Текст книги "Где принц, если все мужики..."

Автор книги: Нина Баскакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Кошка поймала мышь. Раздался писк и возня. Тявкнул в терраске пес. Дом не мог заменить даже самую дорогую и обустроенную квартиру. Это было волшебное место. Такое, что всегда примет и поможет. Даже когда совсем плохо. Здесь был свой, особый дух, который не давал затмить все отчаяньем.

Беременность все же сильно влияла на настроение. Я это прекрасно осознавала. Надо будет потом к врачу записаться. Может посоветует что-нибудь. А то больно перепады сильные. Но сейчас было так хорошо и уютно. Волшебно, что я ничуть этому не расстраивалась.

– Ты чего не спишь? – сонно спросил Гена.

– Воды попить встала.

– Иди сюда, гулена. – откидывая одеяло, позвал он. Дважды меня приглашать не пришлось. Я легла рядом. – Замерзла вся. Как лед.

– Залюбовалась на уличную красоту. – я зевнула.

– Это хорошо и красиво смотрится, когда дома тепло. Было бы холодно, то ничего красивого в морозе ты бы не увидела.

– Ты волшебник.

– Это чем?

– Дом починил. Тепло принес. В том году я здесь мерзла и в куртке спала. А теперь только в футболке и под теплым одеялом. И кровать мягче и удобнее. Это так здорово. – сонно ответила я.

– Хорошо, что ты это понимаешь и ценишь. Не все с тобой потерянно. – укрывая одеялом, ответил Гена. – А кровать мне совсем недорого досталась. Матрас бракованный. Но брак у нас в ногах. Поэтому купил его чисто за материал. А кровать сбить труда не составило.

– Ты хороший. – пробормотала я и уснула, под смешок Гены.

Глава 22. 

На следующий день мы подали заявление. В городе задерживаться не стали. Светить своим фингалом мне не хотелось. Два дня прошли дома безвылазно. Все развлечение сводилось к готовке и чтению старых книг. Я все это время отдыхала, после моих приключений и переживаний. Было странно не бояться, а еще радовала возможность выспаться.

Наступили выходные. Я как раз закончила мыть пол, когда столкнулась со взглядом Гены. Темный, тяжелый. Он затушил недокуренную сигарету, хотя я никогда раньше не замечала за ним такой расточительности. Я вопросительно посмотрела на него, пытаясь понять его дальнейшие действия. Он раздумывал минуту.

– Иди-ка сюда. – резко разворачивая к себе спиной и просто кидая на кровать лицом вниз. Все происходило довольно быстро. Так, что я толком не успела ничего понять. Он же уже стаскивал с меня штаны. Его пальцы заскользили по внутренней стороне бедер, заходя внутрь, то ли возбуждая, то ли проверяя готовность. Секунда, и он уже был во мне. Резкие, но осторожные движения. А я уже прогибалась под ним, чувствуя, что еще немного и получу разрядку. Так и произошло. Он же и не думал останавливаться. Я уже думала, что не выдержу всех этих чувств, когда он все-таки закончил. У меня же было такое ощущение, что я марафон бежала. В теле была одновременно и приятная усталость и перенасыщенность. Хотелось зарыться в одеяло и не вставать. Для начала нужно было одеться. Его рука прошлась по моим ягодицам, похлопав по ним.

– Я тебе не кобыла. – не выдержала я.

– Точно, не кобыла. Кошка. Страстная и всегда готовая. Но мне это нравится. – хмыкнул он. Я быстро оделась. Голова кружилась. Клонило в сон. Последнее время такое все происходило чаще.

– Спать хочу.

– Правильно, наелась эмоций, вот в сон и тянет.

– Честно, так порой тебя послать хочется. – пробормотала я.

– Это куда?

– Пока не придумала.

– Как придумаешь, так адрес назови. – добродушно сказал он. Хотела ему что-то ответить, но уснула.

Вечером он приготовил ужин. Накормил. А потом мы лежали в обнимку и смотрели кино по сотовому телефону, которое он где-то накачал. Фильм был не так уж и важен. Главное, скорее атмосфера. Было так приятно лежать с ним рядом. И засыпать не одной.

 

Несколько месяцев я провела в полусонном состоянии. Мне казалось, что я стала похожей на медведя. Или медведицу. Гена только надо мной смеялся. Он почти целыми днями пропадал на работе. Уходил рано, возвращался поздно. У него сил хватало лишь, чтоб поужинать, да пот смыть. Иногда ко мне приставал. Я же все дома сидела: спала или книжки читала. Однажды в консультации встретила Лену, Володину жену. Он все-таки на ней женился. Несколько месяцев жил у ее родителей, но там у них не получилось ни с работой, ни с родителями общий язык найти. Поэтому они вернулись назад. Мы как-то с ней подружились. Лена чувствовала себя неуютно в чужом городе. А общее у нас было как воспоминания по Москве, знакомство с Володей и беременность. Лена должна была родить уже вот-вот. Общение с ней здорово разнообразило мою жизнь. Хотя и вызвало недовольство Гены и его ревность. Никогда не думала, что меня будут ревновать так сильно и главное, на пустом месте.

Несколько дней Гена приходил хмурым и сердитым. Я спрашивала его, что случилось, но он упрямо молчал. Глядел на меня зверем и курил свои сигареты. Надо было его разговорить и выяснить, что его так беспокоило, но я не придала этому большого значения. Может же у человека просто быть плохое настроение?

Наступила весна. Последние дни апреля выдались по-летнему жаркими. Нужно было докупить вещей. Хотя бы пару футболок и юбок. А то и выйти скоро будет не в чем. На эти цели давно были отложены деньги. Мы планировали поехать с Геной по магазинам в выходной, но мне захотелось поехать раньше. В теплых брюках и водолазке ходить было неуместно. Вроде естественное желание. И поездка не должна была вызвать споров. Я на это не рассчитывала. Обед был уже приготовлен. Поэтому дома особо делать было нечего.

На обратном пути заехала к Лене. Мы с ней пили чай. Кино смотрели. А потом я поехала домой. И время было не позднее. Около шести вечера. Пес встретил радостным визгом. Меня  удивило, что дверь была открыта. Гена был дома. Я не успела ничего сказать. Его взгляд. Дикий. Безумный. Он не пугал. Вызывал ужас. Я хотела сбежать. Вполне нормальное желание, когда встречаешься со зверем. Опасным и хищным зверем. Даже у Артура я не видела такого взгляда. Тот был мелкий шавкой, Гена – волком, который мог не то что покусать, а горло перегрызть.

– Стоять. – тихий голос, но в словах был скрыт приказ. Надо было бежать, а я смотрела, как мартышка на удава в известном мультике про Маугли.

– Гена, ты уже вернулся? – слова давались с трудом. Вязкие, тяжелые. Они не хотели слетать с языка.

– Где была? – он налил в кружку водку. До краев. Выпил залпом как воду. Повторил. Пустая бутылка отлетела в сторону к уже двум, что валялись около печки совершенно пустые.

– В магазине.

– Боишься? Правильно, что боишься. – он махнул рукой, Все что лежало на столе полетело на пол. – Я ведь знаю, что ты гуляешь. А мне это не нравится.

Он посмотрел на меня. Ничего человеческого от него не осталось. Зверь. До мозга и костей. И ведь так долго прятал свою натуру, что я и не догадывалась. Бежать. Но ноги не слушались.

– Не надо. – голос сорвался. Во рту все пересохло. – Ты неправ.

– Да ну? – он усмехнулся. – Иди сюда.

– Ген...

– Иди! А то хуже будет. – рявкнул так, что я вздрогнула. Несколько шагов показались мне настоящей пыткой. Он протянул меня к себе. Задрал футболку. Смял набухшую грудь. – Красивая. Нравишься ты мне. И спать с тобой нравиться. И нагибать тебя. А ты все гуляешь. Чего тебе не хватает?

– Я тебе не изменяю.

– Изменяешь. А я тебе что обещал? То и выполню. Я свои обещания выполняю. – он говорил тихо, но мне было страшно. Замереть. Может тогда угроза пройдет? Не пройдет.

– Гена. Не надо. Давай отложим все на завтра. – я провела рукой по его волосам. Он закрыл глаза. Потерся головой об руку.

– Любишь зубы заговаривать. – Гена улыбнулся. – Но не в этот раз.

Он развернул меня, задирая футболку мне на голову. Кинул на кровать, как будто я бревно. Попыталась встать, но не успела. Это было насилие. Грубое, нескрываемое насилие. Оставалось лишь глотать слезы. Он не слышал ничего. А я не понимала, как такое возможно. Как из хорошего человека, он превратился в чудище? И до этого он был груб, но не переходил черту.

Потом он лег спать. Словно ничего не было. Мне же было плохо. И морально, и физически. Утром живот болел так, что я плакала. Появились капли крови. После этого я попала в больницу, с угрозой выкидыша. Май я встречала лежа под капельницей.

 

Было тоскливо и одиноко. Я смотрела на солнце, что светило в окно. Весна всегда красивая, как невеста. Цвели яблони. Небо было ярким, слепящим. Хотелось вдохнуть воздух полной грудью. Взлететь туда, к этой синеве. Казалось, что там нет всех этих проблем. Только легкость и беззаботность. Но я понимала, что это все лишь кажется. Нет беззаботности в этой жизни. И вряд ли будет беззаботность в следующей.

Рядом в подушку плакала соседка по палате, которая потеряла ребенка. Сегодня ее привезли после чистки. Довольно большой срок, но спасти малыша не удалось. Родился мертвым. А я пока держалась. Угроза не спадала. Каждый день я боялась потерять малыша. Мальчик. Вчера узи четко показало, что у меня будет сын, защитник. Я не знала, что буду делать, если он не выживет. Тогда и самой жить не захочется. Гену точно видеть бы не захотела. Несколько дней я его просто ненавидела. А потом... Потом остыла. Я его не оправдывала. Но и не злилась на него. В душе была просто пустота, которую мне не удавалось ничем заполнить. Только тоской и одиночеством.

А облака все плыли и плыли по голубому небу. Они продолжали звать и меня, и сына. Жить совсем не хотелось. Было слишком тяжело. Или я просто неправильно жила? Вроде все наладилось. Так почему же все случилось именно так, как случилось? В чем моя вина? Или все тянется из прошлого? Или Гена такой же, как все?

Принесли передачу. Неожиданно. Я уже лежала неделю в больнице и передач мне не было. А тут кто-то расщедрился. Хотя, я подозревала кто. Гена. Только он знал, что я в больнице. Мама не знала. Когда я с ней в последний раз общалась? Давно. Надо будет навестить, когда выйду. Она ведь даже не знала, что я замуж вышла. Мы же свадьбу играть не стали. Только расписались и тортик купили. Даже колец не было. Только штамп о браке. Гена никакую романтику и «мишуру» не признавал. А потом было не до того, чтоб ехать в город к маме. Надо будет у нее номер телефона взять, чтоб потом хоть перезваниваться. Вроде в двадцать первом веке живем.

Через час сняли капельницу. Я смогла подняться и посмотреть, что же мне принесли. Любопытство не давало покоя. Яблоки, печенье. Молочка. Телефон. Простенький клавишный телефон. В коробке записка. Я развернула ее. Ровным аккуратным почерком было выведено лишь одно слово, но зато на весь лист: «Извини».

Вот так просто. Извини. Хотелось послать его с извинениями. Только мне все равно возвращаться домой. И жить с ним. Даже если мы разведемся. А как жить? Врагами или нет? Ему ведь ничего не стоит меня выгнать на улицу. Он сильнее. И доказал это.

Я заметила, что прикусила губу до крови. Слизнула эту кровь. Включила телефон. В телефонной книжке лишь его номер. Я посмотрела на уснувшую соседку. Набрала его номер. Ответил через пару гудков.

– Привет. Все получила?

– Да. – пришлось заставить себя ответить.

– Тебя когда выписывают?

– Пока не говорят.

