Текст книги "Бизнес с русскими или без?"

Автор книги: Никита Бутомо

Соавторы: Анна Сущевская
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Все это свидетельства того, что люди хотели расширить границы своих знаний о мире для того, чтобы точнее спрогнозировать, что будет завтра.

А мы?

Мы же ходили «за три моря»? Мы же завоевывали Сибирь?

Да, мы. Но когда это было? Нам же интересен тот период, когда начал складываться русский характер.

Как же он складывался?

Согласно последним воззрениям ученых и благодаря археологическим раскопкам, на территории, которую мы считаем центром Руси – в истоках и верхнем течении Волги (надеюсь, никто не будет оспаривать тождество Волги и Руси?) – жили финно-угорские племена. О них писал еще Ключевский в своей «Истории». Ну и что?

Ключевский писал о том, что русские вытесняли финно-угров с этой территории на север, достаточно мирно, без войн и кровопролитий. А какими были русские в ту пору? Какими были финно-угры, мы знаем, если хоть раз побывали в Финляндии. Если вы хоть раз проехали по финской дороге, прорубленной прямо в скалах, походили по финским мостикам, подвешенным между островами, прокатились по финской железной дороге, проложенной по дамбам длинной в десятки километров – словом, если вы почувствовали, какой труд во все это вложен и как человек смог превратить суровый и трудный край в комфортный – вы усомнились бы в перспективности простого «вытеснения» финно-угров из центра Русской равнины. Для Ключевского они, похоже, были недочеловеками, мы же другого мнения. Шведские викинги, норвежские моряки и русские общинные люди, недавние кочевники (см. предыдущую главу) почитали финнов за колдунов. Русские их опасались и правильно делали. Но заселили же эту землю, факт!

Да, но как заселили? Что они видели на этой земле? То, что она устроена и устроена на века! То, что рядом с ними живет народ, который понимает эту землю намного лучше, чем они сами – пришельцы. Впрочем, этот народ был миролюбив и охотно делился своими секретами. Если человек настроен дружественно к природе, финн ему расскажет все о ней. И будет ждать со стороны этого человека такого же отношения к ней, как и у него самого – работы от зари до зари на природе и для природы.

Природа такое отношение ценит и всегда помогает человеку, по крайней мере, финну, что мы всецело почувствовали в финскую войну.

Но причем здесь краткосрочность прогноза?

Подождите немного, поймете, куда мы клоним.

Пожив рядом с финнами, русский человек ПЕРЕНЯЛ у этого народа созерцательность, ранее совершенно чуждую ему, магичность восприятия мира, которая проявилась позже в высокой контекстности, упорство в достижении цели. Но землю свою русский не понимал и не любил. Он работал на ней «от и до» – не больше. А с чего бы по-другому? Русская земля – это русская душа в квадрате. Если русская душа непознаваема, как утверждает Запад, то русская земля непознаваема вдвойне!

– Познаваема! – говорили финны. – Надо только работать на ней с утра до ночи!

И вот тут мы как раз подходим к «загадке русской души», которая так нас интересует. Конечно, мы не претендуем на то, что мы вам здесь откроем глаза на то, что есть на самом деле, и вам, наконец, все станет понятно! Нет, мы просто рассуждаем об архетипе «краткосрочность прогноза» и не более того, но он, как ни странно, тесно связан с «загадкой русской души».

Отступая, отдавая русским долы и веси, вымирая, несмотря на русских и не вымирая благодаря им, финны передали им часть своей силы, часть своего видения мира (ведь мир не больше, чем просто представление о нем, которое обуславливает наши действия – а значит, и результат). Русские воспринимали их видение бытия и изменялись сами. Нет, финнами они не стали! В них было много от степного простора – а здесь был лесной простор, это они понимали и любили. В них было много степной лености – лошадки пасутся – можно ничего не делать, к тому же они или их отцы были воинами – а те только умели воевать. В них было много лености, повторяю, а здесь необходимо было работать и работать. А может, не работать?

