![](/files/books/160/oblozhka-knigi-postoronnie-338385.jpg)
Текст книги "Посторонние"
Автор книги: Нина Грецких
Жанр:
Современная проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 30
То ли это лето подействовало на нас умировторяюще, или просто мы оба устали воевать. Но, на исходе первого года совместного проживания всё как-то устаканилось.
Нет, мы, как и прежде, на дух не выносили друг друга! Но, отныне не стесняясь, демонстрировали свою взаимную неприязнь родителям. Те списывали все на переходный возраст. Однако, серьёзных стычек, несущих угрозу жизни и имуществу, больше не случалось.
Единственное, что раздражало меня, как и прежде, это мамино отношение к Артёму. Она чуть ли не усыновила его! Или просто хотела выиграть конкурс на лучшую мачеху города? Как бы там ни было, но мамины попытки угодить, оправдать, похвалить, порой переходили все границы! Так холят и лелеют младшего ребёнка в семье, но никак не чужого избалованного сына.
Последней каплей стал жуткий, из ряда вон выходящий случай…
Весной и летом я любила помогать маме по саду. Общение с цветами доставляло мне радость. Эти безмолвные творения природы были столь совершенными и прекрасными, что заставляли меня забыть о собственном несовершенстве. Подаренным на день рождения фотоаппаратом я делала снимки цветов и бутонов, а после изучала их, размышляя, как бы еще выгоднее преподнести тот, или иной цветок.
В один из подобных дней, окопав кустик розы, и опрыскав листву от вредителей, я залюбовалась «королевой сада». Старая кустовая роза в тот год цвела особенно пышно. Из-за цветков было не видно листвы! И аромат стоял вокруг, ну просто божественный!
И мне пришла в голову мысль: почему бы ни украсить розами спальню? С таким запахом никаких духов не нужно! Я вооружилась секатором и принялась за дело. «Один, второй», – считала я, складывая ветки на траву…
И вдруг мою руку зажало в капкан! Я дёрнулась, и позади увидела Артёма. Он стоял, точно бык на корриде, раздувая ноздри от гнева.
– Ты что? – испугалась я.
Но он в ответ только крепче сжал моё запястье, выхватил секатор и бросил на траву.
– Ты какого хрена делаешь, сука? – прошипел он мне в лицо.
– Что? Что я делаю? – я попятилась, но ощутила сзади колючие ветви.
– Тебе кто разрешил этот куст трогать? – процедил он, приблизившись настолько, что мне пришлось выгнуть спину. Глаза его так бешено сверкали, а хватка на моём запястье становилась все крепче. Казалось, еще немного и он сломает мне руку!
– Мне… больно, Артём! – жалобно заскулила я.
– А ему, ему, сука, не больно, думаешь? – он сдавил пальцами моё лицо и силой повернул его в сторону лежащих на траве роз.
– Я… только хотела три штучки, – пропищала я, второй рукой отталкивая его.
Не тут-то было!
– Ты хотела? – его ладонь переместилась и сдавила мне горло, – А хочешь, я тебе палец отрежу? И повешу у себя над кроватью?
Из глаз брызнули слёзы, от обиды и боли. Рука на моем горле сжималась с каждым сказанным словом…
Вдруг из окна кухни выглянула мама, чтобы позвать нас обедать.
– Ещё раз тронешь кустарник, я тебя землёй накормлю, поняла? – он встряхнул меня и отпустил так резко, что я, потеряв равновесие, шлёпнулась на траву.
Тем временем братец поднял секатор и, добавив к букету еще одну розу, понёс цветы на кухню.
– Теть Мила, – обратился он к моей матери, – а это вам!
Он протянул ей букет, и мама от неожиданности чуть не выронила из рук тарелку с супом.
– Боже, Тёмочка! – она всплеснула руками и захлопотала, подыскивая достойную вазу.
Войдя на кухню, я застала трогательную сцену.
