Текст книги "Влюбить. Соседка мажора (СИ)"

Автор книги: Ника Княжина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

Глава 39. Подозрения

Максим Ледов

Стоит ли говорить, что утро началось обалденно? Это было фантастически круто… до той роковой секунды, пока в спальню не ворвалась тётя Маши. Насколько я помню, она и есть хозяйка этой хаты. Киса ведь что-то болтала об этом во время потопа.

Вообще в последнее время я чувствую себя до идиотизма счастливым. Маша сделала невозможное. Она внесла в мою размеренную, выверенную чёрно-белую жизнь хаос, который, как я думал, я ненавижу. И, чёрт побери, оказывается я ему рад.

Нет, серьёзно. Её смешная розовая резинка для волос с пушком на моей тумбочке. Забытая толстовка на спинке стула. Запах её дешёвого, но чертовски вкусно пахнущего шампуня в моей ванной комнате.

Она будто не нарушает мой порядок, а… заполняет пустоту. Собой.

А ещё в моей голове всё чаще вспыхивает одна странная мысль. А что, если все её вещи однажды перекочуют сюда насовсем? И ещё более странная реакция. Эта мысль меня почему-то не пугает. Вовсе нет. Вместо этого внутри поднимается что-то тёплое, настырное, одно сплошное жгучее желание, чтобы она всегда была здесь. В пределах досягаемости. Чтобы я всегда мог дотянуться, прикоснуться, поцеловать, довести её…

Кстати… где мои, блин, мозги потерялись?

Сегодня я впервые занимался сексом без защиты. И это… круто. Полный, тотальный коннект.

И это было настолько шикарно, что все разумные доводы и правила полетели к чёрту. С ней мой железный самоконтроль просто испаряется. Она делает меня расслабленным, безбашенным, непредсказуемым.

И мне это нравится.

Даже сейчас, когда мы оказались в такой неожиданной засаде. Я настолько обалдел, что так и остался стоять как вкопанный. Даже бровью не повёл, ещё и выпроводил женщину вежливо.

Хотя на языке крутилась пара-тройка более красноречивых выражений.

– Мне конец, – выдыхает Маша, вырывая меня из моей слегка подпорченной эпичным появлением тёти эйфории.

– Почему? У тебя плохие отношения с ней? – спрашиваю я, пытаясь вникнуть в масштаб трагедии с её точки зрения.

Ну испугалась тётя, ну увидела больше, чем хотела. Не смертельно же.

– У меня… стыд.

Маша убирает ладони от лица и смотрит на меня. Взгляд затравленный, панический, будто её застали на месте преступления. Не нравится мне это. Совсем.

Провожу рукой по её щеке, смахивая прилипшую прядь.

Какая же она у меня красавица… Даже когда в шоке. Моя.

– Слушай, кис, ты взрослая девушка, – говорю я, стараясь звучать убедительно. – Тебе вообще не обязательно что-либо выслушивать. Хочешь, сбежим просто нахрен отсюда и всё? Моя квартира к твоим услугам.

Чуть не срывается «навсегда», но понимаю, что такими словами разбрасываться рано. Мы ведь только начали встречаться. Испугаю ещё. А она у меня любит брыкаться.

Маша слабо улыбается. Тянется ко мне и обвивает шею.

– Спасибо. Но нет. Надо всё-таки поговорить с тётей. Объяснить, что за… хм… порок она тут наблюдала. Я ж не притон устроила в её квартире. Я ведь просто была со своим парнем. А если сбегу, решит ещё невесть что.

– Вот и правильно.

Наклоняюсь и чмокаю её в нос. Думаю, что зря она переживает. Ну да. Неловко вышло, но что уж теперь краснеть. Тем более, тётя лицезрела больше меня во всей первозданной красоте, а не Машу, которая успела юркнуть под одеяло. Уж кому стыдно должно быть, так это больше мне.

Но мне почему-то не стыдно. Даже забавно.

Расскажу парням, вот это они поржут. Бытовая ситуация, что такого-то страшного?

– Давай быстро разберёмся с этим вопросом и поедем. Универ нас заждался, – напоминаю я, что пора бы и о делах подумать.

Выпрямляюсь на руках, собираясь подняться уже с постели, но Маша вдруг категорично качает головой.

– Ой, нет… Я сама поговорю. А ты… иди к себе.

В смысле «сама»? В голосе Маши теперь звучит не робость, не стеснение, а что-то странное. Почему-то в груди неприятно сжимается.

– Вообще-то я тут главный участник событий. Не надо меня списывать со счетов, – говорю твёрдо. – Мы вместе тут устроили… этот утренний перформанс.

Маша краснеет снова и натягивает одеяло повыше, будто смущается меня. Отводит взгляд в сторону. Почему она пытается меня выставить за дверь? Чтобы самой «разрулить»? С чего вдруг? Я же не какой-то случайный тип, которого нужно прятать под кроватью.

– Макс, пожалуйста… – шепчет она. – Это будет неловко… с тобой.

– Тем более, – парирую я. – Если её что-то не устроит, будем отвечать вместе. Я твой парень, и у нас всё серьёзно.

Тем более, что за хрень? А не надо вообще-то предупреждать о своём появлении заранее? Как-то это вообще некультурно, если уж на то пошло. В общем, я точно хочу пообщаться с тётей Леной.

Маша больше не возражает. Молча поднимается и достаёт из тумбочки влажные салфетки. Кое-как приводим себя в порядок. Ополоснусь уже в своей квартире нормально. Не заставлять же женщину снова сходить с ума от шока, расхаживая перед ней в полотенце… В её квартире как бы.

Одеваемся, простыни и одеяло сворачиваем в одну кучу и бросаем на пол у кровати. С этим тоже позже разберёмся.

Всё это время я краем глаза наблюдаю за Машей. Она нервно поправляет волосы, кусает губы, избегает моего взгляда. Её нервозность перестаёт быть просто смущением. Она становится подозрительной.

Что она скрывает? От меня? Или от тёти? Может не собиралась меня с родственниками знакомить? В смысле, я недостаточно хорош для этого дела? Или думает, что у нас несерьёзно?

Хрен его знает, но меня начинает бесить количество вопросов в моей голове. А Маша сейчас не в том состоянии, чтобы хоть что-то прояснить.

Мы выходим в коридор. Тётя Лена стоит на кухне, спиной к нам, будто изучает вид из окна. Поворачивается. Её лицо всё ещё красное, но выражение уже не шоковое, а… озабоченное. И немного осуждающее.

– Маш, – начинает она, и её взгляд скользит по мне с холодной оценкой, прежде чем вернуться к племяннице. – Я только что звонила твоей маме…

Маша мгновенно каменеет. Я стою рядом и чувствую, как все её мышцы мгновенно напрягаются, а лицо… бледнеет. Губы слегка приоткрываются, а глаза будто стекленеют. Это настоящий страх.

– Нет, – вырывается у неё отчаянное. – Только не это…

И в этот момент мои подозрения кристаллизуются в одну ясную, холодную мысль. Здесь дело не только в том, что нас застукали. Здесь есть что-то ещё. Что-то, чего Маша боится больше, чем гнева тёти. И об этом она мне не сказала.

Ну какого чёрта, а? Я даже не знаю, что мне нужно делать сейчас.

Глава 40. Странная семья

Мама. Я не видела её больше года. Когда мне исполнилось восемнадцать, я собрала вещи в рюкзак, сколько поместилось, и сбежала. Сняла комнату у одной бабульки возле универа на заработанные за несколько лет и отложенные деньги.

Я же с самого детства суетилась и пыталась работать. То соседям помогала, то рисовала, а это даже кто-то покупал. Да, мелочи, но я складировала их и старалась не тратить. Так что на первое время хватало. Потом устроилась на работу в клуб. Стало проще, а следом и тётя уехала в командировку в другой город.

Я выпросила у неё возможность тут пожить. Она согласилась. Нехотя. Отношения с моей мамой у неё тоже не ахти, они не общаются толком. Единственное, что тётя просила меня, когда передавала ключи от квартиры – это не ввязываться ни в какие истории. А я устроила две: потоп и… то, что она увидела сегодня.

Максим не понимает. Конечно. Ведь я ему ничего про себя и не рассказывала.

Для него я простая, лёгкая на подъём девушка. Которая обожает шашлыки, обожает его и обожает свою учёбу. И которая постоянно хочет спать. Собственно, это всё, что я ему открыла.

Я умолчала о маме, которая пошла по такой кривой дорожке, что смотреть страшно. Мне до сих пор больно об этом думать.

– Не переживай, Маша, я не сказала ей, что именно… видела, – продолжает тётя Лена, и в её голосе звучит какая-то виноватая усталость.

Моё сердце делает очередной болезненный кувырок в груди.

– Тогда… зачем? – выдыхаю я через силу.

А через секунду чувствую, как моей руки касаются тёплые пальцы Максима. Он сжимает мою ладонь в своей, будто пытается придать мне храбрости. Ему сейчас приходится слушать этот разговор, ничего не понимая. Мне стыдно до слёз.

– Она переживает. Ты не звонишь ей, не пишешь. Она думает, что от неё все отвернулись.

Я кусаю губу до боли.

А как по-другому? После того, как мой отец ушёл, она нашла «утешение» в странном месте. В компании людей, которые называли себя «просветлёнными». Сначала это были просто вегетарианские обеды и разговоры о гармонии. А потом… потом моя жизнь превратилась в ад. Ритуалы, странные «очищения», давление, чтобы я бросила «мирскую» учёбу и присоединилась к их «семье».

– Но ты ведь тоже… – начинаю я, но тётя меня перебивает.

– Я знаю. И мне стыдно. Но ты же её дочь. Я думала, что ты другая, что ты выбралась, что у тебя впереди будущее, а ты…

Её взгляд переходит на Максима, и в нём читается разочарование. Будто она видит не парня перед собой, а какую-то неправильную «историю», в которую я ввязалась.

У меня перехватывает дыхание.

– Тётя Лена! Я не знаю, что вы решили, но Максим – мой парень. Один единственный, и… у нас всё серьёзно.

Я невольно сжимаю его руку сильнее, будто боюсь, что он сейчас развернётся и сбежит. Но он продолжает просто молчаливо стоять рядом. Явно хочет разобраться, что здесь происходит. Я ведь пыталась его отправить к себе, а он… упрямый.

И теперь мне придётся всё сказать. Прямо, без утайки.

Тётя тяжело вздыхает. Она смотрит на нас, и кажется, в её глазах идёт какая-то внутренняя борьба.

– Ладно, – наконец говорит она. – Твои дела. Но, Маша, тебе нужно съездить к матери. Она заболела. Не знаю, что там, но… она плакала в трубку. Я просто сказала ей, что ты в порядке, что учишься. Больше ничего.

Заболела. Слово, как крючок, задевает что-то глубоко внутри. Даже после всего случившегося, инстинктивный, детский страх за неё просыпается мгновенно.

– Я… я подумаю, – бормочу я.

Тётя Лена берёт свою сумку.

– Я вернусь вечером. Наведи здесь… порядок, – её взгляд падает на дверь спальни, и она морщится. – Я вернулась с командировки, теперь уже надолго. Тебе придётся подумать, где тебе жить. Пока можешь остаться, конечно. Но… будешь спать в гостиной. Без… своего единственного.

Вот и всё. Мой временный рай кончился. Открылась дверь, и в него ворвалось всё, от чего я бежала.

Тётя проходит мимо нас, и через секунду хлопает входная дверь.

В квартире воцаряется гробовая тишина.

Я не могу больше держаться. Я отнимаю свою руку у Максима, отворачиваюсь к стене, и меня срывает окончательно. Горькие слёзы льются потоком, смешиваясь с сегодняшним стыдом и старым, никогда не заживавшим страхом.

– Эй… Эй, киса…

Максим подходит сзади, и его руки осторожно ложатся мне на плечи. Его тепло меня немного успокаивает. Но сквозь начинающуюся истерику я понимаю, что должна всё объяснить. Он заслуживает знать правду.

– Моя мама… она не просто «странная», Макс… Это секта… Эти люди… они заставляли её отдавать все деньги… а меня… они пытались заставить меня молиться какому-то камню… Я боялась засыпать в том доме… Боялась, что проснусь, а они… а они…

Я оборачиваюсь к нему, растираю слёзы. Вижу его серьёзный взгляд на меня, отчего только ещё хуже становится.

– Я сбежала. Я не могла её вытащить, она не слушала… Она сказала, что я – «тёмная душа», если отказываюсь жить по их правилам… Я просто сбежала. И не звоню ей. Потому что если услышу её голос… я снова почувствую тот запах их благовоний и этот ужас… А теперь она больна, и я… я…

Я глотаю воздух, задыхаясь.

– Вот кто я на самом деле, Максим. Девушка с кучей долгов и с мамой, которая молится камню. Я тебе не говорила… потому что знала… это же… отстой какой-то. Если ты меня бросишь сейчас… я пойму. Ты же не на это подписывался, когда приставал к «симпатичной соседушке»…

Я жду. Жду, когда он отступит от меня. Жду ледяного молчания, вежливых слов, шагов к двери. Я, кажется, была готова к этому с самого начала. Знала, что у нас всё ненадолго. Что стоит только раскрыться, как всё полетит к чёрту.

Но он не убегает, он просто прижимает меня к груди. Крепко.

– Дурочка, – шепчет он мне на ухо без тени насмешки или отвращения. – С каких это пор мы родителей выбираем?

Я замираю, всхлипывая ему в футболку.

– Мой отец считает, что главное в жизни – это связи и статус, и что моё хобби – это «не мужское дело». Моя мать с ним согласна. Они хотели юриста, они его получили. Они не знают, что половину их «связей» я уже взломал и знаю, на чём они держатся. Мы все из какого-то дерьма, Маш. Просто кто-то маскирует его дорогим парфюмом, а кто-то… молится на камень.

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня. Его серо-голубые глаза смотрят на меня серьёзно, с теплотой.

– Ты сбежала. Ты выжила. Ты учишься и работаешь, даже если это адская работа. И ты нашла меня, – в его голосе прорывается самоуверенная усмешка. – По-моему, ты чертовски сильная. И ты – моя. Со всеми долгами, твоей тётей, мамой и её сектой. Поняла?

Я киваю. Не до конца верю в то, что он произносит, но внутри всё сжимается. Его не напугала моя странная семейка, он… блин, он ещё лучше, чем я думала. Как? Как так вышло, что такой шикарный парень вообще обратил на меня внимание?

– А теперь, – говорит он, вытирая большими пальцами мои щёки, – мы идём умываться. Потом завтракать. Потом ты позвонишь своей тёте и скажешь, что вечером ты будешь спать не в её гостиной. У меня, например, отличная кровать. А потом… потом мы подумаем, как быть с твоей мамой. Вместе, киса. Договорились?

Он говорит это так просто, так буднично, как будто предлагает починить кран, а не разгребать последствия многолетнего кошмара. Просто не верится.

Я снова киваю, уже почти улыбаясь сквозь слёзы.

– Договорились.

Глава 41. Переезд

Я ставлю последнюю коробку с книгами в углу гостиной. Внутри что-то странное творится. Что-то на грани… торжественности. Вот и всё. Больше ничто не связывает меня с квартирой тёти Лены. Перенесла наконец-то остатки вещей.

Отряхиваю руки от пыли и оглядываюсь.

Квартира Максима больше не стерильная крепость. На полке рядом с его «железом» стоит моя кривая керамическая кружка, которую я слепила на первом курсе. На спинке его компьютерного кресла висит мой розовый кардиган. На холодильнике – магнитик с котиком, который мне когда-то подарила Крис.

Теперь я живу здесь. По-настоящему. Вот уже целую неделю.

Каждый вечер мы готовим ужин вместе. Он делает всё строго по рецепту, я же отвечаю за соусы, которые всегда получаются либо слишком острыми, либо слишком солёными. Креативный подход, блин. Он только хмыкает, но всё доедает.

Мы спорим, что смотреть, и в итоге включаем какую-нибудь глупую комедию, которую он якобы ненавидит, но всегда знает, что будет в следующей сцене. Ночью я просыпаюсь от того, что он притягивает меня к себе во сне, даже не открывая глаз. Или я притягиваю его. Уже не разберёшь.

Мы просто два магнита. И это шикарно. Это тот самый покой и счастье, о которых я даже не мечтала.

В моём-то плане было всего несколько пунктов, которых я думала, будет достаточно для жизни. И удивительным образом они все вместились в Максиме. Ну и ещё сверху бонусом – он красавчик.

Я будто в лотерею выиграла. А всего-то для этого нужно было затопить соседа.

Единственное, что омрачает моё безразмерное счастье, это… мысли о маме. Она там, среди этих ненормальных, верит в какую-то ерунду. Раньше бы я не полезла, боясь, что мне так присядут на уши, что я не смогу отбиться. Но сейчас… я ведь уже не одна.

Мама ведь до расставания с папой была нормальной. Рассказывала мне сказки, пекла блины, шутила. Вытирала мне слёзы, лечила, слушала. Это же мама.

Та, которая сейчас, наверное, сидит одна в своей квартире с гулом пустоты и запахом больничных трав. Простуда прошла, как сказала тётя Лена. А что осталось? Меня в её жизни нет. И это меня напрягает.

Я смотрю на Максима.

Он сидит на полу, собирает какой-то новый девайс, весь сосредоточенный, с маленькой отверткой в зубах. Луч солнца падает на его светлые волосы. Внутри всё сжимается от нежности к нему.

Я подхожу и сажусь на пол рядом с ним, прислоняясь спиной к его ноге. Он достаёт отвертку изо рта.

– Что, киса? Заскучала без внимания? – спрашивает он, проводя тыльной стороной ладони по моей щеке.

Я ловлю его руку и прижимаю к своему лицу, закрывая глаза. Вдыхаю его запах. Сейчас помимо его привычного парфюма присутствуют металлические нотки. От его занятия с железками, в которых я вообще ничего не понимаю.

– Нет. Я думала…

Я чувствую спиной, как он замирает. Открываю глаза и вижу, как он откладывает плату в сторону. Переводит всё внимание на меня.

– Говори. Что случилось?

Я смотрю прямо на него. На его спокойное, внимательное лицо. На человека, который видел меня в истерике, в панике, в слезах и всё равно остался со мной. Кажется, я могу доверить ему всё, что угодно.

Между нами больше нет никаких секретов.

– Я думала о маме, – тихо признаюсь я. – Я с ней давно не виделась, а она болела только что. И может… скучает без меня, переживает. Находится в этом безумии, что её окружает. И может…

Я делаю паузу, набираю воздух в лёгкие, чтобы выдохнуть самое главное, самое страшное предложение.

– Давай… давай поедем? Вместе. Не для того, чтобы что-то там выяснять или ругаться. Просто… посмотреть. Я… я не могу сделать это одна. Но с тобой… С тобой я могу всё.

Я жду. Жду его рациональных доводов, его холодного анализа, что это плохая идея, что мы ничего не изменим, что это опасно, в конце концов. Он же Максим Ледов. Он ненавидит хаос и непредсказуемость. А что может быть более хаотичным и непредсказуемым, чем эта поездка?

Максим молчит несколько секунд, его взгляд скользит по моему лицу. Потом он кладёт отвертку в коробку с инструментами. Аккуратно. Медленно.

– Ладно, – говорит он наконец.

Я моргаю. Что? Серьёзно?

– Ладно?

– Ладно, – повторяет он и притягивает меня, сажая к себе на колени. Мои ноги обвивают его бёдра. – Соберём тревожный чемоданчик. Огнетушитель, перцовый баллончик, рации. И поедем в субботу утром. Чтобы к вечеру вернуться.

Он говорит это так спокойно, будто мы планируем обычную поездку в экспедицию. С тактикой, снаряжением и чётким планом отхода. И это так на него похоже. Взять всё в свои руки, защитить, обезопасить, продумать.

Я наклоняюсь и целую его. Нежно. Благодарно. Со всей той любовью, что жжёт мне грудь. Вплетаю пальцы в его волосы. Отстраняюсь.

– Спасибо, – шепчу я ему в губы.

– Не за что, соседушка, – отвечает он и через секунду усмехается. – А вообще я готов получить твоё «спасибо» в более материальном формате. Что скажешь?

Его пальцы уверенно впиваются в мои бёдра и тянут меня на себя. Я улыбаюсь. Вот же наглец. Решил натурой получить мою благодарность? Кажется, где-то я такое уже слышала и не так уж давно. Хотя сейчас кажется, что мы с ним вечность уже вместе.

– Моё тело не продаётся, – усмехаюсь я.

– А если я очень сильно… попрошу?

Он наклоняется и целует меня в шею, нежное прикосновение и следом жаркий укус. Невольно откидываю голову назад, позволяя ему ласкать меня активнее. С груди срывается стон, когда он опускается ниже и прикусывает сосок через ткань футболки.

– Пожалуй, я готова пересмотреть свои принципы, – выдыхаю я.

Макс резко стягивает с меня футболку и впивается в грудь уже без каких-либо преград. Его руки обжигающе сжимают кожу, язык скользит по вершинкам. Я впиваюсь пальцами в его волосы, притягивая ещё сильнее к себе.

Внизу живота всё полыхает от жажды, которую он может утолить. Я трусь об него, намекая на продолжение этого страстного безумия. С рыком Максим меня переворачивает и быстро обнажает, срывая домашние штаны вместе с трусиками.

– Какой ты… скоростной, – шепчу я и кусаю губу.

– Люблю собирать долги, – смеётся он.

Тянется к карману и достаёт защиту. Опаньки… подготовился.

Секундная заминка, а следом он одним махом входит в меня, заполняя собой. Я обхватываю его бёдра ногами.

– Думаю, что моё сексуальное рабство… уже окупило… все мои долги с лихвой, Максим… – выдаю задыхающимся голосом.

Он наращивает темп. Спина елозит по твёрдой поверхности пола. Чёрт. Ненасытный. Но как же хорошо. У нас бесконечный марафон любви. И он случается в разных частях этой квартиры.

Хотя на полу – впервые.

– Тогда придётся приписать тебе… ещё парочку долгов… Например, за беспорядок…

– Эй! Это не было предусмотрено… договором… Ах…

Я выгибаюсь в пояснице, раскрывая ноги шире. Мои чувства обостряются до предела. Каждый толчок отзывается во мне сладостным приближением к острому финалу. Я уже не сдерживаюсь, не могу остановить эту волну удовольствия. Она приближается быстро, мощно.

Макс приподнимается на коленях, меняя угол, и движется теперь ещё более активно, ещё более глубоко. И я срываюсь. Вскрикиваю, лихорадочно пытаясь найти за что бы вцепиться пальцами, чтобы удержаться. Но под ладонями только холодный пол.

Максим ускоряется. Толчки выходят более лихорадочными и дерзкими. Пара глубоких движений, и он с рыком финиширует, вжимаясь в меня. Несколько мгновений мы приходим в себя, а следом он переворачивается, и я оказываюсь лежащей на нём сверху.

Наши сердца дико бьются друг в друга. Я вожу пальцем по его бицепсу. Щекой лежу на его груди. Медленно успокаиваюсь.

– Такое «спасибо» мне понравилось, – тихонько смеётся Макс.

– Взаимно, – шепчу я.

Поднимаюсь над ним и целую. Знаю, что впереди нас ждут сложности, но… как же хочется ни о чём не думать. Просто быть с ним. Вот так. Безумно, ярко, сладко…