– А что говорят? Что с ребенком? Я звонил, но в регистратуре стандартные ответы, по которым ничего не понять.

– Пока не известно. Угроза сохраняется. – я невольно коснулась рукой живота. Малыш слегка перевернулся. Значит, живой. Все у нас будет хорошо.

– Ясно. – он замолчал. Молчала и я. – Ника. Я, правда, не хотел, чтоб так получилось.

Что-то в его голосе заставило меня поверить. Простить? Возможно. Дать второй шанс? А если он меня убьет когда-нибудь? Я до сих пор видела его безумный взгляд.

– Я подумаю. – ответила я. – Да, мне нужно подумать.

Я сбросила вызов. Весна продолжала радовать глаз. Зеленая трава. Желтые одуванчики, что фонариками выглядывали из травы. Надо успокоиться. Надо жить дальше. Жизнь никогда не была сахаром. Или была? Была. В детстве. Тогда все было намного проще. Теперь же меня кидало, как лодку в шторм. Постоянно било волнами. Каждый раз казалось, что я потону. Но что в итоге? Пока еще держусь.

Глава 23.

– Зачем ты это сделал? – спросила я.

– Потому что приревновал. Я уже давно заметил, что ты постоянно отсутствуешь дома. Друзья сказали, что видели тебя. Что я еще мог подумать? – в свою очередь спросил Гена.

– Что я встречаюсь с подругой. Гена, мне в августе рожать. Какие любовники?

– У тебя они могут быть. Ты кошка. А кошке одного кота мало.

– А говорил, что не будешь попрекать прошлым.

– Так я и не попрекаю. Я же не слепой.

– Ты дурак. И я не знаю, плакать или смеяться над твоими абсурдными обвинениями.

– Может быть и абсурдными. Но я тебя слишком хорошо знаю. – упрямо повторил он.

– Предлагаешь мне все время сидеть дома? Совсем никуда не выходить?

– Хорошая идея. – он рассмеялся. Он смеялся, когда я была на грани истерики! Успокоиться. Взять себя в руки. Надо думать о ребенке, а не об эмоциях.

– Я не могу понять, зачем было так поступать. Почему мы просто не поговорили, как раньше? Зачем было напиваться и... – я так и не смогла произнести это слово. А вот слезы удержать не получилось.

– Потому что я такой. – он замолчал. – Когда напиваюсь, то я не контролирую себя. Если мне охота бабу, я ее беру. А на тебя еще и зол был. Хотелось проучить. К тому же я тебя предупреждал.

– Ты и раньше обижал женщин?

– У меня срок был за то, что одну девку в кустах завалил. Попалась мне под руку, когда я был не в настроении.

– Почему ты мне раньше об этом не сказал?

– А ты стала бы тогда со мной жить?

– Нет.

– Вот тебе и ответ. О таких вещах не распространяются.

– Но ты не сожалеешь? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Нет. Ты сама виновата. Сидела бы дома, ничего бы не было.

– Я поняла.

– Вот и молодец.

– Поэтому как выпишусь, то подам на развод.

– Мы с тобой договаривались, что на прошлое друг друга закрываем глаза. – напомнил Гена.

– А я на прошлое и не смотрю. Меня не устраивает отношения в настоящем. – ответила я.

– Дело твое. Я против развода ничего не имею. Ты все равно от меня никуда не денешься. Так даже проще. Не надо ребенка признавать. Сама себе проблемы создаешь. Но дерзай. Совершай еще ошибку. А я посмотрю со стороны, как ты будешь из себя гордячку строить. Потом все равно вернешься. Приползешь ко мне и назад проситься будешь. А я подожду. Мне торопиться некуда. – сказал насмешливо Гена. Я выключила телефон. Несколько глубоких вдохов, а кулаки так сжала, что стало больно ладоням от ногтей. Как легко возненавидеть человека. Достаточно всего одного поступка.

