355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Николай Модестов » Серийные убийцы » Текст книги (страница 3)
Серийные убийцы
  • Текст добавлен: 14 сентября 2016, 22:45

Текст книги "Серийные убийцы"


Автор книги: Николай Модестов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

На всех дорогах, автобусных остановках и железнодорожных станциях выставили наряды милиции, получившие приметы преступника. Участвовала в поисках и потерпевшая. По невероятному стечению обстоятельств при задержании она вновь оказалась главным действующим лицом. Женщина увидела Китаева, который с трудом передвигая ноги, брел к платформе.

Сотрудники уголовного розыска предложили подозреваемому предъявить документы. Участвовавшие в задержании свидетельствовали, что самообладанию насильника можно было позавидовать. Не торопясь, он достал паспорт, протянул оперативникам. Те в недоумении переглянулись: все нормально, придраться не к чему. И тут инициативу взяла потерпевшая: «Это он, я уверена, снимите с него штаны!». После предъявления интимной улики сомнения исчезли. На запястьях маньяка щелкнули замки наручников.

Узнав о второй жизни Китаева, земляки и сослуживцы не хотели этому верить. В быту он действительно мало чем отличался от товарищей, неплохо работал, выполнял задания, не отказывался от командировок. И еще очень любил вести в клубе дискотеки, подбирая репертуар. Даже стихи сочинял трогательные – о матери, родном крае, свободе. Вот ведь как! Известно, например, что склонность к писанию проявлял Сливко, любил изящную словесность Чикатило. Правда, такие детали прокуратура и суд во внимание не принимают, здесь, скорее, область применения знаний ученых-психиатров. Кстати, посвящал стихи Китаев и любимым девушкам. Им же преподносил подарки – вещи, сорванные с остывающих тел изнасилованных и задушенных женщин. Эти подношения очень пригодились следствию как неопровержимые доказательства деятельности поэта-убийцы.

ШАШЛЫК ИЗ ЛЮБИМОЙ

Суклетин в сердцах стукнул вилкой по столу:

– Жесткая!

Насупившись, он жевал так энергично, что кончики пушистых усов прыгали по широким скулам.

– Катька-то мягче была, – он дернул шеей и с трудом проглотил кусок.

Сотрапезница сверкнула темными глазками над тарелкой и, отправив в пухленький ротик очередную порцию мяса, заискивающе проворковала:

– Я же тебе говорила, что бедро не протушилось как следует. Надо было ручку взять, она помягче…

Потом, слыша недовольное сопение своего друга, Шакирова примирительно добавила:

– Ты кусочки мельчи, как я. И запивай.

… Этот диалог двух людоедов мной, конечно, выдуман. О чем говорили за столом каннибалы – любовники Алексей Суклетин и Мадина Шакирова – неизвестно. Следствие такими деталями не интересовалось. Но вероятность того, что подобные беседы могли иметь место, достаточно велики. Очевидно одно, что толк в человеческом мясе и способах его приготовления и Суклетин, и Мадина знали прекрасно. Как-никак вместе убили, разделали и сожрали пять женщин и двух девочек. Причем самец-людоед перед свежеванием использовал жертв и в плане сексуальном.

Случись подобная история сегодня, о ней рассказали бы все газеты и журналы, ее бы мгновенно узнали миллионы телезрителей. В то же время (казанский каннибал действовал с 1981 по 1985 год) информация на столь щекотливые темы подлежала строгому рецензированию в соответствующих инстанциях. До широкой публики дошли лишь некоторые детали. Но и их хватает с избытком.

Работавший сторожем садоводческого товарищества «Каенлык» в пригороде Казани Суклетин имел весьма привлекательную внешность – высокий, широкоплечий, с крупными чертами лица и большими пушистыми усами. Он действовал на многих женщин гипнотически, особенно на тех, кто не избегал хмельных застолий. И когда ничего не подозревающие жертвы соглашались посетить домик неотразимого красавца, Суклетин вместе со своей покладистой сожительницей Шакировой сначала хладнокровно расправлялся с ними, а затем использовал их для приготовления шашлыка, котлет или наваристой шурпы.

