Текст книги "Где принц, если все мужики..."
Автор книги: Нина Баскакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– Я тебя отпускаю лишь погулять. Знаешь, как кошек отпускают на улицу. Они убегают, думая, что вольная жизнь – это хорошо. Но потом готовы в любом доме жить, зная, что зимой лапы мерзнут. Ты вернешься. И тогда я дверь закрою. Будешь моей, домашней. И спать с тобой буду только я. Пока же – гуляй. Лапы подморозишь, тогда сразу о теплой печке вспомнишь и о том, кто в эту печку дрова подкидывает. – прошептал он. Мне не понравились его слова. Но возразить я не смогла. Сон навалился слишком резко.
Глава 19.
Поезд увозил меня все дальше и дальше. Мы с Володей еле успели на него. Сошли с автобуса и бегом на вокзал. Теперь я сидела на нижней боковой полке и смотрела в окно. Мимо проносились деревни и леса. Переезды. Машины, люди, облака. Поезд увозил меня все дальше к новой жизни. А что меня там ждало? Радость или печаль? Я надеялась на радость. Но назад возвращаться к Гене я не хотела. Ночью он меня сильно напугал. Никогда не видела от него столько цинизма и грубости. Мне всегда казалось, что он добрый мужик. Но тут он открыл себя совершенно с другой стороны. Такой, о которой я еще не знала. Утром он не извинился. Помог донести мне сумку до автобуса. Сказал, что подождет меня здесь. Когда я вернусь. Грубо поцеловал и ушел не оборачиваясь. Почему он был так уверен, что у меня ничего не получится? Почему нельзя было поддержать? Хотя, когда меня кто поддерживал? Я вздохнула и продолжила смотреть в окно. Оставалось надеяться, что черная полоса закончилась, а дальше будет только светлая. Пусть у Гены ничего не получилось в Москве. Но это не значит, что не получится у меня.
Два дня в поезде прошли однообразно. Шумно и нервно. Я поняла, что боюсь большого города. Поняла, что боюсь неизвестности. Наступила паника. Захотелось остановить поезд и рвануть назад. Но рядом был Володя, а рядом с ним мне было стыдно подаваться таким слабостям.
И вот мы приехали в Москву. Что я ожидала от города, в котором раньше не была? Наверное, какого-то чуда, но никак не переполненного людьми вокзала, духоты от выглянувшего солнца, гула голосов и грязи. Я не говорю, что на вокзале были горы мусора, но желание его отмыть у меня возникло тут же, как мы спустились на платформу.
А дальше я растерялась. Вцепилась в руку Володи, который был невозмутим и уверен. Он понял схему метро, в которой разобрался еще дома. Разобрался как доехать до нужного адреса. Поменял сим-карту на местную, чтоб звонки были дешевле. Без него я уехала бы назад. Он снял комнату в Подмосковье. Договорился об этом еще до приезда в Москву. Маленький городок, чем-то напоминал наш. Квартира на последнем этаже. В квартире было три комнаты. А жило семь человек. Девушек я не заметила. Только ребята. Опять стало страшно. Я не думала, что так буду бояться Москвы.
Володя мне сильную оказал поддержку и помощь. Помог найти курсы парикмахера. Предстояло отучиться месяц и заплатить около двадцати пяти тысяч. Бешеные деньги, но Володя говорил, что окупиться. Сам же устроился на склад. Я училась пять дней в неделю до двенадцати. После этого была свободна. Опять же Володя договорился с ребятами, что жили у нас в квартире на мою подработку. Все приехали зарабатывать деньги, поэтому работали почти без выходных по двенадцать часов, плюс дорога. Ходить по магазинам им было некогда, также как и готовить. Они скидывались, а я варила на всех суп и готовила второе. Главное, чтоб было сытно. Плюс завтрак. Также на мне была стирка, глажка и уборка. За это получала двенадцать тысяч. Если учесть, что месяц я была без работы, чисто на учебе, то мне можно было сказать, что повезло.
Пришлось научится как бегать по магазинам, выискивая скидки, как готовить вкусно, сытно и бюджетно. Не хотелось ударить лицом в грязь. Все это не давало времени скучать. Новый удар пришел оттуда, откуда я меньше всего ожидала. У меня оказалась аллергия на химию, которую мы использовали в работе. Меня увезли с отеком квинке в больницу. Я чуть не задохнулась. Дорога в парикмахеры мне была закрыта. Володя говорил, чтоб я не расстраивалась. К тому же напротив дома требовался продавец. Работать по четырнадцать дней неделя через неделю за восемнадцать тысяч. Но это было лучше чем ничего. А потом ушла сменщица и я стала работать каждый день. Володя привел другую девочку, которая кормила всех и убирала в квартире. Они стали делить одну койку на двоих. Даже меня особо не стеснялись. Хотя чего меня стесняться, после работы я падала на кровать и засыпала.
Я не успела заметить, как прошло лето, а за ним и осень. Ноябрь постучался в окно. А я к нему была совершенно не готова. Нужно было покупать теплую одежду. Больше бегать в летних брюках и свитере было холодно. Деньги у меня были. Как и выходной. Хозяин магазина расщедрился на него. Первый выходной за столько времени. Как я его хотела потратить? Купить вещи и отоспаться.
В магазине же я столкнулась с другой проблемой. Все цены кусались. Отдавать за куртку пять тысяч совсем не хотелось. Брюки тысяча. Новая кофта – полторы. А еще ботинки нужны. Этак половину зарплаты только на вещи потратить. Я ходила по магазинам с тоской. Мне казалось, что я получаю большие деньги. Тридцать шесть тысяч в месяц. Из них четыре я отдавала за койку. Три на еду. Потом связь около пятисот рублей. Я купила себе недорогой сенсорный телефон. Когда не было покупателей сидела на сайте знакомств, пытаясь найти кого-нибудь. Но поиски пока были неудачными. Гулять у меня не было времени, да и часто на том конце сети ребята искали развлечений на одну ночь. В любовницы я идти не хотела.
Поймала свое отражение в зеркале. Сильно я похудела за это время. До сорок шестого размера дошла. Хоть и трудно было в последнее время, но внешность только лучше стала. Еще обертку бы для нее подобрать. Может пойти в подвал, что китайским ширпотребом торговал? Там цены подешевле, но и швы косые. А хотелось, чтоб на одежки красовалась эмблема какого-нибудь известного магазина. Хотя зачем мне все это? Все равно стою за прилавком. Кого интересует как я одета?
Мы с ним столкнулись около зеркала. Я все-таки решилась надавить на горло собственной жабе и купить качественную куртку. Или среднего качества. Нитки все-таки торчали из кармана. Но это и подправить можно. Он уступил мне место около зеркала. Улыбнулся. Ухоженный. Мужчина лет сорока. Среднего телосложения с короткой стрижкой и колючим взглядом. Не понимаю чем он меня покорил. Обходительностью или ухоженными руками с золотыми перстнями? Дорогим парфюмом?
Разговор зашел о куртках. Он спросил идет ли ему его куртка. Я честно ответила, что лучше другая. Так и завязалось знакомство. Когда он узнал, что я толком Москву не видела, то предложил ее показать. Артур приехал в Москву больше пятнадцати лет. Был женат, но жену оставил в родных местах, как и троих детей. Здесь жил один. Я ему рассказала о своих неудачах. Он был интересным экскурсоводом на дорогой машине. Я почувствовала себя принцессой из сказки. Еще вчера принимала тяжелые ящика, а сегодня меня катали на дорогой машине. Было здорово. Приятно отдохнуть. Да и Артур ничего лишнего не позволял. Был галантен. Обходителен. Вечер закончился в ресторане. Сказать, что я нервничала, это ничего не сказать. Это потом я поняла, что ресторан, в который он меня пригласил, был статусом чуть выше закусочной. Тогда же мне это заведение показалось чем-то шикарным.
Мы много разговаривали. Пили вино. Романтичная обстановка. А Гена утверждал, что такого не могло быть. Порой и сказки становятся реальностью. Я немного захмелела, когда Артур из милого мужчины, который говорил комплименты, превратился в делового человека.
– Ника, ты мне нравишься. Ухаживать за тобой у меня нет времени. Сегодняшний выходной был случайным. Да и у тебя нет времени в твоем магазине. Я предлагаю тебе сделку. Ты переедешь ко мне. Бросишь работу. С меня твое содержание, с тебя постель и дом. Как тебе такое предложение? – спросил он.
– Это получается, ты предлагаешь стать твоей любовницей? – выпалила я. Из-за алкоголя в голове был туман.
– Да. И на неплохих условиях. Или тебе нравится твоя жизнь? Сама же говоришь, что устала.
Его колючий взгляд навсегда врезался мне в память. Нужно было отказаться, оскорбиться. А я лишь согласно кивнула. Сколько потом не думала, почему я согласилась, но так и не нашла внятной причины. Может это был комплекс причин? Вино, симпатичный мужчина, обещание красивой жизни и усталость объединились и создали гремучую смесь? Артур улыбнулся и так откровенно посмотрел на меня, что мне стало не по себе.
Володя не стал меня отговаривать. Он был занят своей подругой, которая от него забеременела. Теперь он хотел вернуться назад. И я для него была лишним грузом. Так что, когда он узнал, что я познакомилась с мужчиной, он только обрадовался. Одну оставлять меня в этой квартире он побаивался. С работы пришлось уволиться. Правда, при этом отработать неделю. А потом я уже собирала вещи, чтоб переехать к Артуру. Вроде все складывалась весьма удачно. Только почему я не чувствовала радости? Почему настроение было плохим? И оставалось ощущение, что моя жизнь катиться в пропасть. Я что-то делала неправильно, но понять что, мне не удавалось. Ведь это нормальная жизнь. Очередная ступенька к выходу из нищеты. Но почему же было так паршиво? Может потому, что я чувствовала себя ступающей на грязную дорогу? Хоть искренне не понимала, в чем разница спать с мужиком по любви или искать человека, у которого есть крыша над головой, которая не протекает. Второй вариант по крайней мере честный.
А дальше? Допустим, я поживу пару месяцев с Артуром. Может год. А что дальше? Мне будет двадцать один. Я ему надоем. Вновь возвращаться в магазин? Или попробовать скопить денег, чтоб продержаться после расставания какое-то время, а потом еще раз пытаться добиться чего-то в этой жизни? Да, так будет правильнее. Наметив, хоть какой-то дальнейший план, я успокоилась. Ничего, все у меня получиться.
Глава 20.
Ненавижу! Ненавижу эту жизнь. Больше не могу. Душа была выдернута и вывернута наизнанку. Ноги промокли. Слезы смешивались с дождем. Дождь в феврале! Ненависть душила.
Я огляделась по сторонам. Ноги сами меня привели к вокзалу. Купить билет и домой. В старый дом с печкой и водой из колонки. Я больше не могла находиться в Москве. Город меня душил. Здесь был только страх.
Денег на карточки было сорок тысяч. На билет хватило. Так же как и должно было хватить на первое время. Купить с собой в дорогу продукты. Больше ничего не надо. Не хочу здесь оставаться. Ничего. Проживу и без Москвы. И без красивой жизни. Значит не для меня эта жизнь. Зашла в туалет. Умылась. Посмотрела в зеркало. Фингал расплылся на пол-лица. Отвратительно. Люди смотрят с осуждением. А мне плевать.
Через два часа я уже забралась на полку и завернувшись в одеяло, закрыла глаза. Стук колес хорошо успокаивал. Мне всегда нравились поезда и электрички. Два дня в поезде и я буду дома. Ничего, прожила я ту зиму, проживу и эту. Главное не сдаваться. Теперь я не одна. Ответственности в два раза больше. Значит, надо прорываться. Кусаться, драться, но выбраться из этой ямы. Это в Москве было тяжело. Дома легче станет.
Рука легла на живот в защитном жесте. Странно ощущать, что внутри меня была новая жизнь. Мама. Летом у меня должен был родиться ребенок. Странно. Уже неделю я знала об этом, а привыкнуть к этой мысли не могла. Малыш. Непутевая мама у малыша. Все чего-то искала, искала, а в итоге осталась у разбитого корыта. Хотя, если подумать, не так уж и разбитого. Фингал пройдет. Опыт я получила. Теперь могу точно сказать, что сказка и жизнь – это две большие разницы. А еще у меня будет ребенок. Минусов тоже хватало. Я была без работы. Возвращалась в свою хижину. И не знала, что делать дальше. Хотя нет, тут я хитрила. Оставалось только жить и растить малыша.
Теперь можно было с уверенностью сказать, что я совершила ошибку, связавшись с Артуром. Надо было вначале узнать его лучше, а не прыгать в постель к тому, кто пообещал лучшую жизнь. Мало того что у него был тяжелый характер, так еще и требовал он от меня какого-то рабского подчинения. Пока его не было дома, мне нужно было драить квартиру, так, чтоб все сверкало чистотой. Из квартиры выходить не разрешалось. За все время пока мы с ним жили, я на улице была раза три. Он мог завалиться домой пьяным. Тогда мне оставалось лишь искать пятый угол. Поднять руку, унизить – ему это ничего не стоило. А мне оставалось лишь терпеть, потому что уйти я не могла. Не в том плане, что не было денег, а потому что он запирал меня в квартире. Да еще и пригрозил, что если попробую сбежать, то он мне руки и ноги переломает. Я верила его угрозам. Верила и боялась.
А потом случилось то, что случилось. Беременность. Подозрения возникли еще месяц назад. Я боялась ему об этом сказать. Но утренняя тошнота меня выдала. Он потащил меня в платную клинику. Там подтвердили. Беременность. Срок восемь недель. Если аборт сделаю, то большая вероятность, что больше детей иметь не смогу. От аборта я отказалась. Тогда с Артуром мы поругались. Он продолжал настаивать, я стояла на своем. В итоге он меня ударил, кинул две бумажки по пять тысяч и сказал, чтоб я убиралась с его глаз.
Память упрямо подкидывала все слова, что он сказал в мой адрес. Стыдно. Неприятно. Я и сама так считала. Дура. Слезы текли по щекам. Не хватало еще впасть в истерику из-за этого козла. Ничего. Прорвусь. И пусть, что дура. Главное, жива и здорова. А ребенка подниму и одна.
К концу второго дня пути я окончательно успокоилась и взяла себя в руки. Даже хотела к маме зайти, но фингал остановил. Вместо этого я купила необходимые вещи на первое время, потому что моя сумка осталась у Артура, зашла в магазин взять что-то на ужин и поехала домой.
В автобусе сильно укачало. Когда я выползла из него, то чуть не стала землю целовать. Морозный воздух. Правильно. Это в Москве дождь. А здесь мороз и снег лежит. Из частного сектора веет дымом. Хорошо оказаться дома. До слез, что текут по щекам. И вытирать их не хочется.
Почему, когда возвращаешься в родные места, то сразу прибавляются силы и уверенность? Прям мистика. Я шла по знакомым улицам и чувствовала как возвращаются силы, что были выпиты в холодной столицы. Правильно говорят, Москва слезам не верит. Она не терпит слабаков. Меня же она перекусила только так. Ну и ладно. Жизнь на этом не заканчивается.
Из-за мороза можно закутать лицо шарфом, а шапку пониже на глаза надвинуть. И никто не скажет, что у меня синяк. Никто не будет задавать вопросов. Хорошо. Во всем надо искать только хорошее.
Знакомая кондуктор даже не узнала меня. А я не стала раскрывать свое инкогнито. Наверное, я сильно изменилась за полгода, которые провела вдали от этих мест. Зато дороги остались прежние. Как мы подскакивали на каждой кочке, так и продолжили подскакивать. Как пахло бензином в салоне, так и продолжало нести. Правда, теперь от вони меня мутило.