 

Этот разговор я прокручивала вновь и вновь. И никак не могла найти выхода. На карточке осталось всего лишь десять тысяч. С ними много каши не сваришь. Может к маме съездить? Так и сделаю. Может она даст совет, как быть. Но на развод я подам. Я не могла его простить. Не могла. Потому что точно знала, это все может повториться в любой момент. Только куда уходить? И зачем я на него дом записала? Сейчас закончилась бы его регистрация и можно было бы выгнать. А что потом? Как жить с маленьким ребенком на руках?

В палате со мной теперь лежала другая девушка. Она все время мне рассказывала о своем чудесном муже, о маленькой дочке, о работе и карьеры. Как меня все это злило. Я чувствовала себя ущербной.

Сколько бы я ни думала о словах Гены, но приходилось признавать, что он был прав: уходить от него мне было некуда.

Наступил день выписки. Как раз этот день совпал с днем начала лета. Я не сказала об этом Гене. После роддома поехала к маме. Может она приютит на пару дней. Но не получилось. Ее не было дома. Как сказала соседка мама с отчимом и братом уехала на юг. Самое время. Сезон отпусков. Все логично. Только мне что делать? Возвращаться к Гене? Делать вид, что ничего не случилось?

Я сидела на остановке и смотрела как мимо проезжают машины, автобусы. Как-то о плане «Б» я ни подумала, когда ехала сюда. Но не под мост же идти! Выселил меня лис из моей избушки. А слез больше не было. Я столько плакала в роддоме, что больше плакать не могла.

– Пирожок будешь? – какой-то парень подсел рядом и протянул мне пирожок в промасленной бумаге. Значит покупал на углу. Только они еще по-прежнему заворачивали пирожки в бумагу. Там всегда была вкусная выпечка.

– Нет, спасибо. – отказалась я.

– А раньше, тебе всегда нравились пирожки с яблоками. – сказал парень. Я внимательнее посмотрела на него. Крупный, в толстых очках, с доброй улыбкой на лице. Он напоминал добродушного медведя. – Не узнаешь?

– Нет. – честно ответила я.

– Федя Смирнов. Я еще все время на первой парте сидел из-за того, что видел плохо.

– Мы тебя еще Кротом звали. – вспомнила я. – Ой, извини.

– Да ладно. Чего на правду обижаться? Я долго щурился, пока мне очки не подобрали. – ответил он все с той же улыбкой.

– Но ты же был вот такой тонкий. А сейчас какой-то необъемный.

– Дрожжей случайно съел. Вот и раздуло. А ты еще краше стала.

– Спасибо.

– Давно тебя видно не было.

– Я же здесь больше не живу.

– Ясно. Пирожок-то будешь? С яблоками.

– А давай. – согласилась я. Пирожок был все таким же вкусным. Мягкий с большим количеством начинки. Федя сидел рядом и молчал, так же как и я. Мимо проезжали автобусы. Заходили и выходили люди, а мы с ним словно два человека на фотографии замерли среди движения.

– Хорошая сегодня погода.

– Согласна. И нежарко и не холодно. – ответила я.

– Ты ждешь кого-то? – прямо спросил Федя, после некоторого молчания.

– Нет.

– Это не мое дело, но ты уже давно здесь сидишь.

– Наверное давно. Да, ты прав. Уже и темнеть скоро начнет. – сказала я. Надо что-то делать. Возвращаться на вокзал. Может еще успею на последний автобус. Что-то я действительно засиделась.

– Ника, у тебя неприятности?

– Можно и так сказать. Ладно, Федь. Рада была тебя вновь увидеть.

– Подожди. – он ухватил меня за руку. Я не поняла зачем. Посмотрела на него. Федя хоть и покраснел, как помидор, но упрямо смотрел на меня. – Я же вижу, что у тебя что-то случилось. Пойдем где-нибудь посидим и ты мне расскажешь.

– Я...

– Пойдем. – он потянул меня за собой с остановки, на которой уже собирался народ.

– Не торопись так. А то мне плохо станет. – попросила я, совсем не ожидая от него такой прыти.

– Извини. – Федя сразу сбавил шаг, заводя меня в соседний двор. – Ты не думай, у меня нет никаких плохих мыслей. Просто там шумно.

– Честно, даже мысли такой не возникло.