Для этого был опыт: вот, финны горбатятся с утра до ночи – и что же? Приходим мы, русские, и все финское забираем себе! Для чего же работать было столько?

Ответа на этот вопрос у русских не было, а у финнов он был. Работа на ТАКОЙ земле не пропадает – это финны знали! Земля остается с тобой, даже когда ты ушел с нее. Она отдает, даже когда новый хозяин ничего ей не дает – просто из благодарности перед теми, кто был на ней РАНЬШЕ.

И русская земля отдавала! Не было ужасных бед, как нас учили в школе, никто русских не сгонял с их теперь земли – та же Орда хоть и наложила посильную дань, но не отняла земли, а наоборот защищала ее. Мы пишем – ужас! А что это было на самом деле? Это была защита! И Невский стоял на берегу Чуди и смотрел на рыцарей не через прорезь тяжелого доспеха, а через прицел монгольского лука, бьющего посильнее английского, кто знает, считающимся самым сильным луком в мире! И рыцари ушли под лед, в воду, все потому, что их вооружение только мешало – для чего же конным лучникам шлемы или длинные двуручные мечи? Что интересно, здесь сказалась и финская магичность сознания, взятая и успешно используемая русскими – нельзя было тащить на русскую землю чужое оружие и там продавать – жди беды. Сделали правильно – и беды не случилось.

И ведь действительно, большой беды не было! Почитайте историю Запада, что там творилось. На Западе население с V века н. э. по VII век н. э. сократилось в 10 раз! А потом были войны между бывшими варварами за землю. А потом были религиозные войны, за веру. А потом были войны за золото, за богатство – Испании с Англией, Испании с Нидерландами, Италии с Францией. А потом всем миром навалились на Англию за то, что она дерзнула не подчиниться Папе. А потом… И так до «бесконца». А на Руси ничего этого не было.

Была Великая Степь и была Русская равнина – а все остальное было очень, очень далеко.

Но это все было до того, как русский характер начал складываться. Сначала были финны, которые отдавали землю и знания и которые повлияли на становление русского типа. Земля защищала и устраивала события, происходящие на ней, лучшим образом для русских. А мы, с исконным желанием не трудиться, заимели привычку ждать и дожидаться всего, лежа на печи.

А что делать-то, когда земля все за тебя делает?

Повторим: все было в ней, в нашей земле. И совершенно неправильно относиться к ней так, как мы сейчас к ней относимся!

Итак, делался только минимум из того, что требовалось. С Запада нас защищала Орда, на Востоке была сама Орда, на севере оставались лояльные и загадочные финны, только юг не давал покоя! Только он досаждал русским, потому все военные походы были там. Оттуда же пришла новая вера, которая полностью отрицала все то, что русские переняли у финнов, и то, что было в них ранее. Эта вера окончательно затворила в русской душе то, что питалось от земли – магичность, созерцательность и любовь к свободе. Эти качества не ушли – они просто спрятались от постороннего взгляда. Но краткосрочность прогноза – осталась. Не планировалось ничего, все ожидалось. САМО случится.

В истории были и другие ситуации. Например, когда римские легионы пришли на территорию Галлии – нынешней Франции, они были страсть как охочи до строительства, им бы дай только что-нибудь построить – акведук или дорогу – все равно, лишь бы не сидеть без дела. И строили они хорошо, на века! Их бы поняли финны, но финны были далеко. Так вот они стали строить школы, сады, дороги и прочее, и галлы или кельты, которые населяли эти территории, моментально ушли в созерцательность. Ранее у них была цивилизация, интегрированная в природу, как у финнов, но только в условиях южной земли и более мягкого климата, и потому менее трудолюбивая: ведь зачем строить, если можно в декабре спать на сырой земле?

