Текст книги "С добрым утром, Ярушка!"

Автор книги: Нина Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

„АДМИРАЛ“ УВОДИТ КЛАСС

Доброе утро!

Попробуем сейчас разобраться с Гонзиком. Значит, он не хочет тебя слушаться? И вообще никому в отряде не подчиняется? Ну и Гонзик! Неужели он один сильнее целого отряда? Не верю. Всё дело, наверное, в том, что ребята ему поддаются. Уступать ему никак нельзя, он может над всем отрядом взять верх.

Знаю такие случаи.

Вот слушай, до чего дошло в одном классе.

Было это в начале сентября, в первые школьные дни. Погода стояла тёплая, и ребята во время перемен играли во дворе. Чтобы собрать их на урок, нянечка выходила со звонком на крыльцо. Однажды, когда разгорячённые беготнёй, они расселись по местам, Борис Попов, второгодник, новенький в классе, сказал:

– Эх вы, дурачьё! Охота вам тут сидеть! Смотрите, какая погода!.. Давайте удерём в лес…

Кое-кто стал возражать: нехорошо, мол, убегать с уроков, сейчас придёт учитель.

Борис только усмехнулся.

– Слушай мою команду! – крикнул он, сложив руки рупором. – Я адмирал!! Приказываю всем следовать за мной! А кто не пойдёт, – он вытащил из-под парты толстую палку, – тому вот… палкой!

Все засмеялись. Никто, конечно, палки не испугался, но всем стало весело. Недолго думая ребята поднялись и пошли за Борисом.

Можешь себе представить, пошёл и Стасик Орлов, председатель совета отряда! Ему и в голову не пришло отговаривать, он чуть ли не первый выскочил из класса.

Только один мальчик остался – Витя Ивонин. Правда, он поплёлся за ребятами, а потом незаметно отстал и трусливо спрятался за углом.

Через несколько минут учитель географии Семён Фёдорович вошёл в класс. На доске висела географическая карта, на партах лежали карандаши и ручки, розовели промокашки в раскрытых тетрадях… Видно, ученики только что были здесь и готовились к уроку.

Учитель усомнился: да в этом ли классе у него урок? Может, переменилось расписание?

Встревоженный, он вышел из класса и в коридоре встретил Витю Ивонина. От него-то Семён Фёдорович всё узнал.

…В лесу сначала всё шло хорошо. Ребята решили штурмовать высокий забор какой-то пустой дачи. Понаделали ружей из палок, обвязали стволы двух спиленных берёзок ремнями и поволокли их за собой на штурм, как пушки.

Но постепенно интерес к игре пропал – слишком уж командовал Борис. Он назначил себе двух адъютантов, и они должны были всюду следовать за «адмиралом». Ходи и ходи – вот и вся игра. У мальчика, который сделал себе хорошее ружьё, Борис ружьё отобрал.

– А что Семён Фёдорович подумал? – произнёс кто-то.

На мгновение ребята словно увидели, что происходило там, в классе, в их отсутствие, и впервые с неприязнью подумали об «адмирале». Как-то они теперь вернутся в школу?

Один из «артиллеристов» вдруг бросил «пушку», которую он волочил по земле, покрытой золотистыми листьями, и решительно направился к школе. За ним потянулись остальные.

Ребята не подозревали, что привычный вид класса – парты, чёрная доска с кусочком мела, – может так сильно взволновать их. Словно домой вернулись! Сразу заметили: кто-то уже снял географическую карту.

И вот, когда они рассаживались по своим партам, не торопясь вошёл в класс Борис.

– Ну что, покаялись? – насмешливо спросил он.

Странное дело, этот вопрос сразу изменил настроение ребят. Горечь раскаяния, радость возвращения – всё, что за минуту до этого так сильно волновало их, – показались им ненужным, смешным. Они боялись, а вдруг Борис станет их дразнить, – сам-то он и не думает каяться!

«Адмирал» прошёл в конец класса, сунул палку под парту и потянулся.

– Эх, хорошо погуляли!

И снова никто не возразил ему.

С тех пор Борис стал забирать власть в отряде. Ребята не любили его. Но когда «адмирал» вдруг ни с того ни с сего так толкал кого-нибудь, что у того слёзы выступали от боли, никто не решался сказать ему, что гадко, низко так пользоваться своей силой…

– Подбери бумажку! – приказывал он кому-нибудь из ребят.

И тот поднимал бумажку, лежащую у ног Бориса.

Борис подавлял ребят своей грубостью и нахальством.

Семён Фёдорович больше не приходил в шестой класс «А». Он не хотел с ним заниматься.

«Адмирала» это нисколько не волновало. Как-то он даже посмеялся:

– Дался вам этот учитель! Не всё ли равно, кто будет географию преподавать?

– Замолчи ты! – крикнул Стасик Орлов. – Послушались тебя…

– Ну и что – плохо было? – вызывающе осведомился Борис.

– Плохо? Эх ты, дурак!.. Ничего-то ты не понимаешь…

– Кто-о дурак?

Борис двинулся на Стасика. Стасик на этот раз не сробел.

По росту и по силе Стасик уступал Борису, но об этом сейчас он не подумал. Стасик больше всех чувствовал свою вину. Он, как многие мальчики, всю жизнь мечтал стать героем. Когда читал о подвигах, воображал себя на месте героя. В мыслях бывал и лётчиком, и моряком, и солдатом. И никогда-никогда ни перед кем не отступал! А вот когда в действительности потребовалось проявить характер – не сумел.

– А ну, ты… повтори, что сказал! – подступал к Стасику Борис.

– Повторить? Повторю! – с вызовом сказал Стасик. – Из-за тебя мы урок сорвали. Нашли себе адмирала – лодыря, второгодника!.. Класс опозорили!

– Ах вот как!

Борис схватил Стасика за плечо. Но за Стасика вступился чуть ли не весь отряд:

– Только посмей!

Такого отпора «адмирал» не ожидал. Он отругивался, но на самом деле не знал, как быть. Не драться же со всеми.

В этот же день ребята пошли к Семёну Фёдоровичу.

– A что ваш адмирал, – спросил он, – по-прежнему командует?

– Он уже не адмирал, – ответил кто-то из ребят.

– Понижен в должности? Так, так… Да-с, теперь с двойками даже в юнги не берут.

Так был разжалован «адмирал».

Видишь, Ярушка, как озорники и лентяи, если их вовремя не осадить, могут сбить с толку весь отряд. Хорошие ребята иной раз пасуют перед натиском «адмиралов», хотя в душе прекрасно понимают, что не надо идти за ними.

Дурному надо сопротивляться открыто и смело. Хорошее всегда должно быть сильнее дурного.

И вам, Ярушка, наверное, пора осадить Гонзика, который не хочет никого признавать.

Это дело всех пионеров. И твоё в первую очередь. Ведь ты звеньевая.

Ты пойми: в технических кружках учат делать модели, в хоровом кружке – читать ноты, правильно петь. А в пионерской организации учат самому важному человеческому умению: жить с пользой для людей, для общества. Пионерская организация развивает коммунистические черты характера, воспитывает человека общественного.

Разжалуйте своего «адмирала». Это очень важно и для вас и для него.

Целую тебя.

Нина.

ТРИ ГОНЗИКА

Привет тебе, мой хороший дружок!

Продолжим про Гонзика. Конечно, сразу с Гонзиком не справиться, я понимаю. Тут нужны настойчивость и терпение. Ты ведь будущая учительница, тебе со многими сорванцами придётся воевать. Это война трудная, длительная. Она приносит немало обид, разочарований. Но зато сколько получаешь радости от каждой даже небольшой победы! Видишь, как хорошо, что ты зашла за Гонзиком и потащила его сажать деревья. И то, что Гонзик с вами сажал деревья – и ведь усердно работал, – это очень хорошо.

«Я так хочу!», «Я так не хочу!» Эти слова Гонзика ставят тебя в тупик. Как будто он и прав: каждый может поступать, как ему хочется. Ты по своему желанию выбираешь книжки, игры. Любишь танцевать, записалась в балетную группу… Каждый из нас делает то, что ему интересно.

Беда Гонзика в другом: его совсем не интересует, чего хочется другим. Он не хочет ни с кем считаться. Он эгоист. Ради своих пустяковых желаний он способен помешать большому, важному.

Мне вспоминается история, которая произошла в одном пионерском лагере. Там был не один, а три Гонзика…

Пошёл отряд в поход. Жара стояла отчаянная, и мальчикам захотелось купаться. Но вожатая Вера терпеть не могла отступать от намеченной цели. Впереди было важное дело: надо было непременно застать в колхозе одного человека. Опоздают – и он уйдёт. Поэтому Вера и сказала, что купаться будут на обратном пути.

Но бывают на свете такие люди: захотелось им – тотчас вынь да положь!

Трое мальчиков – они похожи на Гонзика – решили всё-таки выкупаться немедленно. В лесу скрыться легко: свернул с тропки, спрятался за ёлочкой – и всё. Ребята отстали от товарищей и побежали к речке.

Бегут и смеются:

– Вот чудаки! Жара такая. Хорошо, что мы удрали.

Прибежали к речке, разделись и прыгнули в воду. Покупались, поплавали всласть – вылезли на берег. Погрелись на солнышке – снова в воду. Докупались до гусиной кожи.

Судя по солнцу, уже было около двух часов, пора идти на обед. Вылезли из воды, оделись и пошли в лагерь.

А товарищи не пошли дальше, стали пропавших искать. Да и как могло быть иначе? В пути все друг за друга отвечают. Такое правило и у туристов, и у альпинистов, и у геологов, и у солдат, и у всех советских людей.

…Был такой случай на войне. Потерялся в разведке солдат. Дело было в тылу у фашистов, разведчики шли не строем, а рассыпавшись по лесу. И одного из товарищей потеряли из виду.

Близилось утро, начинало светать. Надо бы нашим солдатам уходить скорей на свою сторону: у врага уже началось движение – того и гляди, обнаружат. А как уйти, бросить товарища? Как потом смотреть в глаза однополчанам? Как на свете жить, зная, что не выручил своего?

Солдата стали искать. Весь лес обшарили. И всё молча, ползком, вдруг вот он, рядом… И нашли. Раненого. Идти он не мог. Тогда командир взвода взвалил его на спину. Фашисты заметили разведчиков, открыли стрельбу. Отстреливаясь, разведчики едва добрались до своих…

В лесу пионеров, конечно, не подстерегала опасность. Но ведь и мальчики не бывалые солдаты. Мало ли что может с ними приключиться!

– Самое последнее дело – потерять товарища. Пока мы ребят не найдём, дальше не пойдём, – сказала Вера.

Ищут пропавших, беспокоятся, зовут.

Одного пионера послали в лагерь. Через некоторое время связной вернулся и сообщил:

– Вера, они уже в лагере. Я их сам видел…

Когда отряд пришёл в лагерь, беглецы начали было рассказывать, как они заблудились в лесу. Но им не поверили.

Тут и зашёл разговор о том, что же такой поступок значит. Велика ли беда, если трое пионеров бросили отряд и побежали купаться?

– Неужели, – сказал Сева, – мы кому-нибудь сделали дурное? За что вы нас так ругаете?

А Вера отвечает:

– Нет, мы вас не ругаем. Мы, если хотите, даже и вспоминать не будем, как четыре часа вас в лесу искали и беспокоились. Только ответьте вы мне, пожалуйста: бывает ли так, чтобы солнце пекло одних сильней, чем других?

– Не бывает, – удивлённо отвечает Сева.