– Вот и хорошо. – он выдохнул, как будто тяжелый груз с плеч свалил. – Я уже и с работы приехал и детвору из сада забрал. А ты все сидишь и сидишь. Вот и решил подойти.

– Который сейчас час?

– Уже полвосьмого. – посмотрев на массивные часы, сказал Федя.

– И то верно, что-то я засиделась. Просто задумалась. Такое бывает.

– Зубы мне не заговаривай. Я не такой дурак, как могу показаться на первый взгляд. – он надулся. Обиделся что ли?

– Федь, ты не обижайся. Я честно потеряла счет времени. Когда пытаешься найти решение задачи, порой обо всем забываешь.

– Так давай вместе попробуем найти твое решение. С мамой поругалась?

– Давно уже. Это долгая история.

– Давай тогда с конца начни. А то у меня времени мало. Анюта злиться будет. Да и мелких скоро укладывать надо.

– Вот и иди домой. Со мной все в порядке. Я...

– Стоп. Посмотри на меня. – тихий милый Федя схватил меня за плечи и тряханул. – Четко и ясно. Что случилось?

– Поругалась с мужем. Идти некуда. – испуганно выпалила я.

– Пошли. – он опять взял меня за руку и потащил за собой. – Только у меня не прибрано и шумно. Зато место мы тебе точно найдем. И чаем напоем.

– А Анюта против не будет?

– Она все равно гулять сейчас убежит. Так что ей все равно. – отмахнулся он. Вот тут я точно не поняла. Мне показалось, что он женат, а Анюта его жена. Так теперь он говорит, что она гулять уйдет. Но спросить как-то было неудобно. Его скорости передвижения можно было позавидовать. Может из-за роста? Он был под метр восемьдесят. Но такой особой тяжеловесности в нем не было, хотя и выглядел он массивно.

Мы подошли к девятиэтажному дому. Третий этаж. Всю дорогу Федя не выпускал мою руку из своей. Перед дверью он остановился и нерешительно посмотрел на меня.

– Ты только моих девчонок не пугайся. Ладно?

– Не буду. – пообещала я. Заинтриговал так заинтриговал.

Стоило нам войти в квартиру, так я сразу услышала девчачий визг. Явно была ссора. Из комнаты выскочила девчонка лет восьми. С тонкими волосами и конопатым лицом.

– Привет, а Лиля и Виля опять не могут коляску поделить.

– Я тебе говорил, чтоб ты не ябедничала?

– А я не ябедничаю. Только докладываю. – девчонка показала ему язык и убежала в комнату. Федя тяжело вздохнул и, сняв ботинки, пошел за девочкой. Я следом. В комнате стояли две двухъярусные кровати. На стене висел телевизор. Около окна два письменных стола. Посреди комнаты две девочки пытались отобрать друг у друга розовую коляску для куклы. За столом сидела девушка в наушниках и переписывалась в компьютере. Что творилось у нее за спиной, девушку мало интересовало.

– Девочки, что же вы такие у меня жадные? – отбирая у них коляску и поднимая на высоту своего роста, сказал Федя.

– Она первая начала! – хором ответили они. Прям как в сказке Оля и Яло из Королевства кривых зеркал.

– Как вам не стыдно! Девочки! А ведете себя как два бандита. Тем более у нас сегодня гости. – укорил их Федя.

– А что это за тетя? – спросила девочка с веснушками.

– Это Ника. Мы раньше вместе учились в одном классе. Ника, а это Роза. – он кивнул в сторону девочки с веснушками. – Близняшки Лилия и Виола. Или Лиля и Виля. Вон ту особу, которая делает вид что нас не существует, зовут Анюта. Анюта, ты свободна.

– Давно пора. – девушка сразу закрыла крышку ноутбука. – Все, я убежала.

– В девять чтоб была дома.

– Обязательно, суровый страж. – Анюта обошла его, бросила на меня быстрый взгляд и сбежала. Через минуту хлопнула дверь.

– Так, девочки. Я сейчас пойду приготовлю ужин, а вы пока смотрите мультики и не деритесь хоть сегодня. Хорошо?

