Текст книги "Крутой поворот (Опасный поворот)"
Автор книги: Николас Спаркс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Майлз поморщился, и Сара поняла, как задело его это замечание. Он открыл было рот, чтобы ответить, но слова не шли с языка. Руки сами собой сжались в кулаки, но Майлз заставил себя глубоко вздохнуть и повернуться к Саре.
– Пойдем, – выдавил он, и Сара даже поежилась: столько неслыханной до сих пор ярости звенело в его голосе.
– Да, кстати, – добавил Отис, – насчет этой истории с Харви. Не волнуйтесь из-за нее. Я попросил его не наказывать вас слишком строго.
Собравшиеся, почуяв назревавший скандал, сбились вокруг них. Майлз пристально смотрел на Отиса. Тот не мигая уставился на него. Брат Отиса отошел в сторонку, словно готовясь напасть, если понадобится.
– Пойдем же, – настаивала Сара, опасаясь, что сейчас начнется драка. – Пожалуйста, Майлз.
Она взяла его за руку и попыталась увести. Этого оказалось достаточно, чтобы Майлз очнулся. Сара схватила его пиджак и свой жакет, сунула под мышку и потащила Майлза сквозь толпу. Люди расступались перед ними, и вскоре они оказались в проулке. Майлз стряхнул ее руку, все еще злясь на Отиса и на себя за то, что не смог сдержаться. Резко повернувшись, он зашагал в сторону улицы. Сара отстала на несколько шагов и остановилась, чтобы натянуть жакет.
– Майлз… подождите…
Он не сразу понял, о чем она просит, но все же остановился и уставился в землю. Сара подошла и протянула ему пиджак, но он словно не заметил.
– Простите за все, – пробормотал он, не глядя ей в глаза.
– Вы ничего плохого не сделали, – прошептала она и, не дождавшись ответа, подошла ближе. – Как вы?
– Все в порядке, – ответил он чуть слышно. Сейчас он очень походил на Джону, расстроенного слишком большим домашним заданием.
– А по виду не скажешь, – заметила она. – Собственно говоря, выглядите вы ужасно.
Майлз невольно рассмеялся.
– Большое спасибо.
Из окна проезжавшей машины вылетела сигарета и упала в канаву. К вечеру так похолодало, что стоять на одном месте было невозможно, и Майлз натянул пиджак. Они молча пошли по улице, но только когда добрались до угла, Сара заговорила.
– Можно спросить, что все это значит?
– Долгая история, – пожал плечами Майлз.
– Как водится.
Тишину нарушал только звук их шагов.
– Долгая и неприятная, – продолжил Майлз.
– Это я поняла. Если вы заметили, я не настолько глупа.
Майлз снова не ответил.
– Послушайте, если не хотите говорить…
Майлзу предлагался выход из неловкой ситуации. И он едва им не воспользовался. Но вместо этого сунул руки в карманы и, закрыв глаза, стал рассказывать об арестах, вандализме, поджоге его гаража, царапине на щеке Джоны. Закончил он последним происшествием и предупреждением Чарли.
Пока он говорил, они миновали закрытые магазины и епископальную церковь, пересекли Франт-стрит и направились в парк на Юнион-пойнт.
Все это время Сара не произнесла ни слова. Когда он замолчал, она взглянула на него.
– Жаль, что я вас остановила. Нужно было избить его до полусмерти.
– Нет, вы поступили правильно. Он того не стоит.
Они миновали старый женский клуб, давно уже заброшенный. Развалины здания располагали к молчанию, словно они оказались на кладбище. Многолетние разливы реки Ньюс почти разрушили строение, и теперь там обитали только птицы и мелкие зверьки.
Майлз и Сара подошли к реке и стали смотреть на темные, как смола, воды Ньюса, медленно влачившиеся к морю. Крошечные волны мерно бились в глинистые берега.
– Расскажите о Мисси, – неожиданно попросила Сара.
– Мисси?
– Какая она была? Я хочу услышать, – честно пояснила она. – Мисси – огромная часть вашей жизни. Но я ничего о ней не знаю.
Майлз покачал головой.
– Понятия не имею, с чего начать.
– Ну… чего вам больше всего не хватает с тех пор, как она ушла?
На противоположном берегу мелькали огоньки домов: яркие точки, висевшие в воздухе подобно светлячкам в жаркую летнюю ночь.
– Мне просто не хватает ее рядом, – начал он. – Мисси нет, когда я прихожу с работы. Нет рядом по утрам, в постели. Я не вижу ее на кухне или во дворе… везде. Даже если у нас было мало времени, все же на душе становилось тепло при мысли о том, что она окажется здесь, когда больше всего мне нужна. Мы были женаты достаточно долго, чтобы пройти через те стадии, которые обычно проходят женатые люди: когда все хорошо, потом не так хорошо, даже плохо, – и наконец мы сумели притереться друг к другу.
Мы были детьми, когда начали встречаться. И знали людей, которые поженились почти одновременно с нами. Лет через семь большинство развелись, а некоторые даже успели жениться и выйти замуж во второй раз. Но мы остались вместе. Я знаю, как редко это бывает, и ни разу не пожалел о том, что женился на Мисси. Ни разу.
Майлз откашлялся.
– Мы часами говорили обо всем и ни о чем. Да какая разница? Она любила книги и часто рассказывала мне, о чем читала, причем умела это делать так, что мне тоже хотелось их прочитать. Помню, как она читала в постели и иногда засыпала с книгой в руках. Иногда я просыпался среди ночи, а она крепко спит, так и не выключив лампу. Приходилось вставать с постели и выключать свет. Это стало случаться гораздо чаще, когда родился Джона: она постоянно уставала, но держалась так, словно ей все нипочем. Она была прекрасной матерью. Помню, как Джона начал ходить. Слишком рано. Ему было около семи месяцев, он даже ползать не умел, но хотел ходить. Она целыми днями вышагивала с ним по дому, согнувшись в три погибели, чтобы он мог держать ее за руку. И все только потому, что Джоне это нравилось. Спина у нее болела так, что мне приходилось ее массировать, иначе она на следующий день не смогла бы подняться с постели. Но, знаете… – Он помедлил, встретившись взглядом с Сарой. – Мисси никогда не жаловалась. Думаю, она была готова на все ради сына. И часто повторяла, что хочет иметь четверых детей, но после Джоны я постоянно твердил, что еще не время. Наконец терпение ее иссякло. Она сказала, что хочет, чтобы у Джоны были братья и сестры. И я вдруг осознал, что тоже этого хочу. По своему опыту знаю, как трудно быть единственным ребенком, и жалею, что не послушался ее раньше. Хотя бы ради Джоны.
Сара с трудом сглотнула и ободряюще сжала его руку.
– Похоже, она была чудесной женщиной.
По реке шел траулер, направляясь к каналу. Негромко жужжали моторы. Ветерок принес запах жимолости – шампуня, которым мыла голову Сара.
Некоторое время они дружелюбно молчали, окутанные теплом взаимной близости, как толстым одеялом.
Становилось поздно. Пора расставаться. Как бы Майлз ни хотел, чтобы сегодняшняя ночь длилась вечно, все же это невозможно. Миссис Ноулсон ожидала его домой к полуночи.
– Нам пора, – произнес он.
До дома Сары было минут пять ходу. Остановившись у подъезда, Сара выпустила руку Майлза и стала искать ключи.
– Я прекрасно провела время, – призналась она.
– Я тоже.
– И мы увидимся завтра?
Майлз не сразу вспомнил, что она идет на игру Джоны.
– Не забывайте, начало матча в девять.
– А на каком поле?
– Понятия не имею, но мы там будем, и я стану вас высматривать.
В последний момент Сара подумала, что Майлз захочет поцеловать ее, но, как ни странно, он слегка отступил.
– Послушайте… мне пора…
– Знаю, – кивнула она, одновременно обрадованная и разочарованная тем, что он даже не попытался ее обнять. – Только не гоните машину.
Она смотрела, как он заворачивает за угол, к маленькому серебристому пикапу, открывает дверцу и садится за руль. Прежде чем завести мотор, он махнул ей рукой.
Сара стояла на тротуаре еще долго после того, как габаритные огни исчезли вдали.
Глава 12
Сара едва успела на субботнюю игру. В джинсах, сапожках, толстом свитере с высоким воротом, в темных очках, она заметно выделялась среди озабоченных родителей.
Майлз искренне не понимал, как она может выглядеть так просто и в то же время так элегантно.
Джона, пинавший мяч в компании приятелей, завидев Сару, помчался через все поле, чтобы обнять ее, после чего схватил за руку и потащил к Майлзу:
– Смотри, па, кого я нашел! Здесь мисс Эндрюс!
– Вижу, – кивнул Майлз, приглаживая сыну волосы.
– Она, похоже, заблудилась, – продолжал Джона, – поэтому я ее привел.
– Что бы я делал без тебя, чемпион, – пробормотал Майлз, глядя на Сару.
«Ты прекрасна и очаровательна, и я постоянно думаю о прошлой ночи».
Нет. Этого он не сказал. Вернее, сказал, но не это.
– Привет. Ну как вы? – услышала Сара.
– Хорошо. Однако для уик-энда рановато пришлось вставать. Ощущение такое, что придется идти на работу.
Взглянув через ее плечо, Майлз увидел, что команда уже начала собираться. Он воспользовался этим поводом, чтобы не встречаться глазами с Сарой.
– Джона, кажется, твой тренер уже пришел…
Джона сразу оглянулся и начал сражаться с толстовкой, пока Майлз не помог ее снять и не сунул себе под мышку.
– Где мой мяч?
– Разве не ты только что гонял его по всему полю?
– Я.
– Так где он?
– Не знаю.
Майкл опустился на колено и стал заправлять рубашку Джоны в штаны.
– Найдем его позже. Вряд ли он тебе сейчас понадобится.
– Но тренер велел принести мяч для разогрева.
– Возьми у кого-нибудь.
– А они чем будут играть?
Очевидно, мальчик встревожился не на шутку.
– Все будет хорошо. Иди. Тренер ждет.
– Уверен?
– Доверься мне.
– Но…
– Иди. Тебя уже ждут.
Джона еще немного помялся, но все же послушно направился к остальной команде. Сара с понимающей улыбкой наблюдала за отцом и сыном.
Майлз показал на сумку.
– Хотите чашку кофе? Я принес термос.
– Нет. Пока не стоит. Перед тем как приехать, я напилась чаю.
– Травяного?
– «Эрл Грей».
– С тостами и джемом?
– Нет, с хлопьями. А что?
– Простое любопытство, – отговорился Майлз.
Раздался свисток, и команда направилась на поле, готовясь к игре.
– Можно вас кое о чем спросить?
– Пожалуйста, если это не касается моего завтрака, – предупредила она.
Майлз откашлялся.
– Я просто хотел знать, оборачиваете ли вы волосы полотенцем, после того как приняли душ, или сразу их сушите?
– Забавно, – обронила она, пристально глядя на него. – Вы смешной.
– Так все говорят.
– Кто «все»?
– Они.
– Вот как?
Очередной свисток возвестил о начале игры.
– Итак… как насчет полотенца? – настаивал он.
– Да, – таинственно засмеялась она. – Я заматываю голову полотенцем.
– Я так и думал, – довольно кивнул он.
– Вы никогда не подумывали о том, чтобы снизить дневную норму кофе?
– Никогда, – покачал головой Майлз.
– А следовало бы.
Он сделал еще глоток, чтобы скрыть удовольствие.
– Я и это слышал.
Сорок минут спустя игра закончилась. Несмотря на все усилия Джоны, его команда проиграла, правда, он не особенно расстроился. Обменявшись дружескими хлопками рук с товарищами по команде, Джона побежал к отцу. Следом мчался его друг Марк.
– Вы оба прекрасно играли, – заверил Майлз.
Мальчики рассеянно поблагодарили его, а потом Джона подергал отца за свитер.
– Послушай, па!
– Что?
– Марк спрашивает, можно ли мне у него переночевать.
– Это правда? – спросил Майлз у Марка.
Тот кивнул:
– Мама разрешила. Но если хотите, можете сами с ней поговорить. Она вон там. И Зак тоже поедет с нами.
– Ну же, па? Пожалуйста. Я сделаю все задания, как только вернусь домой. И даже что-нибудь сверх того.
Майлз поколебался. Вроде все в порядке, и в то же время… он любил, когда Джона был рядом. Без него дома так одиноко…
– Ладно, если тебе действительно хочется…
Джона возбужденно улыбнулся и, не дав ему закончить, завопил:
– Спасибо, па! Ты самый лучший!
– Спасибо, мистер Райан, – степенно поблагодарил Марк. – Пошли, Джона! Скажем моей маме, что все в порядке.
Они вприпрыжку удалились, подталкивая друг друга и громко смеясь. Майлз повернулся к Саре, смотревшей им вслед.
– Вижу, он горько скорбит о том, что не увидит меня сегодня.
– Просто сокрушен, – согласно кивнула Сара.
– А мы хотели взять напрокат фильм и посмотреть перед сном.
Сара пожала плечами.
– Должно быть, ужасно, когда тебя так легко забывают.
Майлз рассмеялся. Он по уши влюблен в нее. Никаких сомнений. По уши.
– Ну, поскольку я остался один и все такое…
– Да?
– Ну… то есть…
Она лукаво глянула на него.
– Снова хотите узнать, как поживает вентилятор?
Он ухмыльнулся. Она еще ни разу его не разочаровала!
– Тогда что вы имеете в виду?
– Не партию в пул. Это уж точно!
Сара рассмеялась.
– Как насчет ужина у меня дома?
– Чай и хлопья? – осведомился он.
– Совершенно верно, – кивнула она. – И обещаю накрутить на голове тюрбан из полотенца.
Майлз снова расплылся в улыбке. Какая женщина! Он не достоин ее! Правда, не достоин!
– Папа!
Майлз сдвинул бейсболку на затылок и поднял голову. Они сгребали опавшие листья во дворе.
– Что?
– Прости, что не посмотрю с тобой кино сегодня вечером. Я только сейчас вспомнил! Ты не сердишься?
– Ничуть, – заверил Майлз.
– И все равно возьмешь фильм напрокат?
Майлз покачал головой:
– Наверное, нет.
– Что же ты тогда будешь делать?
Майлз отложил грабли, снял бейсболку и вытер лоб рукой.
– Скорее всего поужинаю с мисс Эндрюс.
– Опять?
Что же теперь сказать сыну?
– Вчера мы славно провели время.
– Что вы делали?
– Ужинали. Гуляли.
– И все?
– Почти.
– По-моему, это скучно.
– Жаль, что тебя с нами не было, – вздохнул отец.
Джона обдумал это признание.
– Сегодня у вас еще одно свидание?
– Что-то вроде.
Джона кивнул и отвел взгляд:
– Это значит, что она тебе нравится, да?
Майлз подошел к Джоне и присел на корточки, так что их глаза оказались на одном уровне.
– Пока что мы только друзья. И это все.
Джона снова задумался. Майлз обнял его и прижал к себе.
– Я люблю тебя, сынок.
– И я тебя, папа.
– Ты хороший парень.
– Знаю.
Майлз засмеялся, встал и снова потянулся к граблям.
– Послушай, па!
– Что?
– Я, кажется, проголодался.
– И что же ты хочешь поесть?
– Мы можем пойти в «Макдоналдс»?
– Ясное дело.
– И ты купишь мне «Хеппи мил»?
– Не находишь, что ты для этого уже слишком взрослый?
– Мне всего семь, па.
– Ах да, верно, – кивнул Майлз, делая вид, что совсем забыл возраст сына. – Пойдем умоемся.
Он обнял Джону за плечи, и они направились к дому. Но Джона тут же остановился:
– Папа!
– Что?
Джона молча зашагал к дому, бросив на ходу:
– Если тебе нравится мисс Эндрюс, все в порядке.
От изумления Майлз потерял дар речи.
– Ты это серьезно?
– Да. Потому что, мне кажется, ты ей тоже нравишься.
Это чувство крепло с каждой новой встречей.
Весь октябрь они назначали друг другу свидания, не говоря уже о том, что каждый день виделись в школе. Они могли говорить часами, гуляя, держались за руки, и хотя их отношения пока что не стали интимными, невозможно было отрицать чувственный подтекст, проскальзывавший в их беседах.
За несколько дней до Хеллоуина, после финального футбольного матча сезона, Майлз спросил Сару, не хочет ли та пройтись «дорогой призраков». У Марка был день рождения, и Джона снова ночевал у друга.
– Что это такое? – удивилась Сара.
– Обойдем старинные дома и послушаем истории о призраках.
– Именно так развлекаются жители маленьких городков?
– Ну… либо прогулка, либо можно сидеть у меня на крыльце, жевать табак и играть на банджо.
– Нет уж, лучше первый вариант, – фыркнула Сара.
– Я так и подумал. Заеду за вами в семь?
– Буду ждать затаив дыхание. А потом ужин у меня дома?
– Здорово! Но, знаете, если будете закармливать меня ужинами, я скоро избалуюсь.
– Ничего, – подмигнула она. – Потакать мужским слабостям иногда очень даже полезно.
Глава 13
– Итак, скажите, – начал Майлз, когда они выходили из дома Сары, – вы очень скучаете по большому городу? И чего именно вам недостает?
– Галерей, музеев, концертов. Ресторанов, открытых после девяти.
– А чего вам не хватает больше всего? – допытывался Майлз.
Сара взяла его под руку:
– Бистро. Ну, знаете, маленьких кафе, где можно сидеть и спокойно пить чай, читая воскресную газету. Особенно приятно забежать в такое кафе в центре города. Кажется, что нашел маленький оазис, потому что все, кто проходит мимо, выглядят так, словно ужасно спешат.
Дальше они несколько минут шагали молча.
– Знаете, здесь тоже можно так отдохнуть, – заметил наконец Майлз.
– Правда?
– Честное слово. Такое местечко есть на Броуд-стрит.
– Никогда не видела.
– Ну… это не совсем бистро.
– В таком случае что это?
Майлз пожал плечами.
– Автозаправка. Но перед ней стоит удобная скамья, так что если принесете пакетик с чаем, хозяева могут нацедить вам чашку кипятка.
– Звучит заманчиво, – хихикнула Сара.
Они перешли улицу и поравнялись с компанией, явно намеревавшейся повеселиться. Одетые в старинные костюмы люди выглядели так, словно прибыли из восемнадцатого века: плотные тяжелые юбки на женщинах, черные штаны, высокие воротники, сапоги и широкополые шляпы на мужчинах. На углу компания разделилась и разошлась в разных направлениях. Майлз и Сара последовали за меньшей группой.
– Вы всегда здесь жили, верно? – спросила Сара.
– Если не считать лет, проведенных в колледже.
– И никогда не хотели перебраться в другой город? Не мечтали о других впечатлениях?
– Побывать в бистро?
Она шутливо ткнула его локтем.
– Не только. В больших городах другой ритм жизни. Волнующие ощущения, которых никогда не найти в маленьких городках.
– Не сомневаюсь. Но, честно говоря, подобные вещи никогда меня не интересовали. Для счастья они мне не нужны. Тихий спокойный дом, где можно отдохнуть и расслабиться в конце дня, живописные окрестности и пара хороших друзей. Что еще нужно человеку?
– И каково это – расти здесь?
– Видели когда-нибудь сериал «Шоу Энди Гриффита»?
– Кто же его не видел?
– Ну вот… что-то в этом роде. Нью-Берн не так мал, конечно, но обладает волшебной атмосферой небольшого городка. Совершенно к тому же безопасной. В семь-восемь лет я ходил с друзьями на рыбалку. Иногда мы шатались по всей округе или просто играли, и я приходил домой только к ужину. А мои родители и не думали волноваться, потому что не было никаких оснований. Иногда мы всю ночь проводили на берегу реки, и у родителей и мыслей не возникало, что с нами что-то случится. У нас было чудесное детство, и я очень хочу, чтобы такое же было у Джоны.
– И вы позволите ему провести ночь на берегу?
– Ни за что, – отрезал Майлз. – Жизнь изменилась даже в маленьком Нью-Берне.
Когда они дошли до угла, рядом остановилась машина. На другом конце улицы веселые компании гуляли по дорожкам возле старинных домов.
– Мы ведь друзья? – неожиданно выпалил Майлз.
– Мне бы хотелось так думать.
– Не возражаете, если я задам вопрос?
– В зависимости от сути вопроса.
– Каким был ваш бывший муж?
Она вскинула на него удивленные глаза.
– Мой бывший муж?
– Я часто об этом думаю. За время наших встреч вы ни разу о нем не упомянули.
Сара ничего не ответила, с преувеличенным вниманием разглядывая тротуар.
– Если не хотите, можете не отвечать, – пробормотал Майлз. – Впрочем, это ничуть не изменит моего впечатления о нем.
– Какого же именно впечатления?
– Он мне не нравится.
– И почему же? – рассмеялась Сара.
– Потому что не нравится вам.
– Вы очень проницательны.
– Поэтому и служу закону! – подмигнул Майлз. – И всегда могу найти следы и улики, не замеченные обычными людьми.
Сара улыбнулась и сжала его руку:
– Итак… мой бывший муж. Звали его Майкл Кинг, мы встретились сразу после получения им степени магистра. Мы были женаты три года. Он был богат, хорошо образован и красив…
Она выдавливала фразу за фразой, а когда замолчала, Майлз кивнул:
– Ммм… теперь понятно, почему вы его не любите.
– Вы не дали мне закончить.
– Это еще не все?
– Так вы хотите дослушать?
– Конечно. Извините.
Сара поколебалась, прежде чем продолжить:
– Первые два года мы были счастливы. По крайней мере я. У нас была чудесная квартира, мы все свободное время проводили вместе, и я думала, что знаю собственного мужа. Оказалось, что нет. Не совсем. Под конец мы постоянно ругались, почти не разговаривали… и ничего не сложилось, – поспешно договорила она.
– Вот и все?
– Вот и все.
– И вы больше не видитесь? – допытывался Майлз.
– Нет.
– Но хотите его увидеть?
– Нет.
– Все настолько плохо?
– Даже хуже.
– Простите, что завел об этом разговор, – вздохнул он.
– Не извиняйтесь. Мне без него лучше, – отрезала Сара.
– Но когда вы поняли, что все кончено?
– Когда он вручил мне бумаги на развод.
– И вы понятия не имели, что он задумал развестись?
– Не имела.
– Так и знал, что вы его не любите.
А еще он знал также, что она не сказала всей правды.
Сара благодарно улыбнулась:
– Может, именно поэтому мы так хорошо ладим. Видим суть вещей.
– И расходимся только во мнениях относительно жизни в маленьком городке, верно?
– Я ни разу не сказала, что мне здесь не нравится.
– Но вы можете представить, что осели в подобном месте?
– То есть навсегда?
– Бросьте, вы должны признать, что тут очень славно.
– Так и есть. Я уже это говорила.
– Но для вас все это временно?
– Это зависит от многого.
– От чего?
– От причин, по которым я захочу остаться, – улыбнулась она.
Интересно, что означают ее слова? Приглашение или обещание?
Луна начала медленный дугообразный подъем, сияя сначала желтым, а потом оранжевым светом, озарившим крышу дома Трэвисов-Баннеров, первый объект их экскурсии. Древнее двухэтажное здание в викторианском стиле с широкими полукруглыми крылечками отчаянно нуждалось в покраске. На крыльце собралась небольшая компания, сгрудившаяся вокруг двух женщин в костюмах ведьм, стоявших у большого горшка, разливавших яблочный сидр и делавших вид, будто вызывают дух первого владельца дома, человека, который, по преданию, погиб, придавленный упавшим деревом. Входная дверь была открыта. Оттуда доносились потусторонние звуки: испуганный визг, скрип дверных петель, странный стук и кудахчущий смех.
Обе ведьмы неожиданно опустили головы. Свет на крыльце погас, и в передней позади них, подобно театральному эффекту, возник безголовый призрак – черный силуэт в плаще, с вытянутыми вперед руками и костлявыми пальцами скелета. Какая-то женщина вскрикнула и уронила чашку с сидром. Сара инстинктивно прижалась к Майлзу и с неожиданной силой сжала его руку.
Вблизи ее волосы казались очень мягкими. И хотя были иного цвета, чем у Мисси, он вдруг вспомнил, как любил пропускать между пальцами шелковистые пряди каштановых волос, когда они лежали в постели.
Через минуту, покорившись заклинаниям ведьм, призрак исчез, и свет зажегся снова. Публика с нервными смешками стала расходиться.
Следующие два часа Майлз и Сара переходили из дома в дом. Иногда их приглашали на короткую прогулку по комнатам, иногда оставляли в передней или в саду, где развлекали рассказами об истории очередного здания. Майлз уже бывал на этой экскурсии, и старался показать Саре самые интересные места, рассказывая о достопримечательностях, которые в этот раз им не доведется посетить.
Они бродили по растрескавшимся цементным дорожкам, шепчась и наслаждаясь каждой минутой. Постепенно людей становилось все меньше, некоторые дома стали закрываться на ночь. Когда Сара спросила, готов ли он идти ужинать, Майлз покачал головой.
– Еще одна остановка, – объявил он и повел ее по улице, держа за руку и осторожно гладя ладонь большим пальцем. Когда они проходили мимо высокого орехового дерева, сверху послышался крик совы, который тут же оборвался. Впереди компания людей в костюмах привидений садилась в микроавтобус.
На углу Майлз показал на большой двухэтажный дом, где в отличие от других зданий было безлюдно. Окна были совершенно черными: очевидно, кто-то задернул шторы. Освещено было только крыльцо, на ступенях которого и на маленькой деревянной скамье около двери стояли свечи. Рядом с крыльцом в качалке сидела старуха, укрыв одеялом ноги. В неярком свете она походила на манекен – редкие седые волосы, хрупкое, изможденное тело…
Кожа казалась почти прозрачной, а лицо было изборождено глубокими морщинами, как растрескавшаяся глазурь старой фарфоровой чашки. Майлз и Сара уселись на крыльцо, предоставив старушке изучать вновь прибывших.
– Здравствуйте, мисс Харкинс, – медленно выговорил Майлз. – Много народу было сегодня?
– Как обычно, – отозвалась мисс Харкинс хриплым, как у заядлого курильщика, голосом. – Знаете, как это бывает. – Она прищурилась, словно пытаясь получше разглядеть его. – Итак, вы пришли услышать историю Харриса и Кэтрин Прессер, верно?
– Я решил, что Саре стоит ее узнать, – спокойно объяснил Майлз.
В глазах мисс Харкинс промелькнули веселые искорки. Она поспешно потянулась к стоявшей рядом чашке.
Майлз обнял Сару за плечи и притянул к себе. Сара расслабилась под его рукой.
– Тебе понравится, – прошептал Майлз, и от его дыхания по ее спине прошел озноб.
«Уже понравилось», – подумала она.
Мисс Харкинс отставила чашку с чаем и заговорила шепотом:
Здесь призраки, и здесь любовь.
А тем, кто выслушать готов,
Поведаю всю правду о любви,
Которая близка… иль нет? Кто знает?
Сара украдкой взглянула на Майлза.
– Харрис Прессер, – начала мисс Харкинс, – родился в тысяча восемьсот сорок третьем году в семье владельцев маленькой свечной мастерской в центре Нью-Берна. Как многие молодые люди того времени, Харрис решил служить войскам Конфедерации, когда началась война за независимость Юга. Однако, поскольку он был единственным сыном, родители умоляли его не ходить в армию. Согласившись исполнить их желание, Харрис Прессер сам избрал свой жребий.
На этом месте старуха замолчала и снова взглянула на них.
– Он влюбился, – тихо добавила она.
Может, мисс Харкинс имеет в виду и их тоже?
Старуха слегка подняла брови, словно проникнув в мысли Сары, и та поспешно отвела взгляд.
– Кэтрин Парди только исполнилось семнадцать. Как и Харрис, она была единственным ребенком в семье. Ее родители владели гостиницей и лесопилкой и считались первыми богачами в городе. Они не водились с Прессерами, но обе семьи были среди тех, кто остался в городе, после того как Нью-Берн в тысяча восемьсот шестьдесят втором году заняли войска северян. Несмотря на все эти события, Харрис и Кэтрин ранними летними вечерами начали встречаться на берегу реки Ньюс. Сначала они просто болтали о том о сем. Но вскоре родители Кэтрин обо всем узнали, очень рассердились и запретили дочери видеться с Харрисом, поскольку Прессеры считались простолюдинами. Но запреты еще сильнее подтолкнули молодых людей друг к другу, хотя видеться им стало нелегко. Наконец они придумали, как избежать зорких глаз родителей Кэтрин. Харрис стоял у окна свечной мастерской, ожидая сигнала. Стоило родителям заснуть, как Кэтрин ставила на подоконник зажженную свечу, и Харрис прокрадывался во двор, взбирался на огромный дуб, росший под окном ее спальни, и помогал девушке спуститься. Они продолжали встречаться, и с каждым днем любовь их становилась все сильнее.
Мисс Харкинс снова глотнула чаю и слегка прищурилась. В голосе зазвучали зловещие нотки:
– К тому времени северяне начали успешное наступление. Новости из Виргинии доходили самые мрачные. Поговаривали, что генерал Ли собирается двинуть свою армию из Северной Виргинии и попытается снова захватить восточную часть Северной Каролины. В городе объявили комендантский час, и всякого, кто осмеливался выйти из дома после наступления темноты, могли расстрелять без суда и следствия. Особенно это касалось молодых людей.
Лишенный возможности встреч с Кэтрин, Харрис допоздна работал в мастерской родителей и обязательно ставил на окно зажженную свечу, чтобы Кэтрин вспоминала о нем и знала, что он жаждет ее видеть. Так продолжалось много недель, пока ему не удалось передать через одного доброго проповедника записку Кэтрин. В ней он просил ее убежать с ним. Если она ответит «да», пусть поставит на окно две свечи, первую в знак согласия, а вторую как сигнал, когда будет безопаснее всего прийти за ней. В ту ночь он увидел две свечи и, несмотря на все препятствия, тот же добросердечный проповедник, который доставил записку, обвенчал молодых людей под полной луной. Все они рисковали жизнью ради любви.
Но к несчастью, родители Кэтрин отыскали второе тайное письмо от Харриса и, придя в ярость, стали допрашивать Кэтрин. Та с вызовом объявила, что теперь они ничего не смогут поделать. Печально, конечно, но она оказалась слишком опрометчивой и бесхитростной…
Через несколько дней отец Кэтрин, у которого были совместные дела с полковником-северянином, военным комендантом города, донес, что в городе есть шпион южан, посылающий генералу Ли информацию о городских укреплениях. В свете слухов о возможном вторжении Ли Харрис Прессер был немедленно арестован. Перед казнью он попросил об одном одолжении – поставить на окно зажженную свечу. Его желание было исполнено. В ту же ночь он был повешен на ветвях огромного дуба, росшего под окном Кэтрин. Девушка была вне себя от горя, понимая, что во всем виноват ее отец.
Она отправилась к родителям Харриса и попросила огарок свечи, горевшей на окне в ночь его смерти. Измученные скорбью, они сначала не поняли странной просьбы, но Кэтрин объяснила, что хочет иметь что-то на память о прекрасном молодом человеке, который всегда был так любезен с ней.
Ей отдали огарок. В ту ночь она зажгла две свечи и поставила на подоконник. Родители нашли ее на следующий день. Она покончила с собой, повесившись на том же гигантском дубе.
Майлз снова притянул к себе Сару.
– Тебе интересно? – прошептал он.
– Ш-ш-ш. По-моему, мы переходим к той части, где появляются призраки.
– Свечи горели всю ночь и следующий день, пока не растеклись восковыми лужицами. Но все равно продолжали гореть. На вторую ночь и третью… Они горели три дня, ровно столько, сколько были женаты Кэтрин и Харрис, а потом погасли. Через год, в годовщину свадьбы Харриса и Кэтрин, пустая комната Кэтрин непонятным образом загорелась. Но дом успели спасти. Однако семью Парди стали преследовать неудачи. Гостиницу разрушило наводнением, а лесопилку забрали за долги. Разоренные родители Кэтрин уехали, бросив дом. Но… – Мисс Харкинс склонилась к слушателям с лукавым блеском в глазах. Ее голос снова упал до шепота. – Но время от времени люди клялись, что видели две свечи, горевшие в верхнем окне. Другие возражали, что свеча была только одна… и что другая горела еще в одном заброшенном здании, том, что находится вниз по улице. Даже сейчас, больше ста лет спустя, люди все еще утверждают, будто видят свечи, горящие в окнах покинутых домов. И странно, что эти свечи видят только молодые влюбленные пары. Увидите вы их или нет, зависит только от ваших взаимных чувств.
Мисс Харкинс, словно совсем обессилев, закрыла глаза и несколько минут сидела неподвижно. Сара и Майлз застыли, словно опасаясь спугнуть чары. Наконец старуха открыла глаза и вновь потянулась к чашке.
Майлз и Сара, попрощавшись, спустились с крыльца, взялись за руки и пошли по гравийной дорожке, ведущей на улицу.
