Текст книги "Человек, которого я убил"

Автор книги: Николай Зорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Не пройти ли нам в комнату? – предложила Полина.

– Конечно-конечно! – смутившись, спохватился Максим, толкнул двухстворчатую застекленную дверь, и они оказались в довольно большой, хорошо, но несколько своеобразно обставленной комнате. – Присаживайтесь. – Он кивнул на диван.

Женщины сели: Анастасия, неуверенно устроившись на самом краешке сбоку, Полина – вполне свободно и непринужденно, даже откинулась на спинку и положила руку на подлокотник. Максим остался стоять в дверном проеме, робко переминаясь, не зная, как себя вести.

Надо бы ему хоть что-нибудь объяснить, подумала Полина, пока Анастасия не начала свой сеанс, а то явились нежданно-негаданно.

– Давайте я помогу вам приготовить кофе, – предложила она. И, не дав Максиму опомниться, увела его из комнаты.

– Кто она? – спросил он, когда они пришли на кухню. – Мне кажется, я ее где-то видел раньше. Давно.

– Да, давно, – подтвердила Полина. – Это мать Кати.

– Мать Кати? – Он слегка от нее отстранился. – Но я никогда с ней не встречался. Хотя… Ну да, я мог ее видеть на похоронах.

– Вы были на похоронах Кати?

– Конечно, я ведь ее хорошо знал одно время. И эта ее внезапная смерть, этот несчастный случай…

– Несчастный случай? – жестко проговорила Полина. – Вы в этом уверены?

– Зачем вы ее привели ко мне?

– Она… может помочь. Если моя теория верна…

– Катя совершенно ни при чем! – резко выкрикнул Максим. – И не нужно ворошить прошлое. Все это не имеет к настоящему никакого отношения!

– Катя при чем. Но Анастасия здесь не поэтому. Она поможет вам, лично вам. Где у вас кофе?

– В шкафу, прямо перед вами, – сердито буркнул Максим и не сдвинулся с места, чтобы помочь ей. Полина сама нашла банку с кофе, турку и чашки, сама все приготовила, поставила чашки на поднос и понесла в комнату. Но тут Анастасия выхватила у нее из рук поднос – ни Максим, ни Полина не слышали, когда она появилась на кухне.

– Вы же ошпаритесь! – возмутилась она. – Давайте лучше я отнесу.

Женщины снова уселись на диван, взяв в руки по чашке, Максим от кофе отказался и устроился в кресле напротив. Вид у него был измученный и больной. Все молчали. Полина ждала, что Анастасия поведет разговор, направляя его в нужное для их целей русло, но пауза все затягивалась и затягивалась. Обстановка становилась все более напряженной.

– Греческая атрибутика, – сказала Полина первое, что пришло ей в голову, не выдержав гнетущей тишины. – Какую роль она сыграла в жизни вашей мамы?

Максим вздрогнул и посмотрел на нее таким взглядом, словно она сказала какую-то бестактность.

– Вы имеете в виду колье с изображением похищения Елены? – наконец спросил он.

– Да… наверное, – неуверенно согласилась Полина.

– Я привез его из Греции маме в подарок, а потом… Из-за него она чуть не погибла.

– Из-за колье?

– Из-за колье. И из-за… из-за того, который… – Максим покосился на Анастасию и тихо добавил: – Из-за одного человека.

– Которого вы убили? – громко уточнила Полина – получилось грубо и зло. – Расскажите, как это произошло, – попросила она, смягчая голос.

– Он стоял в подворотне, – начал Максим и надолго замолчал, то ли не зная, продолжать или нет, то ли вспоминая. Анастасия допила кофе и со стуком поставила чашку на блюдце. – Но напал на нее не он, – снова заговорил Максим. – Не этот человек, а какой-то наркоман, парень лет двадцати. Все было представлено так, будто нападение случайно, будто ее хотели просто ограбить, сорвать с шеи колье.

– Тогда какую роль сыграл тот человек?

– Я не помню. Но знаю, что роль его была главной. Точно такой же, как во всех остальных случаях. – Он опять покосился на Анастасию, ее присутствие явно его нервировало. Она все так же молчала – может, готовилась к сеансу раскодировки, а может, еще не решила, нужно ли что-то делать. В любом случае ее молчание на всех действовало угнетающе. Полина уже начинала жалеть, что привела ее сюда, и стала сомневаться в своей новой версии о гипнозе. Но все же решила продолжить их общий план.

– В каких случаях? – спросила она – для Анастасии: сама о них в общих чертах уже знала. Суть сводилась к тому, что человек, которого он убил – или считал, что убил, – представлял собой постоянную угрозу его близким.

Максим опять надолго задумался. Анастасия продолжала молчать. Полина сердилась на нее все больше и больше.

– Отец, – шепотом произнес Максим. – Врач, к которому отец обратился, поставил неверный диагноз. Из-за этого он чуть не умер.

– Врач поставил неверный диагноз, – повторила Полина. – Значит, этот человек был врачом?

– Нет, не врачом. – Максим покачал головой. – Но он… он был виноват. Главным образом он и был виноват, а врач… это только способ. Способ достижения цели. Точно так же, как наркоман в случае с мамой. А потом мы с Татьяной поехали в Грецию… Нет, Греция была раньше. Но все равно. В том, что произошло там, тоже был виноват только он. И с Сашкой, с моим лучшим и единственным другом… Мы поссорились из-за него, потому что Сашка… – Максим вдруг ужасно занервничал, кинул тоскливый взгляд на Анастасию и еле слышно закончил:

– Он тоже чуть не погиб… Я плохо помню, что тогда произошло, но… я знаю, что именно этот человек все и подстроил.

– Что подстроил?

– Не помню. – Максим закрыл ладонью лицо и долго так сидел. А потом вдруг резко откинул руку и посмотрел на Полину точно так же, как тогда в парке. – Он сидел за рулем, когда произошла авария, – медленно проговорил он.

– Какая авария? – испуганно переспросила Полина. Анастасия шевельнулась рядом и тяжело вздохнула. – Вы имеете в виду аварию, в которой пострадала я?

– Нет, – быстро сказал Максим. – Это была другая авария. Не знаю. Они тоже все время путаются и меняются местами, эти две аварии. Адвокат… нет, человек, которого я убил, говорил, что ваша авария ни при чем, она не имеет лично для меня никакого значения, но мне почему-то кажется, что имеет. Я стоял у окна и смотрел на закат перед тем, как произошла авария. Та или другая, не помню.

– На закат? Когда это было?

– Не помню.

– Закат у вас связывается с аварией, – уточнила Полина. – И вы говорили, что Катя…

Максим и Анастасия синхронно вскрикнули, но Полина упрямо продолжала:

– Что Катя рисовала закат перед тем, как погибнуть. Что она вообще любила рисовать закаты, сидя на подоконнике…

– Хватит! – не выдержала Анастасия. – Пойдемте. – И взяла Полину за руку.

– Подождите! – Полина вырвала руку. – Мы еще не закончили. Скажите, Максим, а где сейчас человек, которого вы убили?

– В той комнате, – испуганно прошептал он, словно боялся, что призрак его услышит.

Полина вскочила и теперь уже сама схватила Анастасию за руку:

– Пожалуйста, помогите, пойдите туда и постарайтесь его задержать. Он и есть гипнотизер, я уверена. И думаю, нужно вызвать полицию. И позвонить Виктору. – Полина ужасно разволновалась, Анастасия принялась ее успокаивать, но выполнить ее просьбу не поспешила.

– Быстрее! – прикрикнула на нее Полина. – Неужели вы не понимаете…

– Пойдемте, – настойчиво проговорила Анастасия, крепко обняла ее за плечи и насильно повела из комнаты.

Максим потрясенно наблюдал всю сцену, но не делал ни малейших попыток вмешаться. Полина вырывалась, но Анастасия держала крепко.

– Вы никого не убивали! – прокричала Полина и снова попыталась вырваться. – Человек, который находится в соседней комнате, внушил вам убийство. Вызовите полицию. Это преступление.