К каждой жертве Суклетин имел особый подход. То есть не в смысле кулинарных рецептов, на кухне полноправной хозяйкой была Мадина, а в плане сроков получения свежего мяса. Одних усатый каннибал забивал сразу, и в этом ему нередко помогала практичная подруга, других, как в случае с одиннадцатилетней Валей Е., сначала слегка откармливали, а уж потом… Все зависело от настроения, степени заполненности холодильника и, особенно – от аппетита.

О холодильнике разговор отдельный. Очень скоро в округе прознали, что у Суклетина можно в любое время недорого купить прекрасную парную вырезку. И охотники до шашлыков на свежем воздухе поспешили к радушному сторожу – отказа никому не было, желающие отоваривались качественным мясом, причем почти за бесценок.

Позже выяснилось, что в милицию и раньше поступала информация, но никто и пальцем не пошевелил для ее проверки. Сколько бы еще убийств совершил прожорливый любитель женской плоти, неизвестно. Если бы не случайность.

То ли от скуки, то ли разнообразия ради Суклетин начал заниматься вымогательством. В качестве подсадной утки использовал верную Мадину. Она заманивала в дом Суклетина таксистов и провоцировала лечь с ней в постель. Тут «из-за кулис» вылезал сверкающий глазами людоед (иногда с ним на пару спектакль ревности разыгрывал собутыльник и сотрапезник Волков) и требовал у таксиста отступного. Выручка была разной, а дружки искренне забавлялись. Да и деньги в хозяйстве лишними не были. Но очередной водитель, которому дали срок до завтра собрать требуемую сумму, заявил в милицию. Суклетина задержали, а при обыске в домике-сторожке нашли паспорт одной из убитых женщин.

Когда завершили раскопки в яблоневом садочке Суклетина, то набрали четыре мешка человеческих костей. К ним время от времени подбегала собака, которую людоед иногда подкармливал неликвидными остатками, обнюхивала находки и жалобно скулила…

Примерно на год раньше Суклетина в небольшом казахском селе начал действовать другой охотник на женщин Николай Джумагалиев. Ему, если можно так выразиться, и досталась главная слава людоеда (хотя сам Джумагалиев уверяет, что женщин никогда не ел, а попробовал лишь кусочек – отрезал мясо от шеи, пожевал и выплюнул: «резиновый вкус»). Такая несправедливость объясняется просто. Медики, обследовав Джумагалиева, признали его невменяемым (в отличие от здоровяка Суклетина, расстрелянного по приговору суда) и отправили на принудительное лечение. Крепкий организм казаха помог ему сохраниться в специфических условиях стационара для душевнобольных, он дожил до периода перестройки и гласности, и был атакован целым полком снимающей и пишущей братии, поспешившей рассказать народу о настоящем советском людоеде.

Интерес к личности Джумагалиева подогревался необычными обстоятельствами, при которых он выплыл из небытия. Еще в 1989 году при перевозке из спецлечебницы Ташкента в психбольницу общего типа Джумагалиев усыпил бдительность сопровождающих его врачей и бежал из аэропорта «Манас» в Бишкеке.

На поиски людоеда, обвиненного в убийстве семи молодых женщин, бросили все имевшиеся силы: солдаты воинских частей и милиции прочесывали местность, устраивали засады на горных перевалах, посылали самолеты и вертолеты, даже приглашали из Москвы отряд дельтапланеристов, которые барражировали над горами, пытаясь отыскать следы беглеца. Никакого результата достичь не удалось.

Позже Джумагалиев признается, что вполне комфортно чувствовал себя в полной изоляции от цивилизованного мира. Жил в шалаше или пещере, обходился подножным кормом, ловил рыбу, мелкого зверя. «Мне коробок спичек – больше ничего не надо, – уверял он журналистов. – Я здоровье поправил на природе: там боярышник, шиповник, яблоки, травы разные. Звери меня не трогали, а птицы даже об опасности предупреждали. Думал, меня инопланетяне заберут…».

Инопланетяне Джумагалиева забрать не захотели, и он неожиданно появился в районе правительственных дач в предместьях Бишкека, что вызвало невероятный переполох и отразилось в сенсационных заголовках местных газет: «Людоед гуляет на свободе», «Каннибал Джумагалиев вернулся к людям: зачем?», «Кто приютит людоеда?».

Его задержали, сразу же поместили в приемник-распределитель и охотно демонстрировали журналистам: не волнуйтесь, мол, он совсем не опасный, ручной.

Из многочисленных интервью, розданных в этот период Джумагалиевым, можно составить представление о его жизненном пути.

Николай Джумагалиев родился 1 января 1952 года (хотя по другим сведениям, дата рождения – 15 ноября) в поселке Узун-Апач Джамбульского района Алма-Атинской области. Отец – казах, мать – русская, кроме сына, в семье еще четыре дочери. Причем одна из сестер пропала при невыясненных обстоятельствах, что вызывало естественные вопросы к Джумагалиеву. Но тот уверял, что никакого отношения к ее исчезновению не имеет.

В школе будущая «знаменитость» ничем не выделялась. Доучившись до девятого класса, он поступил в дорожное училище, а затем два года служил в армии, в войсках химической защиты. В 1974 году демобилизовался, около полутора лет пробыл дома и, сделав неудачную попытку поступления в институт на геологоразведочный факультет, отправился на Север зарабатывать деньги.

Скитания Джумагалиева продолжались несколько лет и во многом сформировали его отношение к окружающему миру и оценку моральных качеств будущих жертв – женщин европейского происхождения. Он плавал матросом в Атлантике, работал в Мурманске, Салехарде, электриком на Печорской ГРЭС, побывал в Якутии, на Алдане трудился бульдозеристом, участвовал в экспедициях в Коми, отметился на Чукотке (Билибино) и Магадане. Нигде долго не задерживался, максимум два-три месяца, и новый поиск. «Платят копейки, а труд тяжелый», – вспоминал он.

В 1978 году окончательно вернулся домой, в Алма-Атинскую область, где устроился работать в пожарную часть. С этого момента у Джумагалиева возникла идея борьбы с «матриархатом».

По его мнению, женщины на Севере больше походили на мужчин, были грубыми, издевались над геологами, вели себя высокомерно, курили, матерились, спали с кем попало. Одним словом, жили не так, как велит ислам. И Джумагалиев начал наводить порядок.

Первую жертву выбрал из-за ее распущенности. Навел справки и вынес приговор – убить неверную. Реализация замысла далась нелегко, к убийству Джумагалиев готовился аж два года.

… Здесь уместно нарушить хронологию повествования. В период активных поисков беглеца в горах Алатау Москва была взбудоражена небольшой заметкой в газете «Куранты», где утверждалось, что Джумагалиева видели в столице и ее пригородах. Чуть позже, чтобы сбить волну слухов и паники, компетентные органы выступили с опровержением. Но, тем не менее, как только маньяк был задержан в 1995 году, к нему сразу (а чем черт не шутит?) из МВД России делегировали ведущего специалиста по серийным преступлениям Главного управления уголовного розыска Евгения Самовичева. Для деликатной миссии Самовичева выбрали и потому, что он был не только оперативником, но и ученым – кандидатом психологических и доктором юридических наук. Беседа Самовичева с Джумагалиевым не просто получилась, но и приоткрыла неведомые, затмеваемые кровавыми подробностями убийств и газетной шумихой стороны психологического портрета убежденного каннибала, явившегося в мир на пороге XXI столетия.

Евгений Самовичев в своих записях так сформулировал кредо Джумагалиева:

«Он – дикое животное, воплощенное в облике человека. Базисная структура – доминирование самца, закон природы. Он никогда не поймет и не смирится с человеческой жизнью. Джумагалиев – главарь стада, производитель, умный и хитрый, с сильным инстинктом самосохранения. Даже природа на его стороне. Признав невменяемым, ему оставили жизнь. Выжил и сохранил рассудок за двенадцать лет пребывания в больнице специального типа…».

Об интеллекте Джумагалиева и умении логически мыслить можно судить по такому примеру. Когда он скрывался в горах, и ему очень досаждали дельтапланеристы, Джумагалиев придумал, как пустить поиски по ложному следу. Он написал письмо (в домиках чабанов можно найти все) и попросил верного человека отправить его из Москвы другу в Бишкек: пусть думают, что Джумагалиев живет в столице. Как он и рассчитывал, послание перехватили, появились слухи, публикации в прессе о том, что людоед перебрался в центр России. Цель была достигнута – дельтапланеристы ушли из гор, поиски прекратились.

А чего стоит такое откровение: «Я встал на сторону животных и с людьми делал только то, что они делают с животными».

Что касается обстоятельств рассказа Джумагалиева о первом убийстве, то от них веет каким-то загробным мистицизмом.

Запись, сделанная Евгением Самовичевым со слов маньяка:

«Было темно. Я поджидал на улице. За десять минут до этого начали выть собаки. Наверное, почувствовали что-то. Я ее догонял, в руке – нож. Она обернулась, я ударил в область сердца. Оттащил в сторону метров на десять-пятнадцать. Неожиданный шум. Лег с ней. Потом оттащил дальше, расчленил и в разных местах спрятал. На костре я ее не жег. Закопал и пошел домой, был удовлетворен. Испытал духовное наслаждение, как будто долго шел к цели и достиг ее…».

По признанию Джумагалиева к тому моменту он уже хорошо подготовился к убийству. Ему даже грезились части женских тел, парящих в воздухе: «… медленно так плывут руки, ноги, торсы». Маньяк, вероятно, выбирают следующую жертву (исчезновение первой женщины с ним никто не связывал), но очередному жертвоприношению помешали непредвиденные обстоятельства.

В 1979 году Джумагалиев из-за неосторожного обращения с оружием смертельно ранил сослуживца по пожарной охране. Суд приговаривает его по статье 93 Казахской ССР (неосторожное убийство) к четырем годам и шести месяцам лишения свободы. В институте Сербского в Москве врачи ставят диагноз: невменяемость. Так как убийство сослуживца было признано случайным, в том же году Джумагалиев выходит на свободу. И сразу же, не откладывая, продолжает начатое дело.

Позже ему вменили семь убийств, три из которых «отягощены элементами каннибализма». Одну из женщин он разрезал на куски и засолил в бочке. С другой вступил в половой контакт и убивать как будто не хотел: «был пьян, лег рядом и уснул». Но проснувшись ночью, опомнился: « Что это я неверных жалею?». В книге «Черный туман» Джумагалиев прочел, что если человеку горло перерезать и пристально смотреть, то можно увидеть, как душа покидает человека. Смотрел, смотрел, но душу так и не заметил.

Задержали Николая Джумагалиева, что символично, с куском человеческого мяса в руке. Обстоятельства таковы: выпивал с приятелями и «распущенными женщинами». С одной из них он зашел в соседнюю комнату. Далее цитирую речь самого Джумагалиева по записям Евгения Самовичева:

«Совершил с ней половой акт и решил сделать эксперимент: еще раз посмотреть – вылетает душа или нет. В книге прочел: если крови выпьешь, то будет пророчество, а самое вкусное – человеческое мясо. Она спала, я ее ударил. Тазик был для стока крови. Тогда же сделал несколько глотков крови (раньше иногда пил баранью кровь). Потом отрезал от шеи кусочек мяса… Начал ее разделывать: отчленил голову, руки, дальше не успел. Я был голый. Друзья увидели, бросились по домам в шоковом состоянии, заявили в милицию».

Его снова отправили в Москву на экспертизу. Сидел он в Бутырке, а в институт Сербского его привозили только раз и ненадолго. "Меня там помнили и отнеслись сочувственно. Только одна врачиха все заглядывала в глаза и спрашивала: «А меня бы ты съел?». Дальнейшая жизнь Джумагалиева похожа на неровную чересполосицу – спецприемник, больница, освобождение, уход в горы, снова задержание… Ситуация действительно странная. То, что Джумагалиев смертельно опасен и непредсказуем, очевидно. Но формально сегодня предъявить ему какое-либо обвинение невозможно. Убийства он совершал, по мнению врачей, не контролируя собственные поступки, лечился в общей сложности около четырнадцати лет (ударные дозы медпрепаратов, инъекции, процедуры) и сейчас, по свидетельству тех же медиков, практически здоров. Последний раз его собирались направить под наблюдение врачей ташкентской психиатрической клиники.

На одном из допросов, вспоминая поселок, где совершил семь убийств, он говорил: «Расположен километрах в восьми-десяти от моего дома. Там было очень много распущенных женщин. Это место мне теперь часто грезится».

Где теперь бродит Николай Джумагалиев? Одному аллаху известно.

УБИЙЦА С ДОБРЫМИ ГЛАЗАМИ

«Я хотел убивать за один вечер по двадцать человек. Неважно кого, лишь бы находили труп, шла молва…». Эти слова, взятые из показаний Андрея Евсеева, бравадой не покажутся, если хорошо изучить материалы дела хотьковского маньяка.

О появлении в 1974 году опасного преступника, нападавшего по вечерам на одиноких женщин в Москве и области, знали лишь профессионалы – сотрудники милиции, КГБ и прокуратуры. В том, что действовал один и тот же человек, сомнений не возникало. Почерк преступника оставался неизменным. Он выслеживал хорошо одетую женщину, шел за ней до подъезда и жестоко убивал, предварительно отобрав все ценное.

Вскоре версия подтвердилась показаниями немногочисленных свидетелей и чудом уцелевших жертв. Преступления обрастали «кровавыми» деталями (их впрочем и на самом деле хватало), говорили о появлении маньяка, набрасывавшегося на женщин в красном. Некоторые из убитых по случайному совпадению, действительно имели ярко-красную одежду… После поимки преступника выяснилось, что цветовая гамма на его выбор не влияла.

Первой жертвой стала шестнадцатилетняя школьница, отправившаяся навестить бабушку. В сумке несчастной девочки, скончавшейся сразу же на месте от глубоких ранений в сердце и легкие, находились всего лишь ученическая тетрадь, пудреница, автобусные талончики и 35 копеек…

Из показаний Евсеева: "В Загорск я поехал специально для грабежа. И рассчитывал действовать с убийством. Со станции примерно в 19.00 прошелся по вокзальной площади, пересек переезд и углубился в поселок. Выслеживал около полутора часов. Моросил мелкий дождь, холодно было. Когда это произошло, уже наступили сумерки. Вокруг всех домов росла зелень, кусты. Я увидел девушку на перекрестке. Она поворачивала на ту дорогу. Симпатичная такая девушка, миловидная. Хорошо ее внешность запомнил… Шел следом шагов двести до частного дома с правой стороны. Остановил ее рывком за рукав и потянулся за сумкой. Она сразу отступила шага на три. Я сделал ножевой удар в грудь. Девушка сказала: «Ты дурак, что ли?». Она попятилась, повернулась к дому лицом и побежала через калитку. Я сделал два удара в правую сторону спины и увидел, что через несколько шагов у нее подкосились ноги. Она попыталась крикнуть: «Помогите!». Но это уже получилось шепотом.

Крыльцо, к которому она приблизилась, было сбоку дома. Она попробовала постучать в угол дома, но подняла руку только наполовину. Дальше я уже не видел, убежал. Я был растерян в этот момент, бросился прочь сразу после ударов и не взял сумку…".

На другой день после первого преступления Евсеев придумывает, как отвлечь милицию от убийства девушки в Загорске. На Белорусском вокзале садится в электричку и едет до Одинцово. Около часа бродит на пристанционной площади. Народу немного – близится полночь. Наконец он замечает мужчину с сумкой, который сворачивает на асфальтированную тропинку от станции. С одной стороны стоят сосны, с другой – дома. Вокруг ни души и темнота.

Из показаний Евсеева: «Ему было пятьдесят шесть лет, среднего роста, в черном костюме. Я потребовал отдать все, попытался залезть к нему в карман. В ответ он заорал на меня: „Проходи своей дорогой!“. Тогда я ударил его ножом в левую сторону груди. Он сразу стал кричать: „На, бери, все отдам!“. В этот момент его как-то качнуло. Я ударил еще раз, и он упал. Кровь полилась изо рта и носа. Упал он в канаву. Обыскал его, взял двенадцать рублей и часы „Восток“, забрал сетку с продуктами. В ней были персики, три-четыре килограмма, две курицы… Еще у него партийный билет лежал во внутреннем кармане пиджака. Его я потом его дома уже выбросил. Удары ножом наносил в грудь. Лезвие держал специально не перпендикулярно расположению ребер, а параллельно, чтобы оно вошло глубже и достало до сердца».

Евсеев входит во вкус. На убийства он отправляется, как на смену заступает. Уже следующим вечером на Люблинской улице в Москве маньяк набрасывается на студента-вечерника В. Паршина. Четыре удара ножом в голову и спину… К счастью, парень оказывается физически крепким – спортсмен, культурист. Частично ему удается смягчить удары руками, он вырывается и убегает. Добыча преступника – портфель, конспекты, книги, дешевые авторучки и ни рубля денег! К тому же парень мог легко запомнить его приметы. Чтобы обезопасить себя (откуда взялась такая хитрость?), Евсеев делает ловкий ход.

Накануне в электричке он знакомится с недавно освободившемся из заключения Деминым. Особо опасный рецидивист, имевший десять судимостей, двадцать лет проведший в тюрьмах и лагерях, не догадывается о приготовленной ему роли. Евсеев зовет Демина в гости, оставляет его ночевать, рассказывает о своих подвигах, приглашает войти в долю. Утром, выполняя задуманное, Евсеев отдает напарнику свою одежду, в которой он совершал последние преступления – рубашку, брюки, пиджак, ботинки.

Из показаний Евсеева: "Подходило к вечеру. Я стал думать, как бы от него избавиться. Вопервых, он мне был уже не нужен, во-вторых, он обо мне все знал: чем занимаюсь, где живу, в третьих, на нем была моя одежда. Если на убитом Демине ее найдут, будет считаться, что он и есть преступник…

Когда мы шли от станции «43-й километр», я немного отстал, вынул нож и нанес ему удар в спину. Он вскрикнул и начал валиться на землю. От тяжести тела клинок ножа сломался, застряв в теле. Я присел около него на корточки и обломком ножа, не обращая внимание на его крики, стал бить в голову и висок. Он кричал: «Караул, убивают!». Затем затих."

От станции шло несколько человек. Евсеев выкинул обломок ножа и скрылся в лесу. Затем, возвращаясь к станции, нашел колонку, смыл кровь, быстро сел в электричку и уехал в Хотьково.

Демина, обнаруженного случайными прохожими, доставили в реанимационное отделение Пушкинской ЦБР, где он скончался, не приходя в сознание. На теле обнаружили четырнадцать колото-резаных ран. Голова жертвы была буквально искромсана. Нашли свидетелей, но никто из них примет убийцы, кроме несущественных деталей – черных густых волос и бакенбардов – не запомнил.

Демин стал последней жертвой-мужчиной. После этого Евсеев выбирал только женщин. Как он пояснил на следствии, «у них всегда есть деньги и ювелирные украшения». Это обстоятельство приобрело для маньяка решающее значение.

За три года Евсеев совершил в Москве и области 32 вооруженных преступления. Им зверски убито девять человек, при этом двух умирающих женщин он изнасиловал. Восемнадцать жертв лишь чудом остались живы, некоторые из них получили инвалидность, и все – страшные отметины на лице и голове. Позже, приобретя опыт, Евсеев действовал более изощренно, глумливо. Преступления совершал, тщательно подготовив «инструмент», выбирая время, район и тактику, в зависимости от обстановки. Причем делал все сознательно и обдуманно, чтобы затруднить розыск и сбить след.

Из показаний Евсеева: "Между девятью и десятью вечера у метро «Добрынинская» я подметил женщину. Там ряд каких-то палаток. Прошли стеклянный магазин, повернули к пятиэтажному дому, она зашла в подъезд. Я рванулся за ней и остановился на первой лестничной площадке. Она как раз собиралась позвонить в квартиру. Я потребовал все вещи. Она сначала как-то опешила, – молчала, а потом говорит: «А глазато у тебя добрые, ты брось дурака-то валять!». Сначала она мне так говорила… Потом вроде хотела потянуться к звонку. Я сказал: «Если позвонишь – зарежу и того, кто выйдет из квартиры».

Сумку она держала за спиной. В правой руке у меня был нож. Тот самый, самодельный кинжал с текстолитовой ручкой из хорошей стали с «усами»… Я нанес ей удар в живот с большой силой. Колени у женщины подогнулись, она оказалась в полусидячем положении и пыталась прикрыться сумкой – выставила руки вперед. После первого удара она не кричала. Я схватил сумку, ударил, помоему, еще один раз в руку или плечо. Она крикнула: «Держите его!». Это были ее последние слова. Потом я выскочил на улицу… Забежал на стройку, начал выкидывать ненужные вещи. Там лежал конверт с фамилией женщины. В нем сто восемьдесят рублей десятками. Яна следующий день купил в Хотьково магнитофон «Снежеть» за 140 рублей".

Глаза, конечно, добрыми у него не были. Свою жертву он воспринимал хладнокровно, и в то же время с каким-то любопытством, заинтересованно. Убийство превращалось в своего рода лотерею, где он вытягивал или «пустышку», или «выигрыш». Отсюда и хладнокровие, удивительное даже для такого кровавого убийцы, как Евсеев. Например, женщину, теряющую от кровопотери сознание, он трясет за плечо: «Куда чехол от зонтика дела?» (в сумке жертвы убийца нашел японский зонт).

Или другой факт. Спустя аж три года после преступления Евсеев вспомнил с сожалением: «У той женщины была еще темная хозяйственная сумка, а на руке – часы и два кольца. Золотое, простое, а другое – перстень с красным камнем. Но их я взять не успел, потому что женщина закричала».

В районе Таганской площади за один вечер он совершает подряд два убийства и одно вооруженное нападение. Третью жертву тоже попытался убить – но женщина выжила, осталась, правда, на всю жизнь инвалидом. Следующее преступление совершается с интервалом в двадцать минут!

Из показаний Евсеева: «Удары ножом я наносил женщинам с целью убийства. Хотел, чтобы об ограблениях слух пошел по Москве, все боялись бы и по первому требованию отдавали ценности грабителям, в том числе и мне. Во-вторых, опасался оставлять свидетелей живыми, чтобы милиция меня не поймала».

К счастью, ему не всегда удавалось довести свои намерения до конца. Жертвами маньяка становились те, кому приходилось возвращаться домой затемно. Несколько раз он нападал на студенток вечерних факультетов, дважды – на сотрудников милиции. Работница птицефабрики, служащая, юрист, домохозяйка, контролер автобусного парка, школьница… Если ему сразу не везло, он тут же вновь шел на преступление.

Сегодня, когда рубль вообще не воспринимается как деньги, нападения убийцы кажутся бессмысленными. Но даже в то время поступки Евсеева потрясали беспощадной жестокостью. Так, у одной из зарезанных женщин (причем второй за день) он вытащил из сумки… один рубль и два яблока. У другой – несколько рублей и старые с переделанным корпусом часы. Или такой «улов» – ломоть колбасы и два куска торта.

После ареста Евсеева и обыска на его квартире в коробке с мукой сыщики нашли часть похищенного – кольца, серьги, часики. Убийца создавал нечто вроде золотого запаса. Но некоторые вещи сразу продавал: обменивал на вино и продукты, другие сдавал официантке вагона-ресторана. Деньги тратил на себя. Купил второй магнитофон, «олимпийку», ботинки, пиджак. Делал подношения своей подруге.