– Хорошо. – закивали три головы. Одна светленькая и две темненькие. Федя нашел канал с мультиками.

– Все. Сидим тихо.

– Тогда ты нам конфеты дашь? – хитро прищурившись, спросила Роза.

– Да. – он опять взял меня за руку. – Пойдем на кухню. Может сегодня случиться чудо и вечер пройдет спокойно. Ты пока посиди. Я быстро. Только переоденусь.

Он усадил меня на стул и ушел в комнату. Я пока огляделась. Старая кухонная стенка. Телевизор на холодильнике. В раковине горой навалена грязная посуда. Из комнаты на меня смотрят три головы. Сами же прячутся. А глаза хитрые. Прям семейство лисят.

– Я вам что сказал? – шикнул на них проходящий мимо Федя. Он явно переоделся в домашнее. Посмотрел на меня, а лицо красное, как у помидора. – Ты на них внимания не обращай. Девчонки. Любопытные.

– Я и не обращаю.

– Ты не против, я пока ужин начну готовить. Они хоть и в садике едят, а дома еще перед сном требуют. Да и я еще не ужинал. И тебе надо...

– Федя, это я у тебя в гостях, а не ты у меня. – не выдержала я.

– Я как бы ни привык, вот и немного растерялся. – ответил он, доставая чистую кастрюлю.

– Давай я тебе посуду помогу помыть. Заодно и ужин отработаю. – предложила я. Сидеть просто так было неудобно.

– Да, ладно. Ты, как бы...

– Мы с тобой вместе с первого класса учились. Так что...

– Со второго. Мы сюда переехали. И я как раз пошел во второй. – поправил Федя.

А я честно и не помнила, когда он у нас в классе появился. Я на Федю никогда не обращала внимания. Молчаливый. Учился плохо. С двойки на тройку. Я же в отличницах ходила, поэтому не понимала его глупости и неуклюжести. Потом он стал носить очки. Его постоянно дразнили. Он же даже постоять за себя не мог. Поэтому я его сразу списала в неудачники. Я пыталась вспомнить, разговаривала ли с ним хоть раз за все время, что мы учились вместе. Вроде нет. Он был молчаливым. И нерешительным. А еще заикался, когда к нему обращались с вопросом. Сейчас за ним такого не заметила.

Глава 24.

Мы почти не разговаривали. Вначале я мыла посуду, потом и ужин помогла приготовить. А ужинали все вместе. Девочки себя вели примерно. Федя все время боялся, что они чего-нибудь выкинут. Но все было тихо до того момента пока он не положил перед ними по две шоколадные конфеты. Девочки схватили сладости и посыпался шквал вопросов.

– А вы поженитись?

– А почему ты такая толстая?

– А Федя тоже толстый!

– А ты сегодня ночевать останешься?

– А ты умеешь пироги печь?

– А ты умеешь платья шить?

– И на утренники к нам ходить будешь?

– А Роза ябеда. Ты с ней не водись?

– А у тебя помада есть?

– А дети есть или ты их только по телевизору видела?

– А кем ты работаешь?

– А твои родители разрешат тебе у нас жить?

– А можно мне такое же платье, какое будет у тебя? Мы ведь тоже будем на свадьбе? Правда?

– А ты не Баба-Яга? Не отдашь нас в приют?

– А у тебя украшения есть?

Вопросы сыпались и сыпались. Федя сидел красный, спрятав лицо в ладони. Я же только улыбалась. Хотелось рассмеяться, но я боялась, что тогда Феди совсем плохо станет.

– Так, стоп! – остановила я водопад вопросов. – Роза, ты ведь умеешь писать?

– Да.

– Тогда играем в журналистов. Берешь листок бумаги и ручку. Все вопросы запиши. А я на них отвечу. А то я не успеваю. – предложила я. Девчонки переглянулись и побежали в комнату, вопросы сочинять.

– Ник, ты извини. Чувство такта у них отсутствует напрочь.

– Все нормально.

– У нас редко гости бывают. Все сбегают от этих птенцов. – сказал Федя. – Странно, что ты еще не сбежала.

