Текст книги "Где принц, если все мужики..."
Автор книги: Нина Баскакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Было так тепло, что май напоминал не весну, а лето. Как же было приятно, что я больше не мерзла. Никогда в жизни не думала, что буду ненавидеть зиму. Но морозы и дождь можно любить, если дом теплый, а на плите есть горячий суп. Тогда да, зима кажется красивой и волшебной. Когда же мороз то и дело кусается, а желудок сводит от холода, то теряется красота.
Улица кошек поражала своим масштабом. На ней обитало около пятидесяти особей на окраине частного сектора. Как мне объяснил водитель, раньше их собирала какая-то бабушка. Потом она умерла, а кошки остались одни, ни кому ненужные. Голодные, дохлые. Некоторые шарахались, другие, наоборот, ластились. Любой цвет, любая порода.
– Кто ко мне жить пойдет? – спросила я. В ответ меня окатили таким презрением, что стало не по себе. – Ну как хотите. Насильно никого тащить к себе не буду.
Несколько хвостов демонстративно отвернулись от меня. Я шла и разглядывала кошачье царство. Кошки сидели группками. Они напоминали кошачий прайд. Надменные, царственные. Прям такие зазнайки. Все из себя.
Никогда не любила трехцветных кошек. Эта сидела в стороне ото всех. Я подошла к ней и взяла ее на руки.
– Пойдешь ко мне жить? – спросила я. Кошка мяукнули и лизнула меня в нос. – Буду считать это за положительный ответ.
Мы доехали с ней спокойно в автобусе. Потом она даже не делала попыток слезть с моих рук, пока мы шли от остановки до дома. Видимо, ей надоело жить на улице. Оставив ее дома, я поехала в зоомагазин за средством от блох и глистов. Заодно надо было семена купить. Огород я все же вскопала, а вот семена некогда было купить.
Дети бегали на роликах по центральной аллее. Велосипедисты объезжали молодых мамочек, что выгуливали малышей. Парочки шли в обнимку. Май. Цвела черемуха и вишня. Уже набухли цветы сирени. Скоро экзамены. Надо будет съездить в институт забрать документы. Только я пока не готова была морально туда приехать. Стыдно. Чуть позже, когда меня не будет волновать общественное мнения, а история забудется, я туда съезжу.
Мы с ним столкнулись у входа в магазин. Борю я узнала сразу. Он не изменился. Все такой же мускулистый с лысой головой и бешеным взглядом. Медвежьи объятья из меня выбили дух и чуть не переломали кости. Те девчонки, которые с ума сходили по накаченным и сильным мужикам мне всегда завидовали. Боря начал качаться лет с четырнадцати. О своих мускулах он мог говорить часами. Рассказывал мне о своих тренировках, питании и силе воли. Он уговорил меня с ним начать встречаться, когда мне было пятнадцать лет. Ему уже было двадцать. Ничего такого не было. Даже поцелуев. Все чинно. Он приезжал каждый день после работы и сидел со мной на лавочке перед домом, развлекая историями о том, сколько ему удалось «выжать» сегодня, а сколько он планировал «выжать» килограмм через неделю. Бабушка не была против моего «жениха», считая его безобидным парнем. Немного туповатый, но искренний.
Вначале меня такое внимание даже радовало. Взрослый парень. Мощный. Девчонки завидовали. Через неделю после общения с ним я начала выть. Все лето превратилось для меня в выполнение повинности в разговорах с ним. Я пыталась его отшить, сказать что мне надоела такая дружба, на это я получила ответ: мы с ним обязательно поженимся, когда я окончу школу. Помню, я категорично ответила, что этому не бывать. После этого он меня напугал, так что я неделю отойти не могла. Схватил меня за плечи и поднял над землей, со словами, если я ему откажу, то он меня убьет. Глаза были бешеные, а слова спокойные и холодные. Я поверила ему. Хорошо, что разговор проходил в конце августа, когда я уже нужно было уезжать. А на следующий год бабушки не стало. Поэтому связь с Борей оборвалась. Не скажу, что меня это сильно расстроило. Я о нем забыла, решив, что больше никогда не буду встречаться с двухметровыми бешеными быками. И вот теперь этот бык выражал при виде меня радость. Что же тогда ненависть?
– Ника! Я не знал, что ты вернулась! – он вытащил меня из магазина, забыв, что сам туда собирался зайти. – Что же ты в гости не зашла? Я и обидеться могу! Хотя, ты не знала, что я переехал. Я дурак, не взял адрес твоей матери. А то бы в гости приезжал. Так, прям потерял тебя.
– Боря, поставь меня на землю, пока кости не сломал. – еле выдохнула я.
– Ой, извини. Ты не представляешь как я рад тебя видеть! А ты изменилась. Раньше такая девчонка сопля-соплей была, а сейчас такая бабенция стала. – продолжал он. Видимо, последнее это надо считать комплиментом. – Красивая, прям конфетка.
– А ты не изменился. – окидывая Борю критическим взглядом, ответила я.
– Как же так? Ты посмотри как я мускулы нарастил! Тогда... – Боря завел свою любимую песнь про бицепсы и трицепсы. Их разницу в сантиметрах не по годам, а по месяцам. Вот человеку заняться больше нечем, как только мышцы измерять.
– Борь, мне на автобус надо.
– Так, я тебя подвезу. – кладя тяжелую лапу мне на плечи, сказал Боря.
– Не надо. Я сама доеду.
– Ты всегда была стеснительная. Мне это ничего не стоит. Тем более столько лет не виделись. Теперь ты от меня точно не сбежишь. Три месяца повстречаемся, а в конце лета поженимся. Я ведь тебя так и не смог забыть. Ничего, теперь ты от меня не сбежишь.
– Так, я замужем. – выпалила я. – Мы на время с мужем приехали сюда. В отпуск. Вот думаем продавать дом или оставить, как дачу.
– Ты меня бросила что ли?
– Так, я думала, что ты меня бросил. Ты же пропал! – я начала его обвинять, заговаривая зубы, а сама смотрела в сторону остановке, в надежде, что подъедет автобус и я сбегу. Хорошо, что остановка была рядом с магазином. – Я пострадала немного, а потом встретила своего милого. Так что сам виноват.
– Да, ступил. – Боря потер лысую голову широкой ладонью. – Ника, но мы же останемся друзьями? Поболтаем, погуляем.
– Муж заревнует.
– Обижает? Ты только скажи. Я ему рожу набью. – его кулак пролетел рядом с моим лицом.
– Боренька, он меня любит. Ревнивый только. – отскакивая в сторону, ответила я.
– Тогда ладно. Я бы тебя тоже ревновал. – Ноги оторвались от земли. Правильно, зачем нагибаться, чтоб в щеку поцеловать. Лучше меня наверх поднять.
– Боря, отпусти!
– Да ладно тебе. – он басисто рассмеялся. – А я охранником работаю. И в качалке тренером. Приходи к нам. Бесплатно тренировки проведу. Сделаем из тебя человека.
– Я подумаю. Все Боря, рада была тебя видеть. Но мне пора.
Автобус меня спас. Пусть и не совсем по моему маршруту, не доезжал до моей остановки целых две, а заворачивал в сторону, но я решила лучше пешком прогуляюсь, чем с Борей дальше обниматься буду. Главное, чтоб он меня на лжи не поймал. А то приедет еще с мужем моим знакомится. Хотя, Боря в этом плане был принципиален. Он мне еще тогда свои принципы говорил, что измены не потерпит. Сразу придушит. Отелло новоявленный. При этом и на чужих жен не заглядывался. Для него это было святое. Наверное, поэтому я и наврала. Как же он меня напугал! Сразу вспомнился его бешеный взгляд, когда он мне сказал, что не даст мне уйти. Жуть.
Дома меня встретила кошка с пойманной мышью. За это мы с ней обновили древний договор. Она приносит мне мышей, а я даю ей молоко. С кошкой стало не так одиноко. Теперь можно было с кем поговорить. Не с мышами же мне разговаривать.