Но Анастасия уже вывела ее из квартиры. Дверь захлопнулась.

– Зачем вы это сделали?! – напустилась на Анастасию Полина, когда та насильно затолкнула ее в машину. – Этот человек в соседней комнате, он все слышал и понял, что его раскрыли. Теперь вообще неизвестно, что может случиться с Максимом.

– Ничего он не слышал и ничего не случится, – устало и немного раздраженно проговорила Анастасия. – Нам нужно с вами поговорить.

– О чем поговорить? – Полина всхлипнула. – Вы совершенно ничего не сделали, обещали помочь, а сами… Я понимаю, что Максим не вызывает у вас никаких добрых чувств, потому что…

– Давайте поедем ко мне и там спокойно поговорим, – перебила ее Анастасия и нажала на газ. – Как глупо было не взять с собой никакого успокоительного, – пробормотала она про себя, но Полина услышала.

– При чем здесь успокоительное? – взвилась она. – Вы должны были помочь, вы обещали!

Но Анастасия ничего не ответила и молчала до самого дома.

Держа Полину под руку, она помогла ей подняться по лестнице (только тут девушка сообразила, то оставила трость в квартире Максима). Осторожно ввела в квартиру, бережно усадила в кресло. В этой настойчивой заботе было что-то оскорбительное. Словно с сумасшедшей, подумала Полина и хотела опять возмутиться, но поняла, что Анастасии рядом нет.

– Все хорошо, – снова возник ее голос рядом через довольно короткое время, – сейчас вам станет легче. – Полина почувствовала какой-то влажный холод в предплечье, запах спирта – и сразу за этим резкую мгновенную боль. – Я сделала вам укол, – объяснила Анастасия, – простите, что не предупредила, но я боялась…

– Что я не позволю? Стану сопротивляться? Не нужно со мной обращаться как с сумасшедшей.

– Вам нельзя волноваться, простите еще раз. Лекарство подействовало мгновенно, по телу растеклось тепло, все стало нестрашно и как-то безразлично.

– Видишь ли, Поленька, – ласково проговорила Анастасия и нежно погладила ее по голове, – Максима нет. Он существует только в твоем воображении.

– Что значит – нет? – попыталась возмутиться Полина, но почувствовала, что это ее почему-то совсем не трогает.

Часть вторая

Глава 1

Перед тем как провалиться в черную дыру пробуждения, пройти все круги ужаса и отчаяния, Полина побывала в своем самом прекрасном, самом светлом сне. Потом она всю жизнь пыталась его вспомнить, тосковала по нему, как по утраченному счастью, но сюжет затерялся в суетливой житейской реальности. Наверное, так душу грешника, прежде чем низринуть в ад, проносят по райским кущам. Чтобы мучения его стали еще ужаснее: теперь он знает, чего лишился, куда никогда не сможет попасть.

Впрочем, это был не совсем сон. Она слышала голоса людей извне, ощущала, как ее перемещают, но все эти звуки и ощущения преломлялись в каком-то невиданно блаженном свете. Потом все стихло, она осталась одна, но сон – не сон продолжался. Ей представлялось, что она лежит на мягчайшем матрасе из листьев необыкновенно красивых растений, издающих чудесный аромат. Она слегка шевельнула рукой – листья издали тонкий мелодичный звук. Ее тело, как чуткая скрипка, которую положили на рояль, пропустило через себя этот звук, завибрировало, рождая свою собственную музыку. Музыка разрослась в ней, заполнила ее всю – и вот уже она не Полина, а чистая субстанция звука. Всевидящая и всепонимающая, всю мудрость мироздания воплотившая в этот чистый звук.

Звук хотел оставаться чистым, не обретать материальности, не соединяться с инструментами, но субстанция Полина понимала, что сделать это придется, иначе он останется только в ней одной и никогда не будет услышан.

Музыканты уже расселись по своим местам на площадке парка, готовые начать концерт. Нужно было спешить. Распавшись на отдельные ноты, она тронула листья, как струны, взмахнула рукой – и оркестр заиграл, музыка обрела тело. Но это была совсем другая, совсем новая мелодия, не из их обычного репертуара, она рассказывала каждому о каждом все то, о чем он так мучительно пытался узнать. Полина была этой мелодией, это она и рассказывала, жадно вслушиваясь в свой рассказ. Лицо Максима просветлело, лицо его жертвы обрело покой и превратилось в точную копию…

– Так вот в чем дело! – закричала Полина, перекрывая своим криком оркестр. Разгадка так очевидна, ответ все время лежал на поверхности, почему же ни Максим, ни она этого не увидели? Но теперь он узнал…

Не узнал, не услышал. Его просветленное лицо было застывшим и статичным – это всего лишь кадр из будущего, после того, как она ему скажет. Нужно спешить, нужно очень спешить, потому что, если она опоздает, предсказание ее видения не сбудется. Пленка порвется как раз на месте его просветления. Нужно спешить, поскорее проснуться.

Полина усилием воли открыла глаза, изгнала себя из счастливого, постигшего истину сна – и провалилась в черную дыру пробуждения.

Непроницаемая темнота, музыка смолкла внезапно, словно нажали на кнопку «стоп». Истина, открывшаяся ей, испугавшись темноты и тупой тирании телесного, капитулировала.

Сон кончился, и иллюзия развеялась. Свет погас – звуки, запахи, ощущения и предметы, не преломляясь больше в его волшебных лучах, обрели свое обыденное значение: стук часов на тумбочке, кровать в комнате ее квартиры, домашние знакомые запахи, головокружение и легкая боль в предплечье. Все это еще следовало упорядочить. Но сначала узнать, сколько времени она проспала. Потому что… нужно спешить.

Полина протянула руку к будильнику (стекло снял Виктор, чтобы она могла определять время на ощупь) – и промахнулась. Рука ее прошла, не встречая препятствий, не только мимо будильника, но и тумбочки – рука ее провалилась в черную дыру слепой пустоты. И тут же часы остановились, перестали стучать. И кровать под ней превратилась в чужую, и привычные домашние запахи улетучились – комната, чужая, неизвестная, заполнилась запахом тревожно знакомых духов. Куда она попала? Что произошло?

Постепенно память начала восстанавливать цепочку событий: визит к Максиму, Анастасия, укол и, как кульминация, ее слова: «Максима нет. Он существует только в твоем воображении».

Как и часы – фантомный ход времени, как до этого сон. Максима нет, все это лишь ее безумные видения. Иллюзия расследования – история болезни.

Полина села на чужой кровати, ощупала вокруг себя чужую, враждебную пустоту. Куда она все же попала?

Поднялась, сделала несколько неуверенных шагов вперед, вытянув руки, наткнулась на какой-то предмет – он с грохотом провалился в черную бездну. Села на корточки, чтобы понять, на что налетела, – это оказался обыкновенный стул. Поставила на место, пошла, обогнув его, дальше. Руки уперлись в стену, гладкую, холодную, – в домашних комнатах таких стен не бывает. Пошла вдоль стены, наткнулась на дверь. Нащупала ручку, повернула, но дверь не открылась. И тут ею овладели такой ужас и отчаяние, что она рухнула на пол и разрыдалась.

Сколько времени это продолжалось, она не знала: часы не шли, время превратилось в сплошную иллюзию. Но ей показалось, что прошел не один час, прежде чем она услышала, как щелкнул замок в двери. Этот щелчок и это потерянное ощущение времени вызвали в ней новый взрыв отчаяния и безнадежности, напомнив о том, чего не существует в реальности.

Запах тревожно знакомых духов усилился, голос враждебно ласковый произнес:

– Проснулись, Поленька? Вот и хорошо.

Руки, назойливо заботливые, подняли ее с пола и усадили на стул.

– Успокойтесь, не нужно плакать, все хорошо.

– Где я? Куда вы меня притащили?

– Я привезла вас в свою клинику. – Рука Анастасии нежно и осторожно погладила ее по лицу, совсем как тогда, перед началом ее безразличия, перед объявлением приговора: «Максима нет. Он существует только в твоем воображении».

