Текст книги "Застрявшие (ЛП)"
Автор книги: Николь Дайкс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)
Хватаю одной рукой как можно больше дров и направляюсь обратно к дому, складываю их на крыльце, а затем делаю еще несколько ходок. Теперь дров на крыльце хватит на несколько дней. Должно быть, я поднял шум, потому что Эверли рывком открывает дверь, стоя на пороге со скрещенными руками и хмурым выражением лица.
– Что ты делаешь? – Ее взгляд устремляется на дрова и комично расширяются. – Где ты их нашел?
Указываю на сарай.
– Там их полным-полно. Они подготовились к зиме, кем бы «они» ни были.
– Они нарубили кучу дров, а затем покинули свой дом?
Я пожимаю плечами.
– Или умерли.
Девушка становится серьезной, кивает, и, наклоняясь, собирает немного дров в руки и заносит их внутрь. Следую ее примеру и приношу свою собственную охапку, складывая у камина.
– Тебе холодно?
Она смотрит на меня так, будто я глупый. Типичная Эв.
– Здесь довольно холодно.
– Ну, теперь, когда знаю, что у нас есть запасы, я разведу огонь.
Девушка улыбается, и я не могу не заметить, какая она хорошенькая, когда улыбается, а не хмурится на меня.
– Спасибо.
– Мы стали друзьями? – саркастически спрашиваю я, начиная разжигать огонь, и она фыркает, качает головой и плюхается на диван с сумкой Арии.
– Давай не будем сходить с ума, – говорит она, что вызывает у меня смешок, пока я ворошу дрова металлической кочергой. Наблюдаю за ней боковым зрением, когда девушка собирает импровизированный завтрак из батончиков мюсли и крекеров. – А как насчет воды?
– Я не видел колодца, но был там недолго. Хотя у Арии были бутылки с водой.
Девушка кивает, вытаскивая одну. Я заканчиваю с огнем и сажусь рядом с ней. Эверли предлагает мне упаковку крекеров.
– Итак, насколько мы влипли, Купер?
Ее голос серьезен, но не так мрачен, как прошлой ночью. Вздыхаю и жую крекер, откидывая голову на потрепанный диван.
– Наверняка твои родители скоро забеспокоятся и начнут тебя искать. – Она ничего не говорит, и я, поворачиваясь, наклоняюсь, чтобы посмотреть на нее. Девушка выглядит виноватой. – Что?
– Они думают, что мы с Арией остались на занятия во время каникул. Думают, что мы в кампусе.
– Ты солгала своим родителям?
Эверли кивает, покусывая нижнюю губу.
– Ария знала, что они будут не в восторге, если та отправится в хижину с парнем, которого они даже не знают. Она очень хотела этого и умоляла меня.
Не упоминаю, что Ария хотела, чтобы я познакомился с ними, но они всегда были слишком заняты. Не то чтобы я был в восторге от встречи с родителями всего через месяц после того, как встретил ее, но я бы сделал это для нее. Она была слишком мила, чтобы сказать ей «нет». Медленно киваю головой, зная, как взволнована была Ария.
– Ну, может быть, так будет лучше. Я имею в виду, когда они узнают, что тебя нет в кампусе, они начнут искать.
Эверли криво усмехается, чего я не понимаю.
– Нет. Они не будут проверять, как у нас дела. Поверь мне. Пока думают, что мы ведем себя хорошо, они этого не сделают.
– Они отказали бы ей в том, чтобы поехать в хижину с незнакомым мальчиком, но не волнуются и не проверяют?
Эверли грызет батончик мюсли и смотрит на огонь.
– Все дело в имидже Скоттов. Это все, что их волнует.
Откусываю еще кусочек крекера и глотаю.
– Ясно.
– А как насчет твоего отца?
– Он знает, что мы будем в коттедже, но не будет выходить на связь.
Эверли хмурится, когда реальность того, насколько мы облажались, настигает ее.
– А как насчет Андерсонов?
Вспоминаю телефонный разговор Лиама с его мамой перед нашим отъездом.
– Он сказал им правду, но также напомнил, что там нет связи, и она не получит от него вестей в течение месяца.
Я вижу, как Эверли заметно сглатывает и борется со слезами.
– Значит, мы застряли здесь по крайней мере на месяц, прежде чем кто-нибудь вообще начнет нас искать?
Я киваю.
– Похоже на то.
– Как мы собираемся выжить?
Лиам был позитивным человеком. И Ария тоже. Но я? Не думаю, что во мне это есть.
– Не знаю. У нас есть огонь. Вода. С нами все должно быть в порядке.
Девушка смотрит на сумку Арии.
– Этой еды не хватит на месяц.
– Нам придется ее нормировать. – Я пожимаю плечами. – А когда еда закончится, я убью тебя и съем.
Эверли закатывает глаза в ответ на мою шутку, но я не пропускаю ее легкую улыбку.
– Да ладно. Я могу вырубить тебя.
– Посмотрим. – Доедаю последний крекер и встаю. – Нам нужно использовать дневной свет, чтобы осмотреться. Соберем как можно больше припасов.
– Припасы? – Она делает глоток воды и, к моему удивлению, протягивает мне бутылку.
Делаю небольшой глоток и ставлю бутылку на стол.
– Да. Все, что мы можем использовать, чтобы выжить. Дом выглядит пустым, но люди всегда оставляют какие-то вещи.
Девушка кивает, ее встревоженный взгляд мечется по пустой гостиной.
– Надеюсь, что ты прав.
– Я иду в спальню. А ты на кухню.
– Это что, сексизм?
Я закатываю глаза, слишком уставший, чтобы спорить.
– Давай просто сделаем это. Потом поговорим о других плохих новостях.
– Каких? – Нахмурившись, она кладет одну руку на бедро. – Скажи сейчас.
Качаю головой, уже направляясь в спальню.
– Позже.
Она что-то ворчит, но я уже в коридоре.
Это определенно может подождать до более позднего времени.
Глава девятая
ЭВЕРЛИ
Не уверена, сколько еще может быть плохих новостей, но стараюсь не думать об этом, роясь в кухонных шкафах.
Я не нахожу никакой еды, но там есть две большие кастрюли.
Не знаю, как это поможет без еды, но неважно. Еще нахожу две пачки спичек в ящике стола. Они могут пригодиться.
Голова раскалывается, но я почти уверена, что кровотечение остановилось. Поднимаюсь наверх и оглядываюсь, благодарная за свет, льющийся через окна, потому что в этом доме чертовски жутко в темноте.
Нахожу шкаф, в котором есть коробка со свечами и несколько старинных ламп. Несу ее вниз как раз в тот момент, когда Купер возвращается в дом.
– Ходил на улицу?
Он кивает, снимает пальто и перчатки и оставляет их сушиться у огня.
– Да. Я нашел колодец. Он не слишком глубокий, но есть ручной насос, и это хорошо.
– Хорошо. – Ставлю коробку на диван. – Я нашла несколько полезных вещей.
Парень подходит, заглядывает в коробку. Замечаю, как его губы растягиваются в довольной усмешке. Ненавижу, что он хорош собой, особенно с этой уверенной улыбкой.
– Ты хорошо справилась. – Его взгляд встречается с моим. – Керосиновые лампы и свечи? Как будто этот дом был создан для того, чтобы в нем не было электричества.
– Круто.
Купер снова ухмыляется и начинает распаковывать коробку.
– Сейчас ты можешь ерничать, но когда снова стемнеет, ты будешь благодарна. В них даже есть керосин.
– Прости. – Я сажусь рядом с коробкой на диван и чувствую на себе его взгляд.
– За что?
Пожимаю плечами.
– За то, что веду себя как стерва. Ты на самом деле хорошо справляешься.
Я не могу смотреть ему в глаза, но чувствую, что парень улыбается.
– Что ж круто. Не думаю, что знал бы, что делать, если бы я вдруг начал тебе нравиться.
Поднимаю на него взгляд.
– Еще раз, давай не будем сходить с ума. Но я постараюсь охладить свое отношение. Даже несмотря на то, что ты сам все это начал.
– Прошу прощения? – Он сидит с другой стороны ящика, выглядя искренне непонимающим. – Я это начал?
– О, да ладно тебе. Ты сам знаешь.
Купер постоянно пытался уговорить Лиама ходить с ним на вечеринки, когда мы только начали встречаться, и раздражался всякий раз, когда Лиам брал меня с собой. Ненависть была взаимной с самого начала.
– Я был милым.
Я усмехаюсь.
– О, пожалуйста. Ты ненавидел, когда я уводила твоего второго пилота.
Купер выглядит огорченным и вздрагивает, что заставляет меня съежиться, зная, что он думает о Лиаме. И теперь я тоже. Парень сглатывает, движение затрудненное.
– Да. Мы были лучшими друзьями с детства. Потом появилась ты, и вдруг... – Он замолкает.
Опускаю подбородок, чувствуя себя виноватой.
– Прости. Я об этом не подумала. Возможно, это было бы немного... раздражающе.
Купер пожимает плечами.
– Просто никогда не думал, что он заведет серьезные отношения на первом курсе колледжа.
Я улыбаюсь.
– Я тоже этого не ожидала.
– Наверняка.
– Но ты не должен был быть таким придурком, пытаясь заставить его трахаться с другими девушками. – Купер снова морщится. – Что? Будешь отрицать?
У него страдальческое выражение лица, и я не уверена, какие мысли вертятся у него в голове.
– Нет. – Парень резко встает. – Что еще ты нашла?
Я тоже встаю, прежде чем он успевает выйти на кухню, и хватаю его за бицепс здоровой руки, нисколько не удивляясь тому, насколько крепкие у него мышцы. Купер поворачивается ко мне с вопросительным взглядом.
– Ты чего-то избегаешь.
– Нет. Ничего подобного. Зимой рано темнеет. Скоро зайдет солнце, и нам нужно кое о чем позаботиться.
– Кое о чем?
Он кивает.
– Покажи мне, что еще ты нашла.
Изучаю его, тревожные морщинки на лице парня говорят мне, что он что-то скрывает, но я понятия не имею, что именно. Решаю не выпытывать и, отпустив его руку, иду на кухню. Купер следует за мной, когда я указываю на стойку.
– Две большие кастрюли и две коробки спичек.
– О, это действительно хорошо.
– Да? Не то чтобы нам было что готовить в кастрюлях. Или есть печка.
Куп качает головой, а затем подходит ближе ко мне. Рукой касается моей щеки, и я глубоко вдыхаю от близкого контакта. И быстро понимаю, что он изучает марлю на моем лбу.
– Она не кровоточит.
– Это хорошо.
Купер кивает, снимая повязку с моей головы, и я чувствую легкое головокружение. Думаю, что когда-нибудь он станет хорошим врачом. Я даже не знала, что в парне есть серьезность.
– Выглядит хорошо, но нам нужно ее очистить.
– Хорошо, что у нас есть вода.
Он кивает.
– Да, вот где пригодятся кастрюли. – Он отпускает меня и отступает назад. – И плохие новости.
– Насколько плохие?
Купер выдыхает.
– Я не знаю, сколько у нас воды. У нас нет водонагревателя, поэтому мы сможем использовать кастрюли, чтобы вскипятить воду на огне, но... – Парень действительно выглядит нервным. – Но тебе не понравится следующая часть.
– Что?
– Ты вся в крови. Я тоже грязный. Мы могли бы принять ванну. – Я поднимаю бровь и складываю руки на груди, не уверенная, к чему он клонит. – Потребуется много времени, чтобы наполнить ванну хотя бы немного, и вода довольно быстро остынет. Так что, чтобы сэкономить воду...
– Нет. – Я знаю, к чему он клонит. Опускаю руки и качаю головой. – Ни за что. Это такой дрянной подкат. «О, привет, детка, давай вместе примем душ, чтобы сэкономить воду». Ни за что, черт возьми.
Купер позволяет мне продолжить мою тираду, а затем прислоняется спиной к стойке.
– Во-первых, я бы никогда не назвал тебя «детка». – Я закатываю глаза, и парень продолжает: – Во-вторых, поверь мне, я прошел через весь этот ад не для того, чтобы увидеть тебя голой.
Я фыркаю.
– Этому не бывать.
– Надень свой гребаный купальник, мне все равно, но другого варианта нет. Тебе нужно привести себя в порядок, пока рана... – он показывает на мой лоб, – не заразилась. Мы оба грязные, на нас кровь других людей. И ни за что на свете я не стану купаться в холодной кровавой воде только для того, чтобы ты могла сохранить свою скромность. – Купер отталкивается от стойки и подходит ближе ко мне. – Похоже, мы застрянем здесь на некоторое время, может быть, нам стоит привыкнуть друг к другу.
Я в ужасе смотрю на него.
Купаться в ванной с парнем моей сестры/несносным лучшим другом моего парня?
Я точно попала в ад.
Глава десятая
КУПЕР
Эверли в бешенстве. Но мне плевать. Нам нужно смыть с себя кровь Лиама и нашу собственную. И я не знаю, сколько у нас воды. Пока девушка дуется, разжигаю огонь, прежде чем взять одну из кастрюль с кухни и направиться к выходу.
Не обращая внимания на яростный взгляд Эверли, выхожу на улицу к колодцу, который мне удалось найти в сарае. К счастью, вода не замерзла. Как? Понятия не имею, но называю это победой. Делаю глубокий вдох после того, как ставлю кастрюлю на землю под кран и здоровой рукой качаю воду.
Раненое плечо пульсирует, когда я использую всю свою энергию, но не сдаюсь. Я в шоке, когда слышу, как открывается дверь сарая, и вижу, как Эверли входит с другой кастрюлей в руке. Распахнутыми глазами девушка оглядывают сарай.
– Вау. – Ее взгляд останавливается на запасе дров. – Так много дров.
Киваю и продолжаю качать ручной насос, желая, чтобы вода наконец вышла.
– Да. Может быть, они когда-то продавали их.
Она кивает, ставя кастрюлю рядом с той, которую я наполняю.
– Плечо болит?
– Я им не пользуюсь.
– Ты безумно упрям.
Я фыркаю, и, наконец, струя воды вырывается и попадает в кастрюлю.
– Да, как будто ты нет.
Продолжаю качать, пока кастрюля не наполняется, и киваю Эверли, чтобы она передвинула пустую на место наполненной. Она отодвигает тяжелую, полную в сторону, а затем толкает пустую. Я наполняю ее и стону, думая о том, как придется тащить ее внутрь.
Девушка, должно быть, почувствовала мою нерешительность.
– Мы оба могли бы схватиться за ручку и нести вместе.
Не хочу принимать ее помощь, но не знаю, как иначе запихнуть кастрюлю с водой внутрь.
– Хорошо, – ворчу я и хватаюсь за одну ручку.
Эверли качает головой в ответ на мое явное раздражение и хватается за другую сторону. Вместе мы переносим одну кастрюлю внутрь, а затем другую, как можно тщательнее размещая их над огнем.
Девушка падает на пол рядом с камином.
– Это займет целую вечность.
– Воды определенно не хватит на полную ванну, но будет достаточно, чтобы вымыться. Там было еще два ведра. Мы доведем воду почти до кипения, а затем сможем разбавить холодной водой.
Ее темная бровь приподнимается, когда Эверли смотрит на меня.
– Как у тебя это так хорошо получается?
Ухмыляюсь и вижу, что девушка уже сожалеет о своем полу-комплименте.
– Я хорош во всем, Эв. Разве ты еще не поняла?
– И такой скромный, – ворчит она, когда я протягиваю руку, чтобы помочь ей встать.
Затем мы возвращаемся в сарай, чтобы наполнить ведра водой. Сложнее затащить эти ведра внутрь, потому что у них только одна ручка, но мы это делаем.
Вода, наконец, начинает закипать, и я киваю в сторону сумки Арии.
– Скажи мне, что она взяла мыло.
Эверли подходит к сумке. Замечаю, как медленно она снова перебирает вещи своей сестры, как дорожит над каждой вещью, принадлежавшей Арии. Девушка достает пакет, в котором много маленьких бутылочек.
– Она подумала обо всем.
– Хорошо, – сочувственно улыбаюсь, потому что, возможно, я встречался с Арией, но только в течение месяца. И знал ее не намного дольше. Ария была младшей сестрой Эверли, той, кого она любила и защищала большую часть своей жизни. – Тебе лучше переодеться в купальник. Вода не будет теплой долго.
Девушка фыркает, хватает в руку какую-то черную материю и направляется в ванную. Я пытаюсь унять учащенное сердцебиение. Раньше я уже видел ее в купальнике. Нам с Лиамом повезло снять дом с бассейном. У нас было много вечеринок у бассейна. А также у нас есть гидромассажная ванна.
Но мы с Эверли никогда раньше не были так скудно одеты наедине.
«Ты можешь это сделать».
Сбрасываю ботинки и носки, прежде чем расстегнуть пуговицу на джинсах, расстегнуть ширинку и стянуть их вниз.
«Нет, я не могу. Черт».
Эверли возвращается в гостиную в черном бикини, которое мгновенно делает меня идиотом. Оно едва прикрывает ее полные груди, и я знаю, что если посмотрю чуть ниже, то увижу, что оно никак не скрывает ее идеально округлую попку.
Девушка ничего не говорит, складывает руки на животе и смотрит на меня с нетерпением.
– Что теперь? Здесь слишком холодно, чтобы стоять почти раздетой.
Киваю головой в сторону ведер.
– Давай выльем их в ванну.
Девушка кивает, хватая одно, и я следую за ней в своей футболке и боксерах, видя, что был прав насчет бикини, не скрывающего ее красивую задницу от моих извращенных глаз. Закрепив пробку, наливаем воду в старую ванну на ножках.
– Это будет отстойно.
Медленно киваю, глядя на холодную воду, едва покрывающую четверть ванны.
– Хватит для того, чтобы очиститься. Чтобы убедиться, что, – я киваю на ее все еще забинтованную голову, – нет заражения.
Эверли кивает, глядя на свою руку, засохшая кровь Лиама все еще покрывает ее плоть.
– Давай сделаем это.
Идем в гостиную, и я касаюсь ручки кастрюли, прежде чем отдернуть руку. Металлическая ручка чертовски горячая. Эверли хватает две рубашки и протягивает одну мне. Используя их, мы относим кастрюлю в ванну, выливаем в холодную воду, а затем проделываем то же самое с другой кастрюлей.
Мы оба стоим рядом с ванной, слишком долго глядя на воду, прежде чем Эверли осторожно опускает руку в воду.
– Не так уж ужасно.
Наблюдаю, как она медленно входит в ванну, опуская свое гибкое тело в воду. У нее с собой мочалка и мыло.
Мне удается оторвать взгляд от девушки и без всякой грации снять бандаж, а затем медленно стянуть футболку через больное плечо. Когда хватаюсь за резинку своих боксеров, я слышу:
– Нет.
Мой взгляд устремляется к Эверли.
– Что?
– Мне не нужно видеть твое барахло. Я прикрыта, и ты тоже должен оставаться в трусах.
Я не указываю на то, что надеть купальник это был ее выбор, определенно не мой.
– Послушай, у меня нет проблем с моим телом, и я хочу полностью помыться.
Девушка непреклонно качает головой из стороны в сторону.
– Купер, мы и так раздвинули достаточно границ.
Стискиваю зубы, меня тошнит от ее отношения ко мне в последние три года, и я так измучен за последний день, что мне плевать.
– Прикрой глаза, принцесса. Это происходит. – Стягиваю трусы, и она отводит взгляд, прежде чем я залезаю в теплую воду.
Я встречаюсь с ледяным взглядом, который Эверли старается держать намного выше моей талии, но мне все равно. Вода едва теплая и едва покрывает мои колени, но я намерен извлечь из этого максимум пользы. Она хватает мочалку и мыло, намыливает их. Мои глаза прикованы к ее движениям, когда она моет руки, а затем скользит мочалкой по груди.
«Черт возьми, у нее классные сиськи».
Полные и торчащие, почти вылезающие из верха бикини.
Стоп.
Заставляю себя отвести взгляд и схватить мыло, которое она оставила на выступе у ванны. Намыливаю им в руке и скольжу по своей груди.
Поднимаю взгляд, когда чувствую на себе пристальный взгляд Эверли. Она быстро отводит глаза, но я не упоминаю об этом. Потому что не могу.
Я провел три года в постоянном отрицании. Мне не впервой.
Девушка начинает умываться, а я сажусь на колени, не обращая внимания на полу эрекцию от близости ее почти обнаженного тела, и придвигаюсь к ней ближе.
– Позволь мне снять повязку.
Могу сказать, что Эверли заставляет себя не смотреть вниз, и я почти улыбаюсь.
– Нет. Я сама. Убери эту штуку.
– Штуку?
Она закатывает глаза, а потом делает это. Ее взгляд скользит ниже пояса, заставляя мой член переходить от полу к полностью чертовски твердому и ноющему состоянию. Ее глаза расширяются, но Эверли смотрит слишком долго. Мы оба застыли, пока я не решаю покончить с этим, став придурком.
– Хорошо рассмотрела? Хочешь посмотреть под другим углом?
Ее глаза возвращаются к моим, в них пылает гнев, но я также вижу в них жар. Желание, которое мы оба подавляли годами.
– Ты такой мудак, это не я чертовски возбуждена.
Я фыркаю от смеха.
– Возбужден?
– Ты твердый. – Ее глаза не отрываются от моих.
– Не уверен на сто процентов, но не думаю, что у тебя есть член. Ты можешь скрывать свое... – Мой взгляд медленно скользит вниз по ее телу, а затем возвращается к ее лицу. Улыбаюсь, когда вижу, что щеки девушки раскраснелись. – …Возбуждение.
– Ты такой придурок. Серьезно. Мы находимся в худшей ситуации в жизни, а ты уже дважды был твердым, насколько я знаю.
Она не так зла, как хочет, чтобы я поверил, по крайней мере, не на меня.
– Слушай, просто не смотри на мой член и позволь мне снять повязку и очистить рану.
– Не приближайся ко мне с этой штукой.
Закатываю глаза и игнорирую ее. Вода быстро остывает, и у нас нет времени на это дерьмо. Медленно разворачиваю повязку и осматриваю ее рану.
– Выглядит хорошо. – Смотрю на мочалку в ее руке, изо всех сил пытаясь обойти ее пышную грудь. Это зрелище лишь усугубляет положение для моего бушующего стояка. – Дай мне это.
Я слышу, как девушка фыркает, но кладет мочалку в мою здоровую руку. Трачу время на то, чтобы окунуть ее в воду, а затем промыть ей лоб, уделяя особое внимание ране, которая, к счастью, перестала кровоточить.
– Мы должны держать ее в чистоте, но рана выглядит хорошо.
Ее глаза сосредоточены на моем лице, но я не упускаю из виду, что дыхание девушки участилось с тех пор, как я приблизился. Мне хотелось прикоснуться к Эверли в течение трех долгих лет, и вот теперь мы оказались в самой хреновой ситуации, какую только можно себе представить.
Почему-то я представлял это совсем не так.
Не то чтобы я когда-нибудь позволил бы этому случиться по-другому.
Я очищаю ее щеки, стирая каждое пятнышко крови, потом споласкиваю ткань в воде и возвращаю мочалку ей, прежде чем снова опуститься в воду на своей стороне. Эверли, кажется, находится в каком-то трансе, когда быстро моет остальную часть своего тела.
– Спасибо, – тихо говорит она, и я просто киваю, пока мою волосы шампунем из крошечной бутылочки, используя как можно меньше, и погружая голову под воду. Стараюсь не прикасаться к девушке, но мои ноги задевают ее бедра под водой.
Когда сажусь обратно и вытираю воду с глаз, я почти стону вслух, когда вижу, что Эверли, подняв одну ногу из воды и намылившись, проводит бритвой по своей гладкой коже. Ее глаза встречаются с моими, словно призывая меня что-то сказать, но я решаю не принимать вызов.
– Черт, у нас нет полотенец.
Она выглядит слегка разочарованной.
– Это действительно будет отстойно.
Эверли двигается, чтобы побрить другую ногу, и мой взгляд скользит по внутренней стороне ее бедра и ловит татуировку в виде молнии. Почему она должна быть такой горячей?
Девушка опускает ногу в воду.
– Что?
Я качаю головой.
– Ничего.
Она кивает, и я вылезаю из ванны, хватаю рубашку, которая была до этого на мне, и использую ее, чтобы вытереться, не утруждая себя тем, чтобы защитить девушку от моей наготы.
– Пойду посмотрю, смогу ли найти что-нибудь для тебя, чтобы вытереться.
Эверли ничего не говорит, и я голышом вхожу в гостиную, натягиваю свежую одежду, а затем нахожу халат, который упаковала Ария. Не уверен, поможет ли это ей высохнуть, но он пушистый и сделан из материала, похожего на полотенце.
Приношу его в ванную, а затем ухожу, чтобы дать Эверли немного уединения.
Сажусь на диван и откидываю голову назад.
Три года.
Три гребаных года пыток и стараний, изо всех сил подавить тайное влечение, которое сделало бы меня предателем в глазах лучшего друга.
Но теперь... Как, черт возьми, я собираюсь пережить это?
Глава одиннадцатая
ЭВЕРЛИ
Боже. Это только что произошло?
Я посмотрела на его член. Не просто смотрела, я таращилась на него.
«Что, черт возьми, со мной не так? У меня же есть парень».
Волна тошноты накатывает на меня, и желудок сжимается, когда я понимаю, что у меня был парень. Не есть.
Я ненавижу себя.
Заканчиваю ополаскиваться и вылезаю из ванны, завернувшись халат Арии.
Ария.
Смотрю в зеркало над раковиной. Оно старое, но я ясно вижу свое отражение, и ненависть к себе только растет.
«Да. Твоя младшая сестра, которая быстро влюбилась в Купера».
Совершенно голого парня, на которого я только что пялилась в ванной.
Я знала, что она влюбляется в него. Но это не останавливало меня от безумно неуместных фантазий о нем. Его глупая, великолепная улыбка и впечатляющее твердое тело время от времени проникали в мои сны в течение последних трех лет.
А теперь я увидела его член.
Его очень толстый, длинный, с разбухшими венами, твердый член, который совсем не был маленьким, сморщенным коротышкой, на что я втайне надеялась.
«Нет, все в Купере Кингстоне просто должно быть раздражающе идеальным».
Снова ругаю себя, говоря, насколько чертовски глупо я себя веду, прежде чем выйти из ванной и повернуться лицом к Купу, который закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.
Парень, должно быть, слышит, как я вхожу, потому что он наклоняет голову вперед, и мы смотрим друг другу в глаза.
– Не плохо, да?
– Далеко не спа.
«Боже, почему я должна быть такой стервой?»
«Потому что чувствую себя чертовски виноватой. Вот почему».
Я отвечаю на свой собственный вопрос, прежде чем подойти к своей сумке в поисках одежды.
– Но все же спасибо за ванную. Я чувствую себя немного лучше, не покрытая кровью.
Даже если часть меня думает, что я заслужила оставаться в крови, как напоминание о том, кому должна оставаться верной.
Я вижу, как кадык парня скользит вверх и вниз, когда он смотрит на меня с таким количеством невысказанных слов. Что это? Понятия не имею. Но могу сказать, что Куп хочет что-то сказать.
«Пожалуйста, не надо».
– Давай оденемся потеплее и отправимся на разведку, пока еще не стемнело.
– Думаешь, там есть что-нибудь еще?
– Не знаю, но мы не можем терять дневной свет. – Купер пожимает здоровым плечом, и я замечаю, что он придерживает больную руку.
– Хочешь, я помогу надеть повязку?
Он улыбается своей дерзкой полуулыбкой и качает головой.
– Нет, с ней хреново надевать пальто.
– Знаешь, тебе, наверное, не стоит так часто двигать рукой. Верно, мистер Студент-медик?
Купер ухмыляется и хватает свое пальто, морщась, когда засовывает руку, вот упрямый осел. Я качаю головой, но бросаю ему улыбку, возвращаясь в ванную, чтобы переодеться в свитер и черные леггинсы.
Когда выхожу обратно, нахожу пару носков Лиама, натягиваю их, прежде чем влезть в пару ботинок.
– Зима – отстой.
Купер посмеивается над этим, надевая свои собственные ботинки.
– Поддерживаю. Если мы выберемся отсюда, я перееду куда-нибудь в теплое место.
Я улыбаюсь, но эта мысль причиняет боль.
«Если мы выберемся отсюда...»
Мы выходим на улицу и бредем по плотному снегу. Осматриваем все вокруг, как вдруг моя нога проваливается вниз. Я думаю, что это яма, но неожиданно нахожу опору на чем-то твердом. Купер обхватывает мой бицепс, поддерживая меня. Потом мы оба опускаем взгляд. Лестница.
– Лестница? Снаружи?
Он смотрит вниз по лестнице, припорошенной снегом, но каждая ступенька различима.
– Это погреб.
– Что?
– Погреб. Что-то вроде подвала, но не под домом. Это просто маленькая комнатка под землей.
– Мы должны проверить что там.
Купер отступает.
– Ни за что. Там могут быть похоронены мертвые тела.
Я смеюсь над его нелепым комментарием.
– Кто знал, что ты такой ребенок?
– Я не ребенок.
– Неважно. – Я начинаю спускаться по ступенькам и чувствую, как парень неохотно следует за мной, пока мы не спеша шагаем по снегу и добираемся до деревянной двери.
Мы оба останавливаемся, и он кивает в сторону двери.
– Что ж, вперед.
Я закатываю глаза и открываю дверь. Сначала меня поражает запах, но, к счастью, это не разлагающиеся тела, а скорее затхлый запах земли. Мы заходим внутрь, и я оглядываюсь вокруг. Мои глаза расширяются, когда я вижу кучу стеклянных банок, все полные.
– Боже мой, это что, еда? – ахаю я.
Купер подходит к полкам и достает одну из банок.
– Да. Соленые огурцы.
– Вкуснятина.
Купер хихикает и копается среди других банок.
– Сальса1. Персики. Помидоры. Салаты. Варенье.
Я смотрю на банки и беру одну в руки, рассматривая ее.
– Этого года.
– Черт. Нам все время везет во всем. – Он выглядит виноватым, опуская плечо. – Я имею в виду... кроме всей этой ужасной истории с аварией.
У меня пересыхает в горле, когда я сглатываю и киваю головой.
– Давай перенесем немного в дом.
Купер соглашается, и мы тащим несколько банок в дом. Я счастлива, что меня окутывает тепло от огня, когда мы входим в дверь. Снимаем верхнюю одежду и перчатки, прежде чем занять место на диване. Открыв банку с вареньем, я нахожу несколько крекеров и пальцами готовлю приличную закуску.
Я ожидаю, что Купер скажет что-нибудь о том, что это отвратительно, но парень просто молча ест, уставившись в огонь.
– Может быть, мы сможем продержаться месяц или два, – говорю я, пытаясь хоть раз быть позитивной.
Куп откусывает кусочек, его глаза пугающе пусты, когда он смотрит на пламя.
– Да. Может быть.
– Ты в порядке?
– Я чувствую себя полным придурком. На минуту... – Я наблюдаю за его горлом, когда он проглатывает болезненные слова, но затем, кажется, заставляет себя продолжать: – На минуту я забыл, что Лиам и Ария мертвы.
Эти слова пронзают меня насквозь, но я знаю, что он имеет в виду.
– Это почти невероятно.
Куп кивает и берет еще один крекер, покрытый джемом.
– Я был ужасным гребаным другом.
Мне не нравится эта серьезная сторона Купера. Она вызывает неловкость. Мне хочется, чтобы парень отпустил какую-нибудь глупую шутку, но он этого не делает.
– Нет, это не так. Он любил тебя. Мне все время приходилось соревноваться с тобой, – улыбаюсь я, молясь, чтобы он повеселел.
Его глаза встречаются с моими, стальной взгляд пронзает мою душу, заставляя меня дрожать.
– Он бы выбрал тебя. Бесспорно.
Я тяжело сглатываю, почти задыхаясь от его пристального взгляда.
– Я не так уверена.
Купер не колеблется, оставаясь серьезным.
– Он любил тебя, Эверли.
«Почему ему так больно от этой мысли? Что происходит?»
– Я тоже его любила.
– Я знаю. – Его губы плотно сжаты, а глаза пристально смотрят на меня.
– Он и тебя тоже любил. – Они были очень близки, как братья.
– Я любил его. – Купер откидывает голову на спинку дивана и тяжело вздыхает. – Боже, я так чертовски сильно любил его.
Я поджимаю ноги под себя.
– Что происходит? Ты любил его больше, чем друга?
Купер улыбается на это и поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
– Нет. Лиам был мне как брат. Я бы сделал для него все, что угодно.
Я киваю, ни секунды не сомневаясь в этом.
– Я знаю. Он чувствовал то же самое. – Я сопротивляюсь желанию прикоснуться к нему, хотя бы для утешения, но не хочу переходить эту черту. – Ты не смог бы спасти его, Куп. Мы ничего не могли сделать.
– Мне следовало сесть за руль.
– Ты действительно думаешь, что все закончилось бы по-другому, если бы ты был за рулем?
Боль, пляшущая в его глазах, говорит мне все, что мне нужно знать.
– Возможно. Может быть, вместо этого там было бы мое замерзшее тело. Он был хорошим парнем, Эверли. Он должен был быть здесь.
Мой желудок скручивается в узел, когда я думаю о Лиаме и Арии, их телах, вероятно, похороненных в снегу.
– Не говори так. Он бы этого не хотел.
Его губы изгибаются в улыбке, которая далека от счастливой или дразнящей.
– Скажи мне, что ты бы не хотела такого исхода.
Я пристально смотрю ему в глаза, пытаясь понять, откуда это взялось.
– Что? Я этого не говорила.
Купер усмехается и встает.
– Да, верно.
– Куп... – Я не знаю, что сказать, и он обращает свой сердитый взгляд на меня.
– Просто забудь об этом. Я просто устал. Пойду принесу еще дров.
