – я отчаянно подыскивала аргументы, – а как же Машка? Ведь она тогда не сможет приезжать?
– Ничего, – смиренно отвечала мама, – Маша сможет ночевать у тебя. Ведь раньше вы жили свместе. Помнишь?
– Мам! – протестовала я, теряя самообладание, – Так не честно! Мы так не договаривались! Если бы я знала заранее…
– О таком заранее никто не знает, – обрывала меня мать.
– Почему он не может жить отдельно?
– Ниночка, он всего на пару лет старше. Ему еще нет 18. Вот представь, что я отправила бы тебя жить отдельно? Тебе бы это понравилось?
– Причем тут я?
– Притом, что нужно войти в положение. И смерить свою гордость! – уже строже говорила мама.
– Причем тут гордость? – взрывалась я, стряхивала ее, – Если этот урод будет здесь жить, то я уйду, поняла?
Тогда лицо матери обретало каменные черты.
– Нина, не будь эгоисткой! Все уже решено. И не вздумай устраивать истерик! Ты уже не ребенок. Пора взрослеть. Разговор окончен! – в подтверждение своих слов мать оставляла меня в одиночестве.
И я, обхватив руками колени, глядела в окно, обдумывая план побега.
Глава 17
Я намекал отцу, что не против жить один. В 16 лет вполне реально начать самостоятельную жизнь. Но он и слушать не желал! Я же был морально подавлен, и на споры не осталось сил.
Меня встретила, как всегда милая, тетя Мила, моя прежняя комната, слегка измененная, но все еще знакомая и родная. И пускай здесь больше не было мамы, но все-таки я был дома.
Глава 18
Он приехал днем, когда я гостила у Динки. И, вернувшись домой, я обнаружила у порога спортивные кроссовки. Первым желанием было дать дёру! Но, я приняла решение вести себя естественно. В конце-концов, это и мой дом тоже! Здесь жила моя мама, здесь теперь жила и я.
Первый совместный ужин прошел в атмосфере натянутой доброжелательности. Мама пыталась вести непринужденные беседы, чем жутко меня раздражала. Отчим то и дело вздыхал, поглядывая на сына. А тот молчал, и за все время, кажется, не проронил и слова.
Он слегка изменился, и теперь сквозь юношескую простоту проступали отцовские черты. Волосы стали на тон темнее, взгляд сделался сосредоточенно серьезным. Я пыталась угадать, изменилась ли сама? Пожалуй, нет…
По ту сторону зеркала я все еще видела неуверенную в себе девочку-подростка, с нескладной, похожей на мальчишескую, фигурой, непропорционально длинными руками, непослушными волосами и по-детски пухлыми щёчками. Нет, пожалуй, я не изменилась! Разве что одежда стала на полразмера больше.
Первый совместный ужин развенчал мои страхи. Наблюдая его отстраненность, я решила, что все не так уж и плохо. Он был не настроен предъявлять свои права. От прежде дерзкого, нахального подростка осталась половина, а то и треть! После ужина он поднялся в комнату, и больше ни единым звуком не напомнил о себе.
Я заснула успокоенная! Решив, что нужно просто отвечать взаимностью. А именно, делать вид, что его нет.