Текст книги "Mont-Blanc, или Непокоренная вершина"

Автор книги: Нина Башкирова

Соавторы: Азарий Лапидус
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Официант повторил заказ и удалился. Буквально через пару минут появился сомелье, держа в руках вино так нежно, как будто это была не охлажденная бутылка одного из самых дешевых напитков в заведении, а грудной младенец. Он открыл бутылку, понюхал пробку и плеснул мне чуть-чуть в бокал. Я, поддерживая театральную обстановку процедуры, чуть пригубил, как шариком покатал вином во рту, после паузы проглотил и одобрительно кивнул. Дождавшись этого жеста, сомелье разлил вино по бокалам, мы чокнулись.

– За тебя! – произнес я.

– За тебя! – услышал в ответ.

Я придвинулся ближе, положил руку на колено Евгении, провел пальцами выше – по бедру, и наконец приобнял девушку за талию. Она отнеслась к моим действиям с видимым одобрением, повернулась ко мне, и мы поцеловались. Я был на седьмом небе от счастья. По-моему, это был самый сладкий поцелуй в жизни. В то же мгновение подошел официант и красиво расположил наш заказ на столе. Мы ели и целовались, обнимались и опять ели, и опять целовались. Евгения только пригубила вина, а мне не оставалось ничего другого, кроме как выпить всю бутылку, мгновенно от этого захмелев. Сказывалась усталость и нервозность последних дней.

– Мы можем куда-нибудь поехать? – задал я абсолютно дурацкий и вместе с тем абсолютно естественный вопрос.

– Можем, если нам хочется.

– Могу ответить за себя – очень хочется!

– Тогда поедем. Приглашаю в гости!

Евгения сама была за рулем. Поэтому, чтобы составить компанию, я сел к ней в машину, предварительно назвав адрес своему водителю, и он проследовал за нами. Всю дорогу я гладил девушку по бедру, и ее упругие ноги вызывали во мне такое желание, которое я испытывал в последний раз, наверное, в десятом классе.

Мы добрались до ее дома минут за двадцать, въехали в подземный паркинг. Вошли в лифт. Евгения нажала на кнопку второго этажа. Мы поднимались секунд десять, продолжая обниматься и целоваться. Пока хозяйка открывала дверь квартиры, я продолжал держать ее за талию, предвкушая те восхитительные события, которые развернутся, в чем я не сомневался, в течение ближайших минут.

Дверь распахнулась. Евгения вошла первая и включила свет. Я, безумно счастливый, буквально влетел в квартиру и… замер как вкопанный. Передо мной была знакомая прихожая: справа стена с зеркалом, впереди стена, за которой находилась гостиная, слева вход в санузел и гардеробную. Не снимая обуви, я бросился из прихожей в гостиную, потом вошел в спальню, вернулся в гостиную, зашел на кухню, потом опять в прихожую, даже заглянул в туалетную комнату. Хозяйка следовала за мной, с удивлением наблюдая за теми маневрами, которые я совершал. Дежа вю! Я был абсолютно уверен, что уже посещал эту квартиру. Видимо, на моем лице проявилось неподдельное удивление, а с языка слетел вопрос, на который незамедлительно, в данную секунду, я хотел бы получить ответ:

– Я уже был у тебя? – Уже не в первый раз сегодня я задал совершенно дурацкий вопрос.

– Нет!

– А мне кажется, был… – произнес я, а в моей голове как молния сверкнула квартира, которая как две капли воды была похожа на эту. Вдруг вспомнился маслянистый взгляд Екатерины во время нашей последней встречи. Конечно же Катина квартира! Утро, после нашей совместно проведенной бурной ночи я обхожу помещение за помещением, восхищаясь дизайном осматриваемого жилища. Ну конечно, как я мог забыть или перепутать с чем бы то ни было!

– Извини, Женя, я перепутал! Просто я был в квартире, как две капли воды похожей на твою! Ты можешь это себе представить?

– Могу! – жестко и односложно сказала Евгения, дав мне понять, что дальнейший разговор на эту тему не имеет смысла.

Глава 18

Я находился в состоянии шока. Похоже, что-то подобное переживала и Евгения. Мы прошли на кухню и присели за высокую стойку, условно разделяющую единое пространство между кухней и гостиной.

Женя сварила кофе, достала бутылку коньяка и, не спрашивая, разлила по бокалам. Чокнулись и молча выпили залпом до дна. Я, добавив к своему и без того хмельному состоянию пятьдесят граммов коньяка, мгновенно почувствовал, что силы, сдерживавшие меня, иссякли. Но коньяк захватил, видимо, не только меня, и поэтому, когда я приблизился к Евгении, приподнял ее со стула и поцеловал, она буквально бросилась на меня. Раздевая друг друга, мы переместились к большому дивану. В доли секунды, голые, мы сплелись в единое целое, целуя друг друга, оказались там, где забывается все, кроме ощущения, ради которого люди совершают подвиги и предательства, получают награды, теряют головы, – того ощущения, что не в состоянии, пожалуй, описать словами ни один даже самый гениальный писатель.

Полет? Наверное. Свободное падение? Пожалуй. Извержение вулкана? И это, похоже. Но только не по отдельности, а все вместе, а еще шум накатывающихся волн ночного моря с хрустальной лунной дорожкой, поющие птицы в зеленом лесу поздней весной, свежесть летнего утра, скрип только что выпавшего январского снега. Я за несколько секунд испытал все это, а может быть, даже больше.

За всю мою немалую сексуальную жизнь я никогда раньше не получал такого удовольствия от занятий любовью. Возможно, на мои ощущения наложило отпечаток некое особенное отношение к партнерше – Евгения конечно же выделялась на фоне всех женщин, с которыми мне приходилось общаться в последнее время. Кроме того, что девушка была очень желанна, на меня огромное впечатление произвело идеальное женское тело и потрясающая шелковая кожа ее обладательницы. Вероятно, мы при этом еще и идеально совпали физиологическими размерами. Все вместе дало такой термоядерный эффект.

Еще минут тридцать мы лежали обнявшись, гладя и целуя друг друга. Потом Евгения встала, не накидывая на себя даже халата, и, покачивая бедрами, направилась к кухонной стойке. Я любовался на совершенство природы, подарившее человечеству в лице моей любимой настолько идеальные пропорции: длинные ноги, тонкую талию, как будто являющуюся горлышком песочных часов.

Женя наполнила коньяком два бокала и принесла их в постель. Мы выпили понемногу, а потом начали капать по капельке коньяк на живот и грудь друг друга. Слизывали его, получая при этом огромное удовольствие, а потом опять занимались любовью. И опять, как, впрочем, и все последние полчаса, наслаждение было космическим.

Уснули мы только под утро. Весь следующий день провели вместе, не покидая гостеприимного жилища Евгении, ели фантастические блюда, приготовленные хозяйкой, целовались и занимались любовью. За весь день я огорчился только на одно мгновение: когда счастливый и хмельной пошел в туалет, вдруг вспомнил ту первую секунду моего пребывания в квартире. Ладно, пусть эта тайна Евгении останется тем ее маленьким секретом, который должен быть у каждой женщины.

С утра в понедельник на работе царил обычный для начала недели производственный хаос. Все то огромное желание поработать, которое накопилось у сотрудников компании за два дня выходных, выплескивалось в их трудовые подвиги в понедельник и вторник, в среду уже хотелось отдыхать, а в четверг и пятницу думалось только о местах, где они будут зажигать по вечерам в выходные дни и отмокать днем.

Хотя, как мне показалось, сегодня в действиях сотрудников ощущалась избыточная нервозность – говорили чуть громче, передвигались чуть быстрее и при этом, разговаривая, как-то прятали взгляды, не смотрели глаза в глаза. Наверное, показалось! Ведь и я после бурно проведенных последних дней только с большим трудом мог сосредоточить свой взгляд в одной точке.

Я проводил традиционное недельное совещание, на которое вызвал ключевых сотрудников. Мне предстояло объявить им о гениальном решении Валентина. Но все пришедшие уже знали о сложившейся ситуации. В общем-то, ничего удивительного, наш профессиональный мир очень тесен. Хотя мне больше нравится формулировка, что «тесен не мир, а тонка прослойка». Тем не менее за два прошедших дня весть растеклась по закоулкам, вернувшись к первоисточнику. Прокомментировав собственное видение складывающейся картины, я, все-таки немного перегруппировав задания для коллег, решил их основные действия пока не менять. Я понимал, что это крамола по отношению к приказу, полученному накануне от руководителя, но мой опыт в сфере производства был намного больше его, и, опираясь на собственные знания, хотелось подстраховаться от волюнтаризма олигарха.

– Вячеслав Семенович! – услышал я в селекторе голос секретаря Кати. – Вас вызывает Валентин Александрович.

– Когда?

– Прямо сейчас! Отложите все дела. – Катя сама испугалась произнесенных слов. – Ну, это не я так говорю, это Валентин Александрович приказал.

– А, ну если Валентин Александрович приказали, тогда все бросаю и бегу… нет, лечу!

Лететь я, конечно, никуда не собирался и для начала решил поговорить с Евгенией. Я набрал номер ее рабочего телефона, хотя она меня предупреждала, что наши разговоры прослушиваются. Не потому, что мы плохие, просто в офисной АТС установлено специальное устройство, позволяющее слушать сотрудников, а в службе безопасности есть соответствующие работники, отвечающие за информацию, попадающую на это секретное устройство.

– Доброе утро, Евгения! Вернее, добрый день!

– Здравствуй, Вячеслав! Извини, не могу говорить, шеф вызывает!

– Не поверишь, меня тоже!

– Тогда до скорой встречи.

Странное чувство посетило меня. Не знаю почему, но сердце предательски заныло. Опять моя интуиция подсказывала – что-то должно произойти.

В приемной меня встретила Катя, не скрывавшая радости от возможности пообщаться со мной. Ее лицо светилось лучезарной улыбкой, моментально, впрочем, погасшей при появлении Евгении. Определенно между двумя девушками что-то было. Как-нибудь на досуге попробую разгадать тайну их взаимной неприязни. Хотя Евгения вела себя абсолютно спокойно. Насколько потомственная аристократка не замечает недовольных гримас своей служанки, настолько грациозная и ухоженная Женя не видела дешевых потуг Кати.

– Проходите! Валентин Александрович сказал, чтобы я пригласила вас в кабинет, как только оба подойдете в приемную, – скороговоркой выпалила Катя и неожиданно для нас распахнула дверь в кабинет, чего раньше никогда не делала.

Я, не успев удивиться, вошел в кабинет. В помещении никого не было. Очень странно, ведь нас вызвала Катя, а потом даже дверь открыла. Мы в нерешительности остановились у входа, потом Евгения предложила пройти и сесть за приставной стол. Хозяин кабинета, видимо, незадолго до нашего прихода принимал там посетителя, сидя не на привычном месте, а за приставным столом, напротив гостя. Об этом говорил открытый ежедневник, лежавший на столе.

Евгения сделала несколько шагов и показала мне на стул, а сама села напротив. Минут пять посидели молча. Мой взгляд упал на страницу ежедневника. Я понимал, что читать чужие записи в высшей степени невежливо, но краем глаза заметил знакомую фамилию… И не одну, а главное, в очень интересной связке. Итак, блокнот был открыт на феврале месяце, а 13 февраля в строке «15.00» была сделана запись: «Бойко – Киев – Гордин».

Если бы моя фамилия отсутствовала, то я бы не только не задумался о смысле написанного, но даже бы и внимания не обратил. А сейчас моментально и достаточно объемно сложилась интересная картинка. Владелец этого ежедневника накануне моего визита в Киев очень профессионально подготовил операцию в связке Бойко – Гордин, а попросту говоря, навязав мне для общения Бойко. Так вот почему Бойко так набивался мне в друзья, расплачивался по счетам и подставлял проституток. Кто же он, этот таинственный владелец записи, и чего добивался? Дневник очень дорогой, расписанный золотом, с кожаной закладкой и обложкой из крокодиловой кожи.

