Текст книги "Резидент. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Никита Киров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

А я так и думал, что у этой фирмы были разные способы связи для любого случая.

* * *

Приехала полиция, которую вызвал сторож, затем прибыли люди в штатском, похожие на ФСБшников. Так что среди отдыхающих тут же прекратились разговоры о том, что надо уезжать. Все смирились.

Ну и уже все знали, кого там застрелили в лесу. Новость всех шокировала, а я слышал краем уха всё, что обсуждали между собой охреневшие от такого расклада айтишники. Что сам по себе Валера был хреновым работником, туповатым, но пробивным, и за него всё делал погибший Пашка и нейросетки.

Впрочем, уволить человека не так-то просто, даже если он хреново работает, вот Валера и держался, пока мог. Вечно ходил недовольным, но оставался на месте. Хотя все удивились и думали, что это какая-то подстава. Правда, нападение на Олю оправдать было сложно, а она об этом кричала во весь голос.

А мне вдруг подумалось, что агент угодил в мышеловку. Туман его не эвакуировал и не оставил достаточно денег, чтобы человек залёг на дно, и ему приходилось работать дальше, бросая недокуренные сигареты своего начальника на точку встречи, чтобы подставить его.

И всё же, Валера надеялся, что его вытащат, и держал канал связи открытым. Если бы пришёл ликвидатор, знающий его в лице, он бы от него избавился, наверняка подставив Андрея. Потом бы залёг, понимая, что этот вариант безнадёжный. Или пришло бы долгожданное спасение, в которое он верил.

А среди айтишников ему было безопаснее, ведь легенда работала. Он ждал правильного расклада костей и эвакуации, надеялся на неё. Ведь реалистичный вариант был слишком мрачный…

Среди приехавших был один мой знакомый. Оперуполномоченный капитан Рогачёв зашёл ко мне в домик. Вид у него был недовольный.

– О, Пётр Андреич, – сказал я, поднявшись ему навстречу. – Тоже приехали.

– Я на тебя, Вадик, сейчас орать буду, – строго сказал опер. – Куда ты полез? Нафига ты вообще в лес побежал, ёлки-палки? Тебе мало приключений было?

– Ну, так убил бы он постороннего человека, если бы я не вмешался, – я пожал плечами. – Вдруг бы ещё кого-нибудь встретил. А так… А вы будете это дело расследовать?

– Следователь дела расследует. Но раз тут «соседи» оказались, – он кивнул на чёрные машины с мигалками, – то всё теперь непонятно.

Долго капитан не злился. В целом, я нашёл к нему подход, и тогда неплохо помог ему с уликами. И он будто решил за мной приглядывать. Ну и пусть, знакомые менты всегда пригодятся.

* * *

Меня расспрашивали и расспрашивали, но я придерживался старой версии, что перепил пива и решил спасти Олю. А когда говорил, что побежал за Валерой в лес, то сыграл так убедительно, что даже следователи в этот момент закатывали глаза или шлёпали себя по лбу.

И я их понимал. Но им не надо знать, что я не геройствовал, а выслеживал агента, и что он сказал мне много важного. С каждой минутой я давал им всё меньше поводов думать, что замешан в этом намного больше.

Так что пока все эти большие дяди разбирались, они даже не представляли, что я связан со всем этим напрямую, и всё это делал не просто так.

Я сидел спокойно, делая вид, что у меня отходняк, шок, ПТСР и вьетнамские флешбеки одновременно, и смотрел в окно, иногда односложно отвечая. Вышло убедительно, даже Наташа поверила и не тревожила.

А снаружи веселье. Там уже приехало больше людей, чем было на базе отдыхающих. Кроме начальства и коллег Холодова на чёрных внедорожниках с мигалками, вскоре прибыл ещё один джип с эмблемой «Контура» на капоте.

Холодов при виде них вспылил.

– Им тут нечего делать! – заявил майор.

Но его руководитель, седой мужик в костюме, тот самый Валентин Палыч, отвёл его в сторонку. Я видел через окно, как седой вполголоса его отчитывает.

– Ты нафига один полез? – читал я по его губам. – Напортачил… агента просрал. Всё насмарку…

– Но Валентин Палыч, – спорил Холодов, и его я слышал. – Вы же сами сказали, чтобы я…

– Я тебе так говорил, чтобы ты не напортачил. А ты…

Интересно. Холодов во многое лезет сам. Начальство его ценит, видно по взгляду, но уже идёт раздражение, потому что он лезет в одиночку, сам, без помощи системы.

Это было эффективно, ведь именно так он раскрыл Тумана. Но привыкшее к регламентам руководство злилось, и майор получал. Его ценят, но терпение Валентина Палыча не безгранично.

Так что я поместил на его картину закипающий чайник.

Досталось и Наташе, как я и думал. Я слышал, как зам её шефа, небритый мужик по фамилии Штерн, тихо, но отчётливо говорил в соседней комнате:

– Тебе было сказано следить, дать информацию и спокойно вернуться в город, чтобы мы продолжили работу уже там. И поэтому разрешили тебе ехать не одной. И что вышло в итоге?

– Но Дмитрий Андреич, – Наташа нервничала, но говорила спокойно и медленно, – у нас была наводка на другого человека. И ни один аналитик не предполагал, что агент – другой человек.

– Какая разница? Леонид Аркадьич будет очень недоволен.

– Разве? Мы же поняли, что агент скрывался. И если бы не этот ночной случай, обвинили бы непричастного и упустили бы опасного человека, который очень много знал!

А она молодец, не теряется, хотя этот Штерн явно не простой человек.

– Всё равно я скажу Леониду Аркадьичу, – упрямо произнёс он.

Штерн приехал не один, с ним был тот крепкий парнишка по имени Денис, который тогда пытался отвадить меня от Наташи и даже хотел ударить, но безуспешно. Сейчас он стоял у двери и этот разнос слушал не без удовольствия.

Пока я не подошёл к нему ближе, а то его рожа стала слишком довольной.

– О, какие люди, – произнёс я. – Один и без охраны.

– Чё надо? – со злостью спросил он.

– А ты так всё и водишь?

– Вожу, – Денис смерил меня взглядом. – Ну чё, подружка твоя облажалась. Слышишь, как её шеф полощет? Облажалась с агентом, ха.

– Так ты шофёр? – спросил я.

– Ну да.

– И что, понимаешь в такой работе?

– Больше многих, – с гордостью сказал он.

– Нихрена ты не понимаешь, – отрезал я. – До тебя даже не дошло. Ты только что рассказал постороннему человеку, что это была секретная операция, а не случайность. Ты всё выдал мне.

Его лицо вытянулось, когда до него дошло, что он брякнул.

– Если Штерн узнает, он тебя полоскать будет куда серьёзнее, – продолжил я с усмешкой. – А вообще, Денчик, Наташа работала, чем бы она ни занималась, и есть результат. А от тебя требовалось просто стоять на месте и рот не раскрывать. А ты… ты всё выболтал, чувак. Так что так и будешь простым водилой.

Он аж зубами скрипнул и дёрнулся, будто я его ударил. Но хватило ума промолчать дальше, и он стоял с таким лицом, будто я угостил его лимоном.

Вскоре они уехали, но перед этим Штерн долго говорил с тем Валентином Палычем, а вот мне пришлось ещё несколько часов давать показания.

* * *

Освободились мы только к вечеру и поехали в город с Наташей на её рабочей машине.

– Спасибо, что никому не сказал, что я тебя в курс ставила больше, чем положено, – произнесла она, молчав несколько минут.

– Чё, я не знаю, что ли, что помалкивать надо? – спросил я.

– Знаешь, конечно. И для всех выглядело, будто его спугнул Холодов, – продолжала девушка. – А ты случайно оказался в этот момент на ногах. Они тебе поверили.

– Значит, шеф не злится?

– Я с ним говорила по телефону. Он недоволен, но зато агент уже ничем никому не навредит. Хотя Штерн столько всего наплёл… извини, это рабочие моменты, не интересно.

Вообще-то мне охренеть как было интересно, но я сделал вид, будто ещё не отошёл от ночного.

Наташа рассказала, что Холодов приехал именно к начальнику отдела Андрею, ведь все с подачи Валеры думали на него. Майор изучил Андрея и решил, что айтишник не выдержит давления, поэтому и явился при всём параде ночью, открывая дверь с пинка. Это кого хочешь напугает.

И тут-то вылез Валера, о котором никто не думал. И так всё и осталось бы тайной, если бы я не пошёл в гостевой дом во второй раз.

Но я отметил себе, что Холодов про Валеру не знал заранее. Похоже, завербованный им красный дракон не успел выдать многого, только сказал, что взаимодействуем с кем-то. А может, держал это при себе, чтобы что-то выторговать.

Вечером я хотел побыть один. Вернулся домой, купил в магазине по пути куриную тушку. Хотел сделать самое простое блюдо в духовке – курицу на соли, но решил немного усложнить, да и готовка приводила мысли в порядок. Сложно думать на голодный желудок, особенно когда столько зацепок и новые залы.

Глава 18

Удобно, когда не надо смотреть ютуб или прочее, чтобы приготовить ужин. Просто смотришь на продукты, и в голове сам собирается рецепт. Повара так и делают, смотрят, что есть под рукой, и делают из этого блюдо.

На кухне уже было темно. Я включил свет и включил разогреваться духовку. Достал из холодильника сливочное масло, запас которого у меня всегда был, размягчил его вилкой, смешал с чесноком, петрушкой, розмарином, солью и перцем.

Дальше начал колдовать с курицей, которую обсушил на бумажных полотенцах и начал отделять шкурку пальцами, но не снимал полностью. Эту масляную смесь запихал под шкуру курицы, где смог, чтобы не порвать, а внутрь самой тушки засунул лимон, головку чеснока и травы, какие только нашёл в магазине, целыми пучками.

Связал кулинарной нитью ножки и крылья, чтобы пропеклось равномерно, и ничего не торчало, втёр сверху паприку, и всё это засунул в духовку. И небольшой штрих: в противень влил белое вино.

Подумалось, что так и не сделал шашлык, о котором столько рассказывал, но всем стало не до него. Мне тоже. Завтра воскресенье, а вот с понедельника по этому делу будут дёргать всех по полной.

Сидел на кухне, иногда открывал духовку, чтобы полить сверху соком, выделяющимся при запекании, но совсем ненадолго, чтобы не было перепадов температуры. Открыл, полил, закрыл.

За пару часов было готово. Желудок сводило от голода, но я оставил курицу отдыхать под фольгой ещё пятнадцать минут. Тем временем сделал соус из натопленного в противне жира, а на гарнир сделал мелкую картошку, запечённую в этом самом противне. Даже не чистил её заранее, просто помыл и запёк прямо в кожуре.

Только после этого попробовал, что получилось. Вышло неплохо, и это мягко говоря. Съел куда больше, чем собирался.

Лёг на диван с полным животом и смотрел в потолок, пока в наушниках играла музыка:

– С матершиной мы родились, с матершиной мы живём

С матершиной мы учились, с матершиной и помрём.

И эта песня играла во дворце памяти, эхом отражаясь от его каменных стен и множества картин в этом пыльном зале. Никакой дорогой отделки, только неумелый ремонт, лепнина в духе «и так сойдёт» и леса.

Будто в этом помещении был ремонт давным-давно, ведь всё покрылось пылью, и ремонтник тогда был неопытным. Зато здесь были картины, которые я рассматривал.

Подумалось, что этот зал из тех времён, когда Туман ещё не был таким матёрым. Или уже поднатаскался на разных операциях, но только приехал в Россию и знал не всё. Грубо говоря, ещё не Джеймс Бонд, а Джейсон Борн, ещё молодой и наглый. И этот зал мог появиться в те времена.

На одной из картин была и эта самая записная книжка, которую я видел у Валеры в вещах. Она должна быть важна, ведь я многое вспомнил, едва взглянув на неё.

Подумал об этом, и сразу родилась другая мысль. Вот был красный дракон, Пашка Терентьев, а была ли такая записная книга у него? Должна была быть, и мне казалось, что это часть какого-то кода.

Так, если подумать, у Пашки же вроде была девушка? Или нет? Неизвестно, давно его не видел. Надо бы пацанов спросить, кто живёт сверху, они могут его помнить и знать получше. Может, его вещи у кого-то ещё остались?

Я думаю, что стоит поработать. А пока я изучал этот пыльный зал и три новые картины, висящие рядом. Две из них я знал, видел их раньше, а третья была в другом стиле. Две картины русских художников, третья – японская гравюра. Никакой эпохой Возрождения в этом зале даже не пахнет.

Пу-пу-пу. Представил себе, как сейчас не спят влиятельные люди – Ланге, начальник Наташи, кто-то из ФСБ, и думают о Тумане. И не догадываются, что вся разгадка связана с пацаном, который лежит на диване, чешет набитое пузо, слушает «Сектор Газа» в наушниках и разгадывает головоломку.

Весело бы было, узнай они об этом. Вернее, им весело, а мне было бы совсем наоборот.

Ладно, картина номер раз.

Всем известная «Утро в сосновом лесу» Шишкина с медведями, но Туман добавил на неё почти незаметного дракончика, спрятавшегося в зелени. Тут были и другие детали, ещё не ясные, и ребус явно был сложнее, чем выглядел. Мишки ищут дракона? Или он за ними подглядывает?

Ладно. Что дальше?

– Ну и кто ты такой? – спросил я, глядя на следующую.

Картина номер два. Самурай с мечом, и этот портрет выбивается из стиля. У него рожа с японских гравюр, вытянутая, злая и уродливая, но так тогда рисовали в тех краях. Дракона с ним нет.

Ещё он в доспехе, но у него странный шлем, с торчащим вперёд козырьком, как у кепки. И оружие у него необычное: не модная у самураев катана, и не тати, который носили самураи не для понтов, а для войны. В руке он вообще держал саблю, очень кривую, которую к концу становилась шире, а на клинке был выбит полумесяц. Интересно, что это за самурай такой, с турецкой саблей.

И третья картина. Я из-за неё тогда двойку получил на истории ещё в школе, поэтому и запомнил. Это была картина «Боярыня Морозова», с женщиной, которую везли на санях по улицам старой Москвы, а вокруг стоял народ.

Конечно же, картина была изменена в угоду памяти, в ней был новый ребус. Вот боярыня поднимала пальцы, но в рокерском жесте козочкой, а в другой руке держала ту самую записную книгу, которая была у Валеры. И люди явно отличались от оригинальной картины.

Но это мелочи. Самая яркая деталь – на коленях у неё сидели все три дракона: белый, зелёный и красный.

Мать драконов, блин. Дейнерис, мать её, Таргариен.

Значит, эта боярыня и мать драконов – связная? И у неё была связь со всеми тремя? Два из трёх драконов мертвы, но есть зацепка в виде записной книги и понимание, что где-то работает третий дракон, самый незаметный среди них.

И он должен быть связан с этими двумя. И почему там медведи? Он работает в ФСБ, но скрывается? Тогда было бы логично. Или они его ищут, но не могут найти? Тоже вариант.

– Точно, – проговорил я.

Не удержался и пошёл съесть в качестве награды ещё кусок курицы. Заслужил, мысли-то дельные.

Уже клонило в сон, так что на этом я думать о деле перестал. Просто потупил в телефон, нашёл сайт с виртуальным 3d-туром по Палаццо Веккьо и прошёлся там, чтобы немного прояснить, что там ещё может быть, пока я не добрался до самой башни.

Примерно понял, что это за помещение с лесами и ремонтом, и представил структуру дворца памяти лучше. Да, у Тумана дворец более массивный, и этажей может быть больше, чем в жизни, ведь он наслаивал помещения внутри. Но всё равно, за основу он взял это Палаццо.

Так что однажды и до башни я доберусь. Отметил ещё пару реальных помещений, который мне ещё были недоступны в памяти. Например, Зал Карт Медичи, где Туман наверняка тоже прятал немало важного. На сайте это было впечатляющее место с огромным глобусом, но в памяти меня туда ещё не пустило.

* * *

Снилась мне Флоренция, правда, под утро каменные дворцы и жаркие итальянки вдруг исчезли, и сон резко стал некомфортным. Будто мне сорок лет, у меня была семья, квартира и машина, и вообще, все обращались ко мне по имени-отчеству.

Но вдруг меня вызвали в морг, где лежали тела бомжей и проституток, в которых я узнал тех, с кем рос в детдоме.

Дерьмище, я даже проснулся. Думал же вчера о них, что надо поговорить, вот и приснились.

Ладно, пора вставать. Сегодня воскресенье, и я проснулся куда позже обычного. Но зато выспался. Позавтракал омлетом и занялся домашкой на завтра. Её сделал быстро.

Только после этого взял в руки телефон, полистал новости, чаты, написал «с добрым утром» Наташе. Потому что если взять телефон с самого утра, то хрен потом что сделаешь, особенно такую умственную работу, давно заметил. А если бы было что-то срочное, Наташа бы позвонила.

Сегодня выходной, и надо бы выйти в город, прикинуть план действий, если не будут дёргать за вчерашнее. Но я пока сидел на месте и вслушивался в то, что происходит сверху. Уже топают, значит, проснулись, пора бы навестить соседей.

Хотел узнать у них что-нибудь о Пашке, который оказался красным драконом, но… одного разговора будет мало, да и сон никак не забывался.

Немного подумал, спустился в магазин, а когда вернулся с двумя пакетами продуктов, то сразу поднялся этажом выше, в гости к тем, с кем рос в детдоме.

– Опять бухаете? – спросил я, входя в квартиру.

– Ну чё тебе опять надо, Вадя? – спросил небритый Лёнчик. – Бухаем и бухаем, какая разница.

– Веник где? – я прошёл внутрь, отодвинув его. – У меня под ногами всё хрустит из-за крошек. Если тараканы заведутся, я вам тут устрою.

В квартире были все пятеро, гроза подъезда, и отлично, что рядом нет никого из посторонних. Не придётся выгонять. Юлька и Галька спали в комнате, ещё не проснулись, Стасян с Васьком спорили, кто пойдёт за пивом, а Лёнчик смотрел на меня с явным неудовольствием.

– Где-то лежал веник, – пробормотал он, сдавшись от моего напора. – У меня в квартире.

– Принеси, – велел я. – И будем работать. Ведро захвати и таз.

Они все так и жили в одной квартире, тесной коммуной. Им так привычнее после общих спален, а остальные квартиры стояли пустые. Иногда они перебирались в них, когда в одной становилось слишком засрато.

Пока я определял фронт работ, вспоминалось, как у нас вели всю эту социальную работу по адаптации сирот к взрослой жизни. Да, её проводили, но так себе.

При детдоме была квартира, типа тренировочная, где мы должны были учиться взрослой жизни, планировать бюджеты и готовить. Я там был всего раз в шестнадцать лет, нас туда запустили на тридцать минут. И даже не помню, что там объясняли.

Ещё нас должны были учить финансовой грамотности, чтобы мы не потратили всё пособие за один день. Тоже не особо успешно, я только с Туманом освоил, как это надо делать, и даже стал откладывать десятую часть его же денег с крипты, ну и со своих пособий и пенсии за отца, и погасил тот кредит. А раньше сливал всё.

Кроме того, за нами закрепляли куратора, которая должна была помогать нам осваиваться. Но Марья Борисовна, усталая тётенька пенсионного возраста, отвечала аж за три десятка пацанов и девушек со всего района, и мы её не видели вообще никогда. Не было у неё на нас времени.

Короче, с социалкой у нас был полный швах, и народу до сих пор сложно привыкнуть, что еду не приносят в столовую, что новую одежду можно попросить у завхоза, да и что вообще тебе никто ничего не должен.

Хотя меня этим стереотипом, что якобы я жду халявы, до сих пор попрекают, особенно преподы. Но Кашин и даже тренер в последнее время перестали это делать. Ну, я всё доказал, что нужно, и от меня отстали.

Короче, я выплывал, а вот соседей было жалко. Им или в бандиты, или в проститутки, или ещё куда. Летят на дно с с ускорением, достигая всё новых глубин.

Да, в квартирах у них тот ещё срач. Всё в мусоре и бутылках, в одной ванной будто вообще кого-то расчленили или пытались растворить в кислоте, как в том сериале про Уолтера Вайта. В когда-то беленький акрил въелась едкая грязь, а царапины такие, будто здесь закрыли оборотня, и он пытался копать дно ванной.

– Генеральная уборка, – объявил я, закончив осмотр. – Как в детдоме. А то грязью заросли.

– Заняться нам нечем, ага, – дерзко сказал Стасян.

– Вот и дело тебе нашёл! – оборвал его я и всучил веник. – Не отлыниваем. Чё у нас делали, если кто-то хернёй страдал и отлынивал? Помните? Вся группа огребала. И сейчас будет так же. Живо-живо! Погнали!

Поставил Юльку с Галькой мыть окна, парней выносить мусор и мыть полы, а белобрысого Васька загнал на кухню чистить плиту.

– Солнце ещё высоко, негры! – «подбадривал» я. – Работать.

Огрызались, злились, но делали всё, что я говорил. Это же привычка, ведь старшаков у нас слушали всегда. Похоже, сейчас они как раз считают меня за старшего.

Хотя кто ещё кроме меня к ним придёт? Только родственники-алкаши, давно их бросившие, но не забывшие о квартирах от государства.

Так что пусть порядок наведут. Будет порядок дома, остальное будет проще. Ну а чтобы сегодняшний день совсем не напоминал им работу на плантации, я решил приготовить им обед. Ну, вернее, заставил их всё делать самим, но под моим контролем.

А что мы больше всего любили в детдоме? Конечно же, пюре с котлетками, и даже столовский казённый вкус не портил нам удовольствия.

Васёк почистил картошку, но после того, как она сварилась, я слил воду и оставил кастрюлю на огне ненадолго, чтобы вся влага выкипела. Фарш я купил готовый, но лук в него добавил не сырой, а обжаренный, потому что именно сырой обычно даёт тот самый столовский привкус. Ну и хлеб туда не добавлял, конечно, как готовили у нас, только мясо.

Котлеты, которые делала Юлька, я внимательно проверил, в центре каждой сделал углубление пальцем, чтобы они не вздувались шариком, а сковородку прогрел так, что от неё шёл дымок. Надо, чтобы жарилось до корочки, а не тушилось, но не сгорело.

Ну и подливку сделал из муки, тщательно перемешивая, чтобы не было комочков, но не больше необходимого. И следил за густотой.

– Лучше столовской пюрешки? – спросил я с усмешкой, когда закончил, сели пообедать, и хотя бы в одной квартире стало чище.

Я уже привык, что с готовкой выходит отлично, а наши, которые даже доширак не всегда могли с первого раза заварить правильно, охреневали. И ели, как голодные, даже молчали во время обеда, только вилки стучали.

Ладно, присмотрим, чтобы не потерялись.

– Вадя, ты где научился? – пошли расспросы, когда все наелись. – Даже Павел Ильич так не готовил. Ваще круто! Топчик!

– Сами научитесь, я это всего раз сделал, – произнёс я. – И вообще, я тут по делу. Кто-нибудь общался с Пашкой Терентьевым? Он старше нас был, в летнем лагере пересекались тогда.

– Он же скопытился недавно, – Лёнчик почесал затылок.

– В курсе. Но, может, кто-то остался из знакомых?

Не факт, потому что Пашка явно пытался уйти от подобных компаний. В айти компанию устроился, и если бы не связь с Туманом и Валерой, вполне бы себе работал и хорошо зарабатывал. Но хоть кто-то с его выпуска может подсказать что-нибудь дельное. Всё равно ведь многие детдомовские общаются только друг с другом.

– Поинтересуюсь, – сказал Васёк, вытирая хлебом тарелку. – Как раз пойду в ту сторону.

– Позвони тогда, – я кивнул.

А узнаю побольше о Пашке и его контактах, то и память Тумана пробудится сильнее…

Проводного инета у них не было, а мобильный инет, как всегда, не ловил. Я вернулся в квартиру, подцепился к Wi-Fi, и телефон сразу запиликал, когда пришла пара мемов от Наташи. Она на работе, и будет там долго. Надо же им разгребать вчерашнее и снова делать аналитику.

А мне надо делать свою. Пока готовил, появились мысли, куда ещё можно направиться. Но надо выбираться в город.

«Го прогуляться?» – написал я одногруппнику Лёше.

«Го», – отозвался он через несколько минут.

Явно пойдёт неохотно, но он мало с кем общается кроме меня, а играть в комп целыми днями ему надоедает. Сходим. Да и одному идти не хотелось, а шпионской работы будет мало, только социалка и мелкие вопросы. Лучше, чтобы кто-нибудь был поблизости, при этом не был во всём этом замешан, чтобы не задавал вопросы.

А зацепки, куда идти, у меня были.

* * *

Этим днём, Москва, Патриаршие пруды…

– Ты зачастил в Россию, – сказал Турок.

– Странно, что ты не маскируешься, – отозвался Ланге, усаживаясь рядом с ним на скамейку. – Выглядишь так же, как в Берлине. Вот Зеро во время нашей последней встречи вырядился бомжом, и я его даже не узнал.

– Вырядился бомжом, а умер как клоун. Ещё и от рук твоего связного.

– Хм… что накопал?

Ланге отпил из картонного стаканчика кофе, пока Турок рассказывал детали двойного убийства на квартире связного.

– Странное это всё дело, очень странное, – Турок поправил кепку. – Чем больше я им занимаюсь, тем больше о нём думаю. Ещё узнал сегодня, что один из агентов Тумана провалился. И его убил тот самый агент ФСБ, который тогда чуть не взял самого Тумана живым.

– Он вычислил его?

– Как я понимаю, с агентом вышло случайно. Кто-то его спугнул, агент запаниковал, начал стрелять во все стороны, вот и устранили. Хотя у меня есть сведения, что ФСБ и «Контур» целились в другого человека. А тут… будто кто-то зачищал следы.

Ланге молчал почти минуту, обдумывая эту мысль.

– Сначала Зеро и связной, теперь агенты Тумана, – медленно произнёс он. – Какие именно это были агенты?

– Свежие. Я так понимаю, это один из трёх драконов, как он их называл.

– И как ты понял? – Ланге посмотрел на него. – Туман не говорил их имена.

– В их городе я изучаю всю криминальную хронику. Помощники работают, даже пока я здесь, – Турок хмыкнул. – И информаторы есть. Мы сопоставляем всё, любые сведения. Погиб человек из группы, которую мог задействовать сам Туман. Теперь след оборван.

– Ещё один завербованный был нейтрализован раньше, – задумчиво произнёс Ланге. – А у тебя есть выход на третьего дракона?

– Думаю, я смогу на него выйти. Есть же посредник, с которым они все были связаны. Его найти попроще. Он тогда помогал нам, в двенадцатом году. Думаю, смогу найти.

– Займись, пока его не нашли другие, – Ланге поднялся. – Контур, ФСБ… и кто-то ещё идёт по нашим следам?

– Неизвестно, доктор. Но я выясню.

Ланге ушёл, а Турок остался сидеть на скамейке, будто наслаждался погодой, но на деле сидел и крепко всё обдумывал.