Текст книги "Люпофь. Email-роман."
Автор книги: Николай Наседкин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Моему Лёшеньке, 19 апреля, 23–44 (Я тоже!!!)
Моё солнышко, тут в «Бедных людях» самое интересное начинается – страшная прекрасная жизнь. О как он (Достоевский) с Горшковым – умер от неожиданного счастья во сне! А молодой Покровский «потух» за два месяца после ТАКОГО дня рождения! Выпила «Бедных людей» до дна залпом. Глубина! Спасибо!!!
Ангельчик мой, сама завтра с ума без тебя сойду, ты мне уже грезишься. Читаю, а в голове у меня ты по квартире ходишь в своих синеньких джинсиках и клетчатой рубашечке! И как нам бы завтра увидеться, любезнейший? А Д. Н. точно больная. Даже жалко!
Спасибо (!!!), миленький мой, за первую строчку твоего письма и тему! Это как второе дыхание!
Варенька.
Aline, 20 апреля, 1-18 (Чудо!)
О чудо! О бесценная! О умница! О радость моя! Наконец-то ты совокупилась (??!!) с Фёдором Михайловичем, что я очень даже поощряю и поддерживаю. И никакого извращения в этом нет: ты вон меня с Фаулзом в объятия друг к другу бросила… Гм-гм! На ночь глядя такие сальные двусмысленности в голову лезут.
Гуд бай!
Твой старый дурак.
Моему Лёшеньке, 20 апреля, 19–32 (Береги себя!)
Привет, дружок! Беспокоюсь за тебя! Душа болит! Никакой совести у твоей благоверной нет! Молю, чтобы здоровье ты на этих криках-орах не подорвал! Ведь есть в этом мире какой-то закон справедливости, равновесия, гармонии! Вся эта грязь, нервотрепательство ей же бумерангом ТАКИМ возвратятся – в десятикратном размере! Неужели она этого не понимает? А может, мозги у неё уже отслоились от черепной коробки? Нормальная женщина разве будет дверь выбивать-выламывать?! Да, нервы ни к чёрту! Всё! Хватит о ней, много слишком внимания!
Сам-то как, котёночек-милёночек? Как голова – прошла? Лёшка, я действительно переживаю! Как бы тебе пару часиков подремать-отдохнуть, а?! Взбодришься, может, дела поделаешь-переделаешь. Лёша!!! ЛЁША! ЛёШа! Л-ё-ш-а!!! Береги себя, очень тебя прошу! Очень! А я буду тебя любовью-энергией с космоса подпитывать! Подключайся!
Алинка.
Моему Лёшеньке, 22 апреля, 21–04 (Наболевшее)
Уже успела поссориться с родителями, учёба на ум не идёт, настроение паршивое – словом, всё погано! Ты меня не остановил (хотел, но не мог!), а я, как дурёха, почти сыграла твою Д. Н. – гордую (зачем?) и кусающую себе локти (так мне и надо!). Лёша, понимаю, что после драки кулаками не машут, и всё же… Сегодня я наконец (как до утки – на седьмые сутки!) поняла, что женой мне тебе не быть. Женой я была бы заботливой, нежной, но ты не хочешь рисковать – менять кардинально свою жизнь! А я не могу тебя заставить! Поэтому ты всё время повторяешь: «Не знаю, что делать…» Ты не веришь в меня, а я не верю в тебя! Признайся, ведь в глубине души ты надеешься, что жизнь твоя выровняется (я останусь за её бортом) – ты помиришься с Д. Н., разобьёшь своё время на привычные столбики и ячейки и поплывёшь по течению. А в промежутки между перспективным планированием своего житья-бытья иногда станешь вспоминать обо мне, что я была в твоей жизни, и будешь не верить самому себе, точно это был сон. Правдоподобно? Мне сейчас очень тяжело об этом писать, думать. Лёша, неужели нельзя просто радоваться тому, что мы вместе…
…Звонок. Думала ты (сердечко ёкнуло, очень-очень хотела, чтобы это был ты!), но нет – подружка! Совсем сейчас мне не до подружек!
Так, о чём это я писала? Ах, да! Милый мой, родной, давай определимся! Если даже ты не будешь с Д. Н. разводиться и разъезжаться (устала, перестаю этого требовать!), переезжай на постоянное местожительство в моё сердце, заякори там! Я жутко злюсь, что она до сих пор ощущает-чувствует себя на правах жены (и ты ей поддакиваешь!): чего-то требует; видит тебя больше, чем я (это самое болезненное!), и тэ дэ. Ладно, я это всё стерплю: позвонки душевные переломаю, стану эмоциональным инвалидом, но стерплю! Ты просто ПОЧАЩЕ (упор в данном длинном предложении именно на это слово!) мне говори, что: я твоя любимая, родная, ты мной дорожишь, боишься потерять, бережёшь, думаешь, ценишь, гордишься… (Ведь это не так уж трудно, пожертвуй хоть чем-то, немножко поддайся!)
Горло «проватилось…» Не могу больше писать…
Алина.
Aline, 22 апреля, 23–06 (Я счастлив!..)
Алина, милая! Я счастлив, что ты есть в моей жизни! Я страшно боюсь, что ты можешь из неё исчезнуть! Я хочу быть с тобой день и ночь, зимой и летом, сегодня и всегда! Давай не будем форсировать события. Если Бог есть (а Он есть!) – он нам поможет. Мы будем обязательно вместе!!!
Я люблю тебя! Неужели ты в этом сомневаешься??? Люблю! Ибо не могу не думать о тебе даже несколько минут. Ты вся во мне. Ты моя. Ты – я.
Люби и ты меня. Заботься обо мне. Помни, что я нуждаюсь в твоей ласке, заботе, в твоей любви наконец. И если ты знаешь, что доставляешь мне мучения (мучения!), когда от скуки болтаешь с каким-нибудь хлыщом, то зачем ты это делаешь???
Взрослей, Алина! Готовься, что я буду всё требовательнее и требовательнее, что я буду всё капризнее и капризнее, что я буду всё несноснее и несноснее, но при этом буду всё сильнее, всё неизбывнее, всё безысходнее и всё горячее любить тебя!.. Если это тебя не пугает. Если ты догадываешься, что любовь – это не только радости, ласки, совместное поедание мороженого и фруктов, гуляние по Набережной и повторение слова «люблю», то остальное приложится…
Ладно, всё это надо не по е-мэйлу обсуждать. Помни ещё и принимай во внимание, что я задёрганный дурацкими делами старый хрен, и задёргивание это будет усугубляться, если я буду и дальше оставаться таким же дураком… Вот тут ты бы меня чуть осаживала… Впрочем, это опять не на скорую руку надо обсуждать.
Ответь-ка мне, «дочка» моя, чего-нибудь мудро-вкусного, нежно-чувственного и философемно-эротичного…
Жду и облизываюсь.
Папаша Дэ.
Моему Лёшеньке, 22 апреля, 23–26 (Нет слов…)
Расстреляна обоймой твоих «сладостей» в самое сердце! Жирею на глазах!
Лёшенька, солнышко, всегда бы от тебя получать ТАКИЕ мэйлы. Меня теперь просто распирает от счастья! Я тоже и люблю тебя, и хочу быть с тобой, делать тебя счастливым, заботиться!!! Буду (стараюсь!) взрослеть, растворяться в тебе, привыкать к твоим «вывихам», ты только ЛЮБИ меня! Я больше всего в жизни хочу быть НУЖНОЙ ТЕБЕ! Пока это так – я живу! Прости меня, если я чем тебя обидела: по-глупому и по-серьёзному! Обожаю тебя! Слёзы на глазах (хорошо, что я уже умылась!).
Я так рада, так рада, что ты у меня есть! Слов нет – как! Ладно, сейчас тоже пойду в постельку – сопеть носиком, который влажненький от подобных проявлений счастья, нежности, радости (слезинок моих глупых и милых!). Услышимся завтра (а может, где и одним глазком друг на друга посмотрим!). Спокойной ночи, любимый мой!
Твоя девочка.
Моему Лёшеньке, 23 апреля, 20–00 (Я сбежала…)
Лёшенька! Как я могла тебя не увидеть?! Целый день ждать-томиться и так лохануться! Наверно, это любовь испытывает наши чувства на прочность временем и расстоянием! Во мне будто огромный резервуар нежности, который заполняется с невиданной скоростью мысли! И когда мы встречаемся – он опустошается и тут же начинает снова заполняться! Мы ещё вместе, моя рука в твоей, а я уже начинаю скучать! Знаешь, в том, что мы сегодня не встретились – есть и своя прелесть. Я представила, как ты оживил меня в своём воображении, когда подумал, что я где-то там в компании за праздничным столом сижу, думаю о тебе, скучаю, мечтаю… У нас определённо есть БУДУЩЕЕ, по-другому быть не может, мы созданы друг для друга, и это очевидно! Мы даже расставаясь оборачиваемся в одно и то же время, иногда предугадываем наши мысли. Мы уже обменялись чем-то более важным и крепким, чем взгляды, жидкости (прости за слово!)… Мы проросли какой-то невидимой материей, которую не разделить, разве что физически уничтожить и тебя, и меня! Лёша, спасибо тебе за всё то, что я чувствую, ощущаю, переживаю!
