Текст книги "Превосходство Гурова"

Автор книги: Николай Леонов

Соавторы: Алексей Макеев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Я ведь говорила, что она вернется! – воскликнула Елена Сергеевна. – Ведь говорила же, верно?

И это были единственные слова, прозвучавшие при появлении Даши. Все остальные, находившиеся в гостиной, хранили молчание. Первым его нарушил садовник.

– Ну, раз все свободны, то я пошел, – буркнул он, ни к кому не обращаясь, – а то работы еще непочатый край.

И он направился к двери, ведущей в столовую, а затем – в кухню. За ним последовал и повар Андрей Лошаков. Когда они вышли, Даша повернулась к Гурову:

– Я хочу сделать признание. Но только вам лично, чтобы никого больше не было.

– Что ж, это можно, – ответил Лев. – Я попрошу моего друга полковника Крячко, а также ваших родных, пройти в другие помещения, а мы с вами останемся. Это вас устроит?

– Вполне, – кивнула Даша.

Глава 22

– Ну, что ж, давайте делайте ваше чистосердечное признание, – сказал Гуров, когда они с Дашей остались одни. – Как я понимаю, вы надеетесь таким способом избежать наказания. Надеетесь, что отец заберет свое заявление о пропаже ценностей, дело будет закрыто и ничто не помешает вам продолжить вашу карьеру. Я правильно понимаю?

– В общем, правильно. Но вы скоро увидите, что мои надежды вполне оправданные, – ответила девушка.

– Посмотрим. Только советую вам не строить новую конструкцию из разных домыслов, как вы тут уже делали, а говорить правду. Тогда у вас будет шанс.

– Никаких домыслов, – заявила Даша. – Значит, я начну с начала. Вы ведь знаете, где у отца в кабинете находится сейф?

– Да, Кирилл Максимович мне его показывал, – подтвердил Гуров.

– Вот и мне он тоже не раз его демонстрировал. А также хвастался его надежностью: какой там секретный код да какой замок… Когда слышишь такую похвальбу раз за разом, невольно возникнет желание проверить – на самом ли деле этот «сезам» такой надежный?

– Вообще-то у большинства нормальных людей такое желание не возникает, – заметил Гуров. – Оно появляется только у людей определенного склада. У тех, из которых потом выходят разного рода криминальные таланты.

– Вы хотите сказать, что у меня криминальные наклонности? – с видом оскорбленной невинности спросила Даша.

– Ну, в общем, да, – кивнул Гуров. – И, думаю, я не ошибаюсь.

Девушка несколько минут сурово смотрела на него, затем, вздохнув, произнесла:

– Что ж, если я взялась делать признание, то придется вынести и это. Ладно, пойдем дальше. Так вот, у меня возникло желание показать отцу, что все его рассуждения о надежности сейфа – это чистое бахвальство. Поверьте – это всего лишь детское желание насолить отцу, выставить его в смешном виде! Не больше! Я хотела вскрыть его сейф, вынуть оттуда какую-нибудь бумажку и положить ее на видном месте. А когда он всполошится, все рассказать. Но вышло иначе…

– И почему же? Соблазн оказался слишком велик?

– Не соблазн, а соблазнитель. В дело вмешался Аркадий, и все изменилось.

– Как же это произошло?

– Я, конечно, виновата. Имела неосторожность рассказать ему о сейфе и о своих планах. Когда он узнал о том, что я могу подобраться к большим деньгам… Это сообщение его очень возбудило! И знаете, действовал он весьма хитро! Не стал сразу настаивать, чтобы я украла миллион, нет. Вначале вроде целиком одобрил мою идею вынуть одну бумажку – просто чтобы посмеяться, но затем стал расписывать, какие возможности перед нами откроются, какую карьеру я смогу сделать, имея большие деньги… В конце концов он так закружил мне голову, что я сама стала мечтать поскорее украсть у отца большую сумму.

– Ту, что была в этом «дипломате»? – спросил Гуров, подняв стоявший у его ног чемодан и показав его девушке.

– Погодите… Так он у вас? Он нашелся? Вы его нашли? Вот здорово! – воскликнула Даша.

– Как видите, нашли, – ответил Гуров, не вдаваясь в подробности. – Но здесь не хватает кое-какой мелочи…

– Да, я вчера была возбуждена и сделала глупость, – призналась Даша. – Сейчас я все верну. Вот, возьмите…

Она достала сумочку, вынула из нее две пачки долларов и выложила их на стол перед Гуровым.

– Здесь ровно двадцать тысяч, я ни одной бумажки не вынула. Хотела Алексею заплатить за помощь, но он не взял. И посоветовал не рвать упаковку, а отдать все, как было.

– Правильный совет, – кивнул Гуров. – Но о вашем вчерашнем бегстве с охранником вы расскажете чуть позже. А сейчас давайте вернемся назад, в то время, когда вы задумали похитить у отца деньги. Расскажите, как вы узнали код замка и как сделали ключи.

– Послушайте, а какой смысл теперь имеет это мое признание? – спросила Даша. – Когда ехала сюда, я еще не знала, что чемодан нашелся, что деньги у вас. А теперь, раз деньги нашлись и мы можем вернуть их отцу, какой смысл копаться в этих подробностях? Я уверена, что, когда отец узнает о находке, он заберет назад свое заявление и дело будет закрыто. Давайте дождемся, пока папа вернется из офиса, расскажем ему все и посмотрим, какое решение он примет.

– Но вы забываете, что, кроме денег, были похищены еще ценные бумаги, – заметил Гуров. – Причем на очень большую сумму. И их пока никто не вернул.

– Ну, бумаги – это все-таки не деньги, – ответила Даша. – Их еще надо суметь обналичить. И их цена – это вопрос рынка. Отец считает, что они жутко ценные, а может оказаться, что они гораздо дешевле.

– Так или иначе, а бумаги принадлежат вашему отцу, и, пока они к нему не вернулись, дело не может считаться закрытым, – возразил Гуров.

– Я думаю, они вернутся, – сказала Даша. – Только чуть позже. Мне надо проделать… кое-какие действия. Но я уверена, что еще сегодня до конца дня все акции будут у отца.

– И тем не менее пока что дело не закрыто. А может случиться и так, что оно совсем не будет закрыто. Ведь кроме кражи произошло еще и убийство, поэтому следователь имеет право отказать в просьбе закрыть дело.

– Не откажет, – усмехнулась девушка. – Папочке в этом городе никто не откажет.

– Тем не менее признание должно быть доведено до конца, – твердо заявил Гуров. – Я должен узнать все и только тогда смогу принять решение. Пока что у меня складывается впечатление, что ваше признание – это очередная смесь правды и вранья. И вы мне излагаете очередную сказочку на тему «как ко мне попал миллион долларов». А я хочу услышать правду.

– Далась вам эта правда! – воскликнула Даша. – Настоящей правды никто не знает. И никому она не нужна.

– Ну, это все философия, – усмехнулся Лев. – Меня интересует не «вся правда», а точная информация о краже. И если я ее сейчас не получу, вы, дорогая Дарья Кирилловна, отправитесь прямиком в СИЗО. Вслед за Семеном Базымой. Так что выбирайте: упираться дальше и отправляться в изолятор или рассказать все, как было.

– Черт с вами, я расскажу, – со злобой произнесла Даша. От умильного тона «хорошей девочки», каким она говорила вначале, не осталось и следа. – Что вас интересует конкретно?

– Я уже сказал: меня интересует вся история, от начала до конца. Мы остановились на том, что вы с вашим любовником решили похитить ценности из сейфа. Как вы узнали код и как раздобыли дубликат ключей?

– Сделать ключи было проще простого, – объяснила девушка. – Отец вечно оставлял их на столике в своей спальне, у всех на виду. Как-то в пятницу – это было давно, еще полгода назад – я приехала сюда на новогодние каникулы. Он в очередной раз их оставил – и уехал с друзьями и молодой женой вроде как на охоту. По-настоящему он охотой не интересуется, но любит по приглашению кого-то из своих знакомых или партнеров съездить на заимку, постоять с ружьем, сделать пару выстрелов, а потом сутки пьянствовать. Так вот, они уехали на заимку, и я знала, что его не будет дома по крайней мере два дня. Спокойно взяла эти ключи и передала их Аркадию. А он сделал дубликаты.