На следующий день я посеяла семена. Теперь у меня должна была вырасти зелень, лук, редиска. Очистила грядки с клубникой. Соседи подкинули рассаду картошки. У них осталась лишняя. Они просто мимо проходили и спросили не нужна ли мне картошка на семена. Жизнь налаживалась. Медленно, но налаживалась. Во второй половине дня я пошла на реку. Подростки уже ныряли с мостков. Река разлилась и после весны еще не вошла в свое русло. Красиво. Вода отливала голубизной, по небу плыли пушистые облака. Ветер ласкал траву, как будто ласково гладил ее. Хотелось дышать полной грудью. Забыть все неприятности и страхи. Пусть все ошибки останутся в прошлом. А заново начать жить можно прямо сейчас, не дожидаясь очередного понедельника. Было приятно идти босиком по грунтовой дороге, по пути срывать одуванчики и плести из них венок. Мне никто не попадался по дороге. Мало кто здесь проезжал. Хорошо. Мне и не хотелось не с кем разговаривать.
Черемуху повалило сильным ветром. Она лежала и цвела. Я сорвала несколько веток. Пусть сегодня будет праздничный букет. Неприятности должны рано или поздно закончится. Нужно было только верить в это. И я верила. Хотя вечером лежа в кровати и смотря на букет я начала сомневаться. Одной все-таки было тяжело. Принц нужен. Только пока кандидатов на его роль я не видела. Борю я боялась, Паша оказался придурком, Володя братом, а Эдик сволочью. Про таинственного мужика я старалась не вспоминать. Это вовсе что-то случайное и не вписывающиеся в картину жизни. О таком лучше забыть. Где только найти этого принца? Лето не такое и длинное. Расслабляться и жалеть себя некогда. Вот когда будет время, тогда и пожалею.
Кошка легла рядом и ободряюще замурлыкала. Мы друг друга понимали. Надо будет искать принц без аллергии на кошек, потому что одну я ее не оставлю. Я знаю, как это на улице оказаться.
Глава 7.
С Ваней мы познакомились случайно. Он опаздывал на экзамен. Перед этим всю ночь учил билеты, которые увидел за день перед экзаменом, поэтому проспал. Проснувшись, он сразу побежал на улицу. Как только зачетку не забыл. А кошелек оставил дома. Я пыталась его выгнать, изображая из себя сурового кондуктора. К тому же сегодня должна была быть проверка. Из-за него меня могли оштрафовать. Ваня так давил на жалость, ну как кот из знаменитого мультика, что в итоге я сама ему всучила билет. И вовремя, потому что пошла проверка.
– Я тебе верну деньги. И шоколадку. – перед выходом сказал он.
Я не поверила этому шалопаю, но пожелала удачи на экзамене. Сама не так давно жила от сессии к сессии. А двадцать рублей не так много, когда могли оштрафовать на несколько тысяч.
Моему удивлению не было предела, когда он встретил меня на вокзале вечером. Веселый, с бутылкой пива и закрытой сессией. Ваня был веселым раздолбаем. Вот по-другому его назвать было сложно. Он учился на экономиста, при этом не мог решить элементарные примеры. Я бы ему не доверила за кассой сидеть, а не то, чтоб по профессии работать. Жил он с матерью, которая оплачивала его прихоти. Ванька и не думал работать. Бегал по кругу родственников, то к бабушке заглянет, то к брату. Там пожалуется, там поржет. В итоге получал все что хотел. Все жалели бедного студента, а он этим пользовался.
Не знаю, зачем я с ним закрутила роман. Выгоды от него было, как от козла молока. Вряд ли бы его мама пустила к себе в квартиру. В последнее время к потенциальным свекровям я относилась с опаской. Денег у него не было. Но было веселье и относительно безопасные отношения. Так как вместе с родителями он переехал к нам в город всего каких-то шесть лет назад, то моим братом быть не мог. Это меня уже радовало. А еще с ним было легко. Он был моим ровесником, но я казалась себе рядом с ним старухой. Умной, опытной, и расчетливый. Ваня же заставлял меня забывать обо всем. Мы шутили и смеялись. Пили пиво, от которого у меня кружилась голова, дурачились на речке. Все это напоминало игру двух щенков, которые возятся и покусывают друг друга, еще не понимая, что отношения могут быть другими. С ним я вновь почувствовала молодость и легкость. Меня больше не волновали бытовые проблемы и деньги. Не волновало, как я проживу зиму. Я бегала на работу, а потом ждала вечера, когда мы вместе будем гулять по берегу реки, пить и целоваться. Легкость. Ее мне никогда не хватало. Полета души.
С каждым днем наши игры становились все более и более откровенными. Но Ваня дразнил, не переходя черту. Этого я понять не могла. Вроде взрослые люди. К тому же после всех этих обнимашек и поцелуйчиков голову сносило от желания. Тело требовало того самого, плевав на душу. Мне хотелось с ним переспать. Логичное завершение этого летнего приключения, которое затянулось на две недели. Пусть это было неправильно с моральной точки зрения. Но мне нужна была эта разрядка.
В этот раз мы перебрали. Шли ко мне домой, а вышли к пляжу. Не знаю сколько было времени. Мне запомнилась только тишина, полная луна, что серебром раскрашивала реку и запах тины. Наверное, было поздно. Потому что в июне все-таки темнеет не сразу. Как ни странно, комаров почти не было. Или я на них не обращала внимания? Ванька рассказывал анекдоты. Не знаю насколько они были забавными, но я смеялась. Потом были поцелуй, жесткая трава. Какое-то мы место выбрали неудачное. Рядом куча мусора. Я хотела сказать об этом Ване, но его тут понесло дальше некуда. Я даже не успела ничего возразить, как он уже задрал мне юбку. Отодвинул мои трусики. А дальше, вперед-назад и Ваня отваливается в сторону, чтоб кончить куда-то в траву. Ладно, это понятно. Дети мне пока не нужны. Только понять бы, а был ли секс?
– Правда здорово? – довольно спросил он.
– А чего хоть было? – не выдержала я.
– Только не говори, что ты из этих, озабоченных, которым и раза мало.
И что тут ответить? Послышалось, что кто-то рассмеялся. Хотя кроме нас на пляже никого не было. Водяной или Леший гогочет. Только мне не до смеха. Тут хоть плач. Разгорячится я успела, а разрядку не получила. Наверное, я из озабоченных, потому что мне было мало.
– Ника, ты спишь?
– Под впечатлением от такой страсти. – буркнула я.
– Я знал, что тебе понравится. У меня всегда так, хотя девчонки почему-то недовольные. – зевнув, сказал он.
– Даже не представляю почему.
Мой кавалер храпел рядом. Красота. Домой что ли пойти? А что там? Снимать напряжение с помощью слез? Река манила своей прохладой. Все равно никого нет, а водяному к виду голых баб не привыкать.
Я отошла в сторону, где начинался песчаный пляж. Оставив вещи на песке, я подошла к воде. По реке шла рябь. Луна светила, как большой фонарь. Теплая вода ласково прошлась по телу. В этом году лето было жаркое, поэтому сейчас вода напоминала парное молоко. Мягкая теплая. Она расслабляла мышцы, гасила возбуждение. Сейчас наплаваюсь и пойду домой. Главное, нельзя выплывать на середину, где сильное течение, а то меня отнесет в сторону. Так и утонуть недолго.
Меня что-то начало тянуть на дно. Сказать, что я испугалась, ничего не сказать. Надо было закричать, но я забыла как это делать.
– Попалась, русалочка. – довольно сказал мужской голос. Чтоб не утонуть, я вцепилась в него. – Теперь поплыли к берегу.
– Кто вы?
– А кого еще можно встретить посреди реки? – насмешливо спросил он. Потом добавил серьезно. – Цепляйся за шею, а то не выплавишь. Тебя далеко от берега утянуло.
– Вы водяной.
– Угу. Охочусь на глупых девочек, чтоб пополнить свой гарем из русалок. – ответил он, борясь с течением.
– Я и не поняла как до середины доплыла.
– Ты не бултыхайся. Держись крепко. Мешаешь.
– Не буду. Так вы же должны меня наоборот топить, а не помогать выплыть.
– Как отымею тебя как следует, тогда и утоплю, чтоб другим не досталась. Вы мне живые больше нравитесь, чем трупами. Русалки красивые, но холодные, а девицы тепленькие и страстные. Так, моя хорошая?
Мне стало страшно. Алкоголь туманил мозг. Страх сжимал грудную клетку. Единственным верным решением показалось сбежать. Я разжала руки, которыми держалась за его шею и нырнула в сторону. Меня тут же вытащили на поверхность.
– Куда это ты? Ты потом утопишься. Вначале я поиграю немного. – он притянул меня к себе. Я не успела отдышаться, когда его рот накрыл мой. От неожиданности я перестала сопротивляться. Его же руки заскользили по моему телу, касаясь груди, ягодиц. Воспалённому сознанию показалось, что у него как минимум четыре руки. Точно, водяной. Все мои попытки сбросить напряжение провалились. Тело меня не слушалось, отдавшись во власть этого мужчины. Вода не могла охладить тот огонь, что горел во мне.
– Эк тебя возбудило! – хмыкнул он. – Хочешь продолжу? Чего молчишь, русалочка?
Он прикусил мое ухо. Возбуждение стало таким острым, что внутри все свело от болезненного напряжения. Я прикусила губу, чтоб сдержать стон. Он же довольно смотрел на меня. Я видела насмешливую улыбку на его губах. Когда я сходила с ума, он полностью контролировал ситуацию. Мы приближались к берегу.
– Так что? Презервативы есть? – грубовато спросил он, ущипнув за ягодицу. Я машинально прижалась к нему, чувствуя его возбуждение.
– Нет. – едва слышно ответила я.
– У меня тоже. А без них побрезгую. – возвращаясь к моим губам, ответил он.
Он ведь ничего такого не делал. Только поглаживания, какие-то пощипывания. Я была, как натянутая струна. Его рука резко оказалась у меня между ног. Разрядка. Мощная, сильная, тяжелая. Она вытянула остатки сил и прояснила мозг. Стало как-то ясно, что сейчас произошло.
– Легче стало? Какая ты сегодня молчаливая, русалочка. Топится не будешь?
– Не буду. – ноги нащупали дно. Водяной выше меня был сантиметров на двадцать. Усталость. – Так бы здесь и легла спать.
– Рядом со своим парнишкой? – хмыкнул мужчина.
– Он не мой.
– Я вас несколько дней вместе видел. Или это так?
– Все верно. Так. Как и сейчас. Просто так. Ничего серьезного. – вещи пришлось отряхивать от песка. На мокрое тело они прилипли, все равно оставляя мелкие песчинки.
– Пойдем провожу тебя что ли. Или хочешь присоединиться к молодому человеку?
– Не хочу. – Я ничего не хотела. Просто пошла в сторону дома.
– Домой как попадешь? Ключи у меня.
– Откуда?
– Ты их тут забыла. Хотя тебе не привыкать в окошко лазить. – насмешливо сказал он.
– Отдай. – пришлось возвращаться за ключами.
– Подожди, сумку возьму и тебя провожу. Даже дверь открою, а то потеряешь еще ключи. – Он нырнул в кусты и вышел оттуда со спортивной сумкой. Подошел ко мне и обнял за талию. – Вот теперь можем идти.
– Я замужем.
– Тогда твой муж великий рогоносец. Я ему сочувствую. – тихо рассмеялся мужчина.
– И что вам от меня нужно? – Я зевнула. Хотелось спать.
– Хоть спасибо услышать хочу. Всё-таки не дал тебе утонуть.
– Может, тогда жизнь стала бы проще.
– Ты это брось. Жить надо. И руки опускать нельзя. – резко сказал он, встряхнув за плечи.
– Устала. – я хлюпнула носом. Так жалко себя стало.
– Сырость не разводи. Вот домой придем и плачь сколько хочешь. Я тебя обниму и буду дремать. А ты реви на здоровье.
– С какого перепугу вы меня обнимать будете? – Слезы тут же высохли.
– С такого. Я сейчас чего угодно сделать могу. Вон, хоть сейчас в траву повалить и поразвлечься как следует. И ты только стонать будешь, да просить добавки.
– Грубо.
– Тебе напомнить что было десять минут назад?
– Хватит надо мной смеяться.
– Я не смеюсь. Ты спросила, я ответил. Хочешь открою один секрет? – он наклонился к моему уху. – Пьяная баба своему телу не хозяйка.
– Ты! – Слова так и застряли у меня. Я побоялась произнести их. Сработал инстинкт самосохранения. Вместо этого я вырвалась из его объятий и пошла вперед. Он рассмеялся.
– А ключи у меня.
– Отдай мне их. Я сама дойду.
– Угу, и уронишь в щель на крыльце. Как ты по нему ходить не боишься?
– Откуда ты знаешь?
– А мне нравится пьяных девочек спать укладывать. – Он смеялся, а мне было страшно. Одна на дороге. Соседи или спят или не живут. Даже если кто нападет, ведь никто на крик не выйдет. Побоится. Страшно. Одной жить страшно. Обидеть может каждый. И себя жалко. – Опять слезы.
– Ты не понимаешь... Я ведь одна...
– Как же не понимаю. Очень хорошо понимаю. Даже помню твой план принца с квартирой найти. Поэтому ты встречаешься с мальчишкой. Хоть богатый?
– Веселый.
– Да. Я сегодня заметил, как тебе весело было. Аж топиться пошла.
– Плавать я пошла.
– Удачно так, на середину реки.
Хорошо, что мне не пришлось отвечать на его слова. Мы дошли до дома. Я увидела кровать и плюхнулась на нее. Глаза закрывались.
– Двигайся.
– Зачем?
– Рядом лягу.
– Ты мне не нужен. – пробормотала я, пытаясь столкнуть его с кровати.
– Мне тоже такая шалава не нужна. Но выбирать не приходиться.
– Я не шалава. – от обиды захотелось заплакать, но я только успела хлюпнуть носом, как оказалась прижатой к теплому боку.
– Спи. Не надо сырость разводить. Мой тебе совет, хотя ты вряд ли послушаешь, прекращай пить. Дурная ты, когда напьешься. Приключения найдешь на это место. – он хлопнул меня по ягодицам.
– Прекрати. – сонно попросила я.
– Спи.
Глава 8.
Голова болит. Нет, пить нужно точно заканчивать, особенно когда по утрам так плохо. Я какое-то время лежала в кровати и смотрела, как с потолка капает вода. Дождь. И похолодало. Погода испортилась. Такое бывает и с этим ничего нельзя поделать. Оставалось только подставить емкости в тех местах, где протекала крыша и затопить печку. Через час я уже умылась и пила обжигающий кофе. Думать о ночных приключениях не хотелось. В последнее время я старалась не думать о проблемах. Сознательно от них уходила. А что еще оставалось делать, когда я не знала, как их решить? Мучится угрызениями совести за свое скандальное поведение? Смысл? Только нервы тратить и себя изводить? Я и так на грани нервного срыва находилась. Слишком тяжело приходилось в последнее время. Слишком много неудач и ударов приходилось получать от жизни.
Почему проблемы не заканчивались? Должна же рано или поздно начаться белая полоса? Где тот принц, что вытащит меня из этой берлоги? Как все надоело! Очередная капля упала мне на нос. Китайская пытка в виде капающей воды, начала раздражать. Я пошла посмотреть, как обстоят дела в комнате. Может, стоит переехать с кухни туда? Крыша вроде в комнате течет меньше. Я сюда заходила всего пару раз. Первый раз когда убиралась, а второй, когда вещи на кухню переносила. Комната выглядела пустой и не жилой. Кровать и диван, что я притащила с кухни, поменяв его на старую пружинистую кровать из комнаты. На самом деле этот диван можно было уже выкидывать, так как мыши проделали в нем большую дыру, но у меня не было сил его куда-то тащить.