– Смотри, какой галантный кавалер наш Артёмка, – сказала мама, даже не замечая моих слез.
Глава 31
После того случая, в саду, я впервые почувствовал себя виноватым. Нинка притихла и редко появлялась за столом, стараясь есть в одиночку.
– Видимо, влюбилась, – предположила тетя Мила.
Я-то знал истинную причину! Но не решался заговорить первым. Пожалуй, стоило извиниться… Но я не умел!
Однажды, столкнувшись с ней в дверях ванной комнаты, я заметил краем глаза синяк на шее – дело моих рук.
А ведь, и вправду, хотел придушить! В меня точно бес вселился! Мне померещилось, что это не куст… Что это не просто куст! Глупо признаться даже самому себе, что я всегда верил, будто в этом кустарнике, который мать любила больше других, нашла приют её душа. А она, Нинка, его секатором…
Как-то раз, перед сном, я решил заскочить в туалет. Дверь была не заперта. Я открыл её и замер на месте…
Лампы не горели, на полочке стояли две свечи. Тёплый мягкий свет погружал комнату в полумрак, добавляя ей таинственности. Мне показалось, что я попал в зазеркалье. В воздухе витал аромат каких-то ягод, цветов…
А в ванной, в облаке белой пены, лежала Нинка. Глаза закрыты, в ушах – наушники. Она не видела и не слышала меня. А я стоял и не мог пошевелиться!
По тонкой шее вниз скользила капелька воды, волосы мягкими локонами обрамляли лицо, где-то чуть влажные от пара. Руки, тонкие и почти такие же белые, как сама ванна, лежали вдоль бортиков. Пена прикрывала нижнюю часть тела, но оставляла открытой грудь. Маленькие бугорки, погружённые в воду на две трети, маняще выглядывали наружу, бесстыдно выставляя напоказ твердые розовые соски.
А там, ниже, под водой, в тёплой неге жемчужной пены, нежился ее плоский живот, бедра, и колени, что поочерёдно появлялись и снова исчезали…
Зачарованный этим зрелищем, я ощутил прилив крови и немедленную потребность освободиться. Хотелось подойти, рывком выдернуть её тонкое хрустальное тело из воды! А после скользкую, еще горячую после ванной, такую ароматную, любить… любить… любить, до потери сознания.
Я также тихо вышел, притворив за собой двери.
С того дня, ублажая себя, я представлял не каких-то местных красоток, не кинодив. Каждый раз меня заставлял кончить только один образ. Её, Нинкин!
Глава 32
Не сказать, чтобы я стала бояться. Меня одолевали разные чувства. Если еще накануне я была готова заключить мировую, то теперь, ни о каком мире речи быть не могло. Но и мстить не хотелось! Хотелось просто дистанцироваться, отгородиться от него хотя бы дверью спальни.
«Всего лишь год», – думала я, когда становилось совсем плохо.
Машка приезжала всё реже. Мама отныне переметнулась на сторону врага. А Динка… Я стала замечать в её поведении странные перемены. Она как будто обозлилась на меня за что-то. И на все попытки выяснить причину, уклончиво сворачивала тему. Её отец попал под сокращение, и теперь был вынужден колесить по городу до самой ночи, подбирая кого попало. Когда я совершенно искренне предложила поинтересоваться у дяди Вадика насчёт вакансий в его компании, Динка злобно бросила:
– Обойдёмся!
Зато, у меня оставалось много времени на учёбу. Потому из разряда троечниц я вдруг перекочевала в категорию отличниц. Кажется, внешнему виду моё одиночество также пошло на пользу. О том свидетельствовало внимание парней. Особенно, одного из них, старшеклассника Ромки…
авидный во всех отношениях претендент, спортсмен и душа компании, отчего-то изменил своим вкусам, и обратил внимание на девчонку не своего круга. И я всерьёз подумывала над тем, чтобы ответить ему взаимностью!
В очередной раз «красные дни календаря» выбили меня из колеи, и я отпросилась домой. Отлежаться пару дней стало для меня нормой. Девчонки поговаривали, что секс способен прекратить боли. Те, кто уже жил половой жизнью, уверяли, что помочь смогут только роды. Однако на склоне лет понимаешь, что избавить тебя от ежемесячных мучений способно только одно! А именно, климакс. В то время я не думала о таких вещах, и наивно верила всему, что пишут в журналах.
…В доме было тихо. Я, стянув перепачканные джинсы, спустилась в подвал, в намерении устроить большую стирку. Свет внизу горел, и я решила, что кто-то из домашних забыл погасить его. Однако стоило спуститься на пару ступенек ниже, как меня охватил ужас. В подвале кто-то был! Совершенно точно! Из угла, где стояла машинка, доносились звуки, совсем не искусственного происхождения.
Первой мыслью было бежать наверх и звонить в полицию. Затем, мне вдруг подумалось, что через вентиляцию внутрь мог забраться какой-нибудь зверёк. Так бывало летом! И даже соседи рассказывали, что у них в трубе однажды застряла кошка. Я выдохнула и поспешила на помощь несчастному животному.
Вопреки ожиданиям, в углу, прислонившись спиной к стене, стоял Артём. Чуть расставив ноги, он… Я даже не сразу сообразила, что вижу перед собой! Мой братец, со спущенными до колен штанами, занимался… онанизмом. Он дрочил! Прямо у меня на глазах. Вернее, он не знал о том, что делает это у меня на глазах. Так как, был настолько увлечён процессом, что моё появление осталось незамеченным.
Я подоспела к финалу действа. И, вместо того, чтобы поднять его на смех, и обломать кайф, продолжала смотреть, как зажатый ладонью член извергает сперму. Артём скорчился, как от боли, согнулся пополам, и я, обретая дар речи, неосознанно ойкнула.
Он выпрямился! И долю секунды мы так и стояли друг напротив друга: он, всё еще держа в руке свой член, а я – зажимая ладонью рот. Затем он резко отвернулся, и одним движением натянул джинсы. Я, как ни в чём не бывало, принялась засовывать бельё в машинку.
Артём пребывал в замешательстве. Он двинулся было к выходу, но вернулся.
– Это…, – начал он, – я думал, никого нет!
Я равнодушно пожала плечами:
– Так я ничего и не спрашивала.
Он сделал глубокий вдох и взъерошил волосы:
– Я… это… ты что тут делаешь?
– Стираю, – удивилась я, отмеряя порошок, – а ты?
Даже в тусклом освещении было заметно, что краска залила его лицо. Он снова бросился к выходу, но обернулся.
– Это случайность! – выкрикнул он, точно обвиняемый в зале суда.
– А я ничего и не спрашивала, – спокойно повторила я, выставляя нужный режим.
– Вообще-то этим занимаются все! – нашёлся он.
– Конечно, – я понимающе кивнула и нажала «пуск».
Машинка зажужжала, и я поспешила покинуть «место преступления».
– Задрот! – сказала я, и побежала вверх.
Снизу послышалось ругательство. Кажется, что-то матерное…
Глава 33
Я чувствовал себя каким-то гадким извращенцем. Чёрт, она же моя сестра! Но ведь, не родная…
Теперь, глядя на неё, я не мог думать ни о чём другом. И удивлялся, отчего раньше не замечал, насколько тёмные у неё глаза. Такие тёмные, что почти не различить зрачков!
И волосы… Они как будто стали гуще, и теперь ложились на плечи мягкими волнами.
А кожа… Настолько тонкая, и венки струились вниз по шее к ключицам, пересекали запястья, обрываясь на сгибе локтя…
Я дошёл до полного идиотизма – я начал писать стихи! Бестолковые, нескладные, полные глупых длинных слов. В общем, хрень творилась со мной тем летом!
