Текст книги "Дневник кухарки (СИ)"
Автор книги: Ника Громова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Глава 11
22 ноября.
Первый снег застелил белым покрывалом промерзшую землю. Здесь снег не таял так быстро, как в городе, и долго оставался чистым. Лошади резво скакали по припорошенной лужайке, поднимая в воздух копытами липкие снежные комья.
Глядя на них, я сразу вспоминала нашу конную прогулку с Мирославом. Его голос и смех.
Как же мне его не хватало. Нестерпимо сильно.
Рутина уже не могла поддерживать моё здравомыслие. Я начинала понемногу сходить с ума. Потому что стала ощущать себя так, будто жду, когда Мирослав вернётся к нам домой.
Он сказал, что мне идёт быть здесь хозяйкой. Может, я, и правда, заигралась и перехожу все мыслимые и немыслимые границы. Я отчего-то стала ощущать это место своим домом, даже понимая, что оно мне не принадлежит.
Внутри натянулась невидимая струна, я старалась отвлекаться на книги, домашние хлопоты, даже начала писать картину с Маей, но всегда ощущала глубоко внутри себя, что нахожусь в ожидании, что не могу дышать полной грудью, пока он не вернется.
Стала чаще ездить в город, чтобы сменить обстановку, прогуливалась, подолгу сидела в кофейне, но меня неизменно тянуло… домой. К нашим лошадям, тихому лесу, картинам, шахматам, неспешному быту – всё это прочно стало ассоциироваться в моём сознании с домом.
Единственное, чего так сильно не доставало в этом пазле, чтобы он полностью сложился, так это самого хозяина дома.
Помимо своей воли всё время мысленно возвращалась к нашим беседам и разгадывала их словно кроссворды перед сном. И каждый раз находила в его словах и поступках новый смысл.
Однажды во время уборки зацепилась взглядом за картину, которую когда-то привёз Мирослав. Почему я всегда думала только о том, что это поле лаванды в грозу так близко мне, и никогда не думала о том, почему он выбрал эту картину? Ответ же был на поверхности, внутри него заключена такая же гроза. Только скрытая от посторонних глаз.
Я уже поняла, что он не склонен проявлять свои эмоции, но это не означает, что у него их нет, он просто запирает их внутри себя, оставляя возможность их прочесть только по таким мелким штрихам, как эта картина, конная прогулка или неожиданная забота.
Все-таки он заставил меня разгадывать его ребусы.
Сегодня я сорвалась. Я так долго отгоняла от себя мысли, почему я отказала ему, что в один момент они свалились на меня, когда я меньше всего этого ожидала и застигли врасплох.
Я разбила бокал. Снова. Осколки стекла, как в прошлый раз, разлетелись по всей кухне. В этот момент Пётр был на обеде. Он достал чистый тканевый платок, чтобы вытереть лицо, так как был из того поколения, которое не признавало ничего одноразового, в том числе салфеток. И затем сказал “это на счастье”.
Так ли это? И будет ли ещё оно в моей жизни, это счастье? Если я отказалась от возможности его обрести.
Когда я собирала осколки, я только и думала о Мирославе.
Пётр все-таки очень умный человек, потому что перед тем, как уйти, по-доброму добавил “не переживай, скоро он приедет”.
Будто прочитал мои мысли.
И когда он ушёл, я впервые за всё проведённое здесь время расплакалась.
Мне казалось, что так же, как это дурацкое стекло, разбились вдребезги мои надежды.
Если бы Мирослав сказал, что я ему нужна, все могло быть иначе. Почему он не сказал, что я для него значу?
Весь тот вечер он выглядел таким опустошенным, словно уже заранее знал, что я не приму его предложение.
* * *
23 ноября.
Поздним вечером мне позвонила подруга Маша, которая психотерапевт. Я ей честно призналась, что понемногу слетаю с катушек. Она сказала, когда я обрету гармонию и одновременно буду открыта для новых отношений, значит, я окончательно оправилась после развода.
Её слова натолкнули меня на череду размышлений. После разговора с ней, мысли обрушивались одна за другой, словно в “эффекте домино”.
Я ожидала откровенности от Мирослава, но готова ли была сама к подобной откровенности? Почему я не сказала ему, что он мне небезразличен?
Готова ли я была в свою очередь дать ему какие-либо гарантии? Опять же – нет, потому что никто не может знать на сто процентов, как бы сложились наши отношения в дальнейшем.