– Понятно! – Полина зло рассмеялась.

– Нам нужно поговорить, – серьезно, игнорируя ее издевательский смех, проговорила Анастасия. – Ничего страшного с вами не произошло, все это вполне закономерно. Вы должны это понять и успокоиться.

– Да что вы! Я абсолютно спокойна! Подумаешь, сошла с ума. Вполне закономерное явление, правда?

– Ну зачем вы так, Поленька? – Анастасия положила руку ей на плечо: холодная, тяжелая рука – непосильный груз. Полина явственно ощутила, как плечо ее прогнулось. – У вас просто произошел нервный срыв, что вполне объяснимо. Вы перенесли тяжелейшую физическую – да и психологическую – травму. Долго были не у дел, и вам начало казаться, что жизнь для вас обессмыслилась, ведь так?

– Не совсем. – Груз давил на плечо, мешая сосредоточиться. – Так было только вначале, а потом…

– Правильно, – согласилась с ней Анастасия. – Потом вы придумали Максима, человека, который обратился к вам за помощью. И связали его образ с тем мужчиной, которого видели на рисунках моей дочери. Катенька была вашим незаконченным делом. Вас это тоже мучило, потому что привыкли все доводить до конца. Я вас понимаю. Катя, авария и человек на рисунках – звенья, которые вы соединили в единую цепь. Вполне логично, с вашей точки зрения…

– С точки зрения сумасшедшей – вы это имели в виду? – Полина опять зло рассмеялась. Она понимала, что Анастасия права, и это ее раздражало.

– С точки зрения здравого смысла, если хотите.

Анастасия убрала руку. Стало легче дышать, тело расслабилось, мысли раскрепостились. И тут она впервые с момента этого безапелляционного приговора – Максима нет – усомнилась в его неоспоримости. А как же ключи? Ключи, которые он потерял?

– Ключи, – выдвинула она свой аргумент, – откуда они могли взяться?

– Ну мало ли, – слегка растерялась Анастасия, не ожидавшая с ее стороны никаких возражений.

– И я точно помню, – вдохновившись первым успехом, проговорила Полина, – тот момент, когда Максим открыл дверь. Помню свои ощущения: на вас залаяла собака, и в этот самый момент щелкнул замок, я подумала, что нужно не забыть отдать ключи…

– Вот-вот! – обрадовалась неизвестно чему психиатр. – Вы сами и открыли дверь.

– Вы не могли этого видеть, потому что были отвлечены собакой.

– Ключи были у вас в руке.

– Потому что я как раз о них вспомнила и подумала, что нужно отдать Максиму.

– Но не отдали!

– Да просто забыла. Вы влетели в квартиру, чуть не сбили Максима, я стала объясняться с ним и отвлеклась от ключей.

– Если ключи были у вас, как же тогда сам Максим попал в квартиру?

Теперь растерялась Полина – этот довод ее убедил: действительно, как?

– Может, он потерял запасные ключи, у него была еще одна связка? – неуверенно возразила она.

– И он носил их обе в кармане? Вряд ли. – Анастасия улыбнулась, но, конечно, Полина увидеть этого не могла. – Я думаю, в манипуляции с ключами была с вашей стороны маленькая подсознательная хитрость. Вы сами открыли дверь, и сделали это наполовину неосознанно. Но чтобы оправдать свои действия перед собой и передо мной, заранее вытащили связку из кармана и придумали объяснение: только что вспомнили, что ключи нужно отдать.

– А с собакой тоже неосознанная хитрость? Не могла же я знать заранее, что она как раз в нужный момент появится и отвлечет вас.

– Собака – случайность. Не было бы собаки, вы нашли бы другой выход из положения.

– Вы не видели, как я открываю дверь, – упрямо проговорила Полина. – Не могли этого видеть.

– Да это не так и важно, – спокойно возразила Анастасия. – Того, что я увидела, было вполне достаточно. В квартире никого, кроме нас двоих, не было. Вы разговаривали с воображаемым собеседником. Знаете, жутковатое зрелище. Даже мне стало не по себе…

– Несмотря на ваш богатый опыт общения с отъявленными психами?