– И где он их делал, не знаете? – как бы невзначай спросил Гуров.

– Точно не знаю, где-то в городе, – ответила Даша. – Так у нас появились ключи. С кодом было сложнее. Но тут мне пришла на помощь его новая страсть – Настя. Эту стерву он принимал не в спальне – опасался, что жена ненароком зайдет, а в кабинете. Я знала, что отец любит перед всеми хвастаться, и решила, что он и перед Настей хвастается своими сокровищами и открывает сейф. Как-то приперла эту дуру к стенке и объяснила, что все знаю о ее связи с отцом и могу устроить скандал, после которого ее выгонят из дома. И выдвинула требование: она помогает мне проникнуть в кабинет, когда у них будет свидание, а потом попросит отца открыть сейф – ну, скажем, чтобы показать какую-нибудь ценную вещь. У отца ведь там хранятся не только деньги и деловые бумаги, но и кое-какие драгоценности. Ей пришлось принять мои условия. Я проникла в кабинет и спряталась за креслом. Настя, как мы и договорились, начала приставать к отцу, чтобы он открыл сейф. Он для порядка немного поломался, а потом открыл. Я в зеркале, которое висит на противоположной стене, все отлично видела: как он отодвигает картину, как отпирает ключом первую дверцу, как набирает код… Вот так я узнала код. Ну, что вас еще интересует?

– Совсем немногое, – сказал Гуров. – Как именно вы похитили деньги и ценности, где их держали все это время, что случилось вчера вечером и куда пропала папка с ценными бумагами.

– Похитила я чемодан довольно просто, – начала рассказ Даша. – Десять дней назад я узнала от Насти, что в ближайшую ночь у них с отцом намечается очередное свидание. Подождала, пока оно закончится (для этого мне достаточно было держать дверь чуть приоткрытой – так было все прекрасно слышно), а после этого пробралась в кабинет. Я знала, что после любовных утех отец спит как убитый и меня никто не застукает. Забрала деньги и папку и спрятала их у себя в комнате. Я надеялась быстро переправить все это добро за пределы усадьбы и уехать самой. Однако папочка, когда узнал о пропаже, рассвирепел не на шутку. Запретил всем покидать усадьбу, ввел осадное положение. Появился этот майор, начал проводить обыски… Пришлось прятать и перепрятывать чемодан и папку. Вчера мы с Аркадием наконец договорились вывезти деньги.

– Вы должны были переложить их в его сумку?

– Ну да, мы планировали сделать это во время ужина, между основным блюдом и десертом. Чемодан я спрятала возле корта, под грудой веток…

– Которые по вашей просьбе натаскал садовник Петр Кривулин? – уточнил Гуров.

Девушка на миг запнулась, потом ответила:

– Нет, я никого не просила, они там уже лежали.

– Вот как? – удивился Гуров. – Как, кстати, они там оказались! Ладно, пропустим этот момент. И что случилось потом?

– Когда погас свет, мы решили, что это нам на руку. Я сбегала за фонариком, а Аркадий отправился прямиком к корту. И все бы прошло гладко, если бы не этот идиот Семен. Он накинулся на Аркадия и забил его до смерти.

– А Базыма излагал нам события совсем иначе, – заметил Гуров. – Он говорил, что это Зараковский накинулся на него, стал издеваться, оскорблять. Между ними завязалась драка, в ходе которой ваш друг несколько раз ударил охранника. И уже после этого Базыма нанес тренеру ряд ударов, оказавшихся смертельными. Что вы на это скажете?

– Ну, может, и так было, я не видела, – призналась Даша. – Аркадий, конечно, тоже не пай-мальчик. Но этот Семен – полный отморозок! Он так замучил меня своей дурацкой любовью! Еще и ревновать вздумал, чучело! Тоже мне, Ромео! Нос кривой, за душой ни гроша, двух слов связать не может…

– Да, конечно, куда бывшему милиционеру тягаться с таким блестящим человеком, каким был Зараковский, – усмехнулся Лев. – Значит, когда вы увидели, что ваш любовник убит, вы решили бежать?