Я посмотрел на заглавный лист и увидел тисненные золотом инициалы Валентина. Неужели с самого начала – от той якобы случайной встречи в феврале, через общение с Екатериной, организованное гонение, а потом мгновенное спасение и работа на фирме – все было организовано Валентином. Ради чего вся эта дьявольская игра? С ухищрениями, обманом, сложной, даже в какойто степени изощренной драматургией. Даже сейчас, когда развязка была уже близка, Валентин специально организовал сцену с дневником здесь в кабинете в присутствии Евгении. У меня в голове произошел взрыв, как будто ударила молния… Квартира Кати, квартира Жени… Неужели моя любимая Евгения в связке с монстром?

В эту самую секунду дверь комнаты отдыха открылась и появился хозяин кабинета. В элегантном костюме от «Бриони» и ботинках из крокодиловой кожи. Лицо его озаряла широкая улыбка.

– Ну, наконец ты все понял? – спросил он, опершись на высокую спинку своего императорского трона.

Евгения, как мне показалось, ничего не понимавшая, с удивлением переводила взгляд с меня на Валентина и обратно.

– Да… – подавленно произнес я.

– То-то же! Я же говорил, что я буду всегда победителем! В любой ситуации, при любых обстоятельствах.

– Валя, Слава – что происходит? – спросила по-прежнему растерянная Женя.

Похоже, к счастью, девушка действительно была не в курсе событий и не принимала участия в многоходовке олигарха.

– Здорово ты заговорила! Ну, почему я для тебя Валя, мне понятно! А вот когда ты успела так сблизиться с Вячеславом Семеновичем, так что он стал Славой, мне, откровенно говоря, непонятно. Во всяком случае до вчерашнего дня все еще было по-другому.

Валентин остановился, а мы с Евгенией заговорщицки переглянулись.

– Ба, так у вас свеженький роман! – Теперь олигарх повернулся ко мне: – А ты у меня разрешение спросил?

– Разрешение на что? – не понял я.

– На все! Делать то, что я не одобряю, спать с моими сотрудницами, нарушать мои указания.

– Я действительно не понимаю, чего ты хочешь, Валентин?

– Не «ты», а «вы», и не Валентин, а Валентин Александрович! Запомни это раз и навсегда!

– Хорошо, запомню. Только и вы, уважаемый Валентин Александрович, будьте добры, скажите, пожалуйста, что все происходящее сейчас в кабинете да и случившееся раньше означает?

– Ничего! Очередная покоренная вершина!

– Какая покоренная вершина? – подала голос Евгения.

– Ну, Монблан, например.

– Это я – покоренная вершина! – ответил я девушке. – Мне понятно, но зачем тебе это нужно? Какую цель ты, простите, вы преследуете, с таким трудом и упорством покоряя очередную вершину?

– Да никакой! Так просто! Люблю совершать восхождения и покорять вершины, больше ничего другого мне и не надо.

– Теперь все понятно! – произнес я, при этом тоже встал и прошелся по комнате. – Как я и думал, люди вашего мира интересуются только денежными знаками, вернее, их количеством, а в качестве производной их интересует власть над окружающими. Однако в случае со мной произошла накладка, когда в декабре вы меня пригласили на работу, а я отказался. Вот вас и заело. Как это так, какой-то инженеришка, и вдруг отказывается принимать императорское приглашение. Сломать его, заставить делать, что он не хочет! Какая-то патология. Вы в детстве, случайно, не наблюдались у психиатра?

– Заткнись! Ты слишком мелок, чтобы задавать мне подобные вопросы! Ты – мой служащий. Я плачу тебе очень много денег, а посему служить будешь до тех пор, пока я не скажу – свободен! В противном случае закончишь свою жизнь в камере, из которой я тебя вытащил.

– Но прежде сам и определил!

– Вот этого я тебе не говорил, да и сказать не мог, потому что я из другой области человеческой деятельности, – ухмыльнулся Валентин Александрович, обернулся к Евгении и жестко сказал: – Тебя, кстати, все сказанное мной твоему дружку тоже касается.

– Вряд ли! – спокойно и как-то отрешенно проговорила Евгения. – Готовь мне замену. Ровно месяц! Я тебе даю месяц, после которого ухожу из компании. С бонусом или без бонуса, для меня не имеет значения. Что сможешь мне не дать – не давай! Что сможешь отобрать – отбирай! Ты же настоящий мужчина – смелый и сильный!

– Все, свободны! – вдруг как-то размяк олигарх и опустился в кресло.