Я выбралась из автобуса и еле успела отойти в сторону, как меня начало рвать. Гадость. Холодным снегом вытереть лицо. Водички попить и вперед. Оставалось надеяться, что Гена мой дом не спалил. Вот будет весело, я прихожу, а у него там уже жена. А если он нашел себе лучший угол? Ладно, крышу мы тогда починили. А дрова я найду.
Темно. Падал снег. Что-то это мне напоминало. Правда, год назад, я в марте сюда шла, а теперь в феврале. Вот почему мне до лета не подождать? Нет, неприятности любят зиму. А мне остается только ползти по снегу, черпая его в ботинки.
В окнах горел свет. Не свечи, а именно электричества. Я не могла поверить своим глазам. Тропинка расчищена. Ступенька так и осталась. Крылечка не было. И опять слезы на глазах. Я дотронулась до старых бревен дома. Дом. Он дождался меня. Как когда-то ждала моего приезда каждые каникулы бабушка, так и дом все ждал свою блудную хозяйку.
Попыталась открыть дверь, но она была закрыта. Тогда я стала стучать. Внутри залаяла собака. А я все стучала.
– Туз, место! Кого там принесло? – открывая дверь, спросил Гена.
– Это я. – слова так и застряли. Закашлялась. – Ника.
– Вали отсюда, пока собаку не спустил! – рыкнул он в щель.
– Собаку! Я тебе покажу такую собаку! Ты, лис старый! Полдома до сих пор мои.
– Лис? – Гена рассмеялся, пропуская меня внутрь.
– Как в сказке про лису и зайца. Ты же не девка красная. Значит, Лис. – отряхивая снег с куртки и ботинок в терраске, зло ответила я. – Ты какого лешего не хотел меня пускать?
– А должен? Мало ли ты где болталась. – хмыкнул он, наблюдая за мной. Пес лежал неподалеку на подстилке и настороженно смотрел на меня.
– Все нагулялась. Выше крыши.
– Это хорошо. – он подошел и резко стащил с меня шапку. Повернул лицо к свету. – Красота.
– А мне не нравится. – отходя на шаг, ответила я.
– Тут ты меня не удивила. Пойдем накормлю тебя.
– Ген, помыться хочу. И не представляешь как. Сейчас в таком состоянии, что за теплую воду готова душу продать.
– Зачем мне твоя душа? Возьму расплатой тело. – хмыкнул он.
– Обойдешься. – снимая куртку и ботинки, ответила я.
– Тогда не буду воду ставить.
– А ты брезгливый. Так что мое тело тебе не понравится. Тем более я давно как следует не мылась.
– Под мостом что ли ночевала? – уже серьезно, спросил он.
– Хуже, была любовницей у Напалеона.
Я зашла на кухню и не узнала ее. Вместо узкой старой полуторной кровати стояла шикарная двухместная кровать. Новая печка. На столе приемник. Свет. Пахло деревом, дымом и супом. Вкусным супом. Кошка соскочила со стула и подошла ко мне, потерлась об ногу. А я поняла, что опять плачу.
– Иди сюда. – он не задавал вопросов, не шутил. Просто обнял и я расплакалась, уткнувшись ему в плечо. – Сейчас я тебя отмою, потом накормлю, чаем напою. Ты дома.
– Ген, ты не представляешь...
– Догадываюсь. Заканчивай слезы лить. И так их, небось, много вылила. Все наладиться.
Он, как и планировал, сделал из терраски что-то вроде ванной комнаты с биотуалетом и душевой, вода из которой уходила по трубе в канаву. Можно было спокойно мыться, правда, поливая себя из ковшика. Еще было приятно ходить в туалет и не бояться отморозить зад.
– Ты чего? – я не знала куда деваться, когда он открыл занавеску, за которой я мылась.
– Воды тебе принес. Заодно и спинку потру.
– Сама справлюсь.
– Угу. – засучив рукава, он меня спрашивать не стал. Развернул, отобрал мочалку и стал сдирать кожу.
– Понежнее можно?
– Зато чистая будешь. Аж хрустеть. Чего стесняешься, подруга? Чего я не видел, кроме синяков?