P. S. Не выпила сегодня ни грамма спиртного! Однако выслушала очередное признание в любви одного юнца (тот, который с усиками). Но я невеста (ведь так?!), поэтому сейчас люблю одного замечательного человека, цвету, творю, живу! Так я и сказала ему и всем присутствующим там потенциальным «кобелькам»!
Алинка. Твоя Алинка. Целую в самые сахарные уста – твои!
Aline, 23 апреля, 23–56 (Почти без комментариев)
Алина, я случайно проходил мимо дома-особнячка, где ты веселилась. Шум и хохот стояли столбом. Хорошо живёшь!
Всего доброго!
А. А.
Моему Лёшеньке, 24 апреля, 0-11 (Облом!)
Общение и соскучивание не состоялось! Вот тебе, бабуся, и Юрьев день!
Веселилась я просто ОФИГИТЕЛЬНО! И вообще, я не понимаю – чего ты вдруг обиделся-то? Объясни, пожалуйста.
Я.
Aline, 24 апреля, 0-29 (Ответ)
Я не понимаю, ЧТО ты не понимаешь… Что ты ПЛОХО сегодня себя вела и что мне это не очень понравилось? Что же тут непонятного???
Моему Лёшеньке, 24 апреля, 0-37 (???)
Лёша (!!!), мы же договорились загадками не писать – что значит ПЛОХО себя вела? Пиши яснее, я же нервничаю, а ссора откуда ни возьмись уже свои уши показывает! Почему – не врубаюсь! Любимый, будь ко мне поснисходительнее – разъясни.
Твоя Алинка.
Aline, 24 апреля, 0-44 (Глупости)
Ладно, Алин, не будем усугублять глупую ситуацию обиды, может быть, на пустом месте. Проехали. Просто мне не очень хотелось, чтобы ты ходила сегодня на эту вашу студенческую тусовку. И больше всего обидно, что ты сделала вид, будто этого не поняла…
Давай забудем.
Спокойной ночи!
Завтра пообщаемся на свежие нервы.
Алексей.
Aline, 24 апреля, 9-56 (С добрым утром, любимая!)
Алина, с добрым утром!
Соскучился страшно! Где ты? И вообще – есть ли ты???
Алексей.
Моему Лёшеньке, 24 апреля, 12–43 (Есть, есть!)
Ненаглядный мой! ЕСТЬ!!! Конечно, я есть, я твоя, я в тебе, истосковалась! Дарю себя: мысли, поэзию, нежность… С тобой и только с тобой хочу разделить свою жизнь! Жить ради тебя – самый бесценный подарок, что только могла подарить мне судьба! Ты заполняешь всю меня! Время ДО ТЕБЯ было всего лишь подготовкой, репетицией перед самой жизнью!
P. S. Предлагаю завтра погулять в лесу. Как тебе идея? Встреча, скажем, в 14–00 на голубом мосту.
Возлюбленная.
Aline, 24 апреля, 13–07 (О’кей!)
Всё о'кей! Согласен – о'кей! Ты – о'кей! В лес – о'кей! Стихи – о'кей! Что мы вместе – о'кей! Что лето близко – о'кей! Что я тебя люблю – о'кей! Что ты меня ПОЧТИ ЧТО любишь – о'кей! А вот что работы много, это – не о'кей! Я бы хотел уже сегодня, сейчас тебя видеть, чтобы было у нас всё – о'кей!
Но, увы, – до завтра: о'кей?
Целую тебя жарко и куда только можно!.. О'кей?
Твой О'кей!
Моему Лёшеньке, 24 апреля, 17–51 (Ja, ja!)
Лёшенька! Спасибочки за энное количество «о'кей»! По поводу «ПОЧТИ ЧТО любишь» буду завтра доказывать обратное (люблю тебя скорее ПЕРЕ-, чем почти)!
До завтра, котик! Сегодня на связь уже не выйду – фильм закончится поздно. Но язычком щекочу твоё ушко, а завтра… покажу всё своё «искусство» при встрече-свидании – защекочу, зацелую и тебя, и твоего Васеньку! Обожаю тебя (и его!), скучаю, жду, томлюсь… Спокойной ночи, родной!
Твоя и только твоя.
Моему Лёшеньке, 25 апреля, 10–31 (Предчувствую тебя!)
Доброе утро, моё счастье! Скорей бы попасть в твои объятья!
Твой Алинчик.
Моему Лёшеньке, 25 апреля, 22–11 (Слов нет!)
Здравствуй, золотце моё! Теперь (после этого чудесного дня!) ты понимаешь, что мы крыльями срослись (и совсем даже не трагично!)? Ты – моя любовь! Молюсь на тебя! Сегодня, занимаясь любовью на природе, мы с тобой были словно Адам и Ева… Это было так красиво и сказочно! Спа-си-бо!!!