– Спасибо, – с иронией бросил я. – Позвольте мне проинформировать вас, что я тоже ухожу через месяц. Со мной проще, замена не нужна, поскольку все созданное мной вы уже разрушили, а на бонус я еще не наработал!

Мы вышли из кабинета.

– Слава, пойдем перекусим, – спокойно произнесла моя любимая, – и выпьем по бокальчику вина.

Я по привычке посмотрел на часы, Евгения обратила внимание на мой жест.

– Не смотри на часы. Время для обеда еще раннее, но мы теперь почти волонтеры. Так что можем ходить куда хотим и когда хотим.

– Ты думаешь, мы победим? – спросил я и с надеждой посмотрел на Евгению.

– Нам предстоит решить непростую задачу, но придется побороться, выслушивать то, что говорил нам сегодня благодетель, невозможно да и не нужно, честно говоря. Как говорил один тиран: «Наше дело правое – мы победим!»

– Похоже, что и ты права – мы победим! Но будет очень тяжело. Валентин не простит нашего сегодняшнего демарша и постарается уничтожить нас, если вдруг не случится чудо. Мне кажется, мы его заслужили.

Я произнес последние слова, обнял и поцеловал девушку, уже не опасаясь того, что наш поступок был моментально зафиксирован несколькими камерами внутреннего слежения.

Глава 19

– Можно ехать, он на месте! – отдал команду руководителю своей службы безопасности Бородин, положил телефонную трубку и посмотрел за окно на оживавшие ранней листвой деревья. Время природой наслаждаться, выбрать бы часок-другой да в лесу погулять, воздухом свежим подышать, а тут приходится всякой ерундой заниматься!

Через полчаса олигарх входил в кабинет своего партнера. Пастухов уже знал о предстоящем визите, три минуты назад охрана из лобби позвонила в приемную и доложила о нежданном госте. Екатерина задумалась, информировать ли шефа о визите Бородина, но ее размышления длились только тысячную долю секунды, очень уж необычно выглядел приезд одного олигарха к другому.

Обычно, когда раньше происходило такое событие, помощник Бородина сообщал о желании начальника приехать в офис к Пастухову за несколько часов. Екатерина заказывала на определенное время «зеленый коридор» – приостановку пропуска на одном из турникетов для посетителей, чтобы гость мог беспрепятственно, не теряя ни секунды своего драгоценного времени, войти в офис. Сегодня ничего похожего не было. Бородин, узнанный охраной, миновал турникет, и только когда он входил в лифт, старший дежурный сообщил о прибывшем олигархе.

Катя набрала шефа.

– У нас гости. Бородин.

– Он здесь? – как-то удивленно спросил Пастухов и часто задышал в трубку.

– В лифте, через несколько секунд будет у нас.

Секретарю передалась нервозность, исходившая от шефа.

– Почему ты раньше мне об этом не сказала?! – во весь голос заорал Пастухов так, что у Кати даже в ушах зазвенело.

Ответить она уже не смогла, потому что в ту же секунду дверь с грохотом распахнулась. В приемную вошел Бородин в сопровождении руководителя своей службы безопасности и двух охранников. Под удивленные взгляды секьюрити Пастухова, застывших в дверях, он прошел в кабинет их босса, не произнеся ни слова. Единственное, что успела сделать Катя, подбежать к двери и плотно ее за ним закрыть.

– Здравствуй! Чем обязан столь неожиданному визиту? – стараясь сдерживать эмоции, спросил Пастухов.

– Не юродствуй, ты знаешь!

– Нет! – искренне ответил Пастухов.

– Тогда объясню.

Бородин прошел к приставному столу и сел. Он, как обычно, был абсолютно спокоен. Достал из портфеля папку с бумагами, выложил перед собой и пристально посмотрел на собеседника, расположившегося напротив.

– Прочитай письмо, – Бородин протянул Пастухову листок бумаги. – Кратко, чтобы не терять времени на лишние подробности, сообщаю, что нашу компанию информируют об одностороннем разрыве контракта.

Пастухов небрежно его взял, пробежал взглядом по тексту и произнес:

– Ну и что? Мы еще побеседуем с заказчиком, поборемся!

