Текст книги "100 великих приключений"

Автор книги: Николай Непомнящий

Соавторы: Андрей Низовский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Секретное открытие Австралии

Америку открыл Колумб, а Австралию – капитан Кук. Оба этих утверждения давно и многократно оспорены, однако, как бы то ни было, эти открытия стали рубежами в истории обоих континентов: именно со времён Колумба Америка прочно вошла в пределы человеческой ойкумены, именно со времён Кука Австралия стала частью остального мира. Доколумбовы контакты Старого Света с Америкой, несомненно, существовали, однако они не оказали сколько-нибудь заметного влияния на народы, жившие по обе стороны Атлантики. Ещё в меньшей степени подобное влияние сказалось на Австралии, хотя задолго до того, как 20 апреля 1770 года нога капитана Кука ступила на берег Зелёного континента, здесь уже не раз высаживались мореплаватели из Старого Света.

Кто же открыл Австралию?

* * *

В 1992 году правительство австралийского штата Виктория предложило награду в размере 250 000 долларов тому, кто сможет предоставить доказательства физического существования португальской каравеллы, потерпевшей кораблекрушение близ Уорнамбула более четырёх столетий назад, и известной из рассказов местного населения как «корабль из красного дерева». Погребённая под толщей летучих песков, она на протяжении уже почти ста лет остаётся неуловимой для археологов. И, несмотря на все усилия, никому до сих пор не удаётся разгадать эту волнующую тайну…

Эта история началась в январе 1836 года. Три моряка-китобоя – Смит, Уилсон и Гиббс – на небольшой парусной лодке шли вдоль побережья Южной Австралии от Белфаста (ныне Порт-Фэри) к устью реки Хопкинс, высматривая китов. Внезапно налетевший шквал опрокинул лодку. Люди оказались в воде, борясь со стихией. Из воды удалось выбраться только двоим – Уилсону и Гиббсу…

Моряки оказались на пустынном песчаном берегу. Им не оставалось ничего другого, как идти пешком назад, в Порт-Фэри. Пройдя около десяти миль – почти половину пути – они с удивлением увидели среди песчаных дюн… старинный корабль!

Добравшись до Порт-Фэри, Уилсон и Гиббс рассказали о своей необыкновенной находке капитану Джону Б. Миллсу, начальнику китобойной станции. Капитан Миллс немедленно отправился на место кораблекрушения. Он отыскал старинный корабль без труда. Его корпус был полузасыпан песком. Вскарабкавшись на палубу, капитан Миллс внимательно осмотрел судно. Несомненно, это был европейский корабль. Однако Миллс, опытный моряк, никогда не видел кораблей подобного типа. «Я был очень заинтригован; это судно явно имело древнее происхождение, ничего подобного я никогда не видел ни в Австралии, ни в других местах», – позже писал он. Миллс действительно никогда не видел, да и не мог видеть испанских и португальских каравелл – суда этого типа не плавали по морям вот уже более трёхсот лет…

Загадочный корабль был построен из очень твёрдой тёмной древесины, напоминающей кедр или красное дерево. Миллс достал нож и попытался отрезать кусок обшивки корабля, однако, как вспоминал позже капитан, «нож скользил по древесине, как будто это было железо». Капитан был также весьма озадачен тем фактом, что судно лежит на расстоянии более чем 90 метров от береговой линии. Вероятно, когда-то оно было выброшено штормом на береговую отмель, а позже океан отступил, оставив корабль намертво увязшим в песчаных дюнах.

Миллс не поленился обойти стойбища аборигенов в окрестностях Уорнамбула и Порт-Фэри и опросить стариков-туземцев. Аборигены действительно знали о загадочном судне, но не могли сказать о нём ничего определённого. На их памяти это судно «было там всегда», оно было «quamby» – «наследственное, потомственное». На таинственный корабль было наложено табу, и аборигены опасались приближаться к нему.

В море песчаных дюн с ориентирами всегда плохо. Миллс, как мог, постарался привязать к карте местонахождение загадочного корабля: «на одной линии с вершиной Тауэр-хилл, на пригорке». Закончив свои разыскания, капитан вернулся в Порт-Фэри и, отправив начальству подробный рапорт, больше не возвращался к этой теме…

С годами, по мере того как побережье Южной Австралии осваивалось белыми переселенцами, появлялись новые свидетельства о «корабле из красного дерева». Уже в наше время исследователи отыскали в архивах более 30 письменных отчётов очевидцев, видевших загадочное судно в 1840–1880-х годах. Его видели с моря экипажи китобойных судов; жители Уорнамбула неоднократно находили на прибрежном песке старинные испанские и португальские монеты (в последний раз – в 1997 году).