– Я тоже так считаю, – говорит ему Вера. – Но как же так вышло: солнце пекло всех одинаково, а купаться побежали трое?

Сева пожал плечами, и другие не сразу поняли, к чему клонится разговор. А Вера продолжала:

– Когда люди идут вместе и все беды и горести, всё трудное, что встретится, делят поровну, – это настоящие товарищи. А если при первой трудности бежит человек прочь – значит, не думает он о тех, с кем вместе идёт в строю… И нельзя такого брать в серьёзный поход, нельзя на него положиться.

Все согласились с Верой.

Если бы я могла прийти на ваш сбор, я обязательно рассказала бы про этот случай. Ты прочти ребятам моё письмо. Всё-таки мы с ними старые знакомые, я не раз бывала у вас в классе. Только устраивать сбор о Гонзике, наверное, не надо. Проведите лучше сбор «Я так хочу», поговорите о чувстве товарищества, об эгоизме, о силе воли. Ладно, не будем больше говорить об этом. Приятнее вспоминать хороших ребят. О них я расскажу тебе, только уж в другой раз.

Нина.

СЕМЬ ДОЖДЛИВЫХ ДНЕЙ

Побывала я, Ярушка, в одном пионерском лагере.

Рассказывать о нём нечего. Живут ребята, отдыхают, как на курорте. Всё для них готово, всё за них делают взрослые. На обратном пути встретилась мне туристская группа. Пятнадцать девчат с вожатой разбили палатки в лесу. Я осталась у них ночевать. За это я люблю нашу журналистскую жизнь – куда только не попадёшь!.. И тут ребята рассказали мне о том, что им совсем недавно пришлось пережить.

Семь дней подряд лил дождь. Представляешь себе? Каждое утро, проснувшись, девочки слышали монотонный шелест дождя. Брезентовые палатки намокли. Прикоснёшься к полотнищу, и холодная вода тотчас прольётся внутрь палатки. Огонь развести нельзя: отсырел хворост. В довершение ко всем бедам из города не пришла машина с продуктами. Видно, размыло дорогу. И маленький лагерь, в котором жило пятнадцать девочек, помрачнел.

Не было больше обычной возни на кухне – мокрая печка стояла заброшенная и потухшая, не было весёлых и шумных сборов к обеду – по столу, по скамейкам барабанил дождь. Девочки сидели или лежали в палатках, и только дежурные, накрывшись плащами, торопливо разносили «сухой паёк» – хлеб, несколько кусков сахару, масло, порцию холодных консервов.

И всё как будто изменилось вокруг: и милые светлые берёзки, и красные флажки вокруг лагеря, и палатки, и речка под горой – всё казалось серым и хмурым.

Дождь не унялся к вечеру, не стих он и к утру следующего дня. Девочки то и дело выглядывали из палаток: не виден ли просвет? Нет, дождь льёт с новой силой. Многим не хотелось даже вставать, умываться.

В этих унылых девочках трудно было признать тех бывалых путешественниц, которые сами разбили лагерь, сами натянули палатки, сложили печку, вкопали в землю большой стол и длинные скамейки, сами накосили и насушили травы, набили ею наволочки, тюфяки. В самых трудных походах они держались молодцом. Не испугались, когда, заблудившись, шли всю ночь по незнакомому лесу через овраги, ручьи. Никогда они не унывали, не падали духом. А вот сейчас из-за дождя совсем расклеились…

Юля Дубравина была вожатой уже четвёртый год и не раз выезжала в лагерь. Она понимала: в бездействии слабеет и самый энергичный человек.

Кто же из девочек поможет ей стряхнуть это дождливое настроение? Она вспомнила случай с Люсей.

Обычно Юля просыпалась рано утром, по звонку будильника, и шла поднимать дежурных. Но в тот день, когда дежурила Люся Ковалёва, будильник не звонил. Девочка решила, что встанет сама: стыдно, чтоб дежурных будила вожатая. И Люся поднялась раньше и тихонько выключила звонок. Пусть вожатая поспит! В этом поступке была вся Люся – девочка заботливая, добрая.

