Текст книги "Мистер Март (ЛП)"

Автор книги: Николь С. Гудин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 7

Мия

Я уже сотый раз провожу пальцем по губам, пока заканчиваю с принятием душа. Я все ещё ощущаю, как горят мои щеки, и когда я представляю, как сижу на коленях Люка, румянец усиливается.

Я могу почувствовать его повсюду: его прикосновение на коже, его губы на мне, ощущение его дыхания на лице… Покалывание на спине, когда его глаза искали мои глаза.

Он пробуждал внутри меня эмоции, которые, я думала, исчезли после похорон мужа.

Я знаю, что это неправильно, но не могу остановить то, что я чувствую.

Трою всегда нравилось это. Он всегда говорил: «Неважно, что думают другие, главное, что чувствуешь ты».

И вот сейчас я в затруднительном положении. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации.

Люк влюбился в меня.

Я не знаю, что мне делать с этим. Я не думала, что какой-нибудь мужчина когда-нибудь посмотрит на меня так, как, очевидно, смотрит он.

Единственным человеком, в которого я была влюблена, был Трой.

Я не знаю, как снова влюбляться. Не уверена, что это вообще возможно.

Я смотрю на фото с нашей свадьбы, которое все ещё стоит на моей стороне кровати.

Было достаточно лишь его фотографии, чтобы моё дыхание сбилось.

Я до сих пор безумно была влюблена в человека, которого больше нет рядом со мной. Я пыталась, но мне никак не удавалось забыть его.

Это не те ощущения, когда вы расстаётесь и идёте разными путями, совсем не так. Это тот случай, когда человек, которого вы любите больше всего на свете, в одну минуту сидит с вами рядом, а в следующую его уже нет.

Я знаю, что прошло больше двух лет с тех пор, как я последний раз видела его лицо или слышала его голос, но сейчас я все ещё так же сильно люблю его, как любила тогда.

Я до сих пор могу представить, как он улыбается, или услышать его смех у себя в голове.

Я могу представить, как он любил целовать меня и держать за руку.

Трой был моим первым парнем, первым поцелуем, первым всем… Но сейчас это не только про него. Это про него и Люка.

Я представляю, как целуюсь, и больше не знаю, кого я целую. Картинка соединяет Троя и Люка, и это снова пугает меня.

Мои воспоминания являются единственным, что осталось у меня сейчас после мужа, и я не знаю, что чувствую по поводу возможности потерять их, позволив себе увлечься другим мужчиной.

Я залезаю под одеяла, тянусь к рамке и прижимаю её к груди.

– Извини, Трой.

Я так сильно по тебе скучаю. Я не знаю, как справлюсь с проблемами без него.

«Люк, – говорит мне мой мозг. – Он поможет тебе».

Я заглушаю мысли, хотя знаю, они абсолютно верны.

Я не могу отключить свои чувства, которые испытываю к Люку, и, по правде говоря, не знаю, хочу ли я этого, если бы знала, как это сделать… Я не знаю, как впустить Люка в свою жизнь, не выпуская из неё Троя.

Я последний раз смотрю на фотографию, а затем закрываю глаза.

Подумаю об этом завтра. Сейчас же, просто на сегодня, я позволю себе поверить, что я не буду вечно одна, и позволю мечтам решать, что именно это значит для моего сердца.

***

– Люк, можешь, пожалуйста, отнести этот мусор к концу дороги? И потом можешь ехать, если хочешь…

Я не хочу, чтобы он уходил. Последнее, чего я хочу, это быть одной, когда приезжают монстры-родственники, но я не жду, что он останется. Всю неделю он был моим личным телохранителем, и Люк выглядел разбитым.

Он абсолютно слишком большой, чтобы спать на моем диване, но я ни за что не скажу ему этого.

Он верный и заботливый до безобразия.

Это тоже его выходной, и я знаю, что он не захочет провести его с двумя людьми, которые настолько совершенно ужасны, но я все равно готова пойти ва-банк и сказать, что он никуда не уйдёт.

– Я вынесу его, но никуда не уйду, Мия, ты ведь знаешь это.

Я не утруждаю себя спором с ним. Он не изменит своего решения, и я все равно не хочу, чтобы он менял его, если уж быть честной с самой собой.

Я поднимаю Джо на руки, когда он попытается пойти за Люком.

– Ладно, малыш, бабуля с дедулей скоро будут здесь, хорошо? Как же это здорово?

– Дедуля, – повторяет он и широко улыбается.

Этот ребёнок умный. Роберт куда более меньшее из двух зол, когда речь идёт об этих двоих.

– Почему бы тебе не пойти и не найти новый красный грузовичок, чтобы показать ему?

Он охотно кивает и ворочается, чтобы я опустила его.

Я наблюдаю за сыном с благодарной улыбкой. Я точно бы не справилась с этими приездами без него.

Люк возвращается и следит за моим взглядом, который нацелен на Джо. Он улыбается ему с такой любовью в глазах, что это заставляет меня чувствовать себя так, будто моё сердце сейчас взорвётся.

Я должна, вероятно, чувствовать себя смущённой из-за этого, как и из-за поцелуя с Люком, но это тяжело.

Я разрываюсь между Троем и Люком, потому что испытываю одинаковые чувства к обоим мужчинам. Хотя совсем другое происходило с ролью отца Джо. Я знаю, что Люк не отец Джо, но сейчас он самый близкий человек мужского пола к нему.

Я никогда не видела Троя в роли отца. Наш сын родился на шестой день после его смерти, поэтому здесь не с чем сравнивать. Я не чувствую себя виноватой за то, что позволяю Джо проводить время с Люком. Иногда я чувствую себя виноватой за то, что не чувствую, что чего-то не хватает, но эти моменты настолько мимолётны, что я стараюсь не слишком задумываться об этом.

Люк, Джо и я делаем все, что можем.

Я слышу, что к дому подъезжает машина, и моё тело начинает потряхивать.

Люк, должно быть, наблюдал за мной, потому что спустя секунду он уже стоит рядом со мной.

– Я на твоей стороне, Мия. Я обещаю, что в этот раз все будет хорошо.

Я знаю, что не должна делать этого – не с адскими родственничками, которые вот-вот войдут через парадную дверь, – но я просто так благодарна ему за его поддержку, за все, что встаю на носочки и нежно целую его в уголок губ.

Он так сладко мне улыбается, что сердце замирает. Мне всегда нравилась его улыбка, но я никогда не замечала, что разным людям он улыбается по-разному.

Среди всех улыбок для Джо у него было отдельная, и совсем другая только для меня.

Думаю, эта может стать моей любимой из всех них.

Я слышу, как они идут по дороге, вероятно, жалуются, что нести свой багаж нужно самим, и я собираюсь с духом и натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

– Глузовичок, – объявляет Джо, несясь через комнату к Люку.

Люк поднимает моего сына и удерживает одной рукой, кладя другую руку мне на поясницу и мягко направляя вперёд.

Раздаётся громкий стук в дверь, за которым следует другой нетерпеливый, и мне приходится очень сильно постараться, чтобы широко не улыбнуться.

– Дыши, Мия, – говорит мне Люк, открывая дверь.

Эверли выглядит так же, как и всегда: будто она только что проглотила незрелый лимон, а Роберт кажется уставшим. Полагаю, нужно поблагодарить за это суку на месте его жены.

Я ошибалась насчёт того, что они сами несут свой багаж. Он все ещё лежал у машины в куче.

– Эверли, Роберт, как поживаете? – спрашиваю я так мягко, насколько у меня получается.

В ответ на мою доброжелательность меня одаривают оценивающим взглядом с головы до ног, который затем следует от руки Люка к его лицу.

– Мия… Люк, – сухо отвечает Эверли. – Как интересно, что ты здесь.

Лицо Люка искажается в оскале.

– Я здесь ради Мии и Джо.

– Глузовичок, – объявляет Джо, и только тогда бабушка с дедушкой, казалось, замечают его присутствие.

– О, привет, мой дорогой мальчик, – воркует Эверли, в мгновение ока меняясь в поведении. – Иди в бабушке.

Джо морщит нос, когда она тянет к нему свои ведьминские когти, и отворачивается, чтобы зарыться лицом в руку Люка.

Люк намеренно делает шаг назад, и я хочу обнять его за спасение Джо от этой злой женщины.

– Почему бы вам не войти, – предлагает Люк. – Мия только собиралась заварить чай.

Эверли бормочет себе под нос что-то, чего я не могу разобрать, и неохотно входит в дом.

Я направляюсь в кухню, но Люк останавливает меня за руку и тянет назад.

– Я пойду принесу сумки королевской семьи, а ты накрой что-нибудь на стол, идёт? Они не смогут жаловаться с полным ртом, – шепчет он мне в ухо.

У меня вырывается смешок, и Люк широко и озорно мне улыбается.

Я вижу, как Эверли уголком глаза наблюдает за мной, и это вызывает волну мурашек у меня на коже. Я не могу понять, почему я так боюсь этой женщины, но что-то останавливает меня сказать ей, что я испытываю к ней на самом деле.

Ко мне подходит Джо, я беру его на руки и несу в кухню.

Я слышу, как здороваются Люк с Робертом, но не оборачиваюсь. Злая ведьма с запада следует по моим пятам, и если я перестану двигаться, она просто может съесть меня живьём.

Я сажаю Джо на стул, чтобы он не бегал повсюду, и ставлю чайник с водой на плиту.

– Итак, вы хорошо доехали? – наконец, спрашиваю я, когда уже больше не могу молчать.

Я разворачиваюсь и вижу, что Эверли сидит за столом рядом с Джо, который выглядит так, будто ему не совсем комфортно, а Роберт разглядывает фотографии Троя в гостиной.

– Терпимо, – отвечает Эверли, в первый раз обращаясь прямо ко мне.

– А вы как, Роберт? Как на работе?

– Ох, ты знаешь, – отвечает он с улыбкой. – Каждый день одно и тоже.

На самом деле мне очень нравится Роберт, но у этого человека абсолютно нет смелости, и, по моему мнению, молча стоять в стороне и смотреть, как хулиган продолжает неподобающе вести себя, так же плохо, как и быть хулиганом.

Он видит, как Эверли разговаривает со мной, и никогда даже не говорит ей ни слова поперек.

Он подходит к столу и ерошит волосы Джо.

– Привет, приятель. Что у тебя там?

– Глузовичок, – с гордостью объявляет Джо, когда поднимает машину вверх, чтобы показать ему.

Я слышу, как Люк возвращается через переднюю дверь, его руки полны сумок, и я говорю ему «извини» одними губами.

Он подмигивает мне и начинает подниматься по лестнице.

Эверли оглядывает кухню и высокомерно оценивает все вокруг.

– Интерьер здесь выглядит немного уставшим, дорогая, возможно, нужно какое-то обновление. Знаешь, Трой никогда бы не позволил этому месту устареть.

Я сжимаю зубы, чтобы сдержать острый ответ на кончике языка.

Я знаю, она старается завести меня, но я не могу позволить ей победить.

Она здесь всего пять минут.

– Может, чаю? – спрашиваю я.

– Ты знаешь, какой я пью, – отвечает она, её глаза не отрываются от Джо и мужа, пока они катят машинку вперёд и назад по столу.

Нет никакого «пожалуйста» или «спасибо». Даже жёсткого «да».

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, когда начинаю готовить напиток для королевы.

– Чай или кофе, Роберт? – спрашиваю я, не оглядываясь.

– Мне кофе, пожалуйста, – отвечает он.

Я помешиваю молоко в кружке, когда чувствую, как сзади ко мне подходит Люк.

У меня нет никаких сомнений, что это он. Мы настолько привыкли друг к другу в этом отношении.

Он без лишних слов передаёт мне тарелку для использованных чайных пакетиков и закрывает молоко, как только я заканчиваю с ним.

Я выкладываю немного печенья на тарелку и ставлю чай и кофе на стол, прежде чем сесть.

Люк садится рядом со мной. Он ненадолго и ободряюще сжимает мою ногу под столом, и я улыбаюсь ему.

– Ты придешь к нам на ужин, Люк? – спрашивает Эверли, но это больше звучит как обвинение, нежели чем вопрос.

Я вообще не обговаривала, где он будет спать сегодня. Сейчас Люк мне не совсем нужен здесь, у меня есть кому уделять внимание, но я все равно хочу, чтобы он здесь присутствовал.

Я не могу решить. Мне хочется, чтобы он был здесь для безопасности. Или просто потому, что мне не нравится мысль о том, чтобы находиться вдали от него. Это немного меня пугает.

Люк опускает кружку с чаем и смотрит мне в глаза.

– Я пока сплю на диване с тех пор, как кто-то попытался ворваться к Мие.

Эверли драматично хватается за грудь.

– О, боже мой, они попали внутрь?

Я мотаю головой.

– Нет, Люк не позволил этому случиться.

– Ну, повезло, что Люк был здесь, не так ли, – отвечает она с намёком. – Но сейчас здесь Роберт и я, поэтому твои услуги больше не нужны.

Люк негромко усмехается, её слова явно не задели его.

– Думаю, я могу просто задержаться. Мия скажет мне, если я начну злоупотреблять её гостеприимством.

Это мысль просто смешна. Люк никогда не злоупотребляет моим гостеприимством, только не со мной.

Эверли издаёт «хампф» звук, а затем поворачивается спиной к нам двоим и пытается поговорить с Джо.

Я улыбаюсь Люку.

– Спасибо, – произношу я губами.

Он щёлкает пальцем по кончику моего носа.

– Всегда, милая, – шепчет он.

Глава 8

Люк

Я довольно терпеливый человек, но боже, сейчас меня испытывали на прочность.

Если мама Троя ещё раз пожалуется на интерьер дома, я дам ей кисть и скажу приступать к чёртовой работе.

С домом было все в порядке, но даже если и было что-то не так, это не её собачье дело.

Это больше не дом Троя, это дом Мии, и то, что Эверли бродит по нему, указывая на каждую мельчайшую деталь, которую исправил бы Трой, или мог бы исправить, совсем не помогало.

Если бы я не думал, что это расстроит Мию, я уже накричал бы на Эверли.

Троя не вернуть, и никакое количество нытья и стонов не изменит данный факт.

Здесь даже речь идёт не о Трое.

Просто Эверли – ужасный человек, а Роберт ведёт себя как беспозвоночная медуза.

Мия заслуживает гораздо большего, чем это дерьмо.

Я задерживаюсь на пороге комнаты Джо, когда его так называемые дедушка с бабушкой желают ему спокойной ночи.

Эверли закатывает на меня глаза, когда проходит мимо, и я хвалю небеса, что Мия может спастись от этой ведьмы внизу, прежде чем я спущусь к ней.

Роберт все ещё сидит на краю кровати, разговаривая с Джо про поезда, которыми управлял, когда был моложе.

Джо восторженно слушает его с широко раскрытыми глазами. Он любит поезда почти так же сильно, как и грузовики и динозавры.

– Домас? – радостно спросил он. – Домас?

Роберт в недоумении обернулся на меня через плечо.

– Томас, – пояснил я. – Знаете… «Томас и его друзья».

– О, конечно же, – ответил Роберт и снова посмотрел на Джо с широкой улыбкой. – Ты поспи, а завтра я покажу тебе фотографии. Думаю, там есть один, который выглядит прямо как Томас.

Они желают друг другу спокойной ночи, и после остаёмся только мы с Джо.

Он выглядит таким милым в своей большой мальчишеской кровати.

Он уже так вырос, что это пугает.

– Твой папа любил поезда, приятель, – говорю я ему, садясь на край кровати. – Ему они нравились, даже когда он стал взрослым. – Я усмехаюсь, вспоминая былые времена.

– Поезда, – повторяет Джо.

– Поезда, грузовики, машины… Все, что быстро едет. – Я улыбаюсь.

– Папа, – говорит он.

Я наклоняюсь к фотографии, стоящей на прикроватном столике, и поворачиваю её, чтобы он мог увидеть. Это фотография Мии и Троя перед нашим последним размещением.

– Это твоя мама и твой папа. – Я указываю на их обоих.

– Мама. – Он улыбается.

Я смотрю на фотографию и тоже улыбаюсь. Они были как день и ночь, Мия и Трой.

Мия – крошечная блондинка со светлой кожей, а Трой – крупный брюнет с оливковым оттенком кожи.

Джо – их смешение – брюнет со светлой кожей. У них обоих зелёные глаза, поэтому естественно, что Джо в любом случае унаследовал их.

– Папа. – Я указываю на Троя и снова показываю на него, но казалось, что его это больше не интересовало.

– Обнимашки, – объявляет он и широко раскидывает руки, чтобы прижаться ко мне.

Иногда в такие моменты мне нужно останавливать себя. Мне настолько радостно и грустно получать от него любовь и привязанность. Я находился рядом, чтобы быть свидетелем его первых разов, я так благодарен за это, но жертву, которая привела меня сюда, я не могу принять с лёгкостью.

– Спокойной ночи, приятель. Увидимся утром, идёт?

Он кивает, зевает, отцепляя руки с моей шеи, и зарывается лицом в подушку.

Он уже настолько сонный, что ему понадобится не так много времени, чтобы окончательно заснуть.

Я сижу и смотрю, как его веки все тяжелеют и тяжелеют, пока совсем не закрываются. Его губы образуют маленькое «о», когда сон поглощает его все глубже и глубже.

Я так люблю этого маленького паренька. Больше, чем, как я думал, могу любить другого человека. Я забочусь о Мии так же сильно, но это другое.

Я в какой-то мере понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят, что к ребёнку испытывают совсем другую любовь. Он может быть и не мой сын, но он занимает такую большую часть в моей жизни, что я все равно чувствую эту любовь.

Меня пугает рука на плече.

Я поднимаю голову и вижу улыбающуюся мне Мию.

– Маленький негодник, я даже не успела пожелать ему спокойной ночи, – шепчет она.

Я целую руку на своём плече, и Мия краснеет.

– Он так вымотался, – говорю я ей.

– Разве не как мы все, – бормочет она.

Я беру её за другую руку и притягиваю до тех пор, пока она не садится мне на колени.

– Она все ещё ведёт себя, как сука? – тихо спрашиваю я.

– Она когда-нибудь переставала? – Мия закатывает глаза. – Она допрашивает меня, почему ты здесь.

– Ты ничего не должна объяснять ей, им обоим, Мия.

– Я знаю, – шепчет она. – Она просто очень ужасная, знаешь? Она перекручивает мои слова, заставляет чувствовать себя виноватой за всё, что я не могу контролировать.

– Это последний раз, когда они останавливаются здесь, ладно, милая? Я больше не заставлю тебя проходить через это.

Она оборачивает руки вокруг моих плеч и прислоняется ко мне головой.

– Спасибо… За всё.

– Я бы сказал, что это с удовольствием, но не хочу начинать врать тебе, – говорю я, широко улыбаясь.

Мы все ещё разговариваем шёпотом, хотя Джо полностью уснул. Даже если состав с одним из его любимых поездов проедется через его комнату, это его не разбудит. Сейчас его ничего не сможет разбудить.

– Тогда спасибо, что страдаешь из-за меня. – Она слегка смеётся, и я чувствую движение во всем моем теле.

Я буду страдать вечность, если она попросит меня, но не скажу ей этого. В последний раз я открыл рот, когда она находилась в моих объятиях. Я сказал то, что, я клянусь, собирался держать при себе.

– Нам лучше спуститься, прежде чем ищейка вынюхает нас. Последнее, что она должна видеть, это как ты сидишь у меня на коленях.

Мия замерла, и по её телу прошлась дрожь.

– О, боже, ты можешь это представить? – Она вздрогнула. – Она никогда не перестанет об этом вспоминать.

Я целую её в макушку.

– Два дня, дорогая, лишь два дня, и они уедут отсюда.

***

Я просыпаюсь посреди ночи с обжигающей болью в спине.

Я больше и минуты не могу оставаться на этом чертовом диване.

Я сажусь и прислоняюсь к подлокотнику.

Мне так неудобно, что я не уверен, что снова смогу заснуть, даже если попытаюсь несмотря на то, что я вымотан.

Слушать, как кто-то придирается к тебе и женщине, которую ты любишь, чертовски истощает. Мне никогда не приходилось вступаться за кого-то так, как я вступался за Мию в этот прошедший вечер.

Я знаю, Эверли первым делом вернётся к этому вопросу утром, поэтому мне нужно отдохнуть. Мой запас терпения истощился, если не полностью иссяк.

Я знаю, у меня сейчас не так много вариантов.

Я не могу пойти в гостевую комнату, где спал в начале, потому что туда вломились объект номер один и объект номер два.

Это оставляет мне только два выхода.

Комната Мии или мой дом.

Я знаю, когда речь заходит об этом, здесь только один вариант.

Я никогда не оставлю Мию и Джо вот так посреди ночи даже без записки или обещания вернуться рано утром.

Я встаю на ноги и разминаю плечи.

Все болит сейчас даже больше, чем болело после того, как я неделю копал ямы.

Я тащусь вверх по лестнице, ориентируясь по перилам, вместо того чтобы включить свет.

Я вижу мягкий свет, идущий из-под двери Мии. Она спит с маленьким ночником, который поставила у двери. Я никогда не спрашивал почему, но полагаю, из-за того, что она потеряла Троя. Может, свет заставляет её чувствовать себя менее одинокой.

Я тихо поворачиваю ручку и толкаю дверь, пытаясь не создавать никакого звука, который может разбудить Джо в его комнате внизу по коридору.

Я могу разглядеть Мию, она свернулась на одной стороне большой кровати, стоящей посреди комнаты.

Это огорчает меня. Она до сих пор спит на одной стороне, даже по прошествии двух лет, но думаю, что привычка – вторая натура.

– Мия, – шепчу я в тусклую комнату.

Ответа не следует.

Я подхожу ближе к кровати. Между нежным пробуждением и испугом до смерти существовала тонкая грань, и, честно говоря, я был не уверен, какой стороны буду придерживаться.

– Мия, – шепчу я немного громче.

– М-м-м? – бормочет она, все ещё находясь в глубоком сне.

– Мия, это Люк.

– Люк. – Она мягко выдыхает, удовлетворённая ответом.

Я не могу сдержать улыбки.

– Мия, я посплю здесь немного, хорошо? У меня болит спина.

Она перекатывается и поднимает для меня одеяло.

Я не уверен, что она полностью проснулась, но не собираюсь спускаться вниз и проходить через несколько часов мучений, поэтому перекатываюсь на кровать и забираюсь под одеяло рядом с ней.

Я кладу голову на подушку лицом к ней.

Она выглядит такой спокойной, когда спит, её лицо не омрачено ни стрессом, ни беспокойством.

– Спокойной ночи, милая, – шепчу я.

Она сонно моргает, пододвигаясь ближе ко мне.

Ее рука скрывается под одеялом, а подушечки пальцев проходятся по моему голому животу, заставляя задрожать.

Мне нужно было надеть футболку. Лежать рядом с Мией наполовину голым было не самой моей лучшей идеей. Конечно, мы целовались несколько раз, но это был совсем другой шаг.

Мия двигается ближе, и инстинктивно я поднимаю руки, чтобы она смогла лечь мне на грудь.

Возможно она сейчас и не понимает, что делает, но это лучший момент, который я проживал, за долгое время.

Мия наклоняет голову назад, чтобы посмотреть на меня, пока её пальцы продолжают своё путешествие по моей коже.

– У тебя кубики, – говорит она мне, её голос хриплый ото сна.

Я усмехаюсь.

– Да. Думаю, они есть.

– Их так много… – зевает она.

Я наклоняюсь и целую её в лоб.

– Спи, Мия.

Она вздыхает и ёрзает, пока не находит удобную позу. Мия кладёт голову на моё плечо, оборачивает руку вокруг моего пояса, а ногу вокруг моей ноги.

Ее кожа ощущается слишком хорошо. Если я был человеком получше, я бы убрался отсюда прямо сейчас, но я не человек получше. На самом деле, я слабый, когда дело касается этой женщины.

Поэтому вместо того, чтобы быть благородным, я закрываю глаза и засыпаю, чувствуя себя самым удовлетворенным человеком впервые за долгое время.