Надеюсь, Д. Н. ведёт себя, как хорошая девочка! Если нет, крепись и не трать на старую дурёху своё драгоценное здоровье! Вспоминай НАС, нашу недавнюю БЛИЗОСТЬ! Думай обо мне! Я думаю о тебе постоянно!
Ну что, бежим на просмотр «Аферы Томаса Крауна»? (Я его уж смотрела, но хочу ещё пересмотреть. Тебе он должен понравиться.) Выйду ещё в Инет, как и договаривались, в 22‑30. Думаю, что после фильма (и ТАКОГО любвеобильного дня!) сон свалит меня, поэтому после «Аферы» я брошусь в объятья постели (жаль, твоей нежной спинки рядом не будет!). Поэтому прочту твой долгожданный ответик-приветик завтра утром.
Я твоя всенежность – помни об этом!
Люблю!!!
Алинка.
Aline, 25 апреля, 22–25 (Почти без слов!)
Алина, милая! Я давно уже понял-осознал, что мы с тобой крыльями (и всем, чем только можно) срослись! И, конечно, наше сегодняшнее спонтанное соединение-слияние в лесу было не просто сказочным – фантастическим! Только меня всё же тревожит, что те двое обалдуев видели нас с тропинки и, конечно, поняли, чем мы там занимаемся: представляю, как мы прикольно смотрелись со стороны…
Впрочем, как ты уже сказала-прокомментировала: по барабану – пущай смотрят и завидуют! Я дальше пойду: а давай с тобой ещё как-нибудь расхулиганимся да попробуем классный секс где-нибудь в скверике у филармонии или возле университета… Слабо?!
Ладно, шучу, конечно.
Целую тебя, твою Матрёнушку и нежные бархатистые твои грудки!
Твой Адам.
Моему Лёшеньке, 26 апреля, 21–02 (Крылья в сливках)
Сладенький мой! Я сейчас такая умиротворённая, медлительная, философическая, проливаюсь в любое дело сливками заката, то бишь делаю всё в час по чайной ложке. И это мне нравится! Никуда не надо спешить, мысли заполнены-наполнены тобой, за окном «мыслительная» весна-осень. Глядя на «нахмуренность» природы, самой хочется что-то важное для себя решить, подумать над чем-то серьёзным. А как там твоя погода в доме?
Алина – второе крылышко.
P. S. Целую вас ОБОИХ (с Васей!).
Моему Лёшеньке, 27 апреля, 21–00 (Увы!)
Лёша! Представляю, что там у тебя творится! Ужас! Даже думать боюсь. Но надо это пережить, выдержать. Хотя как? Не знаю. Тебе, наверное, грустно, печально, тоскливо, а представь, как Д. Н. больно… Крепись! Подбадривай её!
Алина.
Aline, 27 апреля, 23–20 (Увы и ах!)
Да, родная моя! Да! Особенно поначалу мне было очень даже тягостно: я, оказывается, и желал смерти тёще, и посылал её на три буквы перед смертью, и ускорил её конец, и вообще всех ненавижу, а молодая девчонка, которая кружит мне голову, меня тотчас бросит, как получит своё, и я обречён умирать в одиночестве, заброшенным, и никто даже не подумает мне стакан воды подать, и чтобы я не лез со своими словами сочувствия, и вообще похороны меня не касаются…
Потом, правда (я выслушал, естественно, всё молча), после консультаций с родственниками и подругами по телефону было признано, что кое-кто погорячился, и мне всё же разрешено в четверг присутствовать на церемонии прощания, а потом (или до того), может быть, мне будет разрешено и помочь подготовить поминальный стол, ибо он будет установлен в моей комнате (если я, конечно, категорически и бессердечно не возражаю…), а потом, когда всё кончится, чтобы я совершенно перестал к кое-кому обращаться даже с единым словом и вообще обо мне будет забыто на веки вечные как о самом проклятом и бесчеловечном существе, способном только на подлости и предательство…
Я всё стерпел и ещё буду всё терпеть и далее. Я – христианин. А от НЕКОТОРЫХ жду в эти часы и дни для поддержания духа ЛАСКИ и ПОНИМАНИЯ в 10-кратном размере.
Хорошо, радость моя? Намёки понимаешь? Это – не шутки.
Я.
Моему Лёшеньке, 27 апреля, 23–44 (Я с тобой!)
Любимый мой! Сердце у меня застучало, пока твоё письмо читала! Хотя, впрочем, я ожидала такого расклада. Тяжело, страшно тяжело. Но, несмотря на весь её внешний грязный (?!) фонтан слов и мыслей, в душе она рада, что ты сейчас с ней, выслушиваешь всё это и жалеешь её. Пусть так и будет, а ты потерпи, солнышко моё, терпи!