– Ты, наверное, не понял. С нами никто ни о чем разговаривать не собирается. В течение тридцати дней мы должны покинуть площадки, возвратить все авансы за вычетом тех средств, которые потратили непосредственно на проект. Эти суммы предстоит подтвердить, что в нашей ситуации сделать будет не очень просто.

– Зря ты думаешь, что им удастся так просто от нас отделаться! – воскликнул не желавший верить в реальность происходящего Пастухов.

– Я в данном случае ни о чем не думаю. За всех нас уже подумал Гражданский кодекс Российской Федерации. Та процедура, которую я тебе обрисовал, в нем прописана однозначно. Просто раньше она не могла с нами произойти, никто не решался, а сейчас – решились! Но ты же знаешь, все случается когда-то в первый раз…

Пастухов прервал Бородина:

– Давай съездим к Кеше или в администрацию?

– Нас никто не поддержит, потому что мы их подвели!

Бородин знал, что говорил. Два дня назад он уже был у вице-премьера Зайцева, и тот предупредил о предстоящем письме. Посетовал на то, что олигархи не выполнили взятых на себя обязательств. Однако он готов рискнуть продолжить их совместную работу, но без Пастухова. Это был ультиматум. Как только Пастухов покинет компанию, согласительная комиссия заказчика отзовет письмо, дав возможность таким образом продолжить работу. Бородин ультиматум принял. Он и сам порядком устал от действий, а правильнее будет сказать, бездеятельности партнера. За последний месяц основная масса подрядчиков так и не приступила к работе, а компанию разрывали внутренние распри, о которых ему докладывали информаторы.

После состоявшейся встречи на высшем уровне два дня юристы готовили документы о переходе доли Пастухова к Бородину, и вот сейчас Бородин протягивал бумаги своему почти уже бывшему партнеру.

– Что это? – с опаской поинтересовался Пастухов.

– То, о чем договаривались – документы о переходе пятидесяти процентов акций, принадлежащих тебе, ко мне.

– А если я не согласен?

– Твоего согласия и не требуется. Твои акции заложены в обеспечение штрафных санкций да плюс к этому нам еще предстоит выплата нереализованных авансов.

– Но ведь и штрафы, и возврат авансов мы можем не принять, их нужно будет доказывать в суде.

– Не нужно! – жестко сказал Бородин. – Я не хочу выносить сор из избы. Тебе и мне, пусть с сегодняшнего дня и порознь, но все-таки еще долго предстоит жить и работать с теми людьми, с которыми ты намерен судиться.

– А что предлагаешь ты? Отказаться от всего, что есть у меня в нашем совместном бизнесе? – возмущенно воскликнул Пастухов.

– Нет, зачем же? – не теряя спокойствия, ответил Бородин. – Переход ко мне касается только той компании, о которой мы договаривались. Все остальные предлагаю оценить и в течение полугода договориться, кому какая компания достанется. Поскольку у нас будет объективная оценка, проведенная независимым оценщиком, эта операция выглядит достаточно несложно. Мы поделим компании, если возникнет при этом финансовая разница – один другому ее компенсирует. По-моему, достаточно справедливо.

– А если я не смогу компенсировать возникшую разницу? Ну, например, не хватит средств.

– Передашь мне одну из доставшихся тебе компаний, и тогда получится, что уже я должен буду компенсировать тебе разницу.

– А если я не захочу отдавать тебе деньги или компанию?

– Захочешь! – жестко произнес Бородин. Достал все бумаги из папки, разложил их перед Пастуховым. – Подписывай!

Пастухов был очень азартным игроком, частенько мог передернуть карты, смухлевать, но он однозначно понимал, что на свете существуют соперники, с которыми нарушать правила игры себе дороже. Именно таким соперником и был Бородин, а по правилам требовалось подписать разложенные перед Пастуховым бумаги. Отказ означал начало боевых действий, расклад которых на сегодняшний день был явно не в пользу Пастухова. На кон были поставлены значительно большие средства, чем обсуждаемая сегодня компания, сосредоточенные в других фирмах корпорации, и ими рисковать не хотелось.

Пастухов взял со стола первую попавшуюся ручку – серебряный «Монблан» – и быстро подписал документы.