– Зачем вы так? – мягко укорила ее Анастасия, но, кажется, обиделась. Потому что чем еще можно объяснить то, что она сказала потом? – Максим существует только в вашем расстроенном воображении – это факт, который вам принять придется, хотите того или нет. Вы придумали клиента, новое дело и связали его с незаконченным, последним. Мне трудно об этом говорить, ведь это касается моей дочери. В вашем сознании выстроилась довольно четкая картина: в агентство приходит человек, предлагает работу, по которой вы так скучаете, рассказывает историю – не очень убедительную, честно говоря. Вы приступаете к расследованию и тут же обнаруживаете связь с прошлым – Катя. Но как только к расследованию подключается ваш помощник, дело разваливается – убийство не зафиксировано нигде. Тогда вы придумываете новый вариант: да, Максим не совершал убийства, но кто-то хочет ему внушить эту мысль. Расследование, таким образом, продолжается. Нужно ведь выяснить, кто это делает и для каких целей. С вашей стороны это не игра, а твердая убежденность, что все так и есть. Вы не можете отличить вымысел от реальности. У вас серьезное психическое расстройство, Полина.

Анастасия опять победила – смогла ее убедить. Полина почувствовала невыносимую усталость, ей захотелось остаться одной. Вернуться в свой сон.

Просветленное лицо Максима вдруг выплыло из ее чудесных видений. А ведь он тоже хотел вернуться в свой сон. Но никакого Максима не существует – это нужно принять. Вот и Виктор подтвердил…

Виктор! Как же она не заметила такого грубого просчета? Виктор как раз подтвердил обратное. Адреса, телефоны, которые ей продиктовал Максим, оказались реальными. И адрес, по которому они поехали с Анастасией, пробил Виктор. Максим существует. Все факты указывают на это.

Если, конечно, и Виктор не замешан в чем-то… В чем? Просто подыграл ей, чтобы не расстраивать? Понял, что она сошла с ума, и не захотел давить на ее больную психику? Очень в его духе!

– Мне нужно позвонить Виктору. Где мой телефон?

– Я ему уже звонила, – устало проговорила Анастасия, – но не смогла дозвониться. Мобильный, судя по всему, он отключил, ни на работе, ни в офисе его нет.

– Все равно. Отдайте мой телефон.

– Да у вас его никто не забирал, здесь не тюрьма. – Анастасия поднялась, повозилась немного в другой половине комнаты – взвизгнула молния сумки, что-то выпало и покатилось по полу (губная помада, определила Полина) – и положила ей на колени телефон. – Вот, пожалуйста.

Виктор действительно не отозвался ни по одному из телефонов. Анастасия удовлетворенно прокомментировала бесплодные Полинины попытки:

– Видите, что я говорила! Думаю, он сам позвонит позже. А сейчас вам хорошо бы отдохнуть. Кажется, наш разговор оказался для вас слишком утомительным.

Она довела Полину до кровати, помогла ей улечься – Полина покорно дала себя раздеть и укрыть одеялом, и забота Анастасии не казалась ей больше навязчивой. Все так, все правильно: врач и должен заботиться о больном. А в том, что она больна, у Полины не осталось никаких сомнений.

Глава 2

«У нас новый клиент», – сообщила Полина и, не дав ему опомниться, обрушила поток информации, от которой ему стало просто физически дурно. Виктор не знал, что и думать, как реагировать на весь этот идиотский бред. Клиент – убийца, не помнящий, кто его жертва. Маразм какой-то!

Но главное не это. Главное – почему этот самый клиент зашел к ним в агентство как раз в тот момент, когда на Полину напал приступ ностальгии? Караулил он ее, что ли? А если караулил, то зачем? Или это простое совпадение? В такие совпадения Виктор не верил.

Чем дольше он думал, тем больше ему все это не нравилось. Странный, мягко говоря, клиент, странное поведение Полины – она явно чего-то недоговаривала, что-то скрывала и говорила каким-то нарочито деловым тоном, временами срываясь на откровенный болезненный восторг. Очень его тревожило ее настроение. Но как сказать ей об этом? Да он вообще постарался не подать виду, хоть и стоило это больших усилий, потому что единственным желанием было схватить ее в охапку, посадить в машину, увезти домой и закрыть на замок. Ну что она задумала, какое расследование?

В свое время он ей, конечно, подыграл. Тогда они оба размечтались, представили, как было бы здорово начать новое дело. Но теперь… Да он и сам хотел бы поверить в мечту. Может, не меньше Полины. Видеть ее здоровой, жизнерадостной, востребованной – за это он, не задумываясь, отдал бы полжизни.

А если все правда – у них в самом деле появился клиент, пусть странный, пусть необычный, но… Взять и забыть на минуточку свои сомнения и включиться в работу? Какое это было бы счастье – работать снова вместе. Ну что ему стоит чуть-чуть притвориться перед ней, перед собой, сделать вид, что у них все по-старому, маленький шаг в прошлое?.. В конце концов, чего только не бывает в жизни, может, действительно пришел человек, потерявший память, обратился за помощью? Убил, защищаясь, случайно, его оправдали, выпустили, а он на нервной почве забыл, кого и за что убил… Нет, нереально! Все это бред сивой кобылы! Но Полина вполне верит ему, даже не сомневается в том, что Максим рассказал ей правду. Разве трудно и ему поверить? Ну почему он вдруг так испугался? Выглядит она вполне здоровой, только немного возбужденной. Так любой бы на ее месте возбудился. Он вот и сам…

Но странный клиент, как только Виктор начал собирать о нем сведения, перескочил в разряд очень странных. Один адвокат чего стоит, Беляев Семен Александрович, с год назад почивший. Покойник защищал безумца. Милая парочка! А дальше выяснилось, что и защищать этого Максима Данилова было совершенно не от чего. Не убивал он никого, чист перед законом как младенец. Зачем же тогда он сплел всю эту бредятину? Или это не он сплел, а… Полина? Нет! Тут скорее другое: Максим решил разыграть… Или даже так: какой-то шутник решил разыграть Максима. Однажды, прогуливаясь ранним утром, увидел свет в окнах детективного агентства, зашел, представился Максимом Даниловым и рассказал весь этот бред, представляя, как тому позвонят из агентства и скажут: «Господин Данилов, к сожалению, мы не смогли выполнить ваш заказ – не нашли человека, которого вы убили».

Да, все так и было. Виктор ужасно разозлился, представив эту идиотскую сцену, – мечта разбилась о глупую шутку. Да тут еще выяснилось, что договор Полина не составила и контактов Максима у нее нет. Ну, с контактами не проблема, в сотовой связи у него одноклассник, а с прочими адресами-телефонами вообще легче легкого разобраться. Посоветовав Полине пойти домой и лечь спать, Виктор помчался на работу. Он уже давно опаздывал.

Но как только немного разгребся с делами, его стали мучить новые сомнения. Что, если это не шутка? Что, если Полине грозит опасность? У нее нет врагов, но все же…

Он снова, и теперь более тщательно, стал собирать материалы «по делу Данилова». Оказалось, что киллер адвоката Беляева полгода назад пойман, выяснилось, что Максим около года назад прикупил недвижимость за городом, а главное… В паспортной базе он нашел фотографию Данилова. И тут его беспокойство за Полину достигло предела – захотелось все бросить и мчаться к ней. Это был тот самый человек, которого изображала Катя Семенова. В свое время, сразу после несчастного случая с Полиной, он хорошо изучил это лицо. С портретами этого человека он обошел всех знакомых Семеновой, потому что именно его тогда подозревал в умышленном наезде. Но тщательное и долгое расследование ни к чему не привело: никто не знал этого человека, никто вместе с ним Катю не видел.

И вот теперь он появляется в офисе, плетет нелепую историю об убийстве. Что все это может означать? Увидел, что она в агентстве, решил, что собирается продолжить расследование, и задумал от нее избавиться? Но почему не избавился? Момент был вполне подходящий: раннее утро, на улице ни души, в офисе она одна, беззащитная слепая девушка. И потом, он что, все эти десять месяцев сидел у нее под окном, опасаясь, не начнет ли она расследование, и вот дождался? Бред! И к чему эта идиотская история? Она-то уж вообще не пришей кобыле хвост. Никакого нет смысла Данилову на себя наговаривать.

Да есть ли здесь, вообще, в чем-то смысл?

Виктор немного успокоился, но все же ему очень хотелось сейчас быть рядом с Полиной. Так, на всякий случай. Но даже позвонить лишний раз он не мог, особенно сейчас, когда между ними проскользнуло некое недоверие и недовольство друг другом. Решит, что он ее опекает, что сомневается в ней, в ее способности вести расследование, и рассорится с ним окончательно. Для звонка нужен повод, деловой, реальный. Но где такой взять?

Киллер адвоката Беляева – чем не повод? Он позвонит и расскажет ей о том, что поймали киллера. С точки зрения реального расследования эти сведения для нее ничего не стоят, но зато она поймет, что Виктор продолжает их общее дело, отнесся ко всему вполне серьезно, а он сможет узнать, так, между прочим, где она и все ли в порядке.

Но вот тут-то он промахнулся. Сведения о киллере для нее оказались очень важны, но почему-то расстроили.

– Жаль, теперь придется искать другой вариант, – непонятно проговорила она и отключила мобильник.

По крайней мере, он узнал, что она в парке, в многолюдном месте, и в ближайшее время опасность ей не грозит.

Но тут его отвлекли: заставили заниматься основной работой – срочно подготовить отчет. Виктор писал механически, не переставая думать о Полине, Данилове и о том, что все это значит и какие для нее могут быть последствия. В конце концов он стал путаться в фамилиях и числах, делать элементарные ошибки, в сердцах отбросил от себя эту невыносимо мешающую ему работу и набрал номер мобильника Максима. Он не знал, что ему скажет, не знал даже, что именно он у него хочет узнать. Самым подходящим, пожалуй, было бы задать воландовский вопрос: «Вам не приходилось, гражданин, бывать когда-нибудь в лечебницах для душевнобольных?» Или что-нибудь в этом роде. Но Максим не отозвался. Тогда он позвонил по двум домашним – в квартиру и в дом, но и там никто не взял трубку.

Виктор снова попытался сосредоточиться на отчете, и ему даже удалось написать три вполне связных абзаца, но потом мысли опять потекли в другую сторону. Что он за тип, этот Максим, и какого черта ему нужно от Полины?

Она ему говорила, что утром пыталась поговорить по телефону с его матерью и невестой, но контакта не получилось – нужна личная встреча. А если ему с ними встретиться?

Ну и что он скажет? «Уважаемая Зоя Михайловна, дорогая Татьяна, не замечали ли вы в последнее время за вашим сыном и женихом каких-нибудь странностей? Не сообщал ли он вам о том, что кого-то там убил? Ах, вы даже знаете кого?! Вот и прекрасненько! Не могли бы поделиться со мной этими чрезвычайно важными сведениями?»

Ерунда какая-то!

Виктор снова прозвонил Максиму – безрезультатно. Переключился на отчет и написал еще четыре абзаца. Потом опять позвонил и опять поработал.

В два часа он не выдержал, отпросился с работы и поехал к Данилову.

Данилова дома не оказалось. Но Виктор продолжал упрямо давить на кнопку звонка. Он слышал сумасшедший трезвон, раздающийся за дверью пустой квартиры, но не желал вот так запросто сдаться и уйти ни с чем. Выломать к чертовой матери эту дверь, подумал он в бессильной ярости, и затряс ручку, и тряс до тех пор, пока из соседней квартиры не выглянула какая-то растрепанная бабуля.

– Чего долбишься, видишь, нет его, – напустилась она на Виктора. – Уходи, я сейчас милицию вызову!

– Полицию, бабуля, полицию, – в какой-то вдохновенной злости рассмеялся Виктор.

– Все одно, тебе не поздоровится, убирайся!

– А давно его нет? – Виктор ткнул кулаком в дверь.