Я думаю о тебе постоянно, переживаю за тебя, хотя самой ой как нездоровится. Пришлось сегодня ампулу с анальгином выпить – думала от боли на стенку залезу. Так было жутко, что я демонстративно ушла с этой грёбаной встречи с грёбаным ректором.
Лёшечка, любовь моя, всё, что там у тебя дома творится – всего лишь оболочка, и ты как никто другой можешь из неё выбираться – «раскавычиваться». У нас есть МИР, где мы ни на секунду не расстаёмся – это наши мысли! Я всегда с тобой – помни об этом! Приласкала бы тебя сейчас, нежностью укутала и подарила ДРУГУЮ жизнь, полную заботы, любви, света… Всё это у нас ещё впереди, а пока судьба испытывает нас. И это надо пережить, пропустить через себя и идти дальше по жизни. Я – с тобой; ты – со мной!
Твоя Дымка.
Aline, 27 апреля, 23–54 (Ты прости меня, малыш!)
Как ты догадываешься – прослушал свою, НАШУ (ну и – Глюкозы) песню и – заторчал. (Что-то мы с тобой стали несдержанны в лексике: заторчал, грёбаный…) Хотя вариант с аккордеоном мне ближе и роднее, но и этого достало, чтобы почти что прослезиться. Спасибо, Алина! Уважила старика!
Желаю тебе спокойной ночи. Завтра, может быть, и увидимся. Во всяком случае мне в университет надо заглянуть и по делам обязательно..
Через 15 минут выгляну, дабы узреть ещё одну строчку от тебя, наполненную любовью. Люби меня, Алина! А уж я как тебя люблю!!!!
Целую в больной животик – сильно и нежно: отступись, боль!!!
А.
Моему Лёшеньке, 28 апреля, 22–04 (Мы и Они)
Привет, конфетка! Скушала бы тебя вместе с фантиком (?!). Как прекрасно, что мы нашли друг друга, точнее, Судьба нашла-соединила наши ниточки в крепкий (!!!) узел! Мы – родные люди, кровинки, ангелы, целое… Как хочешь назови! Ах, как Женька Замятин был прав, что есть «мы» и «они». Проецирую: есть мы с тобой и – все остальные. Мы цветём на поляне рядом с тысячами других цветов, но солнце светит только для нас! Надо уметь быть счастливыми среди толпы, быть вдвоём в сотне (во арифметика-то!). Прям эффект матрёшки: я в себе, я в семье, я в городе, я в государстве. В данном случае после «я в себе» непременно следует «я в тебе», а все остальные надстройки – менее значимы! Помнишь моё – «Мы футляры в футлярах…»?
У тебя свой футляр, у меня – свой, но только мы знаем, как можно слегка приоткрыть наши скорлупки, которые «лежат» рядом (теперь уже на одной плоскости), и – увидеться, соприкоснуться… Давай творить друг друга! Значит – любить!
На сим свои экзистенциальные умозаключения завершаю! А логической точкой будет мой большой-пребольшой поцелуй в твою нежную-пренежную щёчку! Чмок!!! Это в левую. Чмок!!! А это в правую. Ладно, и в губки – чмок, чмок!
Твоя философичка.
Aline, 28 апреля, 23–11 (Философема селёдочная)
Алина, в ответ на твоё лирическо-философемное мэйло спешу уведомить, что я только что разделал под орех три громадные селёдки для завтрашнего поминального стола. Это заняло ровнёхонько 2 часа времени и отняло энно-сумасшедшее количество сил и энергии. Впервые в жизни я сдирал с рыбы кожу, вынимал косточки (процентов 90 вынул!!!) и резал на аккуратненькие ресторанные дольки. Селёдка (и вообще солёная рыба) будет сниться мне сегодня… вместо тебя!
Я счастлив, что увидел тебя сегодня! Мне за это был объявлен МЯГКИЙ выговор (Д. Н. звонила в универ – меня искала), дескать, неужто я так безудержно влюблён, что ни дня не могу без свиданий обойтись… Я промолчал – соглашаясь.
Люблю тебя; люблю себя – за то, что ты меня любишь; люблю жизнь, за то, что ты в ней есть (появилась)… Будь! Живи!! Люби меня!!! АААЛЛЛИИИНННКККААА!!!!!
Дядя Л., пропахший селёдкой.