Я даже сексом занимался как-то механически. И на месте любой из девчонок представлял её. Представлял, как обхватываю ладонью шею, притягиваю к себе. Как касаюсь теплой кожи, вдыхаю запах волос.
Невероятно, в какую манную кашу превращает человека вожделение. Я хотел её! Так сильно, быть может, понимая, что это невозможно. Она была моим запретным плодом. В мыслях я изнасиловал её тысячу раз, в самых грязных позах. А в реальной жизни не смел даже прикоснуться. Дышать не смел, когда она была рядом!
Глава 34
Роман с Романом вдохнул в меня новую жизнь. Он стал первым по многим пунктам. Он первым поцеловал меня! Не так, как мы с ребятами целовались прежде, на спор, едва касаясь друг друга губами. А по-настоящему. Я и не знала, что поцелуй – это так приятно! У него была вполне ощутимая растительность на лице, которую он, как всякий взрослый мужчина, регулярно сбривал. Оттого щеки царапало колючей щетиной. И это было приятно…
Губы у него оказались мягкими, но чуть шершавыми, властными и сильными. Они буквально сразу захватили мой рот целиком, раскрывая навстречу неведомым ласкам. Пока его губы ласкали мои, наши языки совершали какой-то неземной танец, то касаясь друг друга, то отстраняясь, и поочерёдно проникая в горячие распахнутые рты. Я расплавилась и обмякла, как тряпичная кукла, и даже позволила ему нащупать грудь.
– И вовсе она не маленькая, – жарко шепнул он, сжимая в ладони встревоженный холмик, – в самый раз!
Я блаженно застонала и закрыла глаза, чувствуя, как пальцы поглаживают ставший твёрдым сосок. Внутри меня, внизу живота было так горячо! Я, точно сосуд, наполнялась приятным, томительным теплом. Однако попытка проникнуть в трусики, привела меня в чувство! Я схватила его ладонь и смущенно опустила глаза.
– Я еще девственница, – призналась я.
– С ума сойти! – хрипло выдохнул Рома.
– В смысле, ты удивлён? – уточнила я, чувствуя, как твёрдая мужская плоть рвётся наружу.
– Я счастлив, – он нежно коснулся моей щеки и отстранил, – но, если ты не готова, я не буду настаивать.
Он был нежным и неторопливым, как гурман, знающий, что впереди его ждёт самое вкусное блюдо…
Я ласкала себя перед сном, представляя, что это его руки гладят моё тело. Фантазируя, каким должно быть сильным он окажется!
Перемены в моем настроении заметили все.
– Деточка моя похорошела! – приговаривала мама, как в детстве, расчёсывая мои волосы, – И как зовут нашего кавалера?
– Рома, – не скрывая гордости, отвечала я.
– Не было у меня дочерей, не знавал я хлопот! – причитал дядя Вадик, когда я возвращалась домой позже оговоренного срока, с распухшими от поцелуев губами и охапкой полевых цветов.
Артём помалкивал. Теперь мы с ним были на равных! И мой кавалер превосходил его по всем показателям.
Глава 35
Я бесился, не находя себе места! По ночам рвал зубами подушку. Я ненавидел её, эту вонючую целку. Его, этого говнюка! Он трогал её, целовал! Что ещё он делал с ней? У них уже было? Меня так и подмывало схватить её, прижать к стене и спросить прямо в лоб:
– Он тебя уже выеб*л?
Я выбрасывал за ворота ее уродские букеты, и она начала уносить их к себе в комнату. Она лежала там, через стенку, довольная, счастливая, с тупой улыбкой на лице. А я до утра не мог заснуть, вставал и смотрел на себя в зеркало, не узнавая…
«Задрот», – говорил я своему отражению. И однажды разбил его вдребезги, поранив руку.
– Что с тобой, Тёмка? – беспокоился отец.
– Нормально всё, – огрызался я, и запирался в комнате.
Вконец измотанный, выжатый, как лимон, я выложил всё Димке.
– Так отпизд*ть его надо! – без предисловий заявил друг.
– В смысле? – испугался я.
– Да ну, не сильно! – махнул рукой Димон, – Так, маленько, чтоб страх не терял. Ребят соберём, встретим как-нибудь вечерком. И у шлюшки этой мозги на место встанут, когда поймёт, что хренового защитника нашла.
– Не называй её так, – сквозь зубы рявкнул я.
– Ооооо, – протянул Димон, глядя на меня, как врач на пациента, – Как тебя вштырило!
Я выдохнул и прикрыл глаза.
– Да не боись, Тёмыч! Всё сделаем по первому разряду, – заверил он.
Я повёлся! Ухватился за эту мысль, как за единственную возможность избавиться от него. От этого прилипалы. Пока он не добился своего. Пока не засадил ей… первым! На что я рассчитывал? О чём думал? Сейчас сложно сказать. Тогда мною целиком и полностью владели чувства, далекие о человеческих.
Нинка собиралась на очередное свидание. С тех пор, как она стала встречаться с ним, её гардероб изменился. В нём появились платья, и даже каблуки. Она стала подкрашивать ресницы и забирать назад волосы, обнажая шею. Видимо, так проще предаваться ласкам?
Краем глаза я наблюдал, как она завершает подготовку, особенно тщательную в этот раз. Неужели запланировала расстаться с девственностью?
«Ну, детка, не выйдет!», – злорадно ухмылялся я про себя.
– На тебе десять рублей, – я бросил на тумбочку пару пятаков.
– Зачем? – она уставилась на меня своими бездонными глазами.
– Купи себе чупа-чупс для завершения образа! Мечта педофила! – процедил я.
Нинка сглотнула, отбросила назад волосы, открывая манящие округлости плеч.
– Какой же ты мерзкий! – грустно сказала она. И я вдруг понял, что и в самом деле омерзителен. Даже самому себе.
Димон отзвонился затемно.
– Дело сделано! – сообщил он, точно речь шла о чём-то противозаконном. Хотя, отчасти, так оно и было…
– Он…, – я запнулся.
– Да все ОК, Тёмыч! Как и обещал, ни одного спортсмена не пострадало. Так, маленько помяли. Фингал до свадьбы заживёт.
– А что она?
– А что она? – удивился Димон, – Она верещала, плакала. Я в этой грёбаной маске ни хрена не видел. Да только зря я её натягивал. По ходу узнала она одного из пацанов. А может, показалось…
– В смысле? – я резко сел на кровати.
– Ну, – замялся Димка, – хрен разберёт! Короче, старались, как могли, братух.
Я нажал «отбой» и прикрыл ладонью глаза. Внизу хлопнула дверь, послышались возмущенные возгласы отца, встревоженный голос мачехи, и настойчивые шаги по лестнице. Они оборвались у моей двери. Как будто она застыла там, снаружи…
Я встал, ожидая стука! Но его не последовало. Взамен открылась дверь соседней комнаты, и через секунду всё стихло.
Я не спал ни минуты, размышляя о том, что возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни. Потом, спустя много лет, я наделаю ещё уйму ошибок, пострашнее этой. Но тогда она казалась мне фатальной!
Глава 36
В ту ночь я не сомкнула глаз, пытаясь понять, что произошло.
Мы просто шли, взявшись за руки, как вдруг из зарослей выскочила горстка парней, одетых в темное. Один схватил меня и держал крепко, пока остальные били Ромку. Силы были не равны! Будь он хоть трижды спортсменом, противостоять целой ораве разъярённых парней…
Но зачем? Кому это было нужно? Я предлагала им забрать всё: сумочку, золотые серьги, только бы они оставили нас в покое. Они не взяли… Они не взяли!
Наутро я позвонила Ромке. Трубку взяла его мать.
– Рома не хочет ни с кем говорить, – сообщила она.
– Теть Ир, это я, Нина! – обратилась я к женщине, которая была так приветлива со мной.
– Нина, с тобой особенно, – ровным тоном произнесла она, – не звони сюда больше.
Я слушала короткие гудки. Пока в мой воспалённый мозг не закралась одна смутная догадка. Они что-то сказали ему! Угрожали?
«Нужно узнать!», – твёрдо решила я, желая отправиться прямиком к нему домой.
Я вылетела из комнаты пулей, и на пороге едва не сбила Артёма. Он выглядел не лучше меня! Красные, точно у кролика, глаза – последствия бессонной ночи.
Минуя его, я помчалась дальше…
Но, не добежав до ступенек, обернулась.
Артём стоял в дверях, глядя мне вслед. Я облизнула губы, медленно, точно боясь спугнуть его, приблизилась почти вплотную.
– Это ты? – не сводя глаз с брата, сказала я.
Он не ответил, только кадык на шее нервно дёрнулся.
– Это ты? – повторила я, глядя ему прямо в глаза.
«Почему он молчит? Ну почему?».
Вместо ответа Артём повернулся, зашёл в свою спальню, и закрыл дверь прямо у меня перед носом…
Я не пошла к Ромке, и, когда он избегал меня в школе, не пыталась выяснить, в чём дело. А, может быть, просто боялась услышать правду? Не хотела верить! «Переживу», – решила я, – «нужно только дождаться окончания учебного года».
Артём сильно изменился. В его облике появилось что-то дикое, первобытно-опасное. Или мне так казалось? Мы почти не виделись с ним. Он уходил утром и возвращался затемно.
Но однажды, в субботу, сидя с чашкой кофе на веранде, я заметила его на турнике. Он подтягивался, так просто и легко! Касаясь подбородком железной перекладины. На плече, прежде худощавом, где теперь, вполне заметными стали результаты его трудов, красовался рисунок. Издалека было сложно разглядеть, что именно он изображал. И была ли татуировка настоящей? При каждом подъеме рисунок приходил в движение, и точно жил собственной жизнью.
Он все подтягивался, и подтягивался… А я машинально принялась считать: «семь, шесть, пять, четыре, три, два, один…».
Он уехал сразу после выпускного. Так и не сказав мне ни слова.
Часть 2
Глава 1
Время мчалось быстро. Или в этом возрасте день считается за год? Мама намеревалась отправить меня по Машкиным стопам, считая профессию юриста перспективной. Мне же юриспруденция казалась до жути скучной! На самом деле я мечтала заниматься… фотографией. Однако уболтать мать на подобную авантюру не удалось. В итоге мы пришли к компромиссу – я получаю профессию бухгалтера, востребованную во все времена, а фотографию выбираю в качестве дополнительного образования.
Машка всегда была на шаг впереди! Окончив ВУЗ с отличием, сестра уже трудилась в адвокатской конторе. В первые по счету летние каникулы мне выпал счастливый билет! Отправиться на юг с Машкой и ее подругами, отвязными девчонками, которым море по колено. Пожалуй, это была самая безбашенная поездка в моей жизни! За месяц я окончила ускоренные курсы «благородных девиц»: обучилась навыкам флирта, научилась поджигать «Самбуку» и зажигать на танцполе.
Что касается Артёма… Намеренно, или случайно, он почти не бывал дома. Все каникулы, неся трудовую вахту: летом работал барменом, зимой – Дедом Морозом.
– И зачем ему это? Я же не ущемляю его в деньгах! – удивлялся дядя Вадик, не без гордости отмечая, что трудолюбием сын пошёл в него.
Артем намеревался стать финансистом, и отец прочил ему большое будущее. Наши дороги разошлись, что было ожидаемо.
И все-таки, мы встретились снова…