Текст книги "Резидент. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 19

– А с чего ты вдруг решил выбраться? – спросил Лёша, выходя из автобуса, и протянул мне руку.

– Хватит дома киснуть, – сказал я. – Пошли, пока погода хорошая.

– А могли бы дома сидеть, в хеллдайверсе варбонды фармить. Я там билд один имбовый нашёл, против автоматонов.

– Хочется же тебе. Пошли уже, – я легко подпихнул его вперёд.

– Куда вчера гонял, кстати?

– На турбазу ездил, на озёрах.

Автобус отъехал, а мы пошли дальше по улице. Погода неплохая, солнце светило и грело, некоторые люди ходили аж в футболках и шортах, но ещё холодно, и я оставался в куртке.

– Ого, топчик, – сказал Лёша. – А с кем?

– С девушкой.

– С Машкой? – удивился Лёша.

– Нет, другая девушка. Не из группы.

– Та блондинка с секции? – он удивился ещё больше, уставившись на меня.

– Рот прикрой, бро, – я посмотрел на него, – а то муха залетит.

– Ничего себе, чел.

Мы пошли в сторону центральной городской улицы, где раньше, ещё в прошлом году, периодически ходили, пока погода позволяла. Потом стало скользко и холодно, мы отложили прогулки, но пора возобновить, раз весна пришла.

Ну а пока шёл, следил за обстановкой. Вышло так, как и думал утром, вернее, чувство тревоги Тумана сработало. За мной приставили хвост, и намётанный взгляд и навыки шпиона обнаружили слежку.

И мне просто хотелось понять, это на постоянной основе, или кто-то отправил за мной пару человек, чтобы посмотрели, что я буду делать.

– А я в ютуб залипал, – рассказал Лёша. – Смотрю, ты пишешь. Думал, до понедельника тебя не будет.

– Раньше приехал.

Та «девятка» ехала за мной от автобусной остановки, но агент внутри пошёл взять шаурму и отстал. А второй сидел на скамейке через дорогу и листал ленту в телефоне. Но я его видел в кафе буквально минут пятнадцать назад, и он переоделся, сняв кожанку.

Других наблюдателей я не засёк. Да, эта группа может передать меня другой через какое-то время, ведь слежка никогда не идёт как в кино, когда преследователь идёт по пятам. Хотя если нужно довести цель до нервного срыва, то могут ходить и следом.

Но всё же обычно они не попадаются на глаза, могут вести со стороны, спереди, ждать на маршруте, передавая новой группе наблюдения. Но это же сколько должно быть у кого-то ресурсов, чтобы организовывать полноценную слежку за обычным студентом?

Я думаю, меня просто проверяют в «Контуре», чтобы удостовериться, что я никому не сливаю то, что произошло на базе, не передаю это конкурентам и не собираюсь стучать их недругам. И вообще, что просто гуляю с другом, чтобы развеяться после произошедшего, хватаясь за привычные вещи. По правда, с Лёшей я и правда общаюсь часто.

А если подслушивают меня прямо сейчас, то поймут, что я не касаюсь того, что было на турбазе, и вообще говорю мало, будто подавлен. При этом смогу зайти, куда мне надо, пока мы якобы гуляем, где глаза глядят. И никто не поймёт, куда я приходил на самом деле.

Потому что если буду ходить один, то это будет подозрительно, и они заинтересуются адресами. Если буду в компании, то обратят внимание, но подумают о другом. Тем более, я Наташе писал, что пошёл погулять с другом, а её переписки могут читать.

– Ты наушники не выключил, – сказал я, услышав тихий шум.

– Точно, – Лёша полез в карман, доставая футляр с беспроводными наушниками, которые не выключились при закрытии крышки, и шумели.

– Как там твой автоответчик?

– О, как раз вчера возился. Сервак надо поставить, и тогда заведётся. Кстати, видел, чё у нас в чатике вчера творилось?

– Даже не открывал.

Мы пошли до торгового центра, обсуждая учёбу, прикольные мемы, и горели с новостей. В целом, обычная прогулка, как и раньше, тут ничего внешне не изменилось.

Первая остановка была в торговом центре. Это тот самый, где я раньше менялся с Супер-Соником, и мне стоит тут иногда мелькать на случай, если кто-то проверяет камеры. Я-то со своим ростом могу примелькаться, а так будут думать, что я здесь бываю часто.

Ну и хотел зайти и кое-что посмотреть. Но сначала мы направились на фудкорт. Я не стал строить из себя эстета-повара и спокойно поел купленную картошку-фри с наггетсами и чесночным соусом, запивая колой.

Сам приготовлю лучше, но иногда в кайф, когда готовит кто-то другой. Наташа вот кашки утром варит, и я их ем с удовольствием.

– Да ты смотри, – с жаром продолжал Лёша начатый на улице разговор. – Вот люди насмотрятся ютуба, сразу мнят себя экспертами в этом деле, хотя просто пересказывают, что блогер им рассказал. Да же? Кринж такой, а подают, будто это база.

– Угу, – я макнул картошку в соус и оглядел зал.

Никто за нами не шёл, но я увидел ещё одну подозрительную машину на парковке, когда входил в торговый центр. Ещё кроме «девятки» я заметил новенький белый якобы «Москвич», который сделан на базе китайской тачки, но собирается у нас за конские деньги. Его я раньше видел у меня во дворе. Рано или поздно кто-то придёт сюда в зал проверить меня.

А суть я понимал, чужой опыт был при мне. Хвост определяется не так, как принято в кино. Там просто: ты видишь человека в шляпе и сразу понимаешь, что это шпион. Нет. С первого раза никогда не узнать, что это хвост.

Но если ты видишь одного и того же человека несколько раз в течение дня, то это звоночек. Особенно если человек при этом меняет одежду, очки, парик, номер машины или даже саму машину.

И Тумана учили подмечать такое сходство, и даже парики с очками его бы не сбили. Сейчас прежний хвост я не видел. Но для них я студент, высокий, видно далеко, куда бы я делся? Просто потяну время, пока им не надоест.

– И ещё, – продолжал Лёша начатый на улице разговор, отпив из стакана с колой, – каждый второй в инете сам себе ставит диагноз СДВГ или депрессию, притом что совершенно не разбирается. И вообще… о чём это я?

Иногда его заносило так, что он душнил, а я терял мысль повествования и вообще забывал, с чего всё началось. И он сам порой тоже не мог вспомнить, о чём говорил. Но сейчас я хоть и думал о своём, отреагировал сразу.

– Ты начал про нейросети, потом продолжил про какого-то блогера с ютуба, а потом у тебя бомбить начало, и тебя понесло куда-то в психологию, – я хмыкнул.

А точно всё рассказал, ничего не упустил.

– Точно, – Лёша закивал. – Ну, короче, пилю я этот автоответчик, и он уже сам может общаться с ботами…

Вот это точно навык Тумана, думать о своём, но при этом слушать разговор и запоминать все ключевые детали. Я вот раньше тупил, мысль ускользала, а сейчас вспомнилось легко.

Но тут был ещё один навык – слушать. Людям нравится, когда их слушают. И выглядит естественно, что он болтает, а я молчу, мол, подавлен до сих пор, но пытаюсь развеяться.

Ну а пока я слушал Лёшу, то увидел, как один из группы слежки вошёл в торговый центр, прошёл в фудкорт и купил себе бургер. Отлично, та самая старая группа, которой очень не нравится работать в воскресенье, вот все и устали. Значит, надо поторчать здесь подольше, чтобы точно махнули рукой.

Взял себе кроссовки на весну, но не понтовые за дофига денег, а по обычной цене, вполне приличные, и ветровку. Глянул костюмы, к ним явно тянуло Тумана, потому что сам я носил пиджак всего раз в жизни, на выпускной. Но неплохо было бы взять себе костюмчик и подшить по фигуре.

После зашёл в канцелярский магазин, купил карандашей, гелевых ручек для себя, и одну в подарочной упаковке, и там же заметил записную книжку, очень похожую на то, что искал.

Она тёмно-синяя, у неё шершавая кожаная обложка, а на этикетке есть надпись Montblanc и цена в 14999 рублей. Ну и ценник. Но точно такая же была у Валеры, и такая же висела на картине в памяти Тумана.

– Хочешь взять? – удивился Лёша.

– Не, так глянул, – я вернул книжку на полку.

Сейчас в памяти ничего не колыхнулось. Значит, сама по себе похожая вещь ничего не даст. Надо оригинал, ту самую вещь, которую держал в руках Туман, которую он помнит до мельчайших подробностей. Тогда дело может сдвинуться. Должно же что-то быть в этих блокнотах.

Ладно, двигаемся дальше. Внизу, в продуктовом, я купил коробку шоколадных конфет и пошёл на выход. На улице заметил, как уезжала «девятка», но совсем в другую сторону, а китайский типа «Москвич» пропал ещё раньше. Кажется, хвост сняли, но пока рано расслабляться.

На улице мы начали спорить о концовке «Атаки Титанов», да и вообще, что четвёртый сезон, сильно растянутый по времени показа, вышел совсем другим по стилю. Но пока Лёша рассуждал об этом, я, посмотрев вперёд, среагировал быстро. Взял парня за рукав и с силой дёрнул в свою сторону, он чуть не упал.

Мимо пронёсся смуглый курьер с термосумкой на велосипеде с моторчиком. Чуть не сбил его с ног.

– Куда прёте? – с акцентом крикнул он, затормозив рядом с нами.

Чуть не сбил его, козёл. Лёша замялся, а я оглядел курьера сверху вниз, ведь был выше его почти на голову, и прикинул, кто он такой и откуда. Кажется, понял.

– Будешь бычить, – без лишних прикрас и украшательств начал я, – я твой велик об тебя самого сломаю. Езжай дальше.

Вот только сказал я это так, что он меня понял.

Я не знал таджикский язык. Но вот Туман знал фарси, на котором говорят в Иране, и эти языки очень сходны, люди понимают друг друга. Так что курьер меня понял сразу и решил не связываться.

– Извините, – курьер отошёл и спокойно поехал дальше.

– Ты чё ему сказал? – удивился Лёша.

– У нас целая комната была с таджиками, они меня материться учили на своём языке, – отшутился я.

Он на меня покосился.

– Да у тебя вид такой, бро, – Лёша хмыкнул, – что тебе можно было просто молча посмотреть, и он бы уехал. А вообще, смотрел тут один фильм старый…

Мы прошли дальше, продолжая болтать ни о чём. Именно туда, куда хотел.

– Подержи рюкзак, бро, – я сунул ему рюкзак, в котором был телефон. – Отлить сбегаю.

Мы дошли до одного дома, который мне был нужен, а хвост где-то потерялся и не нашёлся снова. Лёша пожал плечами и сел на скамейку, доставая телефон, а я забежал к одному человеку, о котором сегодня думал.

Звали её Марья Борисовна, и она должна была помогать нам с адаптацией, но была слишком сильно завалена работой. Женщина, в целом, неплохая, но ей было совсем не до нас.

– Вот завтра и приходи ко мне на работу. Завтра, – пожилая тётка, едва узнав меня, хотела закрыть дверь. – А сегодня у меня выходной. Я и так на этой работе днюю и ночую, и вас из проблем выручаю! За какие-то копейки!

– Конечно, я понимаю, Марья Борисовна, – сказал я с улыбкой. – Вот, возьмите, подарок.

Получив красивую ручку и коробку конфет, она растаяла и подобрела. Ну а я пытался делать вид, что пытаюсь её задобрить, ведь скоро будет ежегодная комиссия соцопеки, которая будет проверять, как я социализировался и не засрал ли выданную мне квартиру.

Честно говоря, учитывая моих соседей, беспокоиться не о чём, но у меня другая задача. Да и формальный повод напрячься был, учитывая тот обыск. Вот якобы и пришёл прояснить момент. К ней тоже придут спрашивать, как я себя веду.

Пока Лёша сидел во дворе и залипал в телефон, я мимоходом спросил Марью Борисовну о красном драконе:

– А вы помните такого Павла Терентьева? В лагере с ним познакомился, а вот недавно узнал, что он умер.

– Паша? – сразу вспомнила его Марья Борисовна. – Жалко его, да. Ему квартиру так и не дали, кстати.

– А почему?

– У бабушки был дом в деревне, поэтому и не положено. Но жить там было нельзя, состояние плохое, Паша в городе снимал, с девушкой. Как же её звали-то? – она задумалась. – Маша, да. Он тогда приходил. Умный мальчик такой был, старательный. Музыку слушал. Но водка эта всё, – с горечью добавила Марья Борисовна. – Допился.

Про его любовь к музыке я помнил и сам, он никогда не расставался с подаренным ему плеером в лагере. И на тех фото, которые мне показывали на базе, я видел наушники на его шее, которые он будто всегда брал с собой.

Ладно, кое-что я выяснил. В подъезде, глянув в окно, чтобы проверить, не вернулась ли слежка, я набрал своего соседа.

– Здорово, Васёк, выяснил?

– Слушай, я пробил за Пашку, – сказал Васёк. – Помер он.

– Да я знаю, – прервал я. – У него девушка была, Маша. Узнай, есть у кого-нибудь её контакт или нет.

– Ща.

Перезвонил он мне через несколько минут. Был контакт, и не только. Оказывается, она переехала в другое жильё, но вещи Пашки могли остаться у неё. Учтём.

Я вышел наружу.

– Домой уже пора, – пожаловался Лёша и показал мне свой фитнес-браслет, где стояло гордое число в 8523 шагов. – Норму почти выполнил, у меня ноги отваливаются, бро.

– Да давай ещё, – предложил я. – Полезно ходить. Место знаю классное, кстати.

Пиликнул телефон, когда я получил от Васька смс-ку с её номером. Ладно, попробуем поискать там. Если у красного дракона осталось хоть что-то из вещей или даже похожая записная книжка, это может мне пригодиться. Главное – найти подходящий повод для того, чтобы в них взглянуть. Тогда, быть может, появится ниточка к кому-нибудь знакомых, среди которых может быть зелёный дракон или та мать драконов, которая тоже мелькала в памяти.

Хотя это вполне может быть не мать, а бать драконов. Кто знает, кого именно зашифровал Туман на картине с боярыней, поднимающей к небу рокерскую козочку…

* * *

Тем временем…

Внедорожник с логотипом фирмы «Контур» ехал по дороге на окраине города.

– Нет, Денис, ну ты вообще не знаешь, как это работает, – заявил Дмитрий Штерн, сидя на заднем сиденье. – Ты вообще не рубишь фишку. Ты слушай, что тебе умные люди говорят.

Сидящий за рулём Денис вздохнул, но промолчал.

– Это природа, – продолжал Штерн, – сама суть всех этих отношений заточена под нашу природу и размножение. Потому что мужик, Денис, нужен для того, чтобы своё семя повсюду оставлять. Чем больше баб оплодотворит, тем лучше.

Денис закатил глаза, но Штерн этого не замечал.

– У него это природная задача, чтобы оплодотворить как можно больше самок. Вот девушка идёт, куда ты смотришь первым делом?

– На неё, – пробормотал Денис.

– Нет. На жопу ты смотришь. На жопу! Пофиг, старая или молодая, любой мужик всегда смотрит на жопу. И оценивает, вставить можно или нет. Скопироваться, блин, ему надо, так природой заложено! Вставил и всё, доволен, жизнь удалась, мужик идёт домой, борщ хлебать, который жена сварила. И всё, он так устроен. А у женщин этот процесс иначе происходит. Они выбирают лучшего среди тех, кто…

Завибрировал телефон в кармане, следом раздались тяжёлые гитарные рифы и быстрая барабанная трель. Штерн посмотрел на экран, ругнулся и ответил, нажав при этом на кнопку в салоне, чтобы закрыться перегородкой от водителя.

– Да, Леонид Аркадьич, добрый день. Да, сейчас, запишу. Да, я помню, ага…

Он полез в портфель, достал оттуда синюю записную книжку с кожаной обложкой и паркеровскую ручку, и начал записывать:

– Я понял… понял… ага… иди нафиг, – сказал Штерн, когда звонок закончился. – Козёл ты старый.

Машина ехала дальше. Он нажал на кнопку, и перегородка опустилась.

– На чём мы там закончили? А, точно, – он усмехнулся. – Соцсеточки этой барышни смотришь. И завидуешь, – Штерн открыл телефон и сайт. – Вон, пацанчик там новый, улыбаются, селфи делают. Но чего поделать, Денис, жизнь такая, если она… да ёпт, чё ему опять надо?

Снова заиграли тяжёлые гитарные рифы, а на экране появился незнакомый номер.

– Слушаю, – отозвался Штерн, не закрывая перегородку.

– Здравствуйте, – раздался тихий голос. – Мне вашу квартиру рекомендовали, которая на Чкалова. Ещё сдаёте?

– Какая квартира, ты куда звонишь? – огрызнулся Штерн. – Ты…

Но его лицо вдруг вытянулось, когда он узнал, кто говорит. Штерн нажал на кнопку, и перегородка снова поднялась.

– Мне вашу квартиру рекомендовали, которая на Чкалова, – повторил тот же голос с небольшим акцентом. – Ещё сдаёте?

– Жильцы уже съехали, – медленно проговорил Штерн и вытер испарину со лба, – но ключи я ещё не забирал, – он сглотнул. – Где?

Собеседник назвал адрес. Штерн опустил перегородку в очередной раз.

– Дуй в сквер на Советской, – устало сказал он. – Потом свободен. Езжай домой, фоточки её разглядывай. Руки не смозоль только.

Денис удивился, но промолчал и доехал до нужной точки. Штерн махнул рукой, чтобы водитель уезжал, и подошёл к киоску, выбирая газету.

– Из «Рук в руки» есть? – спросил он, наклоняясь к окошку.

Сидевшая в киоске бабушка с удивлением уставилась на него и сняла очки.

– Молодой человек, она уже лет десять на бумаге не выходит.

– Дайте что-нибудь похожее, – с раздражением бросил Штерн. – Вон, из «Первых рук».

– Это не похожее, это совсем другая газета, – с возмущением сказала бабушка.

– Да пофиг! – Штерн положил на чашку пятитысячную купюру.

– У меня сдачи нет!

– Ну ё-моё! Уже газету нельзя купить.

В кармашке рюкзака завалялось несколько монет, и их впритык хватило на газету. С ней в руках Штерн сел на скамейку, и через несколько минут рядом с ним опустился грузный мужчина в кепке.

– Эта не та газета, – с заметным акцентом сказал мужчина.

– Вы меня почти пятнадцать лет не трогали, – с досадой произнёс Штерн. – За это время всё изменилось. И газеты этой давно нет. Чё вам надо вообще? Я свои дела с вами закончил.

– Придётся снова, – произнёс Турок. – В нашем деле на пенсию не отпускают. Да и ты недавно возвращался в дело, как я понял.

Глава 20

Лёша будто старался вернуть каждую потраченную за сегодняшнюю прогулку калорию, поэтому взял двойной бургер. Я тоже проголодался, но у меня-то на всю катушку работала голова, и из-за этого я чувствовал себя голодным. Мысленная работа тоже требует подпитки.

Мы сели в баре недалеко от места, где жила девушка Пашки. В этом баре подавали крафтовые бургеры и не менее крафтовое пиво. Я взял бургер и кружку тёмного, но пока не пил, а смотрел в окно.

Просто там мелькнула знакомая «девятка», но она проехала дальше. Всё равно проверяют, но это может быть контрольная проверка. Хотели убедиться, что я делаю то же самое, что и раньше.

Мне нужен повод встретиться с девушкой Пашки лично, и чтобы она подумала, что я его хорошо знал. И в своём досье во дворце памяти я восстанавливал события пятилетней давности в летнем лагере.

Там мы купались в озере, ели вкусный хлеб в столовке и дрались с деревенскими на дискотеке. В целом, о том времени остались приятные воспоминания.

Я даже подумал и сделал во дворце для этого отдельную комнату, чтобы иногда возвращаться туда и вспоминать. Вернее, не комнату, а участок за пределами дворца памяти Тумана, где я строил своё личное. Дворец же не только для работы, он ещё нужен, чтобы не забывать важное в жизни.

И в том же лагере я общался с рыжим Пашкой. Парнем он был дружелюбным, младших не задевал, давал послушать музыку на MP3 плеере, причём только мне, потому что я мыл уши и не пачкал наушники серой.

Помнил всё так, будто смотрел кино. А неплохой же парень был, зря только связался со всем этим. Но его вполне могли и обмануть, или угрожать, или что-нибудь ещё. Уже поздно, он стал красным драконом, сдал нанимателя, и его убрали.

– Я эти группы даже не знаю, честно говоря, – сказал я, когда бармен переключил канал, и заиграла новая песня. – Каждый раз новая песня играет, и я впервые её слышу. А вроде современное всё.

– Вообще, сейчас столько групп, – заметил Лёша, не выпуская из рук кружку с пивом. – Да и в целом очень много контента стало. Вот помню в детстве, если кто-то смотрел фильм, то о нём все знали. А сейчас даже анимешки все разные смотрят. Раньше было проще.

– Тебе двадцать лет, Лёш, рановато ты стал молодость вспоминать, – я усмехнулся и глянул в окно.

«Девятка» уехала и не возвращалась, и никаких знакомых лиц я больше не видел.

– Не, Вадя, согласись, – продолжал Лёша, – что сейчас очень много контента, и каждый себе выбирает по вкусу, и поэтому каждый живёт в своём пузыре…

У него зазвонил телефон, и он стал говорить с мамой, говоря, что гуляет с Вадиком. При этом всеми силами пытался делать вид, что у него трезвый голос, но маму он обмануть не смог, и тут же получил втык.

– Дай трубку, – я протянул руку за его мобилой, и спокойным, трезвым и взрослым голосом сказал его маме, что у нас всё хорошо, никуда не лезем, проблем нет, долго сидеть не будем и завтра обязательно пойдём на учёбу.

– Всё, бро, выручил, – сказал он, когда я вернул ему телефон.

– Переживает же, – заметил я. – А то думает, что этот детдомовский её сыну-корзину плохому научит. Курить или пиво пить.

Лёша заржал и пошёл в туалет, а я взял свой телефон и позвонил по номеру, который мне прислал Васёк.

– Маша, здравствуйте, – вежливо сказал я. – Я друг Павла, мы с ним в детдоме росли. В город вернулся из армии, узнал только сегодня, что с ним стало. Мои соболезнования.

– Это давно было, – равнодушно произнесла она. – И мы с ним расстались незадолго до его смерти.

– Выпивал?

– Бывало. Ссорились ещё часто. Честно говоря, я всё это с психологом проработала, и мне уже неважно. Так что…

– Он, наверное, обо мне рассказывал, – произнёс я, прекрасно зная, что нет. – Мы с ним раньше много общались. Помочь вам, может быть? – предложил я.

– Не стоит.

– Да мне неловко, я перед армией у него денег занимал, а вернуть не успел…

– Оставьте себе, – холодно сказала девушка. – Мне пора…

– Да как-то неправильно. Я обещал отдать. Просто не срослось тогда, в армию призвали, а тут вернулся… Давайте хоть вам отдам.

– Да не стоит, – она произнесла это уже не так уверенно.

– Десять тысяч должен ему, – зашёл я с козырей. – Давайте зайду, занесу, не лишние будут.

– Ладно. Я сейчас дома, – сдалась Маша и назвала адрес.

Ну, деньги открывают многие двери, а Туман проспонсирует эту встречу.

Договорились, что зайду к ней через час. Хвост не вернулся, Лёша вскоре поехал домой на такси, хотя он после выпитого очень хотел остаться в баре и продолжить веселиться. Но я пообещал его маме, что мы долго сидеть не будем, вот и отправил его домой.

Он неплохо меня выручил, и хвосту надоело нас ждать. Так что мне просто оставалось перейти через дорогу, позвонить в домофон и подняться на третий этаж.

Высокая и тоже рыжая Маша была не особо приветливой, и в целом, её воспоминания о Пашке тяготили. Но я рассказал ей несколько баек из летнего лагеря, немного приукрасив, она расслабилась, посмеялась, я ещё добавил из того, что слышал на турбазе. В общем, выставил себя хорошим другом погибшего.

– Он какой-то нервный стал в последнее время, – рассказывала Маша. – Работал допоздна, злился, вот и расстались. Съезжать от него хотела, а потом узнала, что случилось. И вот, – она надула губы. – Только вещи и остались.

– А можно взглянуть? – спросил я. – И если можно… просто даже на память ничего не осталось, даже фотки. Телефон утопил и всё, ничего больше.

– Да хоть всё заберите. Хотя… – она задумалась. – На «авито» хотела выложить, да жалко. Он из детдома же, каждую мелочь ценил, берёг, не выбрасывал.

– У него ещё плеер был, – вспомнил я. – Синий такой.

– Да, лежит.

Она принесла пыльную коробку, перемотанную по краям скотчем от «Почты России», и открыла. Пахнуло пылью и чем-то китайским с «Али-Экспресса».

Вот и вещи, всё, что Пашка хранил. Потёртый кожаный кошелёк, ключи, старая электробритва ничего мне не сказали, как и диски, CD и MP3, и мотки наушников. Старые кнопочные телефоны тоже не выделялись.

Во, этот тот самый плеер, который он мне давал слушать в лагере: тёмно-синий, потёртый, с маленьким экранчиком, ещё работал от батареек.

Кроме того, был военный жетон с надписью ВС СССР, это сохранил его отец и хранил Пашка. Ещё я вспомнил китайский складной ножик с пластиковой рукояткой и самодельный браслет из паракорда, наверняка чей-то подарок.

– Вот это у него в лагере было, – я рассказывал о разных вещах, если их помнил.

Были документы в файлике, старые зарядки от телефонов и футболка с принтом Rammstein.

Я думал, что всё, но она принесла ещё одну коробку, из-под обуви. Вот и та самая дорогая записная книжка, которую я искал. Она была не тёмно-синей, а тёмно-красной, но качество обложки такое же высокое.

Записей в ней не было вообще, но я всё равно полистал, чувствуя, что в голове происходит узнавание этой вещи. Пролистал всё, чтобы она осталась в памяти, даже технические данные на последней странице. На свет посмотрел некоторые страницы, но водяных знаков не было.

Теперь эта записная книжка у меня в голове. И, кажется, я сообразил, что дело как раз в этих технических записях на обратной стороне обложки. Слишком уж они нестандартные, очень много там цифр. И у лысого Валеры тоже были нестандартные записи.

– Дорогая вещь, – сказал я и вернул её Маше.

– Тогда буду пользоваться на работе.

Это точно часть шифра, ключа, и у меня есть два из трёх обрывка. В памяти это всё отпечаталось. Возникло ощущение, что Туман хранил сам ключ где-то в башне, но если я достану третьего дракона, то узнаю ключ раньше, и могу понять, для чего он нужен.

И было кое-что ещё. Это моё, вернее, Тумана.

– Это он купил за компьютером работать, но никогда не надевал, – сказала Маша.

Вот эти очки я узнал сразу. И воспоминание, когда я взял их в руки, было куда ярче обычных.

* * *

– Носи их, пока на деле, – говорил я, сидя на скамейке в торговом центре.

Вернее, говорил не я, а Туман, и общался с красным драконом. Парень сидел с обратной стороны спиной ко мне, и я видел его яркую рыжую шевелюру. Ну а Туман делал вид, что записывает голосовое на телефон, но сам проводил инструктаж.

Туман встречался с Пашкой, но не показывал ему своё лицо.

– Очки работают с другим устройством в паре, – продолжал Туман на отличном русском. – Но даже без него они полезны. Носи их всегда, когда ходишь на объекте. И глушилку не забывай.

– Я помню, – отозвался Пашка.

– Потом выкини. И помни…

– Да-да, опытный сверхсекретный прототип, я помню. Выкину.

* * *

Вот это прям мощно было, я будто сам там сидел, пока крутил эти очки в руках. Очень явно воспоминание, и инструкции тоже, лаконичные, но понятные. И бережливый Пашка не выкинул. Хотя он мог отдать это Холодову.

– А никто больше эти вещи не спрашивал? – спросил я.

– Да там много в полиции лежит, – сказала она, – забрали, и кое-что моё тоже за компанию. Я часть вернула, но что-то до сих пор там, как улики, хотя должны вернуть. А это просто на даче было, я про это забыла сказать.

Ага, теперь понятнее. Холодов это отработал, возможно, изъял более новые гаджеты, но остались эти две вещи. И кстати говоря, это такие гаджеты, от которых не отказался бы и Джеймс Бонд.

Сначала очки. Внешне это узкие очки без диоптрий для компьютера. Они отсвечивали фиолетовым на солнце и казались обычными, но внутри была спрятана тонкая электроника. Их надо сопрягать с особым телефоном или чем-то ещё, но и без него они способны на что-то.

И было кое-что ещё. Я покрутил в руках компактный чёрный вейп. Тут же были запасные картриджи, но эта штука не для того, чтобы парить. Совсем не для этого.

Эти шпионские гаджеты должны быть у меня. Очки и вейп я взял тайком, ну а про плеер спросил, чтобы девушка не удивлялась, что я ничего не взял, раз уж договорились. Да и ей же потом будут проблемы, если кто-то найдёт всё это и обвинит её в укрывательстве.

А что было важнее этих гаджетов, так это то, что память прояснялась. Тут и новая картина появилась, и понимание, для чего всё это можно использовать, вернее, были навыки использования.

Попрощался с Машей, вышел, проверил хвост, но никого не было. В автобусе написал Наташе, она ответила, что освободилась, и есть важный разговор.

– Скоро приеду, – записал я голосовое.

И попутно начал разбираться в найденном.

Надел очки, но ничего не изменилось, разве что видеть стал похуже, так как линзы были заляпаны. Но я понял, что Туман их носил часто и ходил в них перед камерами. Они не делали засветку лица на записях, как можно было подумать. Эти яркие пятна очень подозрительны, и выделяются для охранников куда сильнее обычных лиц.

Эти работали иначе, отражали всё так, чтобы на запись не попадали глаза. А если система опознавания лиц не увидит глаза, то она не сможет опознать лицо.

Человека всё ещё можно увидеть меня на камере, да и можно узнать по походке. Зато система не среагирует автоматическим сигналом, если ты есть в её базе данных, и не запишет тебя туда. Машина просто ничего не поймёт, а человек, сидящий за монитором, не заметит подвоха.

Если ещё найти телефон, к которому эти очки можно подрубить, то будут другие фишки. Это не шапка-невидимка, но обнаружение усложнит. А вместе с другими гаджетами это поможет двигаться по городу незамеченным. Осталось их только достать.

А вот вейп интереснее. Такое на маркетплейсах не продаётся. Понятно, что картридж на самом деле не картридж, а батарейка. Я нажал на кнопку, и вейп начал быстро нагреваться. А на экране телефона через какое-то время погасла сеть.

Охренеть, глушилка. Компактная и небольшая, но она действует. Пусть и недалеко, но гаджет серьёзный.

– Опять инет вырубили, – недовольно проговорил сидящий рядом парень.

Я отпустил кнопку, и сеть вскоре вернулась, а парень продолжил смотреть тиктоки. Дальность небольшая, но батарейку должно жрать как не в себя. Не зря так греется.

Это мои первые шпионские гаджеты, а где-то должно быть больше подобного. И мне казалось, что они рядом, стоит только руку протянуть. Надо только в памяти пошариться получше.

* * *

Поужинали с Наташей пастой-карбонарой, потом она села на диван, а я лёг, положил голову ей на колени и уставился в потолок. Свои ноги вытянул, поняв, как они устали от сегодняшней ходьбы.

Наташа тоже выглядела усталой, и на что-то большее нас не хватало. А уютно так лежать. По-домашнему так. Даже глаза закрыл, но перед ними всё равно стояла новая картина.

– Прости, что так вышло, – сказала Наташа.

– А что такое? – спросил я, открывая глаза.

– Да тут Леонид Аркадьич сказал, что за тобой случайно отправили человека, чтобы наблюдал.

– Кто отправил? – я сделал вид, что удивился.

– Его зам, – неохотно сказала она, пальцами перебирая мне волосы. – Типа, проверить, но шеф был против и отозвал. Так что не волнуйся.

– А я и не заметил. А больше не потревожат?

– Ну, пока всё спокойно. Просто так совпало, они не поняли друг друга. Но всё спокойно, – неуверенно повторила она.

У них в филиале «Контура» явно идут какие-то тёрки в руководстве, это читалось невооружённым взглядом, и Штерн мне не нравился, как и его водила. Но что именно происходит, со стороны не видно.

– А у тебя какие планы на завтра? – спросила Наташа.

Я закрыл глаза, будто засыпал.

– Пары. Автошкола ещё. И… бассейн.

– Поплавать хочешь?

– Ага. Давно хотел.

И не только поплавать. Я туда иду совсем не для этого. Хотя и поплаваю.

Вскоре мы легли спать, но я просто лежал с закрытыми глазами. Тело в постели, под одеялком, голова на мягкой подушке, девушка спит рядом. А мыслями я во дворце, в просторном светлом зале, где играет моя музыка, а разглядываю огромную картину под названием «Последний день Помпеи» художника Брюллова.