Моему Лёшеньке, 29 апреля, 0-11 (Держись)
Спокойной ночи, пропахший ты мой (и не только селёдкой, но и мной тоже, ведь так?!)! А я до сих пор вся пахну тобой (а ведь мы всего только обнялись на бегу и поцеловались!)! Снов тебе пушистых и светлых! Завтра денёк у тебя – о-го-го какой! Силёнок иди в постельку набираться, думая, конечно, обо мне! Расцеловываю!
Я.
Aline, 29 апреля, 0-54 (Скучаю… Уже соскучился!)
Алинка, милая!
Если даже почтовый сервер и сегодня не работает (проверю через час), всё равно пишу вот это письмецо, чтобы сообщить: соскучился ужасно!
Я и устал (ты была права) ужасно: организовывал, покупал, хоронил, угощал, выслушивал разговоры, мыл посуду, расставлял мебель… И т. д., и т. п., и пр.
Всё позади. Голова болит ужасно. Мысли, как ты понимаешь, не ахти (почему-то ритуальный зал, церковь кладбищенская, кладбище настроение не поднимают… Интересно – почему???!!!)
Очень любопытничаю – помнишь ли ты ещё меня? Если да – я счастлив. Если нет…
Жду завтра встречи, как юнец лет шашнадцати ждёт первого свидания!..
Люблю тебя, голуба! Люблю, любимая!!!
А. Д. – похоронных дел мастер.
Моему Лёшеньке, 30 апреля, 21–12 (Help!!! SOS!!!)
Лёшка, Лёшка! Неужели твоё «mar» – такая память-напоминание о Марии?! Только сейчас мне пришло это в голову – сомневаюсь, что это моя больная фантазия придумала! Хотела сесть и написать тебе горячее письмо (ведь дома далеко не тепло!), но зашла во «Входящие» и увидела твой мэйл, отправленный с другой почты, это красноречивое «mar» в адресе… И тут меня, как яблоком по голове когда-то Ньютона, осенило, что значат эти славные три буковки! Я понимаю, что придумывались они в 2001 году, когда для меня в твоей жизни ещё только-только место готовилось-подготавливалось, и всё же… Царапает прямо по живому… Прошлое как будто не хочет тебя отпускать, или ты сам не хочешь его отпустить?! Право, не знаю. Глупо всё это. Есть между нами эта невидимая ширма твоей памяти-воспоминаний-опыта, через которую многое видится очень туманно, да и вообще эта перегородка мешает! Я не собираюсь о чём-то просить, не дай Бог, требовать, но знай, что ЭТО меня беспокоит-мучает! Самая страшная измена – когда в мыслях другая! А я хочу быть монархисткой твоего сердца и дум! Вся власть в одних руках – моих! Делить тебя с кем-то – невыносимая пытка, что ты только можешь для меня придумать! Милый, очень прошу тебя, мучай меня ТОЛЬКО жаркими ласками, поцелуями, не давай отдыха от своей нежности, но не пытай ТАКОЙ изменой (самой подлой) – в мыслях, подсознании! Теперь это «mar» меня сегодня и завтра будет подъедать изнутри, дятлом у виска стучать – навязчиво и динамично! Выручай! Спасай! Тону…
Утопающая в болоте ревности и мнительности.
P. S. Вернусь в 23–00 после просмотра «ФЗ-3». Надеюсь, что к этому времени ты уже забросишь мне в бушующее море неуверенности и страха свой спасательный круг!
Aline, 30 апреля, 21–23 (Мучительница!)
Алина, ты – мучительница. Му-чи-тель-ни-ца!!! Измученница!!! Измотальница!!! Нервомотательница!!! Тиранка!!! Садистка!!! Мазохистка (тож)!!! Одним словом – я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!!!
Как бы нам быть поровнее и понежнее друг к другу???
Короче, ДУМАЮ о тебе, РАЗМЫШЛЯЮ, я о тебе МЫСЛЮ!!!
Следовательно – существую!
Моему Лёшеньке, 30 апреля, 23–54 (Выгодное предложение!)
Почему игнорируется моё предположение по поводу «mar»? Так угадала я или нет? Молчание – знак согласия. Поэтому воспринимаю твой инет-отмаз (переключение на другую тему) как ответ: «Да. Угадала». Эх, Алексей, Алексей! Из кожи хочу выпрыгнуть и спрятаться в твоём кармане (??!), но боюсь, что он не очень-то будет мне рад!
Ладно, чаво это я права качаю – любовница должна ждать ТОЛЬКО ЛИШЬ свиданья, как кошка «Вискаса» (????!). Вот и жду! Попрошайка твоих лживых уст! Давай заключим пакт: никто ничего друг от друга не требует! Никто никому ничего не должен! У меня мозги кипят, а сердце уже вскипело, обварилось! Нам хорошо вместе? Да. Так чего же ещё надо?! Живи со своей Д. Н.! Опускаю руки… Не надо дарить мне свою жизнь! Дари только то, что тебе ДЕЙСТВИТЕЛЬНО принадлежит. А именно: ту часть себя, что тянется-рвётся ко мне! Я – глупая девочка, думала, что ТЫ МОЖЕШЬ БЫТЬ МОИМ! Но одного желания мало! Люби меня, как МОЖЕШЬ и как ХОЧЕШЬ! Я – твоя малышка, которая может и хочет ЛЮБИТЬ!
Алинчик.
Aline, 30 апреля, 23–40 (Ты – умница!)
Алина, милая, будь умницей! «Mar» – это всего лишь сокращение от «маршал» в латинской транскрипции. Я хотел сначала использовать позывной «Gen» (то есть – генерал), но потом решил не мелочиться…
Роднуля моя, неужели тебе не над чем больше ломать свою красивую умную головку??? У меня вот тут ТАКОЕ творится: Д. Н. начала… писать стихи. Написала уже 15 штук. И – весьма оригинальные. Так что я обалдеваю и без «маров»…
Люби меня! ЛЮБИ!!!
Алина, мы вместе, а это – наиглавнейшее в этой жизни!!!!
Умница моя и красавица!
Люблю безгранично!
Лёша.
Алексею, 1 мая, 0-56 (Две причины)
1. Наиглавнейшее в жизни – это ЛЮБИТЬ: не прячась ни от кого, не встречаясь в чужой квартире, не деля крышу с нелюбимым человеком…
2. Не хочу больше ничего слышать ни о Марии, ни о твоей чёртовой Д. Н.!
Умница и красавица.
Алексею, 1 мая, 1-31 (Ау!)
Алексей, ты где? Ты же знаешь, что ты мне всегда НУЖЕН, необходим, как воздух!!! Откликнись, прошу!
Алинка.
Моей Алине, 1 мая, 8-05 (С добрым утром, девочка!)
Алинка, с добрым утром!
Ещё глаза не продрал и зарядку не сделал, а – к тебе! Всё у нас хорошо! Завтра – в 14–00 никакая катаклизма (дай Бог!) не помешает нам встретиться.
Через полчаса загляну – увижу: прочла ты или нет сию записку.
Будем любить друг друга, и Судьба будет на нашей стороне – верь.
Целую нежно в медовые твои губки!
Алексей.
P. S. Срочно верни в адресе «Моему Лёшеньке»!!! Я у себя, как видишь, тоже изменил.
Моему Лёшеньке, 1 мая, 10–28 (Крик)
Лёша! Давай договоримся: отвечать на мэйлы всегда, даже если ОБИДА начала разгораться. Хватит друг другу нервы мотать! Я вчера ждала твоего ответа – не знаю сколько! И ОБИДУ свою засунула далеко и глубоко…
Золотце моё, прошу тебя: мозги мне туманить хватит про Судьбу и всё остальное бла-бла-бла! Ситуация ни вправо, ни влево не меняется: вы там с Д. Н. (обещала ведь не упоминать твою подружку!) стишатами потешаетесь да беседами-разборками себя развлекаете! Вот и вся Судьба и её составляющие! А ведь есть ещё и я, которая в вашу дружную компанию не вписывается! Если ты не хочешь выкинуть Д. Н. из своей жизни, почему она и в моей должна прописаться?! Ты там перед ней оправдываешься, как двоечник, но в твоей жизни есть я, только я, и никого, кроме меня, в ней не должно быть! У тебя есть твоя девочка-конфеточка, а ты живёшь с другой женщиной и в ус свой колючий не дуешь! Долго эта комедь будет продолжаться?! И каким образом Судьба окажется на нашей стороне?!
Твоя лишняя.
P. S. С праздничком Первомая!
Моей Алине, 1 мая, 17–40 (Не надо форсировать…)
Алинка, поздравляю тебя с праздником весны и труда, то бишь – Первомаем!
Что касаемо разборок (это ведь – разборки?), то мы с тобой нарушаем наш же с тобой договор: до 7 января следующего года проблему совместной жизни не ставить, не задевать и не обсуждать…
Давай потерпим. Это – первый вариант.
Второй (за который я давно ратую): давай найдём в себе незнамо скоко силы, решимости и глупости, да и похерим нашу с тобой дружбу-любовь к растакой матери немедленно и сейчас! Это я говорю на полном серьёзе (несмотря на то, что лексика ёрническая прёт откуда-то): наша любовь – преступление; наша любовь – аномалия; наша любовь – нонсенс… Никогда (я боюсь и даже уверен) ты со мной не будешь счастлива, и если сейчас ощущаешь-испытываешь некое подобие счастья – это временно, преходяще, ненадолго, тупиково…
Тебе надо жить, тебе надо веселиться, тебе надо купаться в обожании и подчинённости (чтобы тебя обожали и подчинялись тебе во всём безоговорочно), тебе надо повелевать, тебе надо пользоваться властью своей красоты безразмерно, тебе надо, наконец, быть с любимым человеком все 24 часа в сутки уже сейчас, немедленно, не откладывая, не дожидаясь каких-то дурацких сроков и дат…
Я, конечно, умру, если это произойдёт (ты меня оставишь), но ведь я всё равно умру рано или поздно. Совесть твоя должны быть спокойна: Я ОТПУСКАЮ ТЕБЯ! Я знаю, что должен это сделать, и я это сделаю (то есть не буду плакать, упрашивать, укорять, умолять, удерживать…)
А закончу я всю эту лабуду совсем не в тон: Бога ради, разлюби меня… КАК МОЖНО ПОЗЖЕ!!!
Твой и только твой – я.
Моему Лёшеньке, 1 мая, 22–24 (Люблю только тебя!)
Я пришла, я вернулась!
Устала от своей старой жизни, в которую сегодня на несколько часов возвратилась!
Думаю о тебе постоянно!
Завтра пролью всю свою нежность в тебя – больше не удержу её!
Миленький мой, я очень соскучилась по тебе! Как в таком случае не быть грустной?! В девять часов отчалила с «хэппи бёздей» (для меня он был далеко не «хэппи») и в автобусе лелеяла-вынашивала мысль о том, что сейчас приду домой – зайду в Инет, а там долгожданное письмецо от моего любимого человечка! Ведь ты есть: в моей жизни и на планете вообще!
До завтра, Лёшенька! Хоть бы во сне к тебе прикоснуться! У меня самая настоящая (и физическая тоже!) ломка! Ты – мой наркотик, без которого – труба (смазала весь свой фирмачный стиль этим словцом!)
Целую. Набирайся сил!
Спокойной ночи!
Твоя я.
P. S. Спасибо, что помог (в данном случае я о почте)! Как ты, наверное, уже понял – всё установила и всё заработало! Ты мне даришь праздник своей заботой! Ведь я так хочу быть нужной! ТЕБЕ нужной!
Моему Лёшеньке, 2 мая, 22–50 (Отчёт)
Лёша! Сообщаю тебе главные новости.
1. Нос совсем отказался дышать – так что завтра ни о какой поездке к Ленке и речи быть не может! Даже брата выгнала в зал спать – нечего заразой моей всю ночь дышать! Типичное ОРЗ. Голова, как кирпич, зато душа легче пылинки: летит, поёт, радуется! Завтра буду лечиться, париться, читать Фёдора Михайловича. Чтобы к середине недели подарить тебе себя – цветущую и здоровенькую (относительно)!
2. Дома у меня всё тихо. Если даже Д. Н. и звонила – родичей не было (на даче пахали), они чуть раньше меня вернулись.
3. Областную газету, оказывается, нам вчера не принесли, наверное, завтра доставят: на почте, видимо, 1 и 2 мая – выходные. Так что моих «поэтических шедевров» в ней ни я, ни папик, ни мамик не видели, не созерцали.
4. А как там у тебя на поле боя? Надеюсь, что без серьёзных потерь (нервы береги!).
5. День сегодня был прекрасным (несмотря на кой-чей шпионаж!). Спасибо тебе за то, что делаешь меня такой счастливой! Лёша, ты – моя жизнь: настоящая, цветная, необъятная… Я растворяюсь в тебе, а в минуты нашей близости (!!!!!!!) и подавно! Ты – моя Вселенная, которую вижу только я!
…Но я-то знаю, что та Вселенная
в твоих объятьях мне открывается!
6. Ладно, пошла «Скорость-2» смотреть. Встретимся-пообщаемся после фильма. Побудем немножко Сандрой Баллок и Киану Ривз (хотя сюжет не знаю, может, им там и не очень везёт!). И всё-таки здорово – смотреть один и тот же фильм и думать друг о друге! Понимаешь, что мы всегда вместе, у нас свой мысленный Инет! До встречи!
P. S. Братец будет спать в зале, поэтому в Нете по времени и свободе (от лишних глаз!) буду неограниченна. Хотя ты, наверное, устал от разборок, и хочется баиньки. И всё же напомни о себе мэйлом. Хотя ТЫ и не можешь мне забыться! Ты всегда со мной: в голове и сердце!
Счастливая-больная.
Моей Алине, 3 мая, 0-45 (Плюсы и минусы)
Алина, у меня всё относительно спокойно: был бойкот, чуть-чуть слёз за стеной и даже просьба набрать её стихи на компе. Это – плюс.