– Нет, тогда я еще ничего не решила, – ответила Даша. – Я была в растерянности. Прошла к кустам, где были спрятаны деньги, вынула из чемодана две пачки и снова положила его на место. Потом вернулась в дом и сообщила о смерти Аркадия.

– Зачем вы взяли деньги?

– На всякий случай, если вдруг срочно понадобится бежать. Этого хватило бы на билет до Москвы, а потом до Парижа. Позже я могла вернуть отцу эту сумму – в конце концов, двадцать тысяч баксов не такие большие деньги. Но я еще не знала, убегу или нет. Говорю же вам, в тот момент я еще ничего не решила.

– Вот тут я вам верю, – сказал Гуров. – И когда же вы приняли решение?

– Когда услышала начало вашего разговора с Семеном, – призналась Даша. – Я поняла, что вам многое уже известно и что вы меня подозреваете. Меня ведь могли арестовать! Тогда я дождалась, пока вы перейдете в столовую, спустилась вниз и снова отправилась к корту.

– Вы хотели забрать деньги и бежать?

– Ну да.

– А вы уже тогда рассчитывали на помощь Машко?

– Видите ли, – усмехнулась Даша, – этот кривоносый Семен был не единственным, кто здесь на меня заглядывался. Этот самый Леша тоже пялил на меня глаза, когда проходил мимо корта. И я знала, что, если очень его попрошу, он мне ни в чем не откажет.

– Вы обещали ему деньги? – спросил Гуров.

– Нет, – покачала головой девушка. – Это не потребовалось. Да он бы и не взял. Я ему наплела про то, что Семен убил Аркадия, а теперь преследует меня – Машко ведь не знал, что Семена в этот момент уже допрашивают. Сказала, что мне надо срочно уехать, где-нибудь скрыться. Ну, он и вызвался меня отвезти. Даже гостиницу суточную отыскал – ну, такую, куда без всякой регистрации пускают. Такими любовники пользуются, когда свидание нужно устроить.

– Почему же вы не сбежали? Почему не попытались улететь в Москву?

– Потому что поняла, что без денег это делать глупо.

– А почему вы не взяли остальные деньги?

– Разве вы не поняли? – удивилась девушка. – Они исчезли! Когда я во второй раз подошла к этой куче веток, чемодана там уже не было!

Глава 23

– То есть вы хотите сказать, что кто-то его забрал за те полчаса, пока вас там не было? – спросил Гуров.

– Ну да, это же ясно! – воскликнула Даша.

– Значит, этот «кто-то» его забрал, ночь держал у себя, а сегодня утром почему-то решил вернуть… Очень странно…

– Может, и странно, но какая, в конце концов, разница, кто это сделал? – пожала плечами девушка. – Результат-то все равно один: деньги все у вас, а вечером они вернутся к отцу. Стало быть, расследовать больше нечего!

– Уже второй день разные люди по разным причинам пытаются убедить меня, что расследовать здесь больше нечего, – покачал головой Гуров. – Но мне все равно так не кажется. Да, у меня к вам остался еще один вопрос. Скажите, если запасные ключи делали вы – точнее, Аркадий по вашему заказу, – то кто тогда их выбросил возле крыльца?

– Кто выбросил… – задумчиво повторила вслед за ним Даша. Потом, сообразив, уверенно заявила: – Ну, я же и выбросила! Выбросила и тут же подобрала!

– А зачем?

– Как зачем? Ясное дело, хотела избавиться от улики. Вдруг еще раз обыск делать начнут, а тут ключи…

– Но разве это не глупо – самой найти вещь, которую сама же выбросила?

– И вовсе не глупо, – возразила девушка. – По крайней мере, так я была уверена, что их найдут. И сняла с себя подозрения. Разве нет?

– Вовсе нет, – покачал головой Гуров. – Теперь ответьте на такой вопрос: а откуда вы их бросали?

– Как откуда? – удивилась Даша. – Оттуда же. Вышла, оглянулась вокруг – нет ли кого рядом, и бросила.

– А потом наклонилась и подобрала, да? – скептически заметил Гуров. – И так пять раз подряд. Для тренировки. Нет, Дарья Кирилловна, то, что вы мне сейчас сказали – это чистое вранье, которое вы только что выдумали. Выдумали, потому что начисто забыли про эпизод с ключами и не нашли для него заранее правдоподобного объяснения.

– Вы что, хотите сказать, что я вообще все выдумала? И весь мой рассказ – это ложь? – спросила девушка. В ее голосе звучало негодование.

– Нет, почему же, так я не скажу. Думаю, что ваш рассказ похож на слоеный пирог: на один слой правды приходится один слой вранья. И таких слоев в нем много. И чем сильнее вы хотите убедить меня в том, чтобы я прекратил расследование, тем крепче у меня уверенность, что его надо продолжать. Значит, сделаем так. Вы сейчас идете в свою комнату и покидаете ее как можно меньше. Только на время обеда и ужина. Считайте себя под домашним арестом. Впрочем, долго он не продлится. Я уверен, что к ужину я все выясню и отделю в этом деле правду от лжи. Деньги, которые вы сдали, я забираю. Только сейчас расписочку напишу, что вы их сдали, а я принял, и мы оба распишемся.

– А это еще зачем? – с недовольным видом спросила Даша.

– Чтобы потом никаких недоразумений не было, – ответил Гуров. – И новых слоев этого самого «пирога».

Он достал бумагу, написал расписку. Даша, пожав плечами, с недовольным видом расписалась, после чего поднялась к себе в комнату. Гуров посидел еще немного, размышляя, потом взял со стола Дашину расписку вместе с пачками денег и тоже поднялся к себе.

У себя в комнате он обнаружил полковника Крячко, который курил, развалившись в кресле.

– Ну, что, допрос закончен? – спросил Стас. – Обвиняемая сделала чистосердечное признание?

– Да уж, чистосердечное! – покачал головой Гуров. – Вывалила на меня целый мешок вранья.

– Что, неужели все вранье?

– Нет, оно тщательно перемешано с правдой, и это еще хуже, потому что надо ломать себе голову, отделяя одно от другого. А больше всего она старалась меня убедить, что расследовать больше нечего, деньги ведь нашлись и дело надо закрывать. Вот, полюбуйся. – Гуров кинул на стол две пачки долларов, возвращенные Дашей, и добавил: – Эти деньги она вчера вынула из чемодана, говорит, что взяла их на дорогу. Хотела улететь в Москву, а потом в Париж. Но потом, уже когда сбежала, передумала, или охранник ее переубедил. В общем, решила вернуться.

– Подожди, – с недоумением посмотрел на него Крячко. – Если она вчера взяла деньги из чемодана, то куда потом делся сам чемодан?

– Меня этот вопрос тоже очень интересует, – признался Гуров. – А ее – нет. Говорит, что это совершенно неважно. Важно только одно – что деньги все на месте и их можно вернуть законному владельцу.

– А акции?

– Акции, она уверена, тоже найдутся. Обещает решить этот вопрос до конца дня. В общем, «давайте, дяденька сыщик, закрывайте ваше дело и уезжайте отсюда поскорее». Вот ее главная песня.

– Но в краже-то она хоть призналась? – спросил Крячко.

– В краже призналась, – подтвердил Гуров. – Рассказала, как узнала код – и это, кажется, правда. Как изготовила поддельные ключи – а вот тут явная ложь. Она заявила, что ее друг Аркадий сделал их в Кременце, а мы-то с тобой знаем, что это не так. Как дождалась, пока отец заснет после свидания с Настей, и вынула деньги. В общем, ее признание у меня имеется – вот, здесь все записано. – И он достал из кармана маленький диктофон.

– А, ты предусмотрительно сделал запись! – воскликнул Крячко.

– А ты как думал? Конечно, сделал. Когда имеешь дело с такой честной и искренней девушкой, как Даша Разумовская, каждое слово надо протоколировать.

– Ну, настоящего протокола допроса у тебя нет… – заметил Стас.

– Да, протокола нет, – согласился Гуров, – и я не уверен, что он когда-нибудь появится. Возможно, Даша окажется права, и ее отец уже сегодня заберет свое заявление и постарается замять дело. Но в любом случае я хочу выяснить одну вещь… Имеет ли какое-то отношение к случившемуся здесь, в усадьбе, Марина Николаевна Сотникова.