– Я тебе не кукла. Чего ты меня так крутишь?
– А я как в сказке про мойдодыра. От мочалки тебе не скрыться. – ответил он.
– Прекрати. А то без кожи оставишь!
– От мочалки никто еще не помирал.
– Так я первая буду. – в этот момент мне на голову вылился ковш воды.
– Вшей нет? Блох? А то давай сразу волосы состригу.
– Нет у меня вшей. Этот урод любил, чтоб от бабы несло, но чтоб домашних животных у нее не было.
– Извращенец какой-то.
– Да нет. Все странности заканчивались только на этом. Ну и мог ударить. – я отобрала у него полотенце, которым он орудовал, как мочалкой. – Мой тебе совет, никогда не ходи в любовницы к богатым мужикам.
– Даже не планировал. – хохотнул он. Гена ушел на кухню. Я же смогла одеться в то, что купила.
Горячий суп, мягкий черный хлеб. Черный сладкий чай и печенье. Пахло деревом и домом. Это какой-то специфический запах, который сразу показывает, что ты там, где тебя ждут. Одним словом, дом.
– Как тебе все это удалось?
– Ребята пригласили мебель делать. Научили. А там зарплата сдельная. Два месяца заказов много было. Я двести тысяч поднял. Потом заказов меньше стало. Но я с ребятами подрядился дом обшить. В итоге хватило и пол покрыть и печь новую сделать. На свет деньги появились. Еще и осталось. Правда, сейчас вторую неделю без работы сижу. Жду, когда заказ пойдет.
– Мне так не повезло.
– Ну удача дама капризная. – философски заметил Гена.
– Я ребенка жду.
– Поздравляю. – он закурил, не сводя с меня взгляда. – Чего молчишь? Где папа ребенка? Или ветром надуло?
– От папы у меня осталось лишь десять тысяч рублей и оплаченные анализы. А еще я его ненавижу.
– Ясно. – ответил он. – И чего ты собираешься делать?
– Рожать. Если аборт сделаю, то потом могу не забеременеть вновь. Сейчас устроюсь на работу...
– Не получится. Работы нет. Закрыли школу. Те, кто мог, уехали в другие места. Большинство переквалифицировались. В итоге работы нет.
– Плохо.
– Согласен, что нехорошо. И что будешь делать?
– Ты как попугай, заладил, что я буду делать? Не знаю! – сорвалась я.
– Не кричи. Сейчас ляжем отдыхать, а завтра все обсудим. Есть у меня одна задумка. – сказал Гена. Лицо спокойное, взгляд прищурен. Что-то я не была уверена, что мне его задумка придется по душе.
Глава 21.
Двуспальная кровать. Места на ней намного больше, чем на старой. Можно лежать на разных краях и даже не прикасаться друг к другу. Это хорошо. Можно спокойно плакать, и Гена даже не поймет этого. Я плакала. Тихо, чтоб он не услышал. Это мои проблемы. Я и раньше не отличалась стойкостью характера, так теперь и вовсе расквасилась из-за беременности. Эмоции напоминали качели. То подъем и вдохновение, надежда на лучшее и желание не сломаться, то я падала вниз в жалости к себе. Хотя тут было сложно не запаниковать. Весь мой план ломался на глазах. Ехать к маме? Вряд ли она меня дальше порога пустит. Рожать ребенка и оставлять его в доме малютке? Такое и представить страшно. Но что я могу дать малышу? Когда закончатся деньги, я не смогу его обеспечить всем необходимым. Может таким дурам и вовсе нельзя иметь детей? Сделать аборт, и дело с концом. А сердце только от этой мысли предательски сжалось.
– У тебя уже все подушка сырая. Хочешь нас утопить в слезах? – Гена обнял меня, разворачивая к себе. – Бывает. Все в жизни бывает. Но это не значит, что надо так уж все слезами поливать. Успокойся. Тебе сейчас нервничать нельзя.
– И как ты представляешь не нервничать?
– Взять себя в руки. Не все так плохо. Дом у нас с тобой есть. Теплый. Щели я заделал. Так что ветер больше не гуляет. К лету газовую плиту купим и баллоны для газа. Так что все наладится. Руки, ноги у нас есть. Голова на плечах присутствует. Чего мы не прорвемся?
– Я дура. Это уже не лечится.
– Какая самокритичность. – Гена на минуту замолчал. – Ника, ты не дура. Скорее доверчивая. Каждому из нас хочется лучшей жизни. Ты ее пыталась найти. Кто-то сам добивается этой лучшей жизни. Учится, работает, постепенно повышает свой уровень жизни. Тебе хотелось всего и сразу. Если учесть, что сколько таких историй вокруг, когда девочка выходит замуж за богатого и сразу начинает жить в шоколаде, то я не удивляюсь твоим мыслям. Но богатые, если и берут таких глупышек, то только поиграть. Все-таки приятно иметь дело с ровней, а не с малолеткой, которой еще расти и расти. Любовь, если и была, то она проходит. А что потом остается? Чужой человек, с которым ты не знаешь чего делать. Поэтому и возникает естественное желание от него избавиться. Когда же человек твоего уровня, то с ним можно хоть поговорить, а не только кровать помять.
– Там было все проще. Не было любви. Я просто продалась. – сказала я.
– И как? Понравилось тебе продаваться?
– Нет.
– Значит второй раз ты так делать не будешь. Ну, я надеюсь на это.
– Я не могу так жить. Понимаешь?
– Это же хорошо, что не можешь. – он рассмеялся. – Чего грустить?
– Ведь все могло быть по-другому.
– Могло. Но не случилось. И чего, будем теперь слезы лить потому, что у тебя не случилось?
– Там было столько возможностей, а я свою жизнь пропустила.
– А может ты ее только начинаешь? После школы у меня был выбор пойти учиться на инженера, следователя, доктора. Я выбрал первую специальность. Но все сложилось как сложилось. И что теперь? Мне нужно горевать об упущенных возможностях в тех других профессиях? Оставь это в прошлом. Ты сделала свой выбор. Может, он оказался не таким удачным, как ты рассчитывала. Но ты прошла этот путь сама. Совершила свою ошибку, сделала выводы. А возможности... Их у тебя еще столько будет. Тебе еще лет мало. Ты только жизнь начинаешь. К тому же чего ты считаешь, что все возможности завязаны на столице. Ты здесь вначале чего-то добейся, а потом уже в Москву езжай. Знаешь поговорку? Не место красит человека, а человек место.
– Красиво ты говоришь. – я вздохнула.
– Так я сколько прожил и сколько всего видел. Из всего этого только один урок вынес. Нельзя осуждать людей. И тебя я не осуждаю. Нет людей, которые не ошибаются. Главное, чтоб человек из ошибок вынес урок. Нас ведь еще со школы приучают к урокам и заданиям. И учат на ошибках. Как будто со школьной скамьи приучают не бояться ошибаться, а из ошибок делать выводы. Главная, чтоб ошибка не привела к тому, что тебя оставят на второй год.
– Жить-то только как дальше? Летом должен малыш родиться, а я не знаю что делать.
– Я завтра с тобой на эту тему поговорить хотел, но можем и сейчас. Я тебя замуж возьму. Вот как есть, с ребенком и твоей дурной головой. Но при нескольких условий. Я ребенка признаю своим. Воспитывать его будем с тобой на равных. И только попробуй мне слова сказать, что я ему не отец. Сразу предупреждаю, что ударю. Такую пощечину отвешу, что в ушах зазвенит. Ясно? Не нужно ребенку знать о твоих похождениях. Я не попрекаю тебя прошлым, ты не попрекаешь меня. Согласна?
– Не надо меня бить.
– У меня нет такой привычки. Когда трезвый. Если выпью много, то я себя не контролирую. Поэтому стараюсь не пить.
– В тот раз вроде все нормально было.
