Текст книги "Табачный капитан"
Автор книги: Николай Адуев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)
Пришёл бы день. Настал бы час…
(Гневно.)
Раз-раз!
(Покорно.)
Раз-раз.
Раз…
По лестнице, лениво потягиваясь и зевая, спускается Антон в халате и останавливается возле Ивана.
Антон.
Ну, докладывай, платье моё потом снимешь. Только покороче. (Протягивает ногу.)
Иван
(обувая Антона).
На сегодня парусную снасть двухмачтового корвета начертить задали и каждого этюдианта с чертежами поимённо вызывали.
Антон.
Постой! Ежели поимённо, то и меня, значит, выкликали?
Иван.
Так точно.
Антон.
Ну, и как же?
Иван.
По вызову вашего благородия отзыв был и чертёж незамедлительно представлен.
Антон.
Кто отозвался?
Иван.
Я отозвался.
Антон
(рассвирепев).
Да как же ты, собака, смел на дворянское имя отозваться?
Иван.
Поелику месье Жандретт государю посулился об успехах отписать, то, дабы конфузии не получилось, осмелился.
Антон.
А чертёж чей представил?
Иван.
Мой… (Подаёт чертёж.)
Антон.
Давай! Эге, тут что-то французишка написал. Мани-фиг. Какой такой фиг? Почему сего слова не знаю? Ты смотри, Ивашка, учить меня спустя рукава стал! Почему манифига не знаю?
Иван.
Знаете, ваше благородие. Ещё намедни госпоже маркизе де Курси вслед её коляске кликать изволили: «Манифиг» (целует пальцы), «Манифиг».
Антон.
И то! Так ведь манифиг это же значит – «великолепно».
Иван.
Так точно.
Антон.
Значит, чертёж великолепный?
Иван
Так точно.
Антон
Ну, вот видишь, дурень, как я учусь. Ладно. Уж так и быть, самозванство тебе прощается, но помни: в первый и последний раз!
Иван.
Никак невозможно, чтобы в последний раз. Теперь экзамены. Перекличку ввели. Отзываться надлежит.
Антон
Давно ввели?
Иван.
С месяц.
Антон
(угрожающе, с расстановкой).
Ты что ж это? Целый месяц отзываешься?
Иван молчит.
И тебя, скотину, высокородным боярином Свиньиным величают? Да я тебя сейчас насмерть запороть велю!
(Схватив Ивана за плечи, трясёт.)
Весёлой гурьбой входят молодые дворяне. Впереди красивый, приветливый Корсаков, за ним Стрешнев, Лугин и другие.
Корсаков.
Постой, Антон! Что приключилось?
Антон
(отпустив Ивана).
А, как раз впору! Подсобите, братцы, слугу проучить! Ведь я его в академию посылаю, чтобы уроки мне докладывал, а он, подлец, самозванствует, за меня себя выдавать дерзает.
Стрешнев.
Как же он уроки слушать может, ежели не откликнется? Ведь нынче перекличка.
Корсаков.
Для тебя же старается. А коли тебе сие обидно, сам бы и ходил, вот как мы.
Антон.
Да ведь я врасплох поехал. Я ж по-ихнему ни в зуб.
Корсаков.
Ивашка тоже врасплох поехал, одначе языку изрядно обучился.
Антон
Это что же? Ты меня с холопом купленным равняешь? Смотри, Корсаков! Я своей чести дворянской так марать не дозволю.
Корсаков.
Честь чести рознь, сударь Антон Яковлевич. Нынче наша честь дворянская – обучиться да царю и родине служить, а не безвинных бить! А Ивашку, раз он тебе не по нраву, продай. Я первый куплю!
Входцт Ганнибал. Он в форме капитана артиллерии. Большинство молодёжи приветствует его жестами и радостным шумом.
Ганнибал.
Господам капитанам дальнего плавания в день годовщины – виват!
Корсаков
(радостно).
Господину капитану артиллерии – салют!
Все
(дружно).
Бум!!!
Корсаков.
Здорово, чёрненький! (Обнимает Ганнибала.) Ну, как, Свиньин, продашь?
Ганнибал.
Это кого?
Стрешнев.
Да Ивашку! Он, вишь, ему не по нраву, а Корсакову в самый раз.
Антон, жестикулируя, торгуется с Корсаковым.
Ганнибал
(тихо Ивану).
Хочешь?
Иван отрицательно качает головой.
Да ведь Корсаков – добрый малый.
Иван.
Весьма добрый.
Ганнибал.
А этот – зверь.
Иван.
Зверь. Только… господин Корсаков сам хорошо учится. Мне не даст. (Спустил голову.)
Ганнибал.
Так… Понимаю… А хочешь учиться?
Иван
(утвердительно кивает головой и весь дрожит от напряжения).
Хочу! Больше жизни хочу! Всё стерплю.
Ганнибал.
Ладно. Устрою. (Спокойно и небрежно, не обращаясь лично к Антону.) Господину Свиньину продать сего холопа никак не можно.
Антон.
Что? Корсаков, бери, продаю!
Ганнибал
(та же игра).
Господину Свиньину государь диплом капитана привезти повелел. А сам господин Свиньин по малому знанию языка такового получить неспособен. Посему холоп и обязан: экзамены под его, господина Свиньина, именем сдать, диплом на господина Свиньина имя выправить и ему, господину Свиньину, вручить оный. А тот сей диплом государю и представит за свой.
Корсаков.
Ну и голова! Да ведь иначе и быть невозможно! Ай, складно!.
Антон.
Складно-то складно, да ведь срам! Холопу моё имя знатное?
Ганнибал
(та же игра).
Никакого сраму господину Свиньину быть не может, поелику холоп не самовольно, а по его, Свиньина, барскому повелению сие исполнит с рабским покорством.
Антон.
По повелению? Гм… С покорством? Баста, братцы! Не продаю! Иван! Поди сюда! Настрого тебе повелеваю, слышь, повелеваю тебе, холопу моему, именем моим диплом получить! Слышишь? Покорствуешь?
Иван
(низко кланяется).
Слышу. Покорствую.
Антон.
Так-то. Теперь покорствуешь. Сие дело другое.
Корсаков.
Ну, как там? Скоро ли к столам?
Ниниш.
Несу, господа племянники, несу! Прошу за стол!
Хор.
За стол! За стол!
Вступает музыка.
Все.
1.
За стол! За стол!
Без горя и кручины.
За стол! За стол!
На праздник годовщины!
С подъятыми стаканами
Дадим себе зарок,
Что будем капитанами
В назначенный нам срок.
2.
Нальём! Нальём!
Возвеселимте души!
Нальём, нальём!
Недолго жить на суше.
Мы мачтами да реями
Натешимся сполна.
Воды хлебнуть успеем мы,
Хлебнём пока вина.
Стрешнев.
Эй, Корсаков! Давай застольную!
Лугин.
За нашу жизнь в Париже вольную!
Стрешнев.
За всю родню!
За милых!
Корсаков.
Нет!
За них сегодня пить не след.
Полнее чашу. Я спою
Вам здравицу свою.
ЗДРАВИЦА КОРСАКОВА
1.
Бывало, пил исправно я
Ещё совсем юнцом
И поднимал заздравную
За матушку с отцом.
За тёток для приличества,
За братцев да сестру
Родни ж у нас – количество!
Глядишь – и пьян к утру.
2.
Бывало, пьёшь за милую,
Клянёшься век любить
И заставляешь силою
Непьющих даже пить.
Когда ж остынет жаркая
Короткая любовь,
Свою свободу чаркою
Отпразднуешь ты вновь.
3.
Бывало, пьёшь за складное
Заморское житьё,
За Францию нарядную.
За девушек её.
В краях твоих немало я
Уже испил вина,
Весёлая, да шалая
Чужая сторона.
4.
(Торжественно.)
Но нынче чару лучшую,
Заветную, одну
Поднимем за могучую
Родимую страну!
Одну, неповторимую,
Под русское «ура»,
За родину любимую,
За нашего Петра.
Хор.
Одну неповторимую,
Под русское «ура».
За родину любимую,
За нашего Петра!
Все поют и бросают о пол бокалы. С оживлением садятся, наливают друг другу. Стрешнев, Акакий, Корсаков шепчутся.
Стрешнев.
Глянь-ка, Лёшенька, Антону-то здравица твоя не по вкусу.
Корсаков.
Эх, видеть его не терплю!
Акакий.
И я. Он моей Нинишке вчера опять проходу не давал. Ну, погоди, я его сейчас на-нет сведу. (Кричит.) Стой! Молчать! Правило: ныне здравицу надлежит выпить из самой большой чаши самому знатному из нас.
Антон
(вскочил).
Мне! Мне!
Акакий.
Истинно так. Антон Свиньин – украшение наше. Мадам, приготовьте сосуд, его сану подобающий. (Тихо.) Ну, тот медный жбанчик, из коего поросёнка молочного поите. (Громко.) И наполните его лучшим нектаром вашим. (Тихо.) Ну, тем ромом, от коего аглицкие матрозы на стену лезут.
Ниниш.
Сию минуту, господин министр.
Корсаков.
За кого ж пить собираешься, кавалер?
Антон.
За прелестницу, с коей я в кратчайший срок в амур вступить намерен… За славную маркизу… Ну, как бишь её… Иван!
Иван подбегает.
Как зовут её, ну эту? Которая «манифиг», «манифиг»… (Целует свои пальцы.)
Иван.
Маркиза де Курси, господин!
Антон.
Во! За неё самую.
Стрешнев.
У тебя губа не дура.
Корсаков.
Она и впрямь красавица.
Акакий.
Антоша! Да ведь ты с ней и незнаком? Как же так?
Антон.
Вздор! У нас, дворян столбовых, сие быстро: разлечусь, поклонюсь, назовусь и – «держу, падайте»!
Акакий.
Ай, да молодец! А ну, пей! (Берёт из рук Ниниш жбанчик, повязанный салфеткой.)
Антон
(принимая жбанчик).
Так за любовницу мою незамедлительную маркизу де Курси!
Под весёлый шум, смех и подзадоривающие шутки начинает пить, но вдруг с изумлением отрывается от жбана. От крепкого рома у него захватило дыхание. Он хочет перевести дух, но Акакий подталкивает жбанчик к губам Антона.
Акакий.
До дна, до дна!
Все.
До дна! До дна!
Антон пьёт. Жбанчик со звоном падает из его рук. Антон идёт, шатаясь, на авансцену и задыхающимся голосом произносит.
Антон.
Ах… Ах… Ах… Ах…
Иван подбегает к хозяину.
Держи, падаю! (Рухнул на руки Ивана.)
Общий смех.
Акакий.
Готов! А ну, Иванушка, оттащи-ка его в сторону да и устрой поспокойнее…
Иван, подхватив хозяина подмышки, волочит его по лесенке и скрывается с ним в его комнате. Затем Иван спускается и, усевшись в углу на авансцене, что-то тихо твердит, держа на коленях карту и циркуль. В этом положении он остаётся все последующие сцены до своей реплики.
А теперь – русскую!
Начинается пляска. Акакий первым пускается в пляс, увлекая за собой молодых дворян.
В разгар танца раздаётся сильный стук в дверь. Все на мгновенье застывают в напряжённом ожидании.
Корсаков.
Это что ещё?
Акакий.
Мадам Ниниш, не отзываться и не отпирать!
Стук повторяется. Он ещё настойчивее и сильнее.
Ниниш.
Это, должно быть, подгулявшие мушкетёры. Разрешите, я успокою их, иначе они вышибут дверь: я их знаю.
Акакий.
Не впускать!
Голос
(за дверью).
Открывайте. Да поскорее!
Ниниш.
Господа! Господа! Не стучите! Прошу прощенья, но отель закрыт.
Голос
(за дверью).
Открыть немедленно!
Ниниш
(у двери).
Господа! Я в отчаянья, но не могу вас принять. Ко мне приехала больная тётушка из Анжу и как раз сейчас умирает.
Голос
(за дверью).
Отойдите от двери, или она упадёт прямо на вас.
Дверь сотрясается от страшных ударов.
Корсаков.
Ах, вот они как?
Все выхватывают шпаги.
Ниниш.
Месье племянники! Умоляю вас! Здесь должно литься вино, а не кровь.
Корсаков.
Назад, тётушка! Ибрагим, прочь засов!
Ганнибал отодвигает засов.
Дверь с треском распахивается. В ней стоят две молодые, красивые, богато одетые женщины. Впереди маркиза Жермена де Курси, за ней графиня Диана де… – возлюбленная Ганнибала.
Дворяне медленно отступают.
Стрешнев.
Маркиза де Курси!
Жермена.
Прелестная картина! Двадцать мужчин обнажают шаги против двух беззащитных дам, просящих крова в непогоду.
Корсаков.
Сударыня… Клянусь… Если бы мы знали…
Стрешнев.
Мы услыхали мужские голоса… и…
Жермена.
Ах, понимаю… Вы испугались моего кучера? Батист! Войди!
Входит коротенький, толстенький, грозно-усатый кучер Батист с огромным хлыстом.
Жермена.
Вот эти господа хотят оказать тебе честь и скрестить своё оружие с твоим. (Показывает на хлыст.)
Батист громко хохочет. Дворяне с ропотом вкладывают шпаги в ножны.
Ганнибал.
Прекрасная маркиза! Вы вправе карать молодых людей за их горячность, но пощадите их благородное происхождение. Не делайте их посмешищем вашей челяди.
Диана
(выступает вперёд).
Капитан Ганнибал совершенно прав, дорогая!
Ганнибал
(восхищённо).
Как? Графиня де…
Диана
(тихо).
Тесс, капитан! Где ваша обычная скромность? (Громко.) Господа легко простят маркизу, – она любит пошутить. Суть же в том, что при возвращении с прогулки нас застигла гроза… И мы вынуждены искать убежища…
Жермена.
Ах!
Этот крик вызван тем, что дворяне по команде Корсакова припали на одно колено перед дамами.
Корсаков.
Мадам! Умоляю! Украсьте наш скромный праздник своим присутствием.
Жермена.
Как ты думаешь, Диана?.. Поскольку хозяйка – женщина… (Пошептавшись с подругой.) Господа, мы принимаем ваше приглашение. Но только пока не прошла гроза.
Все.
Ура!
Пока идёт молчаливая церемония представления, Ганнибал и Диана отходят на авансцену.
Ганнибал.
Не в силах передать своё счастье, Диана! Чудесный случай…
Диана.
Случай? Боже, как вы наивны!
Ганнибал.
Как? Значит, и прогулка и гроза…
Диана.
Только предлог увидеться без досадливых свидетелей.
Ганнибал.
Благодарю… Благодарю…
Диана.
Благодарите маркизу. Это придумала она.
Ганнибал.
Она – ангел!
Диана.
Узнав от меня о вашем празднике, она крикнула: «Едем, Диана!» —и вот мы здесь.
Ганнибал.
О. я не знаю, как благодарить…
Диана.
Познакомьте её с самым знатным, самым молодым и самым глупым из ваших сверстников… Маркиза любит посмеяться.
Ганнибал.
О, такой у нас есть! Месье Антуан Свиньин.
Жермена.
Диана, где же ты? Кавалеры ждут нас к столу.
Акакий.
За ангелов небесных, к нам слетевших!
Стрешнев.
За грозу!
Ганнибал.
За то, чтобы она не кончалась!
Дам увлекают к столу, усаживают.
Иван
(тихо, мечтательно в своём углу).
Завтра в академию… Адмирал Тальон вызывает к доске: «Месье Антуан Свиньин!» – «Здесь».– «Перечислите гавани на пути в Калькутту». – «Слушаю, господин адмирал! Первая Марсель, вторая Лиссабон, третья… третья…» (Смотрит то в книгу, то на глобус.)
Жермена
(не садясь).
Как? Оказывается, я не со всеми знакома? У вас, говорят, есть ещё один товарищ, господа?
Стрешнев.
Увы, мадам… У него мигрень…
Корсаков.
Он отдыхает…
Лугин.
Но при виде вас вмиг оживёт…
Диана.
Зовите его, капитал!
Ганнибал.
Ваша воля – закон. (Кричит наверх.) Месье Антуан Свиньин!
Иван
(вздрогнул, вытянулся и отвечает по привычке).
Здесь!
Общий хохот.
Корсаков.
Вот так гиштория! Откликнулся по привычке, как а академия.
Вступает музыка мелодрамы.
Жермена.
Но подойдите же, месье… или вы боитесь дам?
Иван стоит, остолбенев от волненья и неожиданности. Акакий хочет вмешаться.
Корсаков
(тихо, подражая Акакию).
Стой! Молчать! Правило: шутке сей не мешать. Она изрядная.
Предложение Корсакова шопотом передаётся из уст в уста и с удовольствием принимается молодыми дворянами.
Диана.
Но он совершенно очарователен, ваш месье Антуан…
Ганнибал.
Да, но…
Жермена.
Месье Антуан, вот вам полная чаша,
В минуту мигрень исцелит сна вашу.
Иван
(озадачен, тихо).
Что делать?.. Как быть?..
Акакий.
Раз подносят, так пей.,.
(Хлопает его по плечу.)
Валяй, Антуан, не робей!..
Корсаков.
Месье Антуан, вас зовут, подойдите!
Иван
(тихо).
«Месье Антуан»? Не схожу ли с ума?
Жермена.
Ах так? Вы представиться мне не хотите?
Ну что же! Тогда я представлюсь сама!
(Поёт.)
Меня зовут Жерменой де Курси.
Кого в Париже только ни спроси,
Вам скажут все намёком или прямо:
«Ужасно легкомысленная дама».
Опасна, говорят, моя краса.
Моя свобода колет им глаза.
Они твердят, что замки и поместья
Купила я, увы, ценой бесчестья.
Что я возлюбленных гублю.
Что если даже полюблю.
То лишь на две недели.
Акакий.
Так говорят. А как на самом деле?
Жермена.
На деле вся моя вина,
Что я в апреле рождена.
В темпе вальса.
В апреле склонилась богиня любви
К моей золотой колыбели.
Она мне шепнула: «Минуту лови!
Ведь ты родилася в апреле.
В апреле звучней соловьиная трель,
А сердца удары всё чаще.
Ты можешь изменчивой быть, как апрель,
Но будь и такой же пьянящей!»
Конец музыки.
Диана
(Ивану).
Ну, сударь, ответьте же хоть что-нибудь!
Жермена.
Господин Антуан – учёный, видите, и за пирушкой он погружен в книгу. Что это?
Иван.
Морской устав…
Жермена.
Прочтите мне что-нибудь наугад. Я хочу знать, чему вас учат.
Иван.
Наугад? (Открывает книгу, читает.) «Если ветер тебе благоприятствует, распусти все паруса».
Жермена.
Прекрасное правило, и очень кстати. Ветер для вас вполне благоприятный, месье!
Иван
(тихо).
Хорошо. Распустим паруса. (Громко, с лёгкостью и изяществом придворного кавалера.) Да, сударыня! Ветер счастливый, ибо он занёс в нашу гавань две очаровательные яхты!
Корсаков.
Гляди, изрядно сказано!
Иван.
Мы любуемся их оснасткой, отделкой, их тонкими, стройными формами…
Жермена.
Ого! Вы, я вижу, знаток в морском деле. Но яхты, о которых вы говорите, отличны друг от друга, и сильно. Которую же вы предпочитаете?
Акакий.
Пропал, бедняжка, конец Ивашке! Не выкрутится!
Иван.
Сейчас посмотрю, мадам. (Смотрит в книгу.) Это зависит от применения. Яхты более устойчивые (кланяется графине) хороши для дальнего плавания. Яхты более лёгкие превосходны для увеселительной прогулки… (Поклонился маркизе.)
Акакий.
Убил!
Жермена.
Я вижу, вы не только разбираетесь в системах, но ловко умеете лавировать между комплиментом и дерзостью. Берегитесь! Волны коварны. Они могут захлестнуть ваш собственный фрегат и смыть вас с палубы.
Иван.
Я умею плавать, мадам.
Жермена.
Это не помогает в открытом море.
Иван.
Моряк должен не робеть и надеяться.
Диана.
Превосходный ответ! Не будьте так строги к юному капитану, дорогая Жермена!
Иван.
Вот видите, сударыня, сердобольная рука уже бросает мне спасительный канат.
Жермена.
И вы спешите ухватиться, чтобы выйти сухим из воды. Я вижу, вы очень дорожите жизнью.
Иван.
Как когда, мадам. Есть взоры, в которых так приятно потонуть…
Жермена и Иван долго смотрят друг на друга. Первой отводит глаза и опускает голову Жермена.
Жермена.
Довольно, капитан. Признаю себя побеждённой в этом морском сражении.
Иван.
В таком случае по уставу я обязан привести вас в порт. (Предлагает ей руку и ведёт к столу.)
Все участники этой сцены с восхищением следили за её развитием, а молодёжь не раз бурно выражала свой восторг при ответах Ивана.
Корсаков.
Из молодцов молодец!
Стрешнев.
Голову об заклад – далеко он пойдёт!
Акакий.
Моя бы воля, я бы его и навсегда с Антошкой местами переменил.
Диана
(тихо, маркизе) Ну что? Каков?
Жермена
(тихо).
Я просто без ума. (Громко.) Но воздадим, наконец, честь ужину.
Акакий.
Мадам Ниниш! Где ваш знаменитый раковый суп? Ага… Несут!
Поварята вносят раковый суп и разливают,
Жермена.
Как? Мой любимый раковый суп? Сразимся же с ним! Месье Антуан, берите на себя команду боем!
Иван
(совсем осмелев).
К оружию!
Все со смехом хватают ложки.
Приготовиться!
Все встают.
На абордаж!..
Все подносят ко рту первую ложку супа и, проглотив его, с ужасом смотрят друг на друга.
Жермена.
О! Горит, горит…
Все тяжело дышат, переглядываются.
Акакий.
Мадам Ниниш… Что это такое?
Ниниш.
Но… это раковый суп…
Акакий.
Суп? Это варево из котла самого дьявола!
Корсаков.
Вина, или я сгорю заживо!
Ниниш.
Медам? Месье? Что случилось?
Акакий
(протягивает ей ложку).
Попробуйте!
Ниниш
(попробовала).
Какой ужас! Господа, произошло несчастье. Умоляю, заешьте это скорей ломтиком дикого кабана. (Поварятам.) Живей!..
Поварята кладут на тарелки кабанину. Все пробуют и с криком вскакивают.
Иван.
Не ешьте! Отрава!
Ниниш
(возмущённая).
Отрава? (Пробует и кричит.) Отрава! Месье Кеке! Месье Кеке!
Кеке вбегает.
Что вы положили сюда и сюда?
Кеке.
Но, мадам, я ничего не клал. Это может подтвердить даже месье Мутон.
Ниниш.
Мутон?
Кеке.
Ну, да. Он забыл свой нож для дичи. Вернулся и послал меня в кладовую искать его. Я долго искал, но не нашёл. Мутон повертелся на кухне и ушёл, ворча.
Ниниш.
Боже мой! Я, кажется, начинаю понимать. Месье Кеке! Где большая банка с кайенским перцем?
Кеке.
Сейчас посмотрю. (Убегает.)
Ниниш
(тихо).
Неужели Мутон на это способен?..
Кеке
(возвращается).
Вот она, мадам, но она пуста.
Ниниш.
Пуста! (Бросается к столу и пробует все блюда.) Я опозорена навеки!
Жермена.
Но объяснитесь же…
Ниниш.
Повар, которого я прогнала… за… за…
Акакий.
За безнравственность…
Ниниш.
… За безнравственность, прокрался в кухню и отомстил… Всё посыпано перцем. Мы умрём с голоду. О, я несчастная!
Жермена
(пошептавшись с Дианой).
Господа, дело легко поправимо. Я приглашаю вас всех к себе на ужин. Моя вилла в двух лье отсюда, а дворецкий всегда наготове. Месье Антуан, подайте мой плащ и возьмите свой. Капитан Аннибал, предложите руку, графине. Господа, за мной, мы будем показывать дорогу. Небольшая прогулка только возбудит аппетит.
Весёлое оживление. Все хватают плащи, приводят себя в порядок. Маркиза, графиня, Иван и Ганнибал идут к выходу. За ними следуют остальные.
Корсаков
(Стрешневу).
А Антошка пусть дрыхнет. Поделом дураку.
Акакий
(проходя мимо мадам Ниниш, презрительно).
С укропом… с лимоном… С белым вином для вкуса… Тьфу! (Ушёл.)
Кеке.
Мадам! Мадам! Не убивайтесь так…
Ниниш.
Всё горит… И здесь… И здесь… (Показывает на грудь и на рот.)
Кеке.
Мадам, мадам, успокойтесь. Сьешьте это мороженое для охлаждения.
Ниниш
(машинально берёт ложечку мороженого и, задыхаясь, бросает её на пол).
Перец! И в мороженом тоже перец! (Мечтательно и томно.) Неужели Мутон действительно так любит меня?
ЗАНАВЕС
АКТ ТРЕТИЙ
Терраса в парке загородного дворца маркизы де Кур-си. На заднем плане террасы – ярко освещённые окна роскошной залы. Там маркиза принимает своих гостей. Терраса окаймлена балюстрадой. Ступеньки террасы ведут в парк. Справа – павильон-беседка. Лунная ночь. На террасе на ступеньках графиня Диана де… и Ганнибал. Из дворца тихо доносится музыка.
Ганнибал.
Нет! Не покину я тебя, любовь моя! Ты – моё небо, ты – моя родина. Решено, Я остаюсь!
Объятья.
Вдали слышен голос Жермены.
Жермена.
Диана! Где же ты?
Диана
(топотом).
Вернись в зал. Я сейчас приду.
Ганнибал, ловко перепрыгнув через балюстраду, скрывается во дворце.
Жермена
(появляясь).
Ах, прости! Я вспугнула твоего чёрного барса. Но ты мне нужна, как никогда… Диана! Смейся надо мной! Труби на весь мир! Жермена де Курси потеряла голову. Когда он смотрит на меня своими голубыми глазами, у меня вот тут мурашки, мурашки, мурашки… (Прячет голову в складках платья Дианы.)
Диана.
Мурашки? Дело плохо. Это уже похоже на любовь. Ну, а он? Влюблён?
Жермена.
Не знаю. Я растеряна, я на всё надеюсь и всего боюсь. Однако что с тобой? Ты вся сияешь!
Диана.
Нет в мире силы сильнее нас, Жермена. Нет цепи крепче мягких женских объятий. Аннибал остаётся во Франции.
Жермена.
Счастливица! (С внезапным порывом.) Ах!
Диана.
Что с тобой?
Жермена.
Я хочу, чтоб мой тоже остался! Да! Да! Диана, милая, поди, пришли его сюда. Я сейчас уговорю его!
Диана.
Хорошо… Я пришлю… Но, откровенно говоря…
Жермена.
Что?
Диана.
Я сильно сомневаюсь в успехе. Впрочем, попробуй.
(Уходит.)
Жермена.
Как? Она сомневается? Она смеет думать, что чары Жермены де Курси слабее её чар? Какое самообольщение! (Погружается в раздумье.) Но что, если он останется, а я… разлюблю его.. Куда же я его дену? Идея! Я передам его графине Лавалетт. Он как раз в её вкусе… Боже!.. Что я говорю! Нет, Жермена! Настал твой час… Придётся тебе, кажется, в первый раз в жизни изменить себе, то есть остаться верной мужчине…
С террасы по ступеням спускается Иван. Он видит Жермену, томно полулежащую на скамье у беседки. Она лёгким жестом подзывает его.
Вступает музыка.
Вам душно в зале, капитан?
Присядьте здесь… Деревья сада
Едва шумят… Журчит фонтан.
Покой, и сумрак, и прохлада…
Но ах! Куда бежать от чар?
Как ни легки крыла зефира,
Но ни одной прохладе мира
Не остудить сердечный жар.
Иван.
Вам жар такой навряд ли ведом,
Навряд ли чувство вам грозит:
Ваш взор давно привык к победам,
Так равнодушно он скользит…
Один закон – закон каприза —
На миг берёт над вами власть.
Откуда вам и знать, маркиза,
Что значит жар, что значит страсть?..
Жермена.
Так! Заслужила я укор!
Такой была я до сих пор!
1.
Когда меня другие осуждали,
Улыбкой злой им отвечала я.
Но, бедный друг, я вижу, вы страдали.
Скажите всё. Откройтесь, не тая!
Недаром сердце в вас обледенело,
А на устах язвительная речь…
Как имя той, которая посмела
Такой душой прекрасной пренебречь?
Иван.
Как имя?
(Тихо.)
Как имя? Люба… Лю-ба…
(Маркизе.)
Её зовут Любовь!
Её не встречу вновь.
Судьбы своей не переспоришь!
Она навек ушла,
Но я не помню зла…
Остались только боль и горечь…
Что ж, я терплю, молчу,
Я жизнью всей плачу
За тень несбывшегося счастья…
Её зовут Любовь…
Вы рану вскрыли вновь
Под видом нежного участья.
(Горестно опускает голову.)
2.
Жермена.
Ах, оправдать себя едва я смею,
Виновна я, и в этом признаюсь…
Но сила есть… Она меня сильнее,
Её назвать по имени боюсь.
Над нею я смеялись дерзновенно,
Но мной она владеет наяву.
Иван
(взволнованно).
Маркиза!
Жермена.
Нет! Скажите мне: «Жермена!»,
И я вам силу эту назову.
Иван
(в раздумье).
Жермена?
Жермена…
Жермена
(медленно приблизилась и прильнула к нему).
Её зовут любовь,
Она вам блещет вновь.
Судьбы своей не переспоришь.
Она опять пришла.
Она, как день, светла,
Она излечит боль и горечь.
В мои глаза взгляда,
Как бирюза, они,
Они яснее всякой речи.
Они твердят одно:
Отныне им дано
Всегда сиять тебе навстречу.
(Страстно обнимает Ивана.)
Через мгновенье Иван вырывается из её объятий.
Останься! Останься навсегда со мной, в моей прекрасной Франции!
Иван.
Нет!
Птички райские слетают
Лишь на время с высоты.
Знаю, крылья засверкают,
И исчезнешь ты.
Жермена.
Я пылаю, я сгораю…
Я твой взгляд, твои черты
Предпочту любому раю,
Кто бы ни был ты!
Кто бы ни был ты…
Иван.
А если я ничто? Без золота, без славы?
Без имени?
Жермена.
Останься здесь, любя.
Иван.
Чужой язык… Чужие нравы…
Жермена.
Но не чужое сердце близ тебя.
Пусть царь лишит тебя поместий,
Пусть втопчет в грязь твой знатный род,
Останься здесь! Со мною вместе
Всё это вновь к тебе придёт.
Ты дикий край навек забудешь,
Ты молод, знаньями силён.
Своей рукой ты всё добудешь.
Иван
(слушавший её, как зачарованный).
Своей рукой? Пусть так! Я побеждён.
Не знаю сам, какая сила
Во мне надежду воскресила…
Жермена.
Её зовут любовь…
Она нам блещет вновь…
Судьбы своей не переспоришь.
Она опять пришла,
Она, как день, светла,
Она излечит боль и горечь.
В мои глаза взгляни,
Как бирюза, они,
Оки яснее всякой речи.
Они твердят одно:
Отныне им да. но
Всегда сиять тебе навстречу.
Медленно уходят, обнявшись, в глубину беседки.
Конец музыки. Пауза.
Со стороны парка появляются пышно разодетый мажордом и Антон.
Мажордом.
Сударь! Я не вполне понимаю вас. Объяснитесь!
Антон.
Муа нон компрене бьен франсе.
Мажордом.
Это так, сударь. Однако вот я с вами говорю по-французски, и вы меня понимаете.
Антон.
О! Вуй! Же вуй компрене слухе, ме же не може парле.
Мажордом.
В таком случае я буду задавать вопросы, а вы соблаговолите отвечать «да» или «нет». Понятно?
Антон.
Вуй, вуй, вуй.
Мажордом.
Вы хотите примкнуть к компании ваших соотечественников, гостящих у моей госпожи?
Антон.
Вуй, вуй, вуй. Мадам Ниниш мне парле, что все алле сюде. Пониме?
Мажордом.
Простите, сударь, тут нет никакой мадам Ниниш. Это дом маркизы де Курси.
Антон.
Вуй, вуй, вуй. (Целует свои пальцы.) Манифиг, манифиг.
Мажордом.
Сударь! Я лучше вызову к вам кого-нибудь из господ русских бояр.
Антон.
Во, во! Зове, зове!
Мажордом.
Как прикажете доложить?
Антон.
Месье Антуан Свиньин.
Мажордом.
Ага… Вам нужен капитан Антуан Свиньин.
Антон.
Нон, нон, Муа Антуан. Же. Же сам – Антуан Свиньин. Экой бестолковый!
Мажордом.
Простите, сударь, но месье Свиньин находится здесь с вечера. Я сам прислуживал за столом своей госпоже и ему.
Антон
(благодушно).
Нон, нон. Ву бреше. Антуан – се муа.
Мажордом
(тихо).
Это либо сумасшедший, либо обманщик. (Громко.) Месье! Здесь явная ошибка. Извольте удалиться.
Антон.
Эх, чорт! Проклятый язык! (С досадой ударяет себя по бедру и вдруг прислушивается. Ударяет ещё раз – звенит его кошелёк. Опять прислушивается и восклицает радостно.) Нашёл! Нашёл язык! (Достаёт кошелёк.) Эй, ты! Вот вуаля. Бери, бери! (Даёт несколько золотых.)
Мажордом.
О, благодарю вас, ваша светлость! Чем могу служить?
Антон
(решив, что теперь всё пойдёт на лад, развалился на скамье и говорит небрежно).
Позови-ка ты мне, братец, холопа моего Ивашку. Он, подлец, сказывают, за нашими увязался и, должно статься, с челядью вашей.
Мажордом
(пытаясь понять его, вслушаться в русскую речь).
Я в отчаяньи, сударь, но вы опять говорите по-русски, и я не понял ни одного слова.
Антон.
Вишь какой ловкий! Деньги взял, а по-русски всё ещё не понимает. Позовите мне мон… (Тихо.) Как Нинишка своих слуг кличет? Ага. Доместик. Гарсон. (Громко.) Позове мон гарсон. Доместик рюс. Компрене?
Мажордом.
Понимаю, месье, но никаких слуг русские господа с собой не приводили.
Антон.
Что за вздор! Где же он? Смотри… Регарде, Вуаля мон гарсон. Компрене? (Показывает жестами рост, причёску, костюм, повадки Ивана.)
Мажордом.
О! Месье говорит о молодом человеке в красном кафтане с красивыми голубыми глазами?
Антон.
Вуй, вуй, вуй. Тоже, нашёл красавца.
Мажордом.
Но этот господин и есть месье Антуан Свиньин. Все его так называют.
Антон.
Что? (Шатается.) Держи, падаю!.. (Падает без чувств на руки мажордому.)
Мажордом.
Сударь, сударь! Что с вами? Вы Живы?
Антон
(томно).
Нон!
Мажордом.
Присядьте, месье! Я сейчас принесу воды.
Антон
(стонет).
Нон, нон…
Мажордом.
Тогда вина?
Антон.
Вуй, вуй!.. Стой! Нон. (Возбуждённо бегает по террасе.) Ах, вор, самозванец! Да как же наши-то сие допустили? Ведь это мой раб! Понимаешь, индюк ты этакий? Не господин, а раб.
Мажордом
(силясь понять).
Ах, араб? Месье хочет видеть араба русского царя, капитана Аннибала? Прошу… Он либо в зале, либо в аллее направо.
Антон.
Так это черномазый всё подстроил? Ладно. Идём. (Взбегает по лестнице, возвращается и с расстановкой говорит мажордому.) Же! Алле! Ему! Разбиве! Мордэ! Пониме? (Убегает.)
Мажордом.
Что? Морде? Кусать? Святая дева! Он бешеный. Так я и знал. Скорее за ним! (Убегает вслед за Антоном.)
Из беседки появляются Иван и Жермена.
Жермена.
Ты – безумец! К чему эта ложная гордость! Никакой помощи я тебе не предлагаю. Я только шепну принцу-регенту, чтоб он дал тебе капитанский патент, только прикажу адмиралу Тальону назначить тебе лучший корабль и только попрошу казначея выдать тебе жалованье за два года вперёд. Вот и всё.
Иван
(горько).
Вот и всё!..
Жермена.
Ну да! И всё это вместе займёт ровно десять минут, между двумя фигурами танца на первом же придворном балу.
Иван.
Прекрасно! Патент, корабль, золото – всё дашь мне. ты. Что же останется делать мне?
Жермена.
Как что? Любить меня.
Иван
(тихо).
Бежать от неволи, чтоб отдаться в рабство добровольно? Быть ей обязанным всем?
Жермена.
Ты колеблешься? Но ведь самые знатные дворяне принимают помощь от прекрасных дам. Таков наш обычай. Кто посмеет упрекнуть тебя? Тсс… Идут!
Прячутся за кустом.
Входят Диана и Ганнибал.
Диана.
Ну? Вы опять опустили голову? Вам кажется, что, поклявшись мне остаться, вы нарушили свой долг?
Ганнибал.
О, Диана! Вы, как всегда, читаете в душе моей.
Диана.
И вижу, что она больна. Но… у меня есть лекарство. Вот оно…
Ганнибал
Что это? (Подходит к ней ближе.)
Диана.
Отойдите на три шага, сударь! И слушайте тихо, тихо… Вчера принц-регент получил письмо от вашего царя… с просьбой позволить юным капитанам пройти ещё курс кораблевождения в гавани Тулона.
Ганнибал.
Как? Значит, друзья мои скоро покинут меня?
Диана.
Через неделю. Приказ их наставнику уже послан.
Ганнибал.
И это вы называете лекарством?
Диана.
Погодите. В письме была записка царя. Хотите знать её адрес? Вот он: «Капитану Ганнибалу в собственные руки». Маркиза, присутствовавшая при чтении, взялась передать её вам. Ну и, конечно, передала мне. В собственные руки… И если бы вы знали, что в ней…
Ганнибал.
Разрешение ещё год учиться в Париже?
Диана.
О! Гораздо больше. Полная свобода остаться во Франции.