Большая ошибка! Земля любит, когда на ней что-то строят – а кельты не строили, поэтому ушли, рассеялись и вымерли. Получается: цивилизация, идущая следом, больше любит землю, на которую пришла, чем прежняя. А в случае с русскими было иначе. Римляне пришли на землю, изнывающую от неучастия в ее жизни, от неработы на ней, русские – на землю довольную, как женщина после ночи любви, простите за это сравнение, но оно точное.

Вот откуда у нас краткосрочность прогноза!

Но что же теперь делать?

Давайте посмотрим, что мы имеем?

Мы имели живую землю, на которой могли ХОТЕТЬ, лежа на печи – и наши желания сбывались. Теперь, уже больше века точно – мы продолжаем ХОТЕТЬ, но не получаем отклика от земли, не получаем желаемого. Ну, конечно, земля еще что-то дает, например, лютые морозы зимой 1941 года… – но мы и за это ее не благодарим. Мы продолжаем спать.

В данных обстоятельствах единственное, что нам остается – это проснуться и начать планировать свою жизнь. И хватит рассчитывать на поддержку нашей земли – пора делать все самим.

Упражнения на тренировку долгосрочности прогноза

Упражнение 1. Женитесь на немке / выходите замуж за немца.

Дальше все произойдет само собой, при условии, что вы будете терпеливы в течение трех лет.

Упражнение 2. Заведите себе любовницу – немку / любовника немца.

Постепенно обучаетесь планированию в течение пяти лет. Бонус: вы обучаете еще и свою «половину»!

Упражнение 3. Если первые два вам не подходят:

Покупаете себе бизнес-книгу по планированию.

Дочитайте ее до двадцатой страницы.

Выбросите ее в мусорное ведро с криком: «Да пошла ты…!»

Возвращаетесь к упражнению 1 или 2.

Упражнение 4. Если неоткуда взять немца или немку – просто начните с завтрашнего дня жить по-другому. Долгосрочный прогноз – это наши мечты. Мечтайте, рассуждайте про свои мечты со знакомыми, с друзьями. Это и будет упражнением.

Глава 8

Любовь-дружба на работе: нелюбовь к себе

«Совет мой восьмой —

Зла берегись

И рун коварных,

Дев не склоняй

И мужниных жен

К любви запретной!»

Речи Высокого

«В последний раз говорю себе: ежели пройдет три дня, во время которых я ничего не сделаю для пользы людей, я убью себя».

Лев Толстой, дневники

«Ваш фаворит, глупый человек, все время дороги совершенно вышел из повиновения, рассуждал такой вздор и делал такие нелепые, хотя и милые планы, что я начинал бояться его. Он дошел до того, что хотел ехать назад с тем, чтобы вернуться в Судаково, наговорить Вам глупостей и никогда больше не расставаться с Вами. К счастью, я давно привык презирать его рассуждения и не обращать на него никакого внимания… Глупый человек говорил, что глупо рисковать будущим, искушать себя и терять хоть минуту счастья. „Ведь ты счастлив, когда ты с ней, смотришь на нее, слушаешь, говоришь? – говорил глупый человек, – так зачем же ты лишаешь себя этого счастья, может, тебе только день, только час впереди; может быть, ты так устроен, что ты не можешь любить долго, а все-таки это самая сильная любовь, которую ты с состоянии испытывать, ежели бы ты только свободно предался ей. Потом не гадко ли с твоей стороны отвечать таким холодным, рассудительным чувством на ее чистую, преданную любовь“ – Все это говорил глупый человек, но хороший человек, хотя и растерялся немного сначала, на все это отвечал вот как: „Во-первых, ты врешь, что я с ней счастлив; правда, я испытываю наслаждение слушать ее, смотреть ей в глаза, но это не счастье и даже не хорошее наслаждение… Потом, часто даже мне тяжело бывает с ней, а главное, что я нисколько не теряю счастия, как ты говоришь, я теперь счастлив ею, хотя не вижу ее. Насчет того, что ты называешь моим холодным чувством, я скажу тебе, что оно в один 1000 раз сильнее и лучше твоего, хотя я и удерживаю его. Ты любишь ее для своего счастья, а я люблю ее для ее счастья…“»

Лев Толстой, дневники

Мы поговорили о коммуникации на работе, о том, как мы управляем и насколько мы управляемы на работе. Хотелось бы в заключение о русском характере провести анализ неформальной культуры на работе, того самого явления, которое так помогает достигать результатов!