Подумала вожатая и про Тамару Слуцкую. Тоже подходящий человек. И тут как раз увидела Тамару, выглядывавшую из палатки.

– Обидно получается, Тамара. Только ты научилась плавать и бросила, – сказала вожатая.

– Ужасно жалко, Юля, – горячо откликнулась девочка, – и всё этот дождь проклятый!

– А разве дождь мешает? – удивилась Юля. – Сейчас очень хорошо купаться. Вода тёплая, как парное молоко. Хочешь, пойдём?

Тамара схватила полотенце и вышла вслед за ней из палатки.

– А ещё кто пойдёт с нами? – обернулась вожатая.

– Охота была в речке мокнуть, – буркнул кто-то.

Из палаток выглядывали девочки, провожая взглядом купальщиц.

В это время Люся Ковалёва – дежурная, возилась у печурки. Она поправила над печкой навес и решила сварить макароны. Отсыревший хворост едва тлел, но Люся терпеливо поддерживала крошечный огонёк, подкладывала всё новые и новые веточки.

И вот вода закипела.

– Копчёные макароны, последнее слово кулинарии, – пошутил кто-то.

Вскоре по палаткам разносили горячий завтрак.

В полдень Люся и ещё две девочки пошли в деревню за молоком. Деревня была не близко, в нескольких километрах от лагеря. Ноги скользили по размокшей дороге. Люся подбадривала своих спутниц:

– Посмотрите, сколько мы уже прошли. Осталось совсем пустяки!

Вернулись они с двумя вёдрами молока – существенным дополнением к скромному меню. С этого дня дежурные, не обращая внимания на непогоду, ходили за продуктами в деревню и в магазин на станцию.

…Дождь не утихал. И всё же в лагере уже не было уныния. Колхозники пригласили туристок жить в деревне, но те отказались. Им не хотелось покидать свой лагерь. Утро, по примеру Тамары, все начинали с купания. По очереди, партиями в шесть человек – в лагере было шесть плащей, – уходили на речку и возвращались бодрые, радостные – всегда на речке происходило что-нибудь смешное.

Дежурные готовили горячий завтрак. Окопали палатки, укрепили навес над кухней, сделали сток для воды. Полным ходом шёл шахматно-шашечный турнир. А по вечерам все собирались под навесом у печки. Кругом стояла тьма, шумел лес, с боков захлёстывал дождик. Сидели, сгрудившись, тесно прижавшись друг к другу, и рассказывали разные истории, вспоминали, кто что видел, где бывал. Иногда Юля играла на баяне, и песня заглушала шум дождя в тёмном лесу.

Вскоре у девочек появился даже патефон. Принёс его один колхозник, совсем незнакомый человек: «Чтоб не скучно было!»

И подумай: из целого месяца туристской жизни память девочек лучше всего сохранила именно эти семь трудных дней. Когда бодрость и жизнерадостность побеждали невзгоды.

Многое зависит от того, как относиться к трудностям и неприятностям. Терпеть не могу нытиков! То ли дело те, кто своей бодростью поднимают у всех настроение. Вот это молодцы! С ними и более серьёзные невзгоды, чем дождь, не страшны.

Часто по привычке, оставшейся с войны, подружившись с кем-либо, я задаю себе вопрос: а пошла бы я с этим человеком в разведку, в бой? И, если могу ответить «да», значит, есть у меня крепкий, надёжный друг.

У нас с тобой тоже были передряги. Помнишь, мы заблудились в Татрах. И долго искали дорогу. Ты сильно устала. И всё-таки старалась петь, успокаивала меня.

Мне это запомнилось – я поняла, с тобой можно крепко дружить.

Твоя Нина.

ЧЕТВЁРТЫЙ В КОМАНДЕ

Вечер добрый, Ярушка!

Я обещала рассказать тебе о хороших людях. Слушай.

Как-то приехала я в небольшой городок. Зашла в спортивную школу. Там никогда не бывает каникул. Двери в ней открыты круглый год. Летом ребята ездят на велосипеде, зимой катаются на коньках или на лыжах, а осенью занимаются в зале гимнастикой.

Команда велосипедистов, победив всех спортсменов в городе и области, вышла на республиканские соревнования. Это была большая радость.

Долго готовились велосипедисты к соревнованиям. И вдруг за несколько дней до состязания один из команды повредил ногу. Пришлось искать замену. После долгих обсуждений назначили Лёню Пирожкова. Это был весёлый мальчик, которого все ласково звали «Пирожок». На велосипеде он ездил быстро, но хороший результат показывал только на коротких дистанциях. Поэтому предстоящая гонка его ничуть не обрадовала.

– Не покажу я хорошего времени, только подведу всех, – растерянно говорил он.

Ему страшно было подумать, что он, хоть и невольно, станет виновником поражения своей команды.

Тренер объяснил: в этом соревновании зачёт принимается по третьему участнику команды, то есть когда финишную черту пересечёт третий гонщик. Трое сильных были налицо, и Лёня, четвёртый, мог не волноваться. Не беда, если он и отстанет.

– Ну, Пирожок, всё в порядке! – говорили ребята.

Лёня тренировался в эти дни с отчаянной решимостью и, наверное, совсем не слезал бы с велосипеда, если бы тренер не запретил ему так много тренироваться. Но Лёня не мог примириться со своей ролью в команде. И как-то сказал тренеру:

– Борис Георгиевич, лучше замените меня, не могу я.

– Чего не можешь? – удивился Борис Георгиевич. – Дойти до финиша?

– Ну поймите меня! Я не знаю, как это сказать… Поймите, я просто балласт в команде, лишний…

Борис Георгиевич задумался.

– Понимаю тебя, Лёня, – сказал он. – В самом деле обидно. Но я знаю, чем ты можешь помочь команде.

Мальчик встрепенулся.

– Заменять я тебя, конечно, не буду, – твёрдо сказал тренер. – Ты пройдёшь дистанцию. Знаешь, как трудно идти первому, преодолевать сопротивление воздуха? Так вот: завтра ты поведёшь гонку! Сэкономишь силы команде. Круг, два, сколько сумеешь продержаться, иди первым. Потом отстанешь..

– Понимаю, – быстро ответил Лёня.

И уныние его словно рукой сняло. Он снова шутил и смеялся, словом, стал прежним Пирожком.

Утром на переполненном велодроме многие удивлялись стремительности, с какой Лёня взял старт.

– Здорово! – восхищались одни.

– Вряд ли он долго так протянет, – с сомнением качали головой другие. – Сразу видно, неопытный… Жмёт вовсю. До конца силёнок-то не хватит!

Пирожок, пройдя первым два круга, стал отставать. Велосипедисты обгоняли его. Лёня отстал так сильно, что казалось, он идёт по кругу совсем один. Он едва вышел на последний круг, когда финишировала его команда. Судья взмахнул флажком. С трибуны к победителям бросились болельщики.

«Наверное, рекорд», – подумал Лёня.

Он был ещё далеко от финиша. Многие смеялись над ним. Но сердце мальчика радостно билось: он помог команде выиграть.

Когда Лёня подъехал к финишу, плотная толпа окружала его команду и на Лёню никто не обратил внимания. Судья небрежно взмахнул флажком. Последний! И Лёне вдруг стало грустно. Он почувствовал себя одиноким.

– Вот и наш четвёртый, – услышал он громкий голос Бориса Георгиевича. – Теперь вся команда в сборе.

И все радовались, когда в составе команды-победительницы назвали Лёню Пирожкова, мальчика, который сделал для своей команды всё, что мог.

Вот какой это был Пирожок!

Твоя Нина.