Широкое хозяйственное освоение земель штата Виктория, начавшееся в 1840-х годах, вскоре привело к серьёзным экологическим изменениям. Расплодившиеся овцы съели и вытоптали тощий растительный покров, огромные массы песка пришли в движение. Песчаные дюны поглотили остатки таинственного корабля. В последний раз «судно из красного дерева» видели в 1880-х годах.

С 1890 года сотни поисковых партий обшаривали побережье между Порт-Фэри и Уорнамбулом в поисках «корабля из красного дерева». Все усилия, увы, были напрасны: таинственное судно как сквозь землю провалилось. Вернее всего, оно провалилось сквозь землю почти в буквальном смысле, засыпанное летучими песками. Высота дюн в этих местах достигает десятков метров, и остатки судна, по-видимому, сегодня погребены под толщей постоянно перемещающегося песка. Поиски их сопряжены с огромными трудностями: эта «иголка» спрятана в огромном песчаном «стоге сена» протяжённостью около 10 километров и шириной 500 метров, а глубина песчаного слоя в этом месте достигает 30 метров. Не сносить же всю эту массу песка бульдозерами! Хотя кто знает, может быть, дело дойдёт и до этого… Ведь речь идёт об одной из увлекательнейших загадок древности! Повторное обнаружение «корабля из красного дерева» станет неопровержимым свидетельством того, что португальские моряки исследовали восточное побережье Австралии ещё за два с половиной столетия до Кука.

…Проблема «Terra australis incognita», неизвестной южной земли, начала волновать умы европейских мореходов и картографов, начиная с XII столетия. Первые карты загадочного южного континента появляются между 1400 и 1500 годами. Наиболее известны карты Пирруса де Ноха (1414 г.), Женевская карта мира (1451 г.) и карта Тосканелли (1474 г.). С середины XVI столетия на европейских картах появляется «Великая Ява» – возможно, другой отголосок представлений об Австралии.

В 1498 году к побережью Индии впервые подошли португальские корабли. С этого момента начинается неудержимая экспансия португальцев на Восток – к таинственным землям, изобилующим золотом и пряностями, о которых в Европе рассказывались сотни легенд. Сбывалась вековая мечта, на протяжении двух с половиной столетий бередившая души европейцев!

В 1506 году португальцы достигли Шри-Ланки. В 1509 году пять кораблей под началом Диогу Лопиша ди Сикейры встали на якорь в гавани Малакки; в 1513 году португальцы добрались до Китая. Знание шло впереди реальных географических открытий: на карте Кантино, изданной в Лиссабоне в 1502 году, уже изображены Малаккский полуостров и побережье Китая.

В феврале 1511 года флот А. Албукерки захватил Малакку, и португальцы надолго обосновались в Индонезии. В ноябре того же года экспедиция Антониу Абреу исследовала и нанесла на карту цепочку южных индонезийских островов от Бали до Тимора. Отсюда до Австралии оставалось пройти всего каких-нибудь 500 миль. По сравнению с расстоянием от Явы до Лиссабона – сущая ерунда! Преодолеть его не составляло никакого труда, и оно было преодолено…

Это случилось в 1522 году. Лавры европейского первооткрывателя Зелёного континента принадлежат португальскому мореплавателю Криштовану Мендонсе. Неизвестно, произошло это намеренно или случайно. Неизвестны и подробности этого плавания. Единственным материальным свидетельством, дошедшим до нас, стали каронады – небольшие бронзовые пушки с отчеканенным на них изображением португальской короны. Они были найдены в 1916 году на берегу залива Робак (Западная Австралия) и датируются началом XVI столетия.

Неясен и маршрут плавания. Мендонса, несомненно, побывал у северного побережья Австралии. Не исключено, что он попытался обогнуть неизвестную землю и (первым из европейцев и за 250 лет до капитана Кука!) прошёл вдоль восточного берега континента.

Криштован Мендонса имел под своей командой три каравеллы. Из путешествия вернулись лишь две, судьба третьей осталась невыясненной. Австралийский историк Кеннет Макинтайр в своей книге «Секретное открытие Австралии» особо подчёркивает, что на так называемой «Карте дофина», увидевшей свет 14 лет спустя после плавания Мендонсы, изображены контуры ранее незнакомой европейцам земли, которая может интерпретироваться как часть австралийской береговой линии. Поворачивая на запад, эта линия обрывается в районе нынешнего Мельбурна (на карту нанесены залив Порт-Филипп и устье реки Ярра). Не свидетельствует ли это о том, что Мендонса, возможно, дошёл до этих мест и повернул назад после того, как потерял на мелях возле Уорнамбула одну из своих каравелл?

Почему в Европе очень поздно – с опозданием на два века – узнали об открытии Мендонсы? Не следует забывать, что начало XVI века – это время жесточайшей конкуренции на морях. Испанцы и португальцы, а позже – голландцы, англичане и французы яростно боролись за право контроля над новыми землями, сведения о которых едва ли не каждый год приносили возвращающиеся из дальних плаваний экспедиции. Начиная с 1510-х годов испанцы и португальцы начали тщательно секретить всю информацию о новых географических открытиях, опасаясь, что она раньше времени попадёт в руки конкурентов. По всей вероятности, то же самое произошло с открытием Мендонсы: португальцы нанесли исследованное им побережье на свои засекреченные карты, которые лишь частично дошли до наших дней.

Молва упорно твердит, что капитан Кук, отправляясь в 1768 году в Южные моря, получил от британского Адмиралтейства секретную карту Большого Южного континента, составленную… в 1522 году Криштованом Мендонсой! На ней было довольно чётко вычерчено Северное и Восточное побережье Австралии вплоть до современного города Уорнамбул в штате Виктория. Последнее особенно интересно, так как ясно свидетельствует о том, что португальский моряк первым в мире прошёл через Бассов пролив!

Какие-то сведения об открытии Мендонсы всё же просочились в Европу, и уже на французской «Карте дофина», составленной около 1530 года, по-видимому, по португальским источникам, к югу от Явы показана «Великая Ява». Очертания её напоминают северо-западный выступ Австралии. Эта же «Великая Ява» изображена на серии карт, составленных в 1542–1553 годах по португальским материалам картографами из Дьеппа (Франция). На них имеется несколько названий португальского происхождения – «опасный берег», «мелкий залив», «терра анегада» («мели и рифы»?). Что же касается «тёмной, твёрдой как железо древесины», из которой, судя по описаниям очевидцев, построен таинственный корабль, виденный ими на побережье Уорнамбула, то это, несомненно, красное дерево (тик). Для португальских судостроителей это был такой же обычный материал, как дуб для англичан.

Нет никаких сомнений в том, что лавры первооткрывателей Австралии по праву принадлежат португальским морякам, в первую очередь – капитану Криштовану Мендонсе, биография которого нам, увы, практически не известна (как и подробности его дерзкого плавания к берегам Зелёного континента). Возможно, где-то в архивах Португалии удастся отыскать документы, проливающие свет на это событие (португальские учёные очень заинтересовались историей с «кораблём из красного дерева»). Неясными остаются вопросы: что удалось сделать Мендонсе? Как далеко прошли его каравеллы? Ограничился ли он только лишь рекогносцировочным плаванием, или предпринял попытку проследить береговую линию неизвестного континента на всём её протяжении? Чем эта попытка закончилась? Ну и, наконец, самый волнующий: что за корабль покоится под многометровой толщей песков на побережье возле Уорнамбула?

Вокруг земного шара

Антонио Пигафетта, историограф экспедиции Магеллана, писал о своём капитане: «В числе других добродетелей он отличался такой стойкостью в величайших превратностях, какой никто никогда не обладал. Он переносил голод лучше, чем все другие, безошибочнее, чем кто бы то ни было в мире, умел разбираться в навигационных картах. И то, что это так и есть на самом деле, очевидно для всех».

* * *

К 37 годам португалец Фернан Магальяниш (испанцы называли его на свой лад – Фернандо Магеллан) уже имел за плечами богатую биографию: дальние плавания, походы, сражения. Вместе с эскадрой адмирала д’Алмейды он побывал в Индии, на далёких Молукках – островах пряностей. Португальцы ходили в Индию путём, открытом Васко да Гамой: на восток, в обход Африки. Магеллан, побывав на Молукках и вспомнив всё, что до сих пор говорили об этих землях европейские картографы, задумал пройти иным путём, отправившись от берегов Пиренейского полуострова на запад. По существу, его идея возрождала давний проект западного морского пути в Индию, которым пытался пройти Колумб, открывший вместо Индии Америку. Разница между Колумбом и Магелланом была в том, что последний уже знал, что Америка существует, а за ней находится ещё один океан, который видела испанская экспедиция Васко Нуньеса де Бальбоа, пересёкшая Панамский перешеек. Магеллан был уверен, что океан, омывающий Молуккские острова с запада, а Америку с востока – один и тот же. И, вероятно, он не настолько велик, чтобы его нельзя было пересечь…

Португальский король, к которому в поисках поддержки обратился Магеллан, без долгих раздумий отказал: зачем рисковать и тратить средства на сомнительное предприятие, когда его страна и так держит в своих руках единственный морской путь из Европы в Индию? Король Испании проявил гораздо большую заинтересованность: португальцы в его глазах были опасными соперниками, и если этому хромому моряку удастся осуществить свой замысел, то эффект от него будет, пожалуй, похлеще, чем от плавания Колумба… И 10 августа 1519 года от причалов Севильи в далёкий путь вышли пять кораблей, ведомых Магелланом.

Экспедиция шла вдоль берегов Западной Африки. На широте Зелёного Мыса началась полоса штормов и встречных ветров. Шестьдесят дней подряд хлестал дождь. Густая серая пелена накрыла корабли. Наконец, на мачтах и вантах зажглись огни святого Эльма. Моряки сочли это хорошим предзнаменованием – скоро погода прояснилась. Корабли быстро шли на юго-запад. 23 ноября вдали показался бразильский берег…

Идя вдоль побережья Южной Америки, в конце марта 1520 года корабли Магеллана достигли 45° ю. ш. Здесь, в небольшой, укрытой от ветров бухте, которую Магеллан назвал Пуэрто-Сан-Хулиан, остановились на очередную стоянку. Недовольство начальником экспедиции, зревшее среди командиров кораблей и части команды, наконец прорвалось: в ночь на 1 апреля вспыхнул бунт. Экипажи трёх кораблей – «Виктория», «Консепсьон» и «Сан-Антонио», возглавляемые своими капитанами, отказались подчиняться Магеллану. Моряки, оставшиеся верными начальнику экспедиции, частью были заколоты, частью закованы в цепи. Ночью мятежники пытались покинуть бухту. Началось настоящее сражение…

Утром Магеллан послал на мятежную «Викторию» для переговоров верных ему людей. Капитан судна отказался подчиняться приказам начальника экспедиции и был убит. Бунт на «Виктории» унялся. Два других мятежных корабля тоже вынуждены были сдаться. Двум зачинщикам бунта Магеллан приказал отрубить головы, двух других высадил на пустынном берегу. Сорок человек команды были закованы в кандалы.

Порядок восстановлен. Магеллан горел нетерпением обогнуть Америку и наконец выйти в Великое Южное море. В конце апреля корабль «Сант-Яго» получил приказ разведать дорогу на юг. Его возвращения ждали долго. Наконец, на берегу появились два человека – усталые, замёрзшие, голодные. Это были матросы с «Сант-Яго». Они принесли дурные новости: корабль разбился на скалах, команда частью погибла, частью спаслась, оставшиеся в живых ждут помощи…

Магеллан послал на розыски спасательный отряд. В конце концов, после бесчисленных трудностей, команда «Сант-Яго» вернулась, но время было безнадёжно потеряно. Наступил май, а за ним июнь – в Южном полушарии это начало зимы. Эскадра осталась на зимовку у побережья Патагонии…

24 августа корабли Магеллана наконец вышли из бухты Сан-Хулиан и двинулись на юг. Зимние штормы ещё не кончились, но корабли упрямо шли вперёд и спустя два дня вошли в устье реки Санта-Крус. Здесь путешественники набрали пресной воды, наловили рыбы и убили несколько лам для пополнения мясных запасов. 21-го октября обогнули мыс, который моряки назвали мысом Одиннадцати Тысяч Дев. За ним среди мрачных утёсов виднелся узкий извилистый проход, который мог быть или устьем реки, или проливом. Попробовали воду: она оказалась солёной. Очевидно, это и есть долгожданный проход в Великое Южное море….

Плавание в проливе потребовало от моряков большого искусства. Постоянно дули встречные ветры, по ночам налетали свирепые ледяные шквалы. Вдоль берегов тянулась цепочка заснеженных горных вершин. Из-за большой глубины встать на якорь не удавалось. Ночью в глубине неведомой земли пылали огни множества костров, разожжённых туземцами. Испанцы назвали её «Тьерра-дель-Фуэго» – Огненная Земля. В этом узком и мрачном проливе эскадра Магеллана лишилась ещё одного корабля: под покровом ночи исчез «Сан-Антонио». Позже выяснилось, что его взбунтовавшаяся команда попросту повернула назад и благополучно вернулась в Испанию. Но Магеллан был искренне встревожен этим исчезновением. Полагая худшее, он распорядился искать пропавших моряков. Поиски, увы, ничего не дали…

Наконец, 18 ноября 1520 года три оставшихся корабля вышли в океан. Стояло время штилей, и, очарованный его спокойной гладью Магеллан назвал океан Тихим. Переход через него оказался самым тяжёлым испытанием для моряков.

Тихий океан в своей центральной и западной части буквально кишит островами, однако волею судьбы корабли Магеллана почти за четыре (!) месяца так и не встретили суши. Запасы воды и провизии таяли с каждым днём. «Мы питались сухарями, но это уже были не сухари, а сухарная пыль, смешанная с червями. Она сильно воняла крысиной мочой, – пишет Антонио Пигафетта. – Мы пили жёлтую воду, которая гнила уже много дней. Мы ели также воловью кожу, покрывавшую грот-мачту… Мы вымачивали её в морской воде в продолжение четырёх-пяти дней, после чего клали на несколько минут на горячие уголья и съедали. Мы питались древесными опилками. Крысы продавались по полдуката за штуку, но и за такую цену их невозможно было достать».

Так, с невероятными лишениями, европейские корабли впервые в истории пересекли величайший океан нашей планеты.

Наконец, 6 марта на горизонте показалась долгожданная земля. Это был один из островов Микронезии, затерянный в океане. Туземцы встретили пришельцев недружелюбно: произошла стычка. Пополнить припасы практически не удалось. Моряки снова снялись с якоря и вышли в море. Разочарованные испанцы назвали эти острова Ладронес – «Разбойничьи».

16 марта путешественники подошли к цветущему острову Самар (в группе Филиппинских островов). Его жители оказались гораздо более гостеприимными. Здесь моряки получили вволю продуктов и пресной воды. На следующем филиппинском острове, Себу, Магеллан понял, что цель его путешествия уже где-то близко: один встретившийся им туземец знал язык слуги Магеллана, вывезенного им с Малакки. Однако добраться до желанной цели Магеллану было не суждено: 27 апреля 1521 года, вмешавшись в межплеменные распри между жителями острова, он был убит. Вместе с начальником экспедиции погибло ещё восемь моряков.

Эскадра, лишившаяся своего адмирала, двинулась дальше. Командование принял Элькано, капитан «Консепсьона», по иронии судьбы – один из главарей мятежников, поднявших бунт против Магеллана в бухте Пуэрто-Сан-Хулиан. После этого Элькано без малого пять месяцев провёл, скованный цепью с другими мятежниками, выполняя самую чёрную работу. Теперь ему предстояло завершить дело Магеллана…

Людей оставалось слишком мало. Один корабль – «Консепсьон» – пришлось сжечь. Оставшиеся в строю «Тринидад» и «Виктория» отправились на запад через Филиппинский архипелаг. Изрядно обветшавший «Тринидад» давал сильную течь. «Виктория» под командованием Элькано ушла далеко вперёд. Командир «Тринидада» Эспиноса сделал было попытку вернуться в Америку, но раздумал, повернул назад и кое-как сумел добраться до Молуккских островов.

«Виктория», имея на борту 47 испанцев и 13 туземцев, шла через Индийский океан. Потрёпанный корабль давал течь, провизии не хватало. В пути часть экипажа умерла от болезней, некоторые были казнены за провинности, другие убиты в стычках. Несколько раз корабль подвергался нападению португальцев. Когда «Виктория» зашла за припасами на острова Зелёного Мыса, португальцы хотели задержать её. Тогда Элькано, подняв паруса, бежал из гавани, оставив часть своих людей на берегу.

6 сентября 1522 года, после трёхлетнего отсутствия, «Виктория» причалила к набережной Севильи. Из 256 человек, ушедших с Магелланом, на берег сошли всего восемнадцать, причём все они были измучены до крайности – по словам очевидца, «более худые, чем самая заморённая кляча». Встречали их как истинных героев. Элькано были пожаловано звание рыцаря и пожизненная пенсия, а в его гербе появилось изображение земного шара, окружённое надписью: «Ты первый обошёл вокруг меня».