– Да, ты говорил, – согласился Крячко, – это первая жена Разумовского. Но при чем здесь она?

– А вот сейчас узнаем, – ответил Гуров.

Он включил компьютер и сел перед экраном. Ожидая, пока система заработает, стал объяснять другу:

– Я хотел узнать, где сейчас находится Марина Сотникова, что делает. Дело в том, что и Даша, и Денис – ее дети. И, как видно, Марина Сотникова – человек, пользовавшийся в этом доме большим влиянием. Я обратил внимание, что слуги, которые давно работают на Разумовского, отзываются о ней с уважением. По крайней мере, экономка Наталья Кривулина так отзывалась. Ага, вот и почта заработала. Сейчас посмотрим, не пришло ли нам письмо… – Лев открыл ящик и удовлетворенно сообщил: – Ага, вот и письмо. Сейчас прочитаем…

Крячко подошел к нему и склонился над экраном. Вместе они прочитали следующее сообщение, пришедшее из министерства:

«На ваш запрос от 18 июля сообщаем, что Сотникова Марина Николаевна, 1960 года рождения, до последнего времени проживала в Москве, работала в одной из фирм по торговле недвижимостью. Однако в течение последних восьми месяцев не работала в связи с тяжелым онкологическим заболеванием. Установлено, что Сотникова страдает раком поджелудочной железы. Проходила лечение в ряде московских больниц, однако химиотерапия не дала положительных результатов. Ей рекомендована операция, но в нашей стране подобные операции не производятся. Операции такого типа делаются в США, Сингапуре и Израиле. Стоимость операции – от 80 до 120 тысяч долларов, в зависимости от тяжести заболевания. Сведений о дальнейшем лечении Марины Сотниковой не имеется».

– Вот оно что! – воскликнул Гуров, прочитав это письмо. – Так я и думал!

– Что ты думал? – с недоумением спросил Крячко. – Что у нее рак поджелудочной железы?

– Не обязательно рак, но что-то в этом роде. Теперь все становится понятным. Вот оно, значит, как…

– Да что становится понятным?! – воскликнул Стас. – Перестань говорить загадками! Толком объясни!

– Хорошо, сейчас объясню. Про Дарью Разумовскую все понятно, ее мотивы ясны. И мы с тобой ее давно начали подозревать. Но, если помнишь, мы пришли к выводу, что похититель действовал не один, что у него был сообщник.

– Ну да, у нее и был сообщник – ее тренер, – заметил Крячко. – Что тут нового?

– Нет, тренер тут ни при чем, – покачал головой Гуров. – Дарья специально преувеличивает его роль в этом деле, чтобы свалить всю вину на мертвого. Был другой человек, который действовал вместе с ней. Но я не мог понять его мотива, не знал, что его заставило пойти на преступление. И вот в этом письме нам дали ответ.

– Какой ответ? – продолжал недоумевать Крячко. – Как связана болезнь этой Марины с похищением миллиона долларов?

– А ты внимательно читал письмо?

– Вроде да, – ответил Стас.

– На стоимость лечения внимание обратил?

– Ну… да. От 80 до 120 тысяч долларов.

– А дальше что написано?

– Дальше? А, вот: «Сведений о дальнейшем лечении не имеется».

– А что это значит, как ты думаешь?

– Ну… что она больше нигде не лечилась.

– А почему?

– Потому что денег таких у нее не было, – ответил Крячко, и тут в его голове блеснула догадка: – Так ты хочешь сказать, что этот «дипломат» был украден для того, чтобы оплатить лечение? Но тогда… тогда из этого ничего не вышло! Потому что деньги – вот они! И еще тогда получается, что Дарья – никакая не дрянь, а любящая дочь, готовая ради матери пойти даже на преступление!

– Неправильно мыслишь, Стас, неправильно! – покачал головой Гуров. – Оба твоих вывода неверны. Ты забыл, что, кроме денег, были украдены еще и ценные бумаги. И их пока что не видно.

– Но ты вроде говорил, что Даша обещала вернуть и акции тоже, – напомнил Крячко.

– Обещала, – согласился Гуров. – А что ей еще оставалось делать? Это ее обещание – еще одно вранье в череде всей той лжи, которую она мне вывалила. Нет, акции она не вернет, потому что их у нее нет. Их, я думаю… Погоди-ка, кажется, еще одно письмо пришло. Сейчас откроем…

Действительно, в списке поступивших сообщений на экране компьютера возникло новое письмо из министерства. Гуров щелкнул по нему мышкой, и на экране появился следующий текст:

«В дополнение к нашему письму от 20 июля сообщаем следующее. По только что полученным нами данным, вчера Марине Сотниковой сделана операция в клинике города Филадельфия, США. Операция прошла успешно. Стоимость операции вместе с послеоперационным уходом – 130 тысяч долларов. Больная проходит курс послеоперационной терапии».

– Вот тебе и ответ на вопрос о судьбе акций, – произнес Гуров. – Лечение в Америке – самое дорогое. Но тот, кто решал вопрос о том, где будет лечиться Марина Николаевна, не считался с расходами. Насколько я помню, генерал Орлов, когда посылал меня в Кременец, говорил, что в папке находились акции на 200 миллионов рублей. Если перевести это в доллары, получится около шести с половиной миллионов. Сумма не маленькая. Хватит и на операцию, и на дальнейшее лечение, и на уход.

– Но ведь акции – не деньги, – напомнил Крячко. – Их еще надо суметь превратить в наличные.

– Вот именно! Для этого надо знать правила рынка ценных бумаг, разбираться в законах бизнеса. Знаний, которые имеются у нашей теннисистки, тут недостаточно.

– Так ты имеешь в виду…

– В этом доме есть только один человек, который готов пойти на все ради своей матери, – сказал Гуров. – И который обладает достаточными знаниями для того, чтобы правильно распорядиться полученными акциями. Этот человек – Денис Разумовский.

Глава 24

– Вот, значит, как… – медленно произнес Крячко, осваиваясь с новой мыслью. – Ты считаешь, что они вдвоем… А Зараковский стал третьим…

– Может, третьим, а может, и четвертым, – заметил на это Гуров. – Потому что был еще один человек, который наверняка знал о похищении. И, возможно, оказывал похитителям помощь. Это садовник Петр Кривулин.

– Так, может, это Денис вместе с Кривулиным решили устранить тренера, который им мешал? – предположил Крячко. – И они как-то подтолкнули Семена Базыму, спровоцировали его драку с Зараковским?

– Нет, не думаю. Денис – не тот человек, который пойдет на убийство. Ему это совсем ни к чему. Нет, его в этой истории интересовали только деньги. А они ему были нужны, чтобы вылечить мать.

– И как же ты собираешься доказать свою версию? – спросил Крячко. – У нас фактически нет ни одной улики, подтверждающей вину Дениса. Против садовника – да, против него кое-что имеется. Скажем, эта куча веток возле корта. А вот против Дениса…

– Против Дениса может выступить его сестра, – ответил Гуров. – Если ее отец откажется забрать заявление и прекратить дело, если за нее всерьез возьмется майор Шестернев – она сдаст брата, не колеблясь. Другой вопрос – поверит ли ей следователь, и сможет ли он найти достаточно доказательств вины Дениса.

– Думаешь, ты сможешь найти эти доказательства?

– Нет, я их искать не буду. Я поступлю иначе: поговорю с самим Денисом. И сделать это хочу прямо сейчас, не откладывая. Пошли со мной. Хотя нет, кое-что надо доделать. – Гуров включил принтер и распечатал оба письма, пришедших из министерства. – Вот теперь можно идти, – заявил он, кладя письма в карман.

Сыщики вышли в коридор, свернули за угол и постучались в дверь комнаты, которую занимал Денис.

– Войдите! – услышали они его голос.

Друзья здесь раньше не были, и теперь оба с интересом разглядывали комнату Разумовского-младшего. Все стены здесь были завешаны плакатами. Одни посвящены различным футбольным клубам Англии, на других изображены игроки в гольф – как видно, знаменитости. Были и плакаты, с которых на сыщиков смотрели члены группы «Битлз» и еще какие-то рокеры.

– О, какой неожиданный визит! – воскликнул хозяин комнаты, поднимаясь с кушетки и откладывая в сторону книжку в яркой обложке. – Я вижу, вы не оставляете меня своим вниманием. Вслед за визитом на поле для гольфа последовало посещение на дому. Что ж, гостям я всегда рад. Присаживайтесь! Да, тут есть проблема второго стула… А вон он, я сейчас… – Он снял одежду с одного из стульев, запихнул ее в шкаф и подвинул стул Крячко. – Чем могу порадовать дорогих гостей? Могу предложить рюмочку виски. Это настоящее шотландское! Я его привез, когда приехал на каникулы, но папа, как вы успели заметить, зарубежные напитки не жалует. Ну, что, будете?

– А знаете, я не откажусь, – внезапно согласился Гуров. Крячко с удивлением посмотрел на друга и поддержал его:

– Ну, раз так, то и мне тоже наливай.

– Вот и прекрасно! – воскликнул Денис. Он достал из стенного шкафчика (который, как видно, выполнял роль бара) бутылку, несколько разнокалиберных рюмок и налил виски. – За что будем пить?

– Повод есть, – сказал Гуров. – Пожалуй, даже несколько поводов. Но начать, я думаю, надо с этого. Вот, посмотрите на послание, я его получил буквально несколько минут назад.

Он достал из кармана второе письмо из министерства и протянул его Денису. Тот с настороженным выражением взял листок, прочел его – и на его лице отразилась бурная радость.

– Здорово! А я ждал этой новости только вечером. Мне должны были позвонить… Значит, они не стали дожидаться, сделали операцию раньше. «Операция прошла успешно», – прочитал он вслух фразу из письма. – Да, это повод! Да еще какой!

– За здоровье вашей мамы! – провозгласил Гуров, поднимая свою рюмку.

– За успех лечения! – присоединился к нему Крячко.

– За нее! – поддержал их хозяин.

После того как все выпили, Денис внимательно взглянул на Гурова и спросил:

– Вы не можете мне сказать, откуда вам пришло это письмо? И откуда вы вообще узнали… ну, что мама болеет и что назначена операция?

– Вот откуда, – ответил Гуров и подал Разумовскому-младшему другое письмо – то, что пришло первым. – Это ответ на мой запрос, сделанный два дня назад. Он пришел из нашего министерства. Как и то письмо, что я вам показал раньше.

Денис внимательно прочитал письмо, потом перечитал его еще раз и вернул Гурову. Выражение его лица совершенно изменилось. Радость куда-то исчезла. Теперь хозяин комнаты выглядел растерянным, даже испуганным.

– Любопытно, почему судьба моей матери вызвала у вас такой интерес?

– Я думаю, Денис Кириллович, вы уже сами знаете ответ на свой вопрос, – ответил Гуров. – Вы ведь умный человек. Умный, честолюбивый, не по годам развитый, поэтому так легко и привлекаете к себе людей. Например, Елену Сергеевну или вашего садовника Петра Кривулина. А то, что вы иногда демонстрируете показной цинизм, – это не более чем маска.

– А вы, однако, психолог… – пробормотал Денис.

– Профессия такая. Требует разбираться в людях, в их отношениях. А также замечать разные детали.

– И все же, почему вы сделали в ваше министерство именно такой запрос? – продолжал настаивать Разумовский-младший. – Раз уж вы решили все узнать о нашей семье, могли бы заинтересоваться и чем-то другим. Например, карьерой моего отца, его деловыми партнерами…

– Все, что нужно было узнать о партнерах вашего отца, я узнал здесь, в Кременце, – ответил Гуров. – Точнее, даже не я, а мой товарищ полковник Крячко вместе с майором Шестерневым. А что касается интереса к личности Марины Сотниковой… Согласитесь, когда человек живет с молодой женой и взрослыми детьми от первой жены, такая ситуация привлекает внимание. Когда я смотрел на вашу семью – еще тогда, при первой встрече на лужайке, – мне казалось, что здесь не хватает одного человека. А именно – вашей матери. Без нее нельзя было разобраться в ваших отношениях. И я сделал запрос. Даже планировал, если потребуется, слетать на денек в тот город, где она живет, и побеседовать с ней. Но беседовать не пришлось… Скажите, Денис, а почему вы решили пойти именно таким путем – украсть деньги у отца? Можно было просто попросить…