Но существует ли она у нас? Ответим: годы жесткого найма убили неформальный дух на работе, собственно, это была одна из задач такой формы найма и увольнения! Теперь нам не о чем писать!

Если только не ответим на вопросы: А как нам жить на работе? Как превратить ее из каторги в радость? Как создать условия для формирования новой неформальной культуры? К наследию советских времен здесь обращаться бессмысленно – мы работаем и живем уже в совершенно другом, рыночном, пространстве и нам от него не отгородиться.

Итак, вопросы, которые нас будут волновать в последующих трех главах: Что нам делать с собой на работе? Куда от нее спрятаться? Что в результате получим? На них мы постараемся ответить через исследования трех оставшихся маркеров русского характера: нелюбви к себе, феминности (женственности) наших проявлений и амбивалентности (переменчивости), которые свойственны нашему национальному характеру и отражаются на нашем поведении.

Переходим к вопросу неформальных отношений на работе. Тема эта вызвала столь оживленную дискуссию еще во времена наших статей на портале e-xecutive, что потребовала самого тщательного подхода к формулированию нашей позиции по этому вопросу. Многие не согласятся с тем, что мы декларируем – что ж, их опыт говорит им о другом. Мы же, со своей стороны, пишем не описательную книгу, а руководство к действию для тех, у кого проблемы на работе возникают, и если их нет – значит, Вы и без нашей помощи прекрасно с ними справились! Поздравляем!

Давайте рассмотрим не конкретные случаи, а проблему в целом. Вопрос формирования внутрикорпоративной культуры стоял и стоит перед любыми компаниями на рынке, здесь важно то, как они подходят к его решению.

В странах Запада сложилась определенная корпоративная этика, копирующая гражданские отношения в обществе. Все люди равны перед законом, все обладают равными правами и так далее. На русской почве большинство из этих постулатов, на которых стоит западный мир, отвергаются.

Поэтому говорить о культуре русского бизнеса, наследующей западные принципы, право, не стоит. Копирующей – да, но не наследующей!

Это значит, во-первых, то, что ряд компаний именно копируют у себя западную корпоративную культуру. Во-вторых, это значит, что, в отсутствии опыта сознания бизнес-отношений (ранее 1991 года) в России, многие компании вынуждены «изобретать» свою корпоративную культуру, иногда даже весьма успешно. Примером может служить «королевство сувениров» Амбер. Весь вопрос в том, насколько игра, в которую играет компания (тот же «Амбер»), соответствует нашему сознанию, нашему русскому характеру и нашим потребностям.

С потребностей и начнем.

В культуре Запада существенную, если не сказать, определяющую роль играет коммуникация. Это, можно сказать, самодовлеющая ценность. Люди приходят в фирму не только затем, чтобы работать, но и для самовыражения и коммуникации. Поэтому коммуникативным навыкам сотрудников уделяется особая роль, а корпоративные взаимоотношения разнообразны и базируются на взаимном уважении.

Многие правила не прописаны, а подразумеваются как заимствованные из культуры Западных народов. Здесь мы можем выделить три тенденции.

Первая основана на средиземноморской культуре и подразумевает первенство мужчины и мужских ценностей в корпоративных отношениях. Эта схема выглядит несколько устаревшей, но именно ее берут, почему-то, за основу российские компании. «Мужская» схема подразумевает жесткую вертикаль, дресс-код, регламентирование всего и вся и, тем не менее, достаточно легкомысленное отношение к написанным с таким трудом правилам. Это и понятно: мужчины пишут правила для всех, кроме себя, для себя любимого они всегда оставляют лазейку в правилах, как их обойти. Поэтому в таких компаниях мужчины чувствуют себя «на коне», а женщины – «в стойле». К счастью, есть и другие тенденции.

Следующая тенденция берет свое начало в странах Северной Европы, не менее, а может, и более чем Средиземноморье, обогативших Западный бизнес своими ценностями. Культура Северной Европы предполагает равенство полов и несомненное первенство женщин в определенных областях жизни. Так, например, большинство мастеров Рун были именно женщины.

Корпоративная культура таких компаний, построенных на Западе по «северному» принципу, отличается отсутствием жесткой вертикали, проектным характером работы, «домашним» отношениям в компании. И такая схема в Европе получает все большее распространение именно вследствие своей эффективности: оказывается, женщины готовы взять на себя роль управления компанией и вообще им по плечу многое, а мужчины, охваченные вниманием «раскрепощенных» и почувствовавших себя свободными женщин, тоже показывают чудеса эффективности. Поэтому наши «положительные» примеры из жизни западных компаний основаны именно на опыте таких «северных» фирм. К сожалению, у нас в России этот опыт слабо приживается. Хотя при доминировании женщин в культуре взаимоотношений в России (никто не будет спорить, что это – так?) казалось бы очевидным для нас перенимать опыт именно «северных» компаний.

Третий путь – это путь Америки, а не Европы, хотя в последней он тоже присутствует, хотя бы как дурной пример. Это – путь тотального главенства женщин в культуре общества и в бизнесе в частности. Этот путь имеет своим основанием само рождение Америки, как общества, в котором именно женщина получила новые, доселе невиданные, права, права даже в отношении мужчин. Если углубляться в историю Англии, мы можем увидеть, что женщина в Англии всегда была более свободной, чем в других странах Европы. Так, например, она могла наследовать имение и состояние. Поэтому неудивительно, что именно в Америке – в стране, обязанной своим возникновением Англии, женщины оказались настолько сильны духом, что поставили культуру страны и американской нации на то основание, на которое им хотелось, а именно на основание сверхценности женщины. Нам не стоило вообще останавливаться на вопросе, имеющем отношение лишь к Америке, если бы эта американская схема не наложилась бы причудливым образом на российскую культуру и ни была бы воспринята российским бизнесом.

Причудливым образом – это вот как: если в Америке женщина диктует свои ценности и создает свою структуру отношений, структуру сложную, но интересную и осязаемо реальную, то в русских условиях корпоративная культура, построенная на принципах «женского авторитаризма», оказывается малоэффективной, прежде всего потому, что не поддержана «другой половиной» общества – то есть мужчинами.

«Женские» фирмы исповедают ряд принципов, на которых стоит остановиться.

Первый: «Что хочу, то и ворочу». Создаются предписания, документы, распоряжения, игнорирующие гендерные различия в компании. Все сотрудники компании, с точки зрения «женских» фирм – бесполы. Из внутрикорпоративных отношений выхолащивается сексуальный и вообще гендерный контекст. Все превращаются в роботов.

Второй: «Завтра – не то, что сегодня». Постоянные метания во внешней и внутренней политике «женских фирм» стали уже притчей во языцах. Что характерно, ни одно из таких начинаний не доводится до конца.

Третий,наконец, последний принцип – отрицание ценности опыта русского предпринимательства. Если Западные компании отрицают такой опыт, потому что предлагают свою систему взаимоотношений, то здесь такой опыт отрицается «в принципе». Примером может служить отношение к конкуренции в русском предпринимательстве начала XX века. Среди русских купцов стало хорошей традицией сотрудничество, а не соперничество. Этот русский принцип был утерян, бизнес же западного образца, образца «греко-римского» или «скандинавского», подразумевает отношение к конкуренту, как к врагу. Поэтому фирмы, исповедующие «женский авторитаризм», взяли его на вооружение автоматически, из принципа: «все, что было до нас – малоценно».

Быть может, мы зря называем «женским» этот принцип управления и кооперации. Он, на самом деле, бесполый и женщинам в этой культуре так же несладко, как и мужчинам. Мы говорим «женский», имея в виду течение женской эмансипации, сильное особенно в Америке, когда женщина одновременно ждет для себя преференций как «слабый» пол и одновременно ждет компенсации за само название «слабый» и за отношение, как к слабым, сидя, таким образом, «на двух стульях».

Нам кажется, что мы, русские, способны выстроить отношения своего, «русского» бизнеса, НЕ БЕРЯ У ЗАПАДА НИЧЕГО. Наверное, только «северные» модели отношений вызывают у нас симпатии. И не зря: русские – генетические братья (и сестры) скандинавов.

Давайте оставим на время компании с их структурами и культурами и попытаемся проанализировать, чего же ожидают и чего добиваются на работе мужчины и женщины – ведь именно они, а не бездушные роботы составляют наш «персонал»?

Мужчины. Поскольку мужчина в недалеком прошлом (и на протяжении 2 млн лет) – хищник и самец и только последние 1000–2000 лет – офисный работник, то он старается доминировать в окружении себе подобных, устраивать потасовки и выяснения, кто круче, а в присутствии самки – добиваться ее благосклонности. Работа интересует его только в качестве вознаграждения за труд, если это можно назвать трудом. Мужчина также рассматривает работу как место реализации своих мечтаний о себе самом. Как о прославленном менеджере, строителе и т. п. Собственно работа (офисная работа), то есть координирование, его мало интересует, да он к ней не очень и приспособлен, правда?

Женщины. Женщины последние пару миллионов лет усиленно занимались собственной социализацией. Они общались с себе подобными и воспринимают мир в общении. Их целью на работе могут быть, во-первых, средства для содержания семьи, во-вторых, это самое общение. Они не отлынивают, погружены в процесс, хотя и не отдаются ему целиком (мы говорим о разумном большинстве) и не склонны воспринимать мужчин как значимых факторов, меняющих их работу. С течением времени женщины выполняют все большую и более сложную часть работы, оттесняя мужчин из офиса. В этом смысле можно говорить, что между ними идет война, хотя никакая сторона в этом не признается.

Теперь вернемся к нашим корпоративным культурам.

Средиземноморский тип кажется нам совершенно невыносимым, если бы не обстоятельство, что он зародился и долгое время функционировал на юге. Мягкий климат неизбежно смягчал строгие порядки компаний необязательностью их соблюдения. Женщины были втянуты, помимо их желания, в мужские игры «нравится – не нравится», «хочу – не хочу» и т. п., то есть в игры, не имеющие никакого отношения к бизнесу. Вскоре между женщинами и мужчинами в средиземноморской модели установилось зыбкое согласие, когда женщины могли самореализовываться, хотя и под присмотром мужчин, но гораздо эффективнее, чем в одиночку. Но не забудем – для успешного функционирования средиземноморская модель требует юга, то есть теплого климата и ощущения красоты и счастья, разлитого в природе.

«Северная» схема складывалась в условиях нехватки ресурсов, прежде всего – персонала, ресурсов мужчин. Поэтому в данной схеме они оказались ценным ресурсом, хотя и второстепенным по сути. Северная схема декларирует равные права для женщин и мужчин, что в условиях офиса, кооперации и коммуникации означает, что женщины непременно выигрывают в данной борьбе за места под солнцем. Ввиду своего явного преимущества женщины оказались на высоте положения и добровольно отдали часть ресурсных позиций (вплоть до генерального директора) мужчинам, что, конечно, привело к обоюдной выгоде сторон.

Сожалеть приходится лишь о рамках применимости «северной» модели: для ее функционирования требуется значительный опыт строительства равноправных отношений между мужчинами и женщинами в обществе для того, чтобы успешно быть перенесенным в компании.