Идя на преступление, Евсеев действовал, как автомат, запрограммированный на убийство. Наметил жертву – шел за ней до конца. Одну из женщин вел до общежития, на глазах у вахтера вошел в подъезд, поднялся следом и убил, несмотря на крики несчастной, невзирая на опасность быть опознанным и пойманным.

Последние преступления отличались невероятной дерзостью. Нападение на женщину в районе стадиона «Динамо» Евсеев совершил летним днем в три часа пополудни. Как обычно, догнал жертву в подъезде, угрожая ножом, отобрал часы, перстень, сумку, кофту (как не преминул добавить в протоколе – стопроцентной шерсти) и напоследок ударил несчастную ножом-резаком в висок. Одна из женщин, чудом выжившая после встречи с маньяком, вспоминала: «Действовал он уверенно, спокойно, без всяких признаков растерянности». Другая успела заметить: «Когда он брал нож, я обратила внимание на его руку. Она была не рабочая, а такая гладкая, без татуировок».

Из материалов дела: "Евсеев Андрей Николаевич, 1955 года рождения, уроженец Хотьково Загорского района Московской области, русский, не женат, судимостей не имеет. Учебу прекратил в седьмом классе, был трудоустроен, но к работе относился крайне недобросовестно и часто менял места. Евсеев был натурщиком, лаборантом, матросом, комплектовщиком, проводником пассажирских поездов станции «Москва-3».

После ареста Евсеев пытался «косить» под дурачка. В показаниях он писал:

«Когда я вышел из психбольницы, где находился на лечении в 1972 году, в голове не было ни одной мысли от медпрепаратов. Очень мучительное состояние. Людей я считал первыми врагами. У меня было чувство мести, злости, которые проходили после совершения преступления».

Однако эти объяснения полностью опровергались и материалами следствия, и заключением медицинской экспертизы. Главной целью убийств и разбоев являлась нажива. Такой вывод подтверждается показаниями самого убийцы:

«К своим преступлениям я готовился: ежедневно бегал кроссы на стадионе, занимался с гантелями, осваивал борьбу самбо. Я был уверен, что меня никто не поймает».

Два последних эпизода кровавой серии стоят особняком. Оба раза Евсеев наносил женщинам смертельные удары резаком, после чего насиловал умирающую жертву.

"На улице моросил дождь, темнело. Я решил ехать в Москву для новых ограблений. Оделся по погоде: плащ почти черный с серым оттенком, свитер стального цвета, брюки в полоску. Перед уходом выпил стакан водки. Ехать в Москву решил со станции «Абрамцево», чтобы не светиться в Хотьково. Шел окольными путями. Не доходя до ворот психбольницы, увидел одинокую женщину.

Я переменил свой план, начал ее преследовать. Перегнал, ушел вперед метров на сорок и чуть не потерял ее из виду. Она свернула раньше. Догнал ее быстрыми шагами и схватил сумку: «Отдавай все, что есть». Она вместо этого пронзительно закричала, произнося чье-то имя. Я сразу стал наносить ей удары ножом куда попало.

Прикрываясь руками, она упала на колени. Я продолжал бить ножом. После прислушался. Было тихо. Я повернул ее на спину, снял золото – кольцо, сережки. Потом решил совершить с ней половой акт. Стянул брюки с трусами, повесил их на забор… Перед уходом запахнул на ней пальто и поставил на грудь туфли как насмешку: ты хорошо защищала вещи – я тебе кое-что возвращаю".

Вышли на него сотрудники уголовного розыска Московской области после зверского убийства и изнасилования жительницы Софрино. Тело обнаружили под слоем шлака во дворе торгового центра поселка. На иждивении убитой медсестры находились двое несовершеннолетних детей и престарелая мать.

Нападение Евсеев совершил в непривычное для себя время – семь утра. Женщина торопилась на пригородную электричку и шла на станцию, срезая путь, через двор магазина «Хозтовары». Убийца заметил на ней золотые сережки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю