Текст книги "Застрявшие (ЛП)"

Автор книги: Николь Дайкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

В глубине души я напоминаю себе, что для нее я всего лишь утешение. Член на замену. Даже если это неправда. Мне просто нужно держать это там, в глубине моего сознания.

Боль в плече не так мучительна, как мое предательство по отношению к Лиаму. Он был моим лучшим другом, моим братом, а я накинулся на его девушку, в то время как его тело разлагается, погребенное под несколькими футами снега.

– Так что насчет этой татуировки? – Я провожу рукой под ее грудью над сексуальной татуировкой в виде розы со словами «Пусть будет так», написанными курсивом.

Эверли на мгновение напрягается, и я знаю, почему. И все же спрашиваю. Потому что мне нужна эта боль.

– У нее тоже была такая.

– Я знаю.

Эверли наклоняет голову и смотрит на меня, ее губы изгибаются в полуулыбке.

– Пожалуйста, не напоминай мне, что ты видел грудь моей сестры.

Мы гребаные извращенцы.

Но это лучше, чем просто игнорировать очевидное, верно? Чем жить в отрицании?

– Я много раз видел ее в купальнике.

Эверли пожимает плечами, принимая этот ответ, и снова смотрит на переднюю часть ванны.

– О.

– И я видел ее сиськи, – добавляю я, покусывая ее ухо.

– Ты придурок. – Она щиплет меня за бедро, но несильно.

Я смеюсь, но потом Эверли поворачивается и садится на колени между моих ног.

– Ты использовал мою сестру, чтобы заставить меня ревновать?

Ее глаза потемнели еще больше, когда она смотрит на меня в ожидании ответа. Я вздыхаю, потому что это игра, в которую мы играем. Баланс боли и удовольствия. Эверли хочет трахаться, но сначала хочет, чтобы было больно. Сильно.

Я вижу это в ее глазах.

– Я уже говорил, что в тот первый день, когда познакомился с ней, это было для того, чтобы разозлить тебя. Но после этого, нет. Я не хотел причинять тебе боль. Или ей.

Эверли думает, положив руки мне на грудь.

– Я ревновала, когда она говорила о тебе. Завидовала. И не признавалась в этом даже самой себе.

Интересно, чувствует ли она, как быстро забилось мое сердце при ее признании?

«Сделай так, чтобы было больно».

Эв наклоняется вперед, ее губы касаются моей шеи, оставляя поцелуи на моей коже и спускаясь по моей груди.

– Она говорила, как нежно ты целовал ее. – Ее губы касаются моих. – Я ей не поверила. Я всегда думала, что ты будешь жестким, требовательным. – Она осторожно целует меня в губы, и я позволяю ей продолжать. – Как со мной.

– Я же говорил, что с тобой все по-другому.

– Слышав, что ты был нежен, я завидовала ей, несмотря на то, что никогда не была большой поклонницей нежности.

Мои глаза открываются, и я смотрю в ее глаза.

– Ты этого хочешь?

Эверли качает головой.

– Нет. Боже, нет. Не меняй то, как ты целуешь меня.

Наклоняюсь вперед, обнимаю ее одной рукой за талию и крепко целую в губы, убеждаясь, что она чувствует меня. Я уже возбужден, и она трется своей киской о мой член, атакуя мой рот.

– Я жутко ревновала каждый раз, когда Ария говорила об этом. – Эверли кусает мою нижнюю губу и шепчет мне на ухо: – Она рассказала мне, как ты заставил ее кончить.

Боже. Это полная жесть.

– Было дело.

– Но у вас не было секса.

– Необязательно заниматься сексом, чтобы заставить кого-то кончить.

Она скользит рукой вниз по моей груди к твердому члену, крепко сжимая его.

– Знаю. Ария сказала, что у нее никогда не было такого невероятного оргазма. Это вызвало у меня любопытство и злость. Поэтому сказала ей, что это отвратительно, что я не хочу слышать о ее сексуальной жизни.

Она гладит мой член.

– Это, наверное, к лучшему.

– Ей было неприятно, потому что мы всегда все рассказывали друг другу.

Я обхватываю рукой ее затылок и притягиваю к своим губам для поцелуя, пока Эв продолжает гладить меня.

– Позволь мне войти в тебя.

Эверли просто продолжает дрочить мой член, оседлав мои бедра.

– Вы с Лиамом говорили обо мне?

– Что? – Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза. – Нет.

– Он никогда не говорил о нашей сексуальной жизни?

Ей это нужно.

– Нет. Не говорил. – Я притягиваю ее обратно к себе, но не целую. Эверли прижимает кончик моего члена к своему влажному входу. – Хотя я слышал, как вы трахаетесь через стену. Знаю, что ты кончала не каждый раз и когда была стервозной на следующий день, я всегда знал, почему.

Эверли задыхается, когда скользит вниз по моему члену, я наполняю ее.

– Он просто был занят.

– Тогда он не должен был трахать тебя в те ночи.

– Мне нравилось, когда он был внутри меня.

Я рычу и крепче сжимаю ее волосы. Она стонет мне в рот, целуя меня.

– Ты ведь хотела кончить.

– Он заставлял меня кончить.

– Не все время. – Резко вхожу в нее, стараясь попасть в то идеальное место внутри. Она кусает меня за плечо, прижимаясь ко мне, и мне все равно, что она давит на мое больное плечо.

Потому что говорить об этом – о том, что я лежал в своей постели и слушал их, надеясь, что она не кончит, и думая обо всех способах, которыми я мог бы подарить ей оргазм – это гораздо больнее.

– Почему ты не занимался сексом с Арией?

Эверли знает, почему. Мы оба знаем.

– Она хотела этого. Я знаю, что хотела. И все время говорила об этом, но также говорила, что ты считаешь, что следует подождать, и ты убедил ее в этом.

Отпускаю ее волосы и опускаю руку под воду между ее ног, нахожу клитор и щиплю его. Эверли откидывает назад голову, пока скачет на мне, положив одну руку мне на бедро, а другой сжимая мой бицепс.

– Ты действительно хочешь знать?

Она резко наклоняет голову вперед и встречается со мной взглядом.

– Сделай так, чтобы было больно, Куп.

Я глажу ее клитор и чувствую, как ее киска сжимается вокруг меня, ее тело начинает дрожать.

– Я знал в глубине души, хотя редко позволял себе думать об этом... – Скольжу пальцем по клитору, приближая ее к оргазму все ближе и ближе. – Если бы я занялся с ней сексом, у меня никогда не было бы шанса с тобой.

Ее киска сжимает мой член, когда ее захлестывает оргазм. Эв впивается ногтями в мою руку и бедро, пока я глубоко вхожу в нее, в то время как наши губы соприкасаются, на самом деле больше не нуждаясь в разговорах.

Это признание кажется вырвалось из глубины души. Оно вызывает достаточно хаоса, потому что мы оба знаем, что это правда. Если бы у меня был секс с Арией, Эверли ни за что не позволила бы мне прикоснуться к ней. И хотя мы оба были преданы Лиаму, мне не хотелось разрушать этот шанс.

– Но вы же собирались в этой поездке.

Она отрывает свое тело от моего и поворачивается, чтобы лечь спиной мне на грудь.

– Может быть. – Я целую ее обнаженное плечо. – А может, и нет.

И это чистая правда.

Я не знаю, что могло произойти.

Глава двадцать первая

ЭВЕРЛИ

– Он когда-нибудь сойдет? – Мы плетемся по снегу к сараю. И да, я ною, потому что устала от белого, густого снега, покрывающего землю.

Я устала ходить по нему и мочить штаны и ботинки. Прошло чуть больше недели, и, похоже, он никуда не денется.

Не помогает и то, что прошлой ночью снова пошел снег, и стало очень холодно.

Мы добираемся до сарая, и я распахиваю тяжелую дверь, чтобы Куперу не приходилось делать это, даже если его плечу немного лучше.

Парень улыбается мне, входя внутрь, и я захожу следом за ним.

– Кто-то сегодня стервозный.

– Пошел ты. Я сплошной позитив.

Он смеется, когда я закрываю дверь, но комментарий бьет нас обоих прямо в грудь. Потому что Ария была такой.

Правило не упоминать о них полностью исчезло. Мы сейчас часто о них говорим. Убедившись, что это больно. Представляя, чтобы они почувствовали, если бы наблюдали за нашим предательством. Так как-то проще.

Подходим к куче дров, которых, к счастью, все еще довольно много, но я пока не беру их в руки. Вместо этого сажусь на один из тюков сена.

– Если снег не сойдет, никто не найдет обломки. Никто не будет нас искать.

– Здесь с нами все будет в порядке.

Купер садится, и я обнимаю его за шею, поворачиваясь к нему всем телом. Это действие, которое должно быть чуждым, но сейчас такое же легкое, как дышать. Знакомое.

– Тебе просто нравится трахать меня.

Он усмехается, но это грустная улыбка, и мне это не нравится.

– Нравится.

Я нежно целую его в губы, позволяя реальности остаться на задворках моего сознания, думая о том, что подумала бы сейчас моя сестра, если бы увидела нас. Как сильно она возненавидела бы меня. Как бы она кричала на меня.

– Мне тоже это нравится.

– О чем ты думаешь?

– Об Арии, – честно признаюсь. По какой-то причине я ничего от него не скрываю. Купер знает, что мне нужно, чтобы это было больно, и, похоже, ему нужно то же самое. Это единственный способ, которым мы можем пережить это. – А ты?

– О Лиаме. – Я киваю, уже зная это, когда целую его в губы и позволяю своим пальцам скользнуть по его волосам. – Он всегда был хорошим.

Я отстраняюсь, позволяя своим рукам лечь ему на плечи.

– Вы, ребята, знали друг друга всю свою жизнь?

– Да, наши родители были довольно близки. Наши мамы дружили, когда росли. Они проводили много времени вместе, так что, думаю, для нас с Лиамом было естественно сблизиться.

С таким же успехом они могли быть братьями. Я знаю, что они жили на одной улице и видели друг друга каждый божий день. Лиам рассказал мне об этом давным-давно. Когда я жаловалась на то, что Купер меня раздражает, он просил меня быть милой с его братом.

– Он нравился твоему отцу? Я имею в виду...

Купер улыбается, зная, к чему я клоню, потому что он сказал мне, какой ублюдок его отец.

– Он любил его. – Он смеется, но это иронично. – Всю мою жизнь мой отец хотел, чтобы я был Лиамом.

Ненавижу то, что он так принижает себя.

– Уверена, что это неправда.

Купер встает, явно нуждаясь в дистанции.

– Так и есть. Он прямо так и сказал мне. – Куп скользит рукой по волосам, уже взъерошенным моими пальцами. – Я всегда попадал в передряги. Без всякой причины создавал проблемы. И мой отец ненавидел это. Он унижался всякий раз, когда ему приходилось идти в школу, потому что я сделал что-то глупое. И он спрашивал меня, почему я не могу быть больше похожим на Лиама.

Я проглатываю тошнотворное чувство в животе. Скорее всего, Купер действовал ради внимания, которого никогда не удостаивал его отец.

– Это ненормально.

Купер опускает руку и пожимает плечами.

– Это то, что есть. Лиам был чертовски хорош во всем. Получал хорошие оценки, был любимчиком учителей, вызывался добровольцем. Он был хорошем парнем.

– Это не значит, что ты нет.

Купер улыбается, но не верит мне.

– Лиам хотел спасти всех. Помнишь, как он хотел забрать домой всех бездомных животных?

Я улыбаюсь этому, потому что так и было.

– Да, хотя ваша аренда этого не позволяла.

– Да. Мы бы никогда не получили депозит обратно.

Лиам недавно приютил двух собак, которые останутся с его родителями до окончания каникул. Они были так привязаны к нему.

Мой желудок сжимается, думая о еще двух душах, которые будут раздавлены, когда поймут, что Лиам не вернется.

– Вероятно, нет.

– Он просто хотел сделать мир лучше. Я имею в виду, что у него были награды за помощь обществу. Естественно, мой отец хотел, чтобы я был похож на него.

Я встаю, подхожу к нему и кладу руку на его твердую грудь.

– Ты тоже хороший, Купер. У каждого есть свои недостатки.

– Я не такой, как он. Мой отец почти ненавидит меня.

И я ненавижу это. Хотя все понимаю. Я всегда разочаровывала своих родителей. Никогда не была достаточно хороша. Может быть, именно поэтому я чувствую родство с Купером.

– Ария тоже была хорошей. – Я опускаю голову, думая о своей сестре и о том, что она тоже любила быть волонтером, а также нянчиться с детьми по выходным. И всегда участвовала в сборе средств. – Это делает меня плохой, Куп?

Я поднимаю взгляд и вижу, что его глаза потемнели от вожделения, потому что мы извращенцы.

– Ты определенно плохая, когда тебе это нужно.

Я улыбаюсь и притягиваю его к себе в поцелуе, готовая снова потеряться в нем.

Может мы и плохие, но чертовски хороши в этом.

Глава двадцать вторая

КУПЕР

Я больше не знаю, что происходит. И не могу держать свои чувства в узде с Эверли. Ее голова покоится на моей обнаженной груди, а ее рука скользит по едва заметным волосам на груди между моими грудными мышцами.

На мне сейчас нет ни перевязи, ни какой-либо одежды. И на ней тоже. Мы в блаженстве после оргазма, лежим при свечах и свете камина в полной тишине. И все чувствуется хорошо.

Лучше, чем хорошо.

Лучше, чем я когда-либо чувствовал себя за всю свою жизнь.

В то время как мой лучший друг мертв. Как и ее младшая сестра.

– Прости меня, Куп. – Я смотрю на нее сверху вниз, но ее глаза не встречаются с моими.

– За что?

Эверли пожимает плечами.

– За все. Я была так жестока с тобой.

Я хмыкаю, жалея, что не могу лучше контролировать другую руку, чтобы заставить ее посмотреть на меня.

– Эв, посмотри на меня. – Она этого не делает. Просто проводит пальцем по моему соску. – Эв, – умоляю я.

Девушка поднимает голову, чтобы посмотреть на меня. От этих сверкающих штормов, смотрящих прямо на меня, у меня почти перехватывает дыхание.

– Ты не была груба со мной.

– Чушь собачья. – Она качает головой и вытирает слезу, которая скатывается по ее щеке. – Я вела себя ужасно с тобой. Всегда грубила, отпускала ехидные замечания. Называла тебя шлюхой.

Это действительно задевает.

– У нас была своя маленькая фишка. – Теперь, когда она смотрит на меня, я тянусь к ее подбородку и крепко сжимаю его, но не настолько, чтобы причинить ей боль. – Мне нравилось.

– Ты мне нравился. – Ее голос хриплый, и я знаю, как ей трудно это признать. – Я знала, что это неправильно. У меня был Лиам, и я была счастлива, но...

– Я знаю, – обрываю ее, не желая больше говорить об этом.

– Я была чертовски зла и растерянна. Из-за этого вела себя с тобой как последняя стерва. Когда ты приходил домой после ночного загула, воняя сексом, это выводило меня из себя.

– Это случалось не так часто.

Эверли наклоняет голову набок и закатывает свои красивые глаза. Я улыбаюсь, скользя рукой вниз по ее шее, а затем к спине по гладкой коже.

– Да, но этого было достаточно.

– Это было до того, как у меня появились отношения. Я был одинок... – Я сглатываю комок, который образовался у меня в горле, но держу глаза открытыми и пристально смотрю на нее. – И наблюдать за тобой и за ним было пыткой. Чистая пытка, Эв.

Ее глаза на мгновение закрываются, она медленно кивает головой, а затем снова открывает их.

– Это было так неправильно. Я должна была сказать тебе тогда.

– Нет. – Ее глаза расширяются. – Я имею в виду... Я тоже знал, что тебя влечет ко мне. Но что бы мы сделали? Правда?

Эв медленно качает головой из стороны в сторону.

– Не знаю.

– Ты не собиралась бросать его. И даже если бы ты... Эв, это убило бы его. Так что при любом раскладе, мы не смогли бы быть вместе.

– Я знаю. – Она вытирает очередную слезу, ее грудь прижимается к моей. – Мы, как пара, все равно бы не сработали. Это был бы просто секс. Я знаю, что ты прав. – Это не то, что я сказал, но знаю, что она считает, что между нами только физическое влечение. – Но я так ревновала, что не могла этого выносить. Поэтому была стервой. Так что просто позволь мне извиниться.

– Нет. – Ее рот приоткрывается, и знаю, что она начинает злиться, но я просто наклоняюсь вперед, целую ее в губы и улыбаюсь. – Мне это нравилось. Мне все еще это нравится. Ты бросаешь мне вызов. Во всех отношениях. Заставляешь меня хотеть стать лучше, и я бы ничего не изменил в том, как мы взаимодействуем.

– Тебе нравится, что я веду себя с тобой как стерва? – Ее правая бровь приподнимается, когда я откидываюсь назад, кладя голову на диван.

– Ага. Мне нравится этот вызов. Клянусь, ты причина, по которой у меня средний балл четыре.

– У тебя средний четыре?

Я смеюсь.

– И это все, что ты услышала из всего, что я сказал?

Эверли тоже смеется и целует меня в грудь, потом еще раз.

– Прости. Я просто не знала этого.

– Да, я получил пятерку за тест в одну из первых недель, когда ты с ним начала встречаться. Я похвастался, а ты назвала это случайностью.

Она съеживается.

– Господи. Мне очень жаль.

– Не стоит. После этого я поставил перед собой цель всегда получать пятерку, чтобы доказать, что ты ошибаешься.

Она качает головой, но улыбается.

– Мы полностью облажались. Ты ведь это знаешь, верно?

Я пожимаю плечами.

– Может быть.

Сейчас она выглядит опечаленной, глядя на огонь, пылающий в другом конце комнаты от нас.

– Завтра Рождество.

Я глажу ее по спине.

– Извини, что у меня нет подарка.

– То же самое. – Она целует меня в шею, поднимаясь немного выше. – Уверена, что мы сможем что-нибудь придумать.

– Конечно, сможем. – Я тоже смотрю на огонь, наблюдая за мерцанием пламени и позволяя себе задуматься о том, что бы мы делали, если бы не попали в аварию. Думая о наших друзьях в кампусе. Наших семьях.

И о том, что я лежу здесь с девушкой своей мечты. Мы совершенно одни в глуши. Где реальность не может нас затронуть.

Даже страшно, как мало я сейчас скучаю по вещам за пределами этого дома.

Глава двадцать третья

ЭВЕРЛИ

Откусываю кусок вяленой говядины и смотрю в окно, радуясь, что это Рождество не стало белоснежным. Снега не было уже несколько дней, и, к счастью, сегодня он тоже не выпал. Я помню, как мечтала о снеге каждое Рождество, но сегодня это не так.

– Рождественская трапеза, а? – Куп улыбается, сидя рядом со мной и отпивая из своей почти пустой бутылки виски.

– Это не так уж плохо. – Я смотрю на банку с солеными огурцами и вяленой говядиной между нами. Купер не ест соленые огурцы, но, похоже, ему нравится вяленое мясо.

– Да. На самом деле неплохо.

– Не слишком ли поздно для ванны? – спрашиваю я, отправляя в рот еще один маринованный огурец.

Купер наблюдает за моими губами, пока я жую, и должна признать, что это заставляет меня жаждать его. Кажется, я никак не могу насытиться им.

Стараюсь не зацикливаться на том, как это неправильно. И после двух недель, проведенных наедине с ним, мне больше необязательно, чтобы это причиняло боль. Кажется, я оцепенела от чувства вины.

– Нет, мы можем это сделать.

Я улыбаюсь, и мы выливаем ведра холодной воды, которые уже наполнили, в ванну. Затем поспешно надеваем все наше снаряжение для холодной погоды и выходим на улицу к колодцу, наполняем ведра и ставим следующие два на огонь, чтобы согреть.

Он обнимает меня одной рукой за талию, притягивая ближе к себе, именно там, где я хочу быть. На нем нет пальто, потому что Купер ненавидит надевать его поверх повязки, но на нем шапочка, которую я стягиваю и отбрасываю, любуясь тем, как взъерошены его волосы.

Куп прижимается своими губами к моим, и я целую его в ответ без колебаний или чувства вины. Я люблю его губы и его рот. Мне нравится, как его язык играет с моим. Нравится сосать его язык и заставлять парня стонать.

Он расстегивает молнию на моем пальто и сбрасывает его с плеч, позволяя ему упасть на пол, пока мы целуемся. Огонь пылает за нашими спинами. Я потерялась в этом моменте.

Помогаю ему снять перевязь. Купер достаточно умен, чтобы держать руку согнутой, пока я расстегиваю его рубашку, помогая и в этом тоже. Руками скольжу по его упругой груди и по каждой линии крепких мышц, которые он сохранил, несмотря на отсутствие нормальной пищи и травму.

Мне нравятся его татуировки, с которыми я очень хорошо познакомилась за последние две недели. Провожу пальцем по надписи «Не навреди» на его боку. Он определенно помешан на врачебных штучках.

Я улыбаюсь, глядя парню в глаза.

– Доктор Кингстон.

– Еще нет.

Опускаюсь на колени, когда Купер криво усмехается мне сверху вниз.

– Недолго осталось.

– Если мы выберемся отсюда.

Я расстегиваю его джинсы, хмыкая.

– Сейчас не об этом, доктор.

– О. У тебя фетиш насчет докторов, да? – Точно нет. Я всегда ненавидела их, но не говорю ему об этом.

– Прямо сейчас... я очень увлечена одним. – Он приподнимает бровь, и я фыркаю: – Доктор.

Купер одобрительно кивает, и я расстегиваю молнию на его джинсах и стягиваю их, но оставляю боксеры. Он выходит из штанов, и я восхищаюсь палаткой в его трусах. Он уже твердый для меня. Кажется, мы не можем насытиться друг другом.

Я целую его член сквозь материал, и парень хрюкает, двигая бедра вперед в поисках облегчения.

– Черт возьми, Эв.

Стягиваю с него трусы, освобождая твердый и гордо торчащий член. Сжимаю его в руке, закрываю глаза и запоминаю каждый твердый дюйм, пока глажу его.

– Вода готова, – говорит он, задыхаясь. Я открываю глаза, смотрю на его красивый член, прежде чем обвожу языком его кончик. – Хочешь, чтобы я остановилась?

– Нет, – мгновенно отвечает он, и я улыбаюсь, открывая рот и принимая его длину внутрь. Куп скользит пальцами по моим волосам, и я сосу, намеренно сводя его с ума.

Мне нравится видеть, как Купер кончает.

– Боже, Эв, твой рот. Так приятно. – Я улыбаюсь вокруг его огромного члена, а затем выпускаю его изо рта, издавая стон. Зрачки парня потемнели, и, когда встаю, он смотрит на меня. – Я сказал, что не хочу, чтобы ты останавливалась.

– О, да? – Я притворяюсь застенчивой, и он качает головой в ответ на мою выходку. Куп знает, что доберется до конца. Мы определенно собираемся трахнуться. Это то, что мы делаем сейчас постоянно.

Мы наполняем ванну, и я беру с собой в комнату одну из ламп. Потом раздеваюсь, и мы оба забираемся внутрь. Беру мочалку и промокаю ее, поливая гелем для душа, а затем провожу ей по плечам парня. Его член все еще тверд, и я не собираюсь его игнорировать. Провожу мочалкой по его грудным мышцам и вниз по рельефному животу, улыбаясь, когда дохожу до его члена.

Купер стонет.

– Ты же знаешь, я был близок.

Я сажусь на колени между его раздвинутыми ногами и наклоняюсь к нему, мой рот у его уха.

– Как бы сильно я ни любила твой член во рту, мне очень, очень нравится, когда он у меня между ног.

Купер целует меня, жестко и наказывающе, именно так, как мне нравится. Так, как ему самому нравится. Убираю мочалку с его паха и провожу ею по животу, а затем по груди. Мои соски твердые и чувствительные, мое собственное тело жаждет облегчения.

– Мне это тоже очень, очень нравится. – Он забирает у меня мочалку и проводит ею по моей груди, дразня мои чувствительные соски, в то время как я мучаю нас обоих, потирая свою киску о его член, но не позволяя ему войти в меня. – Я хочу быть внутри тебя, Эв.

Я кусаю его за мочку уха.

– Я тоже этого хочу. – Купер толкает бедра вперед, но я все еще не даю ему доступа. – Но не сейчас.

Его лоб прижимается к моему.

– Ты меня убиваешь.

– Нет. Просто оттягиваю удовольствие.

Куп опускает голову к моей груди, втягивая сосок в рот и сильно посасывая, прежде чем прикусить его зубами, что заставляет меня стонать и тереться об него.

– О, боже.

– Зачем откладывать?

– Почему нет? – выдыхаю я. Его член касается моего клитора с каждым движением моих бедер, и я чувствую приближение оргазма.

– Потому что я хочу кончить, и ты тоже отчаянно этого хочешь. – Он сжимает пальцами один сосок и сосет другой, сводя меня с ума, но я отстраняюсь от его члена, когда удовольствие нарастает, отказывая себе и ему.

– Еще нет.

– Ты чертовски упряма.

– Ты сказал, что тебе нравится вызов, – усмехаюсь я и забираю мочалку обратно, мо́ю свое тело и перемещаюсь на другую сторону ванны, хватаю бритву и быстро бреюсь, пока он смотрит.

– Никогда не думал, что бритье может быть таким сексуальным.

Я ухмыляюсь, когда брею правую ногу, упираясь ступней в край ванны и устраивая ему отличное шоу. Мы перестали скромничать.

– Ты просто очень возбужден.

– Да, – соглашается он, его взгляд сосредоточен между моих ног, когда я провожу бритвой по своей киске, тщательно бреясь. – Черт, Эв, ты закончила?

В его голосе слышится отчаяние. Не буду лгать, мне нравится контроль. Нравится, что он отчаянно нуждается во мне.

Киваю и кладу бритву, вставая, но Купер хватает меня за бедра, прежде чем я успеваю вылезти из ванны, притягивая меня ближе к себе.

– Ты чертовски красивая.

Я стону, когда его язык медленно скользит от моего клитора по всей влажности моей киски, пропитанной желанием к нему. Раздвигаю ноги, предоставляя ему лучший доступ, хотя почти уверена, что он не позволит мне кончить.

Парень будет дразнить меня так же, как я только что дразнила его. Дрожь пробегает по моему телу от предвкушения этого.

Руками сжимаю его плечо, когда он возвращается к моему клитору, водит по нему языком и наказывает меня, приближая меня к краю, прежде чем отстраниться, а затем покусывает мое бедро, заставляя меня хныкать.

– Куп.

– Хочешь кончить?

Киваю, зная, что он мне не позволит. Я чувствую, как два пальца легко скользят в мою киску, когда он снова находит мой клитор, дразня меня. Извиваюсь всем телом и крепко сжимаю его плечо, впиваясь ногтями в его кожу.

– Пожалуйста.

Клянусь, я чувствую, как он улыбается мне, но парень убирает пальцы, и я стону.

– Еще нет. – Его язык погружается в меня, и Куп пальцами, скользкими от моего возбуждения, двигается ниже, к другой моей дырочке, делая ее влажной. – Тебя когда-нибудь здесь трогали?

Я нервно качаю головой.

– Нет.

Купер одобрительно стонет, скользя языком по моему клитору. Потом просовывает два пальца в мою киску, а затем одним пальцем проникает в мою задницу. Не больно, но немного неудобно, когда он растягивает меня. Я чувствую наполненность и возбуждение, все мое тело напряжено, жаждет разрядки. И почти обезумела от этих ощущений. Его язык так хорошо работает над моим клитором, что я едва замечаю, как он проникает внутрь, туда, где никто никогда не был.

– Куп.

Он останавливается.

– Слишком много?

Я не хочу, чтобы он останавливался, и качаю головой.

– Хочу кончить.

Он возвращает рот к моему клитору, его пальцы заполняют меня повсюду. Пальцы внутри моей киски касаются точки G, и я впадаю в экстаз, все мое тело вибрирует. Слова, слетающие с моих губ, бессмысленны, когда я впиваюсь в кожу его плеча и кончаю сильнее, чем когда-либо прежде.

Купер ласкает мой клитор и не прекращает двигать пальцами, пока я не обретаю достаточный контроль, чтобы оттолкнуть его и умолять остановиться, ощущение почти невыносимое.

Он улыбается своей дерзкой, уверенной улыбкой, когда встает и берет меня за руку, выводит из ванной и ведет обратно на диван, мы оба мокрые и голые. Когда добираемся до дивана, Купер садится, и я забираюсь к нему на колени.

Я знаю, что ему, вероятно, нравится больше контроля в спальне, но его рука немного ограничивает его движения, и мне просто хочется, чтобы он был внутри меня, пока мое тело все еще гудит от удовольствия.

Опускаюсь к нему на колени, впуская его в свое тело, и целую в губы, когда он свободной рукой обхватывает мою задницу и помогает мне оседлать его.

Прямо сейчас я ни о чем другом не думаю. Просто целую его и теряюсь в нашем хаотичном ритме.

Здесь только я и Куп.

Глава двадцать четвертая

КУПЕР

Эверли скачет на моем члене, и я сжимаю ее задницу своей здоровой рукой, чертовски желая, чтобы другая рука быстрее исцелилась.

Эта женщина сводит меня с ума, и я уже близок к тому, чтобы кончить благодаря часу прелюдии.

Эверли встречается своими губами с моими, когда ее киска сжимается вокруг меня, сигнализируя, что девушка близка к тому, чтобы кончить снова. Прижимаюсь своим ртом к ее и наслаждаюсь ее стоном, который проглатываю вместе с поцелуем. Моя грудь болит от чувства вины, но не так, как обычно.

Нет, прямо сейчас мой разум зациклен на том факте, что я знаю кое-что, чего она не знает о Лиаме. Знаю, что он изменял ей, и не сказал ей об этом. У меня в голове все перемешалось, и не понимаю, кому, черт возьми, я должен быть предан.

Мой лучший друг мертв, но означает ли это, что я больше не испытываю к нему никакой преданности?

Эверли идеальна и в настоящее время скачет на моем члене, но разве она не ненавидела меня всего несколько недель назад? Или, по крайней мере, так казалось?

Линии размыты, и все так хреново. Но я чувствую, что предаю ее каждую секунду, когда не говорю правду о Лиаме.

– Эй. – Она останавливается и отстраняется, ее красивые глаза встречаются с моими. – О чем задумался?

Я смотрю на нее, на ее пухлые губы, припухшие от нашего поцелуя, и эти пылающие огнем глаза, полные беспокойства. Потом поднимаю руку, чтобы откинуть ее волосы в сторону.

– Ни о чем.

Она изучает меня.

– Уверен? Мне показалось, что ты был где-то в другом месте, а я действительно чертовски близко к великолепному оргазму.

Теперь Эв улыбается и прикусывает свою пухлую губу.

– Я здесь. – Приближаю ее лицо ближе и неистово целую. Когда ее губы начинают двигаться вместе с моими, и она сосет мой язык, а затем и мою нижнюю губу, я знаю, что должен сказать ей правду.

Честно говоря, я в долгу перед ней.

Мы снова начинаем наши движения, ее киска втягивает мой член, когда я вонзаюсь в нее, стремясь к освобождению, в то время как мы атакуем рты друг друга. Вскоре ее голова падает вперед. Эверли прижимается лбом к моему, ногтями впиваясь в плоть моих плеч, и она падает с края, увлекая меня за собой.

Я кончаю в нее, и когда она приходит в себя от оргазма, то улыбается и прижимается своими губами к моим.

– Отличный рождественский подарок.

Я улыбаюсь, но мои мысли все еще мечутся, застряв в прошлом. На том, что сказал мне Лиам. На том, что он ей изменил. Эверли слезает с моих колен, хватает одну из моих футболок, которые любит надевать в постель, и несет лампу в ванную, вероятно, чтобы помыться. Я подтягиваю трусы, но остаюсь без штанов.

Эв возвращается, одетая в мою футболку, и мы ложимся на диван. Она прижимается ко мне, пока мы смотрим на огонь.

– Лиам был твоим первым?

Она поднимает на меня взгляд, выглядя слегка испуганной. Почему, я не уверен. На самом деле мы не сдерживаемся с нашими вопросами. Просто говорим то, что думаем большую часть времени.

– Эм... – Она склоняет голову набок, все еще глядя на меня так, словно я сошел с ума, спросив об этом. – Нет. У меня был парень в старшей школе. Он был моим первым.

Я киваю, отчасти благодарный этому факту, потому что, если бы Лиам был ее первой любовью, думаю, что от информации, которой я располагаю, было бы только хуже. Провожу рукой по ее шелковистым черным волосам.

– Что с ним случилось?

Эверли поворачивается в моих объятиях, чтобы посмотреть на меня.

– Почему ты спрашиваешь?

Я пожимаю плечами, пытаясь казаться беспечным, но знаю, что она видит меня насквозь.

– Скука.

Она смеется над этим и ложится на спину.

– Ну, спасибо. Разве мы не можем просто наслаждаться эйфорией после секса?

– Мне просто любопытно.

Эверли тихо вздыхает, но в ее голосе нет особой грусти.

– Он был на год старше меня. Мы начали встречаться в его выпускном классе, и он был великолепен. Но потом он поступил в колледж, а я все еще училась в средней школе. – Я напрягаюсь, потому что у меня такое чувство, что я знаю, к чему это приведет. – Мы думали, что сможем заставить отношения работать на расстоянии, но, конечно, не смогли. Он изменил мне на какой-то вечеринке во время своего первого семестра.