Получается, что каждый из нас боялся наступить на тонкий мостик признаний и лишь выжидал от другого первого шага.
Все его слова завертелись в моей голове, как хоровод из падающих снежинок, и вдруг предстали совсем в другом свете.
Мирослав перенес потерю, бóльшую, чем я в своём развалившемся браке.
Что если он просто пытался защититься своими словами о том, что не сможет больше полюбить? Что если это неправда, но он сам не верит в такую возможность и просто не хочет снова подставлять своё сердце под удар?
Мне ведь и самой кажется, что стоит только довериться и ступить на тонкий лёд чувств и эмоций и тут же провалишься в ледяную воду реальности. Но что если реальность окажется на этот раз другой, что если лёд под ногами не треснет?
Я снова и снова задавала себе вопросы, кутаясь в одеяло перед сном.
Он первый начал разговор о том, что мы можем быть вместе, мне лишь нужно окружить его своим теплом и позволить поверить, что мы можем друг друга полюбить.
Следующий шаг за мной.
Засыпая одна в своей холодной постели, я решила, что все-таки мне стоит проявить смелость и показать ему насколько прочен этот лёд.
Глава 12
24 декабря.
Зима, декабрь, а ночью неожиданно пошёл дождь. К утру все небольшие сугробы покрылись хрустящей ледяной корочкой, ярко искрящейся на солнце. Лошади проваливались копытами под хрустящий наст, возмущённо фыркали и затем вовсе отказались от прогулки. Я и сама сегодня решила отложить подобные мероприятия, уж слишком было скользко. И ветрено.
Понемногу начиналась метель. Ветер перетирал снежинки в белую крошку и с силой швырял в лицо, забивая морозный воздух и не давая вдохнуть. Обманчивый тонкий слой крупинчатого снега постепенно укрывал гололедицу.
“Ирина, доброе утро, мне потребовалось уехать, я могу оставить с вами Марса?” – прилетело сообщение от Дениса.
Наверное, он не знал, что я боюсь собак, иначе с его тактичностью не стал бы спрашивать. Но мы с Марсом уже успели подружиться, поэтому проблемы я в этом не видела и согласилась.
“Это ненадолго, сегодня приезжает Мирослав Евгеньевич, он его заберёт” – всплыло сообщение на экране и моё сердце тут же подскочило к горлу и радостно забилось.
Сегодня. Приедет. Наконец-то.
Счастливая улыбка тут же тронула мои губы.
Денис успел привезти Марса, пока ещё не перемело дорогу. Через час Марс уже бегал за мной по дому, потом, расположившись у стола на своей мягкой лежанке, подолгу наблюдал своими тёмными глазами-бусинами за тем, как я готовлю.
Я подошла, присела перед ним на корточки и аккуратно погладила его кудрявую шерстку между ушами.
– Что малыш, ты очень соскучился по нему? Знаю, я тоже.
К вечеру в груди все больше разрасталась тревога. Метель не останавливалась, скользкие дороги всё сильнее покрывались сугробами, наносимыми ветром, словно пустынные барханы. А снегоочистительная техника выйдет на дороги только завтра, когда немного распогодится. Беспокойство с каждым часом усиливалось. Как он доберётся в такую непогоду? Я мерила шагами пустые комнаты, то и дело поглядывала в окно, и от увиденного начинала нервничать ещё сильнее.
Марс сначала ходил следом за мной, затем улёгся на диван в гостиной, пригрелся, и просто следил за моими перемещениями взглядом.
Камин снова начинал завывать от сильного ветра, усугубляя и без того нестабильное душевное состояние. Даже Марс тонко пискнул, когда ветер зарядил очередную симфонию.
– Не бойся, малыш, всё хорошо, это просто ветер, – не знаю кого из нас больше требовалось успокаивать.
Я должна была признать, что присутствие Марса всё же скрашивало мои метания. Мы были в одной лодке. Ещё одно живое существо, которое ждало его приезда так же сильно, как и я.
Когда черный внедорожник наконец-то осветил фарами подъездную дорожку, я вылетела на крыльцо, в чем была, то есть в тапках и домашнем свитере. За мной с радостным лаем выбежал и Марс, который рванул к машине, утопая лапами в свежем снегу.
Мирослав вышел из машины, смеясь, потрепал Марса по голове, и направился к крыльцу. Марс радостно прыгал вокруг него всю дорогу.
Моё сердце отчаянно колотилось в рёбра, в груди всё затопило лавиