Текст книги "Эта сука, серая мышь"
Автор книги: Ника Сафронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Я занервничала еще больше.
– Скажите, а можно ли это как-то узнать? Может, можно это как-то проверить? Я не могу жить с осознанием того, что, возможно, над нашим родом тяготеет злой рок!
– Знаете, что я вам скажу, Полина…
Маг придвинулся ко мне вплотную. Так что теперь наши лица почти соприкасались. И я вдруг совсем некстати обратила внимание на то, какая у него гладкая приятная кожа. От этого внутри натянулась какая-то струна. Еще немного – и, казалось, она порвется. Губы, на которые я глядела, сделались будто сочнее. От них доносился чуть уловимый ментоловый запах. То ли от конфетки, то ли… в общем, не знаю. Но если бы не страшные слова, которые с этих губ слетали, я бы, наверное, совершила свой самый безрассудный в жизни поступок.
– Родовое проклятие, – доносилось до меня словно через толстый слой поролона, – это разрушительное магическое действие. Его нельзя подцепить, как насморк. Должно было произойти что-то очень дурное. Какой-то выплеск негативной энергии. И если род проклят, то зачастую это неудавшиеся личные жизни, написанные словно по одному сценарию, хронические заболевания, блуд, ранняя смертность детей и мужчин ну и всякое тому подобное. Я не уверен, но все, что вы мне рассказали, очень подходит под описание. Во всяком случае, я вполне допускаю, что поступок вашего деда мог послужить толчком…
– И как это можно узнать? – все еще находясь под гипнотическим действием его губ, спросила я, почти прошептала.
– Сейчас я произведу одну процедуру… Ничего не бойтесь, расслабьтесь. На некоторое время силы оставят вас. Но это очень скоро пройдет. Вы готовы?
– Да.
Я почувствовала, как мне под волосы вползли его пальцы. Крепко взяли сзади за шею.
– Теперь отклонитесь немного назад! Зажмурьтесь!.. Находясь в каком-то полуобморочном состоянии, я послушно выполняла его повеления. Мне было жарко. От стального захвата немела спина. Понемногу и все мое тело стало каким-то чужим и тяжелым. Даже не знаю, сколько это длилось по времени, но вот я услышала:
– Откройте глаза!
То, что я увидела, заставило меня пережить настоящий стресс. И если бы в ту минуту я еще сохраняла способность кричать или двигаться, я бы с дикими воплями кинулась вон.
На обращенном ко мне лице не было глаз. Вместо них были черные прорези. Вернее, так мне сначала почудилось. Но потомя заметила под веками колдунаужасающий блеск. И тол ько тогда поняла, что зрачок его расширен настолько, что за ним не стало видно белка…
Фу! Просто мороз по коже!..
А затем кончики пальцев на моих руках и ногах пронзили тысячи игл. И, как и предсказывал маг, силы покинули меня.
Очнулась я уже лежа. Причем поза была все такой же пристойной. И даже юбка ни капли не отклонилась от нормы.
Кудесник расположился неподалеку. Царственно возлежал на боку, подогнув под себя одну ногу. И преспокойненько вставлял в мундштук самодельную папироску.
– Сейчас слабость пройдет, не волнуйтесь, – сообщил он, чиркнув спичкой, и по комнате распространился удивительно приятный аромат. – Увы, Полина, вынужден вас огорчить. Ваше кармическое тело действительно поражено. Странно, что я не заметил этого раньше. Но вы, кажется, упомянули, что совсем недавно в вашем роду кто-то умер?
– Да, моя двоюродная сестра. – Я сама еле расслышала собственный голос, так он был тих.
– Тогда понятно, – продолжал безжалостно маг. – Дело в том, что, когда кто-то в роду умирает, он как бы передает по наследству часть своего проклятия. И тот груз, который прежде лежал на душе умершего, распределяется между оставшимися в живых членами рода. Скажите, после смерти вашей сестры вы не ощутили, будто на вас навалилась некая тяжесть?
– Конечно же ощутила! Я была просто раздавлена горем!
– Что ж, отныне станет только хуже. Все будет нарастать и нарастать, как снежный ком. И если это вовремя не остановить, то в очень скором времени ваш род может полностью исчезнуть с лица земли. Обычно это происходит на седьмом или тринадцатом поколении.
– Боже мой, Сальвадор! Ну не говорите же мне таких вещей! – Я нашла в себе силы подняться и поползла к чародею. – Скажите, что можно сделать?
– Как снять родовое проклятие? – задумчиво нахмурился он. – Конечно, это возможно. Не скажу, что очень легко, но возможно. Для этого мне потребуется воздействовать на все три мира: Прави, Яви и Нави. Или, чтобы вам было понятнее, Мир Духов, Мир материальный и видимый и Мир Вечности, именуемый светом Предков.
Я ничего не поняла. За исключением того, что этот человек – хвала богам! – берется мне помочь. В конце тоннеля забрезжил слабенький лучик надежды. Я схватила волшебника за руки и стала сверлить его умоляющим взглядом.
– Слушайте внимательно, Полина, что мне потребуется от вас. – Он ободряюще сжал мои пальцы. – Итак, самое сложное! Вы должны отыскать потомков медсестры. Той самой! Неважно, пусть это будет седьмая вода на киселе. Главное, чтобы в их жилах текла хоть сотая доля ее крови.
– Боже мой, Сальвадор! Но как же я это сделаю?
– Не знаю. Но вы должны! Для проведения ритуала мне понадобится очищающая кровь.
– Но что, если никого из них уже не осталось в живых?
– Тогда вам необходимо найти захоронения и принести мне так называемую мертвую воду. Слушайте, что это такое… В ночь полной Луны, во время дождя, вы должны будете явиться на кладбище и собрать воду, омывшую крест.
– О, боже! – При одной только мысли меня пробила нервная дрожь.
– И советую вам все записать. Не то что-нибудь забудете. Я судорожно схватила сумку. Вытащила из нее блокнот и ручку и стала подробно конспектировать слова Сальвадора.
– Значит, первое. Очищающая кровь – кровь потомков… Как я уже сказал, вы находите кого-то из родных медсестры, забираете у них кровь и приносите ее мне. Много не надо, достаточно небольшой ампулы. Но желательно, чтобы это была кровь из вены. Кстати, можете позаботиться о получении крови заранее. Она, кстати, отлично хранится в морозилке… Теперь второе. Красная чашка. Чашку можете принести какую угодно, но только не металлическую. Это подчеркните! Пункт третий – нож Обратите внимание, что рукоятка ножа должна быть обязательно черной. Кроме того, для проведения обряда мне потребуется красная свеча и икона Иверской Божьей Матери. Пока это все.
Глава 6
БУДНИ, КАК ОНИ ЕСТЬ
Ну, конечно же! Конечно же, это все! Дальше можно ставить большой жирный прочерк. Как я буду искать Леночкиных потомков? Где? Шестьдесят лет прошло!
Я возвращалась от колдуна абсолютно опустошенной.
За окном электрички проносились пейзажи, вполне соответствующие моему настроению. Стылая земля, вся в проплешинах между кучек грязного снега. Голый кустарник. Черные птицы на проводах. Кое-где еще виднелись дышащие на ладан сельские домики. Но их уже неумолимо теснили со всех сторон монолитные блоки.
М-да, интересно было бы взглянуть на Москву через пару-тройку десятков лет. Не удивлюсь, если к тем порам город расстроится так, что Калуга и Тверь станут вроде нынешних Марьино и Жулебино. А через Сергиев Посад проляжет очередное по счету транспортное кольцо. А все-таки… как же мне найти ненавистных отпрысков медсестры?
Я твердила себе этот вопрос всю дорогу, словно никак не могла заучить. Но тщетно. Ответ на него мне придумать так и не удалось. Только когда на горизонте замаячила вывеска продюсерского центра, я отвлеклась. Настала пора сочинять легенду моего внеурочного отсутствия на работе. Наверняка Вероника не преминет поинтересоваться.
А, ладно! Скажу, что ездила в страховую договариваться насчет ремонта машины.
Войдя в офис, я обнаружила, что все здесь стоят на ушах. Мои коллеги копошатся в бумагах, как муравьи, а начальница с пунцовым лицом переминается у распахнутого окошка и дышит, дышит…
– Что случилось? – спросила я.
– Балагура! Где тебя черти носят? – с ходу накинулась на меня Ирина.
«Что за хабалка, я не пойму! Ни здрасте, ни как дела!»
– Встречалась со страховым агентом, – буркнула я. – Ты же знаешь, наверное, мы в аварию…
– Почему вы отключаете телефон? – не дав мне договорить, заорала Вероника. – Почему по вашей милости мы должны все перерывать здесь вверх дном! С минуты на минуту явятся клиенты. А у нас тут бардак черт-те какой и ни одного каталога по сувенирной продукции! Где вы их складываете? Доставайте! Быстро!
Я кинулась к шкафу, возле которого, взгромоздившись на стул, стояла Оксанка. Рядом со стопкой журналов, видимо только что принятых из рук возлюбленной, застыл ЯДА.
– Каталоги по сувенирке лежат здесь, – объяснила я, присаживаясь перед нижними тумбами.
Вероника выдохнула. Плеснула себе из чайника кипяченой воды. Выпила большими жадными глотками. И сказала уже почти спокойно:
– Сейчас подготовьте те каталоги, где есть вип-сувениры: всякие там письменные приборы, чернильницы. Ну, сами знаете не хуже меня. А вы, девочки, проконсультируйтесь у Полины по поводу цен и поднимайтесь в мой кабинет. Нам нужно быстренько накидать политику разговора. Все ясно? – И не дожидаясь нашей реакции, она заключила: – Полина! Клиенты придут, проводите!
Стоило ей выйти, как по офису прокатился вздох облегчения.
– Сука! – вырвалось у Ирины.
– Ты слишком лояльна, – хохотнул направляющийся ко мне Олежка. – Полина, душа моя! Как я рад! С возвращением! – Он обнял, троекратно приложившись ко мне своей мягкой, вкусно пахнущей одеколоном щекой.
– Спасибо, Олежек.
Я перевела взгляд на дизайнера. Интересно, а он не хочет меня поприветствовать?
ДА отстраненно кивнул. Он теперь со всей страстью отдавался передаче журналов в обратном порядке – снизу наверх.
– Так что тебе сказали страховщики? – спросила Оксанка.
Я заморгала ей. Дескать, ну ты что, не врубаешься, что ли? Но на всякий случай дала уклончивый ответ:
– Да так, ничего особенного… Тут вмешалась Чижова:
– Оксанка, да хватит тебе уже с этими журналами! Пусть Лешка сам с ними разберется! Иди сюда, я тебе одну фенечку покажу! – И когда Дорохова, с готовностью кинув работу, перебралась к ней поближе, продолжила: – Я вчера встречалась на презентации с одним бизнесменом. Дядька просто обалденный! Столько умных вещей мне понарассказывал!.. Смотри, какую я у него экспроприировала вещицу… – Она достала из сумочки невзрачную металлическую пластину и с гордостью помахала ею перед носом Оксанки. – Скажи, супер!
– Ну… – Судя по сдавленному зевку, супервещица не произвела на Оксанку ни малейшего впечатления.
Однако Ирину это не смутило. Схватив свою собеседницу за руку, она заговорщицки понизила голос:
– Слушай, давай сейчас предложим это мебельщикам. Если они поведутся, то… – тут взгляд ее блеснул сумасшедшинкой, – мы сможем заработать кучу денег!
– Ир, да ты что, смеешься, что ли? – Оксанка даже поперхнулась от возмущения. – Какой интерес может представлять для них эта хреновина?
После этого между ними, как всегда, разгорелись ожесточенные прения. Что дало мне возможность спокойно сесть и перебрать каталоги. Отложив с пяток, отвечающих требованиям Вероники, я сказала:
– Девчонки, смотрите! Вот здесь, где закладки, это все эксклюзив. Цены в основном везде договорные. В зависимости от материала и способов нанесения. Но если понадобится, позовете меня, я рассчитаю. Хорошо?
– Угу, – кивнула Оксанка и тут же продолжила пропесочивать Ирку: – Не, а чего! Давай весь хлам по офису соберем, загоним им! Тоже навар нешуточный получится!
– Ну, ты даешь, Дорохова! Ты божий дар с яичницей-то не путай!..
– Барышни! – не выдержал Олег. – Я не пойму, о чем вы спорите! Идите к Веронике, она вас рассудит.
– Щаз-з! – с ревом обернулась на него Ирка. – Я им свои идеи раздавать не намерена! Сегодня я работаю здесь. А завтра меня выкинут, как рваный башмак! И чего ради я должна расходовать свой потенциал? Чтобы он работал на карман Талову? Нашли дуру! – Она снова обратилась к Оксанке: – Не хочешь, не надо! Я сама с этим Геной побеседую тет-а-тет!
– Да хоть с Чебурашкой, мне по барабану!
Они обе, как по команде, ринулись к чайнику. Наполнили свои кружки. И, разойдясь по разным углам, как боксеры на ринге, стали сумрачно глушить кофе.
– Да ладно вам, девчонки! – примирительно воскликнула я. – Перессорились из-за какой-то ерунды! Чего вы время тянете? Идите лучше к Веронике. Она же вас ждет!
– Вот и я говорю, – поддакнул Олежка, – не хотелось бы, чтобы она сама появилась. У меня от ее неэстетичного голоса начинается шевеление волос.
– Да пошла она куда подальше! – огрызнулась Ирка. Оксанка же, отставив недопитую чашку, сказала:
– Ладно, Чижевич, идем.
Спорщицы удалились, и я, воспользовавшись затишьем, позвонила домой – справиться, чем там занимается Славик.
Выяснилось, что они с бабуленькой только что вернулись с улицы. Мальчик опять почти ничего не ел, но зато с удовольствием взялся читать «Остров сокровищ». Что ж, все было более или менее. За исключением одного.
Повесив трубку, я вдруг с ужасом констатировала, что подсознательно готовлю себя к самому страшному. Ведь ранняя смертность мужчин и детей – основной показатель… Господи боже! Зачем я только ездила к колдуну? Теперь окончательно свихнусь на этой почве!..
– Держи, труженица! – услышала я.
Это Олежка поднес мне чай и тарелку с печеньем. Надо же! Оказывается, со стороны создается иллюзия, что я с головой погружена в работу. А на деле-то я всего лишь щелкаю мышью, открывая и закрывая письма, пришедшие на адрес компании.
– Ой, спасибо тебе, Олежечка!
– Не за что. Обращайтесь! – Менеджер, широко улыбнувшись, прошел за свой стол и углубился в прочтение каких-то бумаг.
В работе он принимал невероятно комичный вид. Такой важный, как кинозвезда. Еще эти волосы мелким бесом, которые Олежка горделиво откидывал за спину… Я хотела попросить его ввести меня в курс текущих дел, но не успела. В домофон раздался звонок.
– Явились! – подал голос ДДА, тихо цедящий из бутылки лимонад «Колокольчик».
На пороге возникли двое. Первый имел вид многоуважаемого вора в законе. Старый, лысый и трясущийся – он был одет в пальто вызывающе горчичного цвета и начищенные до зеркального блеска штиблеты. При нем состоял молодой импресарио. Человек с внешностью кошки, телом Дюймовочки и улыбкой садиста.
– Где здесь можно за рекламу поговорить? – дыхнув на золотой перстенек, осведомился молодой.
– Добрый день! – подалась я им навстречу. – Пройдите, пожалуйста, за мной!
Пока мы поднимались по лестнице, я буквально спиной ощущала, как меня беспардонно раздевают две пары глаз.
«Интересно, который из них Гена? – с содроганием подумала я. – Неужели Ирина – камикадзе? Встречаться с кем-то из них тет-а-тет?»
Мы подошли к двери. Только я занесла руку, чтобы постучаться, как из кабинета вышла Оксанка.
– Упс! – увернулась она от моего кулака. И тут же разулыбалась гостям: – Здравствуйте, здравствуйте! А мы вас уже поджидаем. Проходите, пожалуйста!
Я успела заметить, как сидящая в профиль Чижова быстро смахнула что-то со стола в пакет. Что-то весьма похожее на красное кружевное бельишко.
Наверное, тоже на презентации подкупила!
После этого визитеры отправились заседать. А мы с Оксанкой стали спускаться. Как только до нас долетел звук затворившейся двери, моя подруга изменилась в лице.
– Это что? Это мебельщики? – жарким шепотом вскричала она. – Вот эти два упыря – наши клиенты? Ты представляешь, какая мебель выходит с фабрики, где работают такие кошмариусы?
– Нет, мне это даже сложно предположить. А ты чего с переговоров сбежала?
– Да там от меня все равно мало проку, – отмахнулась Оксанка. – Их сейчас нужно будет долго и нудно разводить, а по этой части у нас Чижиха. Так что…
– Слушай, зайчонок, мне очень нужно с тобой поговорить с глазу на глаз!
– Ну, пойдем тогда на улицу. Я покурю заодно.
Мы проследовали мимо висящего на телефоне Олежки. Перекинулись парой фраз с ДДА, намекнув, чтобы он не вздумал увязаться за нами. И очутились на воздухе.
– Как там Славик? – спросила Оксанка, закуривая. – Они подружились с Олд Бич?
– Еще бы! Теперь бабуленьке есть на кого направить свою неуемную энергию!
– Это точно, – ухмыльнулась моя подруга, – энергии у бабы Веры хоть отбавляй. Нет бы на печи попердывать!.. Но на самом деле это хорошо. Она действительно будет Славиком заниматься: гулять, развлекать, книжки читать. Для него сейчас очень важно быть в центре внимания.
– Ну да, – согласилась я.
В эту минуту позади меня раздался короткий автомобильный гудок.
– О, Мишаня подгреб! – глянув мне за спину, сообщила Оксанка.
Я обернулась и, действительно, увидела вползающий на тротуар «джип-чероки», принадлежащий Талову.
Миша выбрался из машины. Прихватил с собой неизменный кожаный портфельчик и, щелкнув сигнализацией, направился к нам.
– Добрый день, пропащие души! – Он по-отечески приобнял нас за плечи. – Рад вашему возвращению! Как вы себя чувствуете, Полина? Когда вы звонили, мне показалось, вы совсем расклеились.
– Сейчас уже лучше, спасибо.
– А вы, Оксана? Уже включились в работу?
– Да мне кажется, я из нее и не выключалась. Так… переходила в ждущий режим.
– Ну и отлично, – улыбнулся Миша. – Если что-то понадобится, я у себя. – Он уже было собрался войти вовнутрь, но с порога обернулся. – Кстати, по поводу вашего дела…
– Какого? – в один голос откликнулись мы.
– Ну, с нападением на дороге… Я звонил своему человеку. Он пока в отъезде, но как только вернется, я его озадачу, о'кей?
– А, хорошо. Спасибо вам, Михаил! – растроганно сказала я.
– Не стоит.
Миша скрылся за дверью. А мы с подругой, совершенно забывшие за всеми перипетиями об этом вопиющем случае, принялись на два голоса расхваливать шефа. Какой он у нас молодец, как заботлив, внимателен, как запросто держится с подчиненными. И так далее, и так далее.
В конечном счете Оксанка замерзла.
– Слушай, так чего там у тебя приключилось? Давай! Рассказывай! А то, знаешь ли, не май на улице. – В доказательство она зябко поежилась.
– В общем, все плохо, зайчонок… – вздохнула я.
И вкратце поведала обо всем, что довелось пережить мне в логове колдуна.
Оксанка слушала мой рассказ с нескрываемой иронией. Глядя на ее улыбочку, я уже заранее знала, каков будет вердикт. И точно!
– Ублюдок твой маг! – услышала я, едва закончив повествование. – Ничего святого у людей! А ты, Поль, меня просто поражаешь, честное слово! Как можно верить людям его профессии? На что ты надеялась? Что он тебе скажет – иди, гуляй, девочка, у тебя все хорошо? Он что, дурачок, лишать себя заработка?
– Но тогда он не стал бы ставить мне невыполнимых условий! Сама подумай! Ведь я не смогу добыть ему эту кровь «очищающую». Никогда! Я просто не смогу… И потом. Я же тебе говорю, у него не глаза были, а дыры. Черные-пречерные!..
– Да ладно тебе! У нас вон полгорода наркоманов ходит с дырками вместо глаз. И ничего!..
– Да?! А тогда как объяснить мое сильнейшее влечение к нему? А навалившуюся слабость?
– Да уж! Это, конечно, с ума сойти, какая загадка! Одинокая женщина, находящаяся на пике своей сексуальности, оказывается наедине с молодым мужиком. К тому же в интимной обстановке. Откуда тут взяться влечению, непонятно!
Так мы с моей подругой ни о чем и не договорились.
Вечером, вся в расстроенных чувствах, я вернулась домой.
Удивительно! Но сегодня меня никто не встречал. Вся квартира тонула в густом полумраке, и лишь из комнаты бабушки доносились громкие телевизионные вопли.
Потихонечку заглянув, я застала такую картину.
Старый Пляж сидела на допотопном диванчике, служащем в обычные дни спальным местом мамы. Держала на коленях подушку – большую, пуховую – одну из тех, что пирамидой возвышались на застланной бабушкиной кровати. Рядом пристроился Славик. Его вихрастая голова покоилась на подушке. А сам он то и дело нырял ручонкой в огромный пакет с кукурузными хлопьями.
Оба – и старушка, и мальчик – с большим интересом следили за сюжетом какого-то мультика. По экрану, мирно постреливая друг в друга, метались квадратные сине-зеленые человечки. Еще вчера бабушка при виде такого зрелища ругнулась бы грязно и от души. Сегодня она любовно водила рукой по детской головке и улыбалась тому, что доставляло радость ребенку. Все ее прежние предпочтения были для нее уже не важны.
– Привет! – вполголоса поздоровалась я.
– Ой, деточка моя пришла! А мы и не слышим! Бабуленька встрепенулась, собралась было вскакивать, но я замахала на нее руками. Меньше всего мне хотелось бы сейчас потревожить эту идиллию.
Мы всем скопом досмотрели мультфильм. Потом пошли ужинать. А после до глубокой ночи играли в лото. Было так весело. Старый Пляж отчебучивала нам со Славиком такие истории, которых даже я от нее ожидать не могла. Она как будто ожила. И странно, в доме опять повеяло теплом очага. Словно с появлением Славика восстановилось некое равновесие, пошатнувшееся много лет назад со смертью отца…
Шли дни. Мама по-прежнему пропадала в Воронеже. Мы перезванивались с ней каждый день. Она говорила, что бабуся упирается рогом против Москвы, но еще чуть-чуть – и ее удастся переломить. Я бегала на работу, а по вечерам занималась со Славиком.
Чтобы мальчик не отстал от программы, мы накупили учебников, ради чего целый день протолкались на книжном развале. Конечно, я уже боялась даже подумать, что будет, если малыша у нас отберут. Вот уже почти две недели мы с бабуленькой жили по новому расписанию. И мне и ей это было лишь в радость.
Но дальше так продолжаться не могло. Славика нужно было устраивать в школу. Возможно, на какие-то секции. Он должен обзаводиться друзьями и вообще начинать жить полноценной жизнью.
Поэтому однажды вечером, когда мои домочадцы удалились на просмотр сериала о битве сине-зеленых, я закрылась с телефоном на кухне. Этот звонок был очень важен. До сих пор Василий Ильич ни разу не дал о себе знать, а значит, скорее всего, он не жаждет забирать к себе сына. Моя задача – убедить его подтвердить это документально.
Я вдохнула побольше воздуха и стала звонить.
Через минуту в трубке послышался голос отца Славика. Я узнала его сразу, хотя не слышала уже очень давно.
– Здравствуйте, Василий Ильич! Это Полина, – сухо произнесла я.
– Кто?
– Полина. Сестра вашей бывшей жены.
– А, понял. Привет. Чем обязан?
– Как? – У меня от удивления даже повыветрились все слова, которые я так тщательно заготовила. – Вам разве не передали, что я звонила?
– Когда звонила?
– Когда вы отдыхали в Египте.
– А-а, нет. Ничего не передавали. – В голосе его появилась враждебность. – А чего надо-то? Если у нашей гордой мадам деньги закончились, то пускай сама звонит, я ей популярно все объясню.
«Вот сволочь!» – чуть не вырвалось у меня. Но я, как обычно, сдержалась. Да и не в моих интересах было срываться на ругань. Лучше договориться обо всем полюбовно. Тем более теперь, когда выясняется, что молчание Сологуба никак не связано с его нежеланием видеть ребенка.
– Василий Ильич, – тяжело вздохнув, сказала я, – Зоя вам позвонить не сможет. Она умерла три недели назад.
– Как… – промямлил он в полном смятении. И замолчал.
– Вот так, как все умирают.
– Это из-за ее болезни? – глухо, точно из склепа, прозвучал его голос.
– Нет, причина другая. Но давайте не будем об этом…
Я почувствовала, как у меня защипало в носу. Невозможно даже подумать, что когда-то этот человек бросил мою сестру в трудную минуту. Бросил! С небрежностью и равнодушием, когда его поддержка была так нужна! И вот теперь мне приходится с ним говорить. Хуже того, мне приходится его о чем-то просить!
– Василий Ильич, я хотела задать вам вопрос насчет Славика…
– А где он сейчас?
– Сейчас он живет у меня.
– То есть он в Москве?
– Да…
Сологуб протяжно выдохнул:
– М-да, как-то все неожиданно…
После этого воцарилось молчание. Минуту или две мой собеседник напряженно думал. Потом спросил:
– А он может еще какое-то время побыть у вас?
– Конечно, может, но…
– Да вы поймите! Мне пока его некуда даже спать положить! – В трубке послышалось что-то сродни возмущению. – Мы сами живем с родителями жены и ее сестрой. Занимаем всего одну комнату! А у нас еще, между прочим, грудной ребенок! Мне же надо как-то всех подготовить!..
«Неужели! Это же именно то, что мне надо!» – успело промелькнуть в голове.
Я перешла в контрнаступление:
– Василий Ильич, я вот что думаю… В вашей новой семье едва ли с восторгом отнесутся к переезду Славика. Все-таки это новый человек, который к тому же требует к себе очень много внимания. Особенно теперь, после перенесенной им травмы. Это хорошо, если между ним и членами вашей семьи сложатся хорошие взаимоотношения. А если нет? Да и потом, Славику ведь нужно учиться. А маленький ребенок будет его отвлекать, будить по ночам. Может быть, стоит подумать, чтобы мальчик вообще остался жить у меня? Он здесь уже почти освоился. Ему сейчас опять куда-то перебираться, привыкать к новой обстановке будет очень тяжело. Что скажете?
Василий Ильич тяжело засопел. Кажется, только что я здорово облегчила ему жизнь.
– Да я чего ж… Вы, конечно, абсолютно правы. Для мальчика так было бы лучше…
– Только есть одно но, – пока он окончательно не обалдел от счастья, поспешила добавить я.
– Какое?
– В дальнейшем у меня могут возникнуть сложности. Вы же знаете, у нас бюрократическое государство. Если я буду устраивать мальчика в школу или элементарно захочу оформить ему путевку в лагерь, от меня везде потребуют основания. Поэтому, если вы не против, я бы хотела официально стать опекуншей Славика.
Сологуб призадумался.
– А что для этого нужно?
– От вас всего лишь письменный отказ, – как можно спокойней, сказала я. – Я, конечно, еще проконсультируюсь у юриста. Возможно, потребуются и другие документы. Но главное – это ваше согласие на то, что воспитанием вашего сына буду заниматься я.
– Э-э-э, – Василий Ильич в нерешительности замялся, – мне нужно подумать…
– Некогда думать, Василий Ильич! Вы же все равно ничего не теряете. Видеться с сыном вы сможете, когда пожелаете. Но Славик и так слишком много пропустил. Я бы хотела, чтобы с нового года он уже приступил к занятиям в школе.
Тут я отчетливо услышала в трубке, как распахнулась дверь и резкий голос сказал: «Вася, ты скоро? Иди ужинать!»
Возможно, этот нервный окрик и сыграл решающую роль.
– Да-да, я сейчас, – ласково и чуть виновато промямлил Сологуб, а потом снова обратился ко мне, но уже суровым, начальственным тоном: – Ну хорошо, Полина, я подпишу заявление. Позвоните мне в начале следующей недели.
Итак, свершилось! Славик остается у нас! Теперь мне прибавлялось забот, но я была счастлива.
Утром следующего дня, прихватив кое-какие документы (в том числе свидетельство о рождении Славика и копию свидетельства о смерти его матери), я поехала договариваться с директором детской гимназии. Мне не хотелось, чтобы мой мальчик получал образование в самой обычной школе, каких рядом с домом насчитывалось не менее трех. По моему стойкому убеждению, в наш век без углубленного изучения иностранных языков было никак. Поэтому лишние полчаса на автобусе меня не смущали.
Директор гимназии оказалась приятной улыбчивой женщиной. Возраст свой она надежно хранила под слоем косметики. Так что я бы ей дала от сорока до шестидесяти лет. Выслушав мою просьбу, она сразу предупредила: программа у них интенсивная. «Если кандидат пройдет собеседование», она с радостью нам поможет.
В общем и целом я осталась довольна. Чадушко у меня, конечно, ленивое, но зато послушное и смышленое. Нужно будет его только немного поднатаскать!
Дальше мой путь лежал в юридическую контору. Я знала одну неплохую на улице Маросейке. Туда и отправилась. И хотя поход этот вырвал три с половиной часа из моего рабочего графика, но зато я получила самую подробную консультацию. Пришлось нестись на телеграф и связываться с Воронежем. Для оформления опекунства мне недоставало еще кучи бумаг.
Ближе к обеду я наконец созрела для явки на работу. Благо, что начальство сегодня предвиделось лишь во второй половине дня.
Уже на подступах к офису меня настиг телефонный звонок.
– Полина, голубчик! – раздался в трубке жизнерадостный голос Олежки. – Где ты все пропадаешь в последнее время?
– Да я уже здесь, в пяти минутах ходьбы, – заволновалась я. – А что, опять что-нибудь из каталогов пропало?
– Нет-нет, все на месте. А ты случайно не забыла, какое сегодня число? Мне вдруг отчего-то показалось, что да.
– 20 декабря, а что? – И тут я поняла, к чему он клонит. – Ох! – схватилась я за голову. – Совсем забыла!
– Вот-вот, напоминаю.
– Спасибо, Олежка! Значит, еще полчаса приплюсуй. Побегу за подарком.
– Давай! Только не затягивай мероприятие, а то у народа уже трубы горят.
Мы распрощались. И я, спрятав мобильник, в нерешительности остановилась посреди тротуара.
Так. Где же здесь можно посмотреть что-то в подарок? Как назло, ни одного продовольственного магазина! А, кажется, знаю! Здесь неподалеку есть бутик джинсовой одежды. Джинсы – это как раз Оксанкина стихия!
Я метнулась к троллейбусу и проехала по Садовому кольцу бесконечную остановку. А ведь пешком бы уже раз двадцать дошла! Увидела вывеску «Джинсовый рай». На дверях – табличка «Открыто».
Не успела я войти, как меня атаковала бойкая девочка-мальчик с россыпью подростковых прыщиков на щеках:
– Я могу вам помочь?
– Да, мне нужны джинсы на высокую худенькую девушку.
– Вам что-то из классики или можно предлагать любые модели?
Я озадачилась. В принципе классических джинсов у Оксанки штук пять. Но захочет ли она ходить с розой на попе? Или, скажем, с дырой?
– Нет, наверное, лучше классические…
Продавщица жестом крупье раскинула передо мной с десяток моделей каких угодно оттенков: от бледно-голубого до черного.
Я посмотрела, посмотрела и неожиданно пришла к убеждению, что джинсы Оксанке дарить не хочу. Куда ей еще одни? И так уже может их по миру в качестве гуманитарной помощи рассылать.
– Нет, спасибо, – покачала я головой, – я передумала дарить подруге штаны.
– Ну, тогда, может быть, джемпер или блузон? А что, это идея!
Мы с моей шустрой помощницей перерыли в поисках весь магазин. Она даже не поленилась и принесла из подсобки джемпера от прошлых поставок. Среди них-то я и обнаружила то, что мне было нужно. Ярко-оранжевый, укороченный свитерок – стильный, удобный, а главное, универсальный – подходил как для повседневной носки, так и для выходов в свет.
Оплатив покупку, я осыпала продавщицу словами благодарности. И ровно через двадцать минут уже была в офисе.
Именинница встретила меня у дверей. На ней была незнакомая шоколадного цвета блузка и расклешенные брючки того же оттенка.
– Ну, неужели! – воскликнула Оксанка, увидев меня.
– Извини, зайчонок. Замоталась совсем. Поздравляю тебя! От всего сердца! – Я протянула ей красиво упакованный сверток. – Держи, это тебе! Надеюсь, понравится…