– Так бежать некуда. – я улыбнулась. Попыталась, чтоб слова прозвучали легко и весело, но даже сама уловила в них грусть.

– Расскажешь?

– А что рассказывать? То что я дура?

– Ты одна из самых умных в классе была.

– Решать задачки и по сочинениям пятерки получать еще не значит, что я умею в жизни разбираться. А в жизни я оказалась двоечницей.

– Как будто мы все отличники. Порой не знаешь, как поступить правильно. – ответил Федя.

– Только тяжело, когда ошибки всю жизнь ломают.

– Если никто не помер, то все еще исправить можно. – отмахнулся Федя. – Ладно, без двадцати девять. Пора принцесс спать укладывать. Вот смотри, Анюта так та обязательно придет в девять пятнадцать. И все назло мне. Вот упрямая. С характером. Они у меня все с характером. Ты меня минут двадцать подожди. Я им сказку прочитаю и вернусь. Только уходить не думай. А то не могут они без сказок.

Через минуту образовалась очередь в туалет. Как в коммунальной квартире. Роза забежала на кухню и положила листок с вопросами.

– Пока столько. Завтра допишу. Спокойной ночи. – она тут же убежала в комнату, где уже доносился спокойный голос Феди. Он прям в сон вводил. Я даже не заметила, как задремала.

– Ника. Ты спишь?

– Уснула.

– Может тебя спать положить? – спросил он.

– Нет. Я часто могу просто отключиться. Это из-за беременности.

– А ты ребенка ждешь? – он от удивления выпучил глаза.

– А разве не похоже? – я обвела руками живот уже довольно заметный.

– Ну, я подумал, что ты сама по себе такая. Мало ли какая бывает фигура. Ты только не обижайся.

– С чего? Ты верно все говоришь. Все в жизни бывает.

– А чего с мужем поругалась? У вас ребенок будет. А вы ругаетесь.

– Ребенок не от него и он это знает. Обидел сильно. Так что я ребенка чуть не потеряла. Только сегодня из больницы выписалась. Месяц там лежала.

– А возвращаться к нему боишься.

– Боюсь. Хотела у матери пожить пару дней, а она уехала. – ответила я.

– Может померитесь еще? Не просто также ты за него замуж выходила. Любила наверное.

– Нет. Я за еду считай продалась. И уже не первый раз. Глупо все это и погано.

– Погано. – Федя вытер лицо ладонями. Видно было, что он шокирован моими словами. – Не обращай внимания. Тяжело, когда принцесса оказывается совсем не принцессой. Но это и к лучшему.

– О чем ты?

– Об идеалах. И давно ты так живешь?

– Год. Слышал про историю с видео в моем исполнении?

– Не поверил. Думал фотошоп.

– Нет. – ответила я. – С этого все и началось. А закончилось тем, что я у тебя чай пью.

– Длинный путь. Могла бы и просто в гости заглянуть. Я против бы не был.

– Я и не знала, где ты живешь. Мы же не общались никогда.

– Не общались. У нас в семье смелость неравномерно распределилась. Вся девчонкам досталась. На меня не хватило. Зато я себя цветоводом чувствую.

– У всех девчонок имена цветов. – улыбнулась я.

– Да. Я придумал. Все с Анюты началось. У нас с ней пять лет разница. Она весной родилась. Мне ее когда мама показала, у нее тогда глаза такие голубые-голубые были. Прям анютины глазки, что в саду росли. Это сейчас глаза потемнели. Вот я и предложил назвать ее Анютой. Потом Роза появилась. Мать уже в запои часто уходила. Ей все равно было как девчонку звать будут. То же и с близняшками. Анюта возражала. Сама хотела имя выбрать. Я уже тогда понял, что своих не будет детей, поэтому ей ответил, что замуж выйдет, родит своих, тогда пусть и называет как хочет. Мою традицию пусть не нарушает. Потом долго дулась. До сих пор мне в упрек ставит. – Федя усмехнулся. – Она часто обижается. Все себя умнее меня считает. Но я понимаю, что это возраст. Потом пройдет. Ну, я на это надеюсь.