Пол скрипел под ногами. Наверное, и правда стоит переехать сюда. В комнате всего в двух местах крыша протекала. Резкий скрип, звук ломающихся досок и я лечу на пол вместе с кофе. Кружка разбивается. Горячая жидкость разливается по полу. В последний момент мне удается поменять траекторию падения и свалиться не на угрожающие острые осколки кружки, а рядом с ними. Правда, не удалось избежать горячей кофейной лужи. Но это было мелочи. Ногу пронзила боль до воя. Пришлось перебороть ее и вытащить ногу из дыры. Щепками досок я порезала ногу. Перелома не было. Только кровь и синяк. Только нога болела так, что я разревелась. Ладони разбиты. Да что же это такое!
Подняться удалось, только когда я смогла доползти до стены. На ногу наступить не получалось. Я доковыляла до ведра, в которое уже накапала вода и запихнула туда ногу. Заодно взяла бинт и йод. Надо было обработать рану. Только как же было больно! Я плакала. Долго. Пока не заболела голова. Устала. Это было последней каплей моего терпения. Если жизнь решила меня добить, то ей удалось. Больше так жить было нельзя. Я устала выживать, а не жить. Устала быть одна. Да, я признаюсь, что слабая и не могу выжить. Пусть мне не суждено встретить принца, так пусть будет простой мужик, который сможет залатать дыры в крыше и полу. Мне не надо, чтоб меня носили на руках, достаточно, чтоб человек был просто рядом. Я устала быть одна.
Потом пришлось самой обрабатывать себе рану и забираться в кровать. Сам себе не поможешь, то никто не поможет. На ногу я наступить не могла в течение всего дня. А на следующий день нужно было на работу.
Пытка. По-другому два следующих рабочих дня нельзя было назвать. Я могла наступать на раненую ногу, но она болела до слез. Приходилось горстями глотать обезболивающие. Хотелось отлежаться, но уйдя на больничный, я получила бы копейки, поэтому пришлось терпеть, стиснув зубы, а вечером падать в подушку носом и реветь. Хоть рана была чистая и ничего не загноилось. Только ушиб сильный.
В первый мой выходной объявился Паша. Я его даже на порог не пустила. Хватит с меня такой дружбы. Наврав, что у меня дела, я закрыла перед его носом дверь. А дела были. Нужно было ехать в магазин за продуктами. Только от одной этой мысли прошибал пот. Вчера нога болела так сильно, что я о еде и вовсе забыла. Сегодня же утром поняла, что дома пусто. Оставалось только просить кошку мышку поймать или птичку. Радовало только одно: затяжной дождь, наконец, прошел. Только погода оставалась ветреной и холодной. Ноги разъезжались в резиновых сапогах. Так как одна нога еще и болела, то было неудивительно, что я упала в грязь. Оставалось только выругаться. Так как я прошла уже половину пути, а вторую попытку я вряд ли бы осилила, то пришлось идти вперед, плюнув на свой внешний вид. В магазине на меня хмуро посмотрела продавщица, но ничего не сказала, когда я покупала очередную порцию макарон и дешевого фарша, подумав, добавила к нему еще и кусок колбасы с хлебом. Маленький пакет молока. Теперь можно идти домой. Очередной день невезения. Стоило выйти на улицу, как я мелкие холодные капли облепили лицо. Пошел дождь. Ругаясь про себя я пошла в сторону остановки. Надо было немного передохнуть. Ногу уже не чувствовала от боли. Ничего, дома я сварю себе макароны, а ногу спрячу под одеяло. И буду слушать, как дождь капает в ведра и кастрюли.
Слезы текли по лицу, смешиваясь с дождем. Обидно. Надоела мне такая жизнь. Больше не было сил бултыхаться в ней мышью, что попала в крынку с молоком. Устала. Может лечь и утонуть в этом молоке? Хотя ведь знаю. Как бы ни хотелось опустить руки, все равно не сдамся. Не тот характер.
На остановке никого не было. Только что отъехал автобус, забрав немногочисленных пассажиров. Мало кому пришла идея гулять под дождем. В углу остановке сидел мужчина, закутавшись в куртку и надвинув на глаза капюшон. Мало ли кого занесло к нам. Может, кто-то перепил и дойти до дома теперь не может. В любом случае минут десять передохну и дальше пойду. Вытру только слезы. Дурная привычка слезы рукавом вытирать, забыв, что он грязный. Я прям ощутила, что грязь размазалась по лицу. Попыталась ее оттереть, только, похоже, размазала еще сильнее. Мужчина закашлялся и свалился с лавочки. Попыталась встать, но кашель так и сгибал его пополам. Туберкулез? Захотелось отсесть от него подальше, хоть и выглядел мужик довольно чисто. На бомжа не походил. Только весь мокрый, как будто долго под дождем провел времени.
– Вам плохо? – спросила я.
– Заболел. Сыро, холодно, вот бронхит и начался. – ответил он, откашлявшись и вернувшись на скамейку.
– Да, погода нынче холодная.
– А. Русалочка. Кого еще можно встретить на этой остановке? Только тебя. Опять с каким-нибудь кавалером пила?
– Нет. – я посмотрела на мужчину. Трудно было сказать сколько ему лет. Так с ходу можно было дать и тридцать и сорок. На щеках щетина. Лицо красное. Зеленые глаза мутные. Его знобило. Видимо и температура была.
– Чего тогда такая грязная? Хочешь сказать, что все лужи пересчитала на трезвую голову?
– Нога болит. Еле хожу. – ответила я, разрываясь между двумя желаниями уйти и помочь ему. – Тебе домой надо. Или в больницу.
– С простудой в больницу не кладут. А дома у меня нет.
– Как так?
– А вот так. – Он опять закашлялся. – Вот солнце выйдет, пойду на реку костер разведу. Чаю напьюсь. Пока здесь мерзнуть буду или до воспаления легких себя доведу, чтоб в больнице полежать.
– У меня дом хоть и дырявый как решето, но печка есть.
– Тебе повезло. Твой дом хороший. А дыры залатать можно. – Он закрыл глаза. Зубы выбивали дрожь. Оставить его и забыть. Всем не поможешь. Так ведь правильно. Не тащить же его домой, хотя он уже у меня был. Это до какой степени докатиться надо. Тут уже падать больше некуда.
– Пошли.
– Куда?
– Чай тебе налью и таблеток дам. Не помирать же здесь.
– Так вроде помирать не собирался.
– Ну не хочешь, сиди дрожи дальше. – я поковыляла домой.
– Чего с ногой? – он подхватил свою сумку и пошел рядом.
– Ушибла. – Опять до слез. Устала катиться вниз. Что там дальше осталось?
– Чего ревешь? Так болит?
– Да. А еще истерика. Думаю, что меня дальше ждет. Следующий пункт в программе спиться.
– Я тебе компанию составлять не буду. – сказал он. – От алкоголя только одни проблемы.
– Такой правильный? Вроде в вашей среде принято за воротник заливать.
– Если у меня нет регистрации и крыши над головой – это не значит, что я должен жить как свинья. Всегда предпочитаю оставаться человеком. – довольно резко осадил он.
– Извини. Не хотела тебя обидеть. – стало совестно за свои слова.
– А я необидчивый. Тем более на девчачью глупость обижаться себя не уважать.
– Оскорблять не надо.
– Где же тут оскорбления? Пока твое поведение умным назвать сложно.
– И без тебя тошно. Или заткнись или вали на свою остановку.
– Не, не пойду. Мне твоя идея побыть у тебя в гостях понравилась. Как самому-то не пришла такая мысль. Надо было давно к тебе завалиться. Все равно тебе скучно. А я тебе буду сказки рассказывать.
– Как кот с золотой цепью?
– Цепочки у меня нет. Я тебе не пес, чтоб на ней сидеть, да дом сторожить.
– А кто ты?
– Человек.
– Человек, тебя хоть звать как?
– Гена.
– Ника.
– Знаю. Ты говорила. – он опять закашлялся. – Ты мне все рассказала. Болтать ты любишь. Для тебя ссылка в одиночество хуже некуда.