О модели «эмансипэ» тоже приходится сказать. Женщины могут создать эффективную модель производства и торговли на основе этой модели, только для этого все мужчины должны быть сосланы на Марс или нейтрализованы. Они не интегрируются в данную схему, она их подавляет, для них в ней нет места. История такой компании – это история постепенной утраты мужчин. В результате, получается вертикаль, состоящая из узкоспециализированных механизмов с ограниченной программой. Но эффективных.

Какова же российская действительность в этом контексте?

Исторически сначала начала применяться «средиземноморская» схема. Но в условиях северного климата она оказалась чересчур давящей, чересчур жесткой для русских мужчин. Они начали изобретать игры, которые позволили бы им «продержаться» на работе хотя бы положенные 8 часов. Их неприятно поразило, что российские женщины восприняли «средиземноморскую» схему как родную, подстроились под нее и начали прекрасно в ней функционировать, не оглядываясь на мужчин. Так возник подспудный конфликт такого типа корпоративных культур.

«Северные» культуры трудно приживались у нас: не было опыта позитивного сотрудничества между мужчинами и женщинами в обществе. Вспомним: совсем недавно все мы были лишь «пламенными моторами», без намека на чувства.

Альтернативой «средиземноморскому» типу культур стала культура «домостроя», когда правила общежития прописывались основателями бизнеса и представляли собой калейдоскоп из суеверий, научных знаний, правил, впитанных с молоком матери и вычитанного из книжек. Такая культура, как мы уже упоминали, нежизнеспособна, поэтому она переменчива: правила все время меняются. Мужчины научились не относиться к ним всерьез, женщины же болезненно реагируют на различные изменения. Поскольку хотели бы под них подстроиться, но не могут: правила все время меняются.

Описав такую ситуацию, мы начинаем главу.

Анализируя жизнь Средневековой Европы, известный историк Я. Гуревич писал, что ее благосостояние зиждется на бесконечном и ежедневном труде. Западноевропейский человек, выкарабкиваясь из зверства и рабства «темных» веков Средневековья (до XII века), мог опираться лишь на себя, стиснув зубы, рассчитывая на упорство своей души, которая изначально была не такой, но она (душа) стиснула зубы и стала трудолюбивой, терпеливой, коммуникабельной и позитивной. Другого выхода у нее не было. Играть в вольницу, как в Польше, было опасно – слишком много жертв в случае чего, слишком много людей сосредоточено на малых пространствах. Уходить в леса и за горы, как это могло быть в России, она тоже не могла – оставалось переделывать себя.

В этом отношении нам, русским, не повезло. Нам всегда было куда идти: на Север, в монастырь, за Урал, от боярина постылого к новому Царю Петру Алексеевичу, со стылых русских равнин на вольный Юг, в Степь, за Дон или в ту же Одессу, вольный город. В результате к XX веку мы сохранили в неприкосновенности свое начало, свою душу, но и не развили в ней ничего. НЕ ПРОДАЛИ никому, но и НЕ РАЗВИЛИ. Это предопределило нашу историю в XX веке, когда нас распяли, как самых чистых и неиспорченных. Но речь сейчас не про историю, а про бизнес. А все это мы вспоминаем лишь для того, чтобы констатировать: мы современные и мы в начале века – одни и те же, не более, но и не менее. Исходя из этого и будем вести разговор.

Нелюбовь к себе

Чак:

– Русский, почему ты так себя не любишь?

Русский:

– С чего ты взял?

Чак:

– Ну, как же: пришел – сапоги не снял, так и улегся. Ноги устанут, сопреют. Вообще сходил, помылся бы!

Русский:

– Так мне же еще за водой идти!

Чак:

– Нет, я вот себя люблю: я пришел бы, помылся, поел – а потом бы принялся за работу.

Йохо:

– Оделся бы во все чистое…

Стив:

– Ногти бы подстриг, причесался.

Русский:

– Да ну вас, в самом деле! Издеваетесь, что ли? Работа – это не праздник!

Миша:

– А у нас есть праздники?

Русский:

– Новый год праздновали…

Миша:

– И их много у нас?

Чак:

– А давайте, их будет больше? Давайте мы будем праздновать наши профессиональные праздники?

Русский:

– Тогда на носу у нас профессиональный праздник геологов, то есть меня!

Стив:

– Русский, а как у вас празднуют «День геолога»?

Русский:

– Геолог садится и пьет водку, вот как.

Стив:

– А коллеги?

Русский:

– Они тоже, бывало, пьют, но после работы не всегда получается.

Стив:

– Как после работы? Разве профессиональный праздник – не выходной?

Русский:

– С чего бы?

Чак:

– А я вот читал: у римлян праздников было больше, чем непраздников. Праздников было 240 или 245 в году, а остальное – серые будни.

Стив:

– И что, профсоюз не возмутится?

Русский:

– У нас их нет.

Стив:

– Но компания должна устроить корпоратив, пригласить девочек, отвести вас в хорошее место, дать пообщаться с мэром, с предпринимателями, с общественными деятелями. Вы бы прошлись по главной улице….

Русский:

– У нас на «День десантника» десантники ходят по главной улице.

Йохо:

– О, ваши десантники участвовали в штурме наших укреплений?

Русский:

– Нет.

Самураич:

– А может, они участвовали в штурме наших островов в Тихом океане?

Русский:

– Нет.

Стив:

– И в высадке в Нормандии они не участвовали. Странная любовь к десантникам… Вот ваши геологи столько нашли…

Русский:

– Наши десантники воевали, но никто об этом не знал. Даже их страна. (Пауза.)

Чак:

– Русский, а правда, что в день медработника по улицам Москвы бегают голые медсестры?

Русский:

– Ну да, а в день циркового работника – голые медведи! Слышали мы это!

Зет:

– Ну а день Святого Патрика вы празднуете?

Русский:

– Как ни странно – да!

Стив:

– Русский, мы почти каждый день после работы идем в клуб или в бар.

Зет:

– Каждый.

Русский:

– Мы – нет.

Стив:

– Почему? Так не нравятся те, с кем работаешь?

Русский:

– Да устаем мы, не хочется вечером ничего!

Йохо:

– А вы начинайте в семь, как мы. Тогда к четырем работа заканчивается.

Стив:

– Ладно ребята, оставьте эту тему. Празднуем день геолога, завтра! Иван, что ты хочешь, чтобы мы тебе устроили, сделали, подарили? Хочешь, мы сыграем пьесу?

Русский:

– Что, серьезно?

Стив:

– Очень серьезно!

Русский:

– А танцы с красотками – слабо?

Стив:

– Ничего не слабо! Миша съездит через пролив к соседнему племени, договорится. Миша, у тебя есть, что им дать?

Миша:

– Есть, есть…

Стив:

– Ну вот, будут тебе красотки! И нам заодно. Но помни – праздник твой!

Мы себя не любим?

Мы себя не любим.

Давайте пройдем тест.

Вопрос 1: Когда в последний раз Вас хвалило начальство?

А. Сегодня.

Б. Вчера.

В. На неделе.

Г. На прошлой неделе.

Д. Не помню.

Е. Никогда.

Вопрос 2: После работы мы обычно идем в…

A. Клуб.

Б. Бар.

B. Кино.

Г. Гуляем вместе по улицам.

Д. Идем к кому-нибудь в гости.

Е. Идем домой.

Вопрос 3. О тех, с кем мы вместе работаем, мы знаем:

A. Все.

Б. Почти все.

B. Многое, например то, какие оценки приносят их дети из школы.

Г. Знаем, что они заказывают в столовой.

Д. Их имена.

Е. Ничего.

Вопрос 4. Я был в отпуске с/со…