– Так и выпили всего пару рюмок. – ответил он. – Следующее условие, ты родишь мне потом ребенка. Пусть не сразу, но родишь. Спим мы с тобою вместе и не только рядом, но и кровать на прочность проверяем. Ласки не жди. Не умею, не хочу, не буду. Хотя, я помню, что ты и без этого неплохо кайф ловишь. Пока не работаешь, дом на тебе. Чтоб было чисто, вкусно и тепло. Продукты я куплю и принесу. Мозг мне не выносишь, пилой не работаешь. Если тебя все устраивает, то жить будем семьей. Я работаю, ты же пока будешь с ребенком сидеть.
– Разве такое бывает?
– Что именно? – не понял он.
– Это предложение, от которого мне сейчас глупо отказываться. – осторожно ответила я.
– Значит соглашайся, раз отказываться глупо.
– В чем подвох?
– Ни в чем. Мне выгодно с тобой жить. Я к тебе уже привык. Знаю, что от тебя ожидать. Для меня не секрет твои слабые стороны. В постели ты меня устраиваешь. Сейчас ты родишь, окажешься к дому привязанной покрепче любой цепи. Плюс будешь чувствовать себя обязанной. Одна выгода. – мягко сказал он. Неожиданно его голос стал жестким. – Но если начнешь мне изменять, так отымею, что ходить не сможешь. Сразу все желание пропадет.
Я молчала. Только испуганно вжалась в подушку. Животный страх предупреждал, что лучше не связываться с ним, не возражать. Он погладил меня по щеке.
– Смотри, и слезы сразу прошли.
– Что-то неуверена, что так уж правильно будет за тебя замуж пойти.
– А не попробуешь – не узнаешь. – ответил Гена.
Тикали часы. За окном бушевала метель. В терраске собака пыталась найти место помягче. Я слышала цокот когтей по деревянному полу. Скреблись мыши. Кошка вышла на охоту. В печке трещали дрова. Было тепло. Рядом лежал Гена. В его объятьях я чувствовала себя защищенной. Но при этом было страшно. Только сейчас возникла мысль, что я этого человека почти не знаю. Пусть он починил дом, но за это я отписала ему часть дома. Теперь он был таким же собственником, как и я. Мы с ним даже переспали. А я ведь ничего толком о нем не знала, кроме того, что он пожелал мне сообщить. Я вроде только положительное видела в нем. Но вот такие моменты, когда он угрожал, хотелось зарыться под землю и не вылезать оттуда. Только был ли у меня выбор? Скорее всего нет. В ситуации, в которой я не могла работать, когда решила точно рожать, то отказываться от предложения Гены было глупо.
Пусть я его не любила. Хотя давно не искала любовь. Сердце все еще тосковало по Эдику. Я его не могла забыть, как ни старалась. Эдик так и оставался для меня первой и последней любовью. Я не могла ему найти замену, да и не хотела. Вряд ли я могла бы еще раз пережить то, что испытывала с ним. И ничего не могло очернить его в моих глазах. Я пыталась себя убедить, что он подлец, но тут же находила ему оправдание. Так было каждый раз. Может правильно говорят, что первая любовь не забывается?
Странная у меня получилась жизнь. Полюбить, но родить ребенка от случайного человека. Выйти замуж так совсем за постороннего человека, которого на остановке нашла. Зато точно можно ответить на вопрос ребенка, как мы с папой познакомились. На остановке. Но не уточнять при каких обстоятельствах. Про Артура лучше забыть и не вспоминать. Так же как и о Москве. Если суждено мне жить в бабушкином доме, значит так тому и быть.
Бессонница не проходила. Я выбралась из кровати и подошла к ведру с водой. Хотелось пить. Холодный пол. Надо дорожку купить или ковер какой-нибудь. На худой конец тапочки купить. Я села за стол.
Закончилась метель и светила луна. Сквозь небольшую щелку, что оставил мороз, когда разукрашивал окно узорами, была видна улица. Все казалось волшебным, сказочным. Казалось, что именно сейчас ходит Мороз Иванович по окрестностям и проверяет свои владения. Или Снежная королева пролетает на волшебных санях. Почему сказка не бывает в жизни? Хотя сказка уже произошла. Я вернулась домой, а дом больше не разваливается. Разве это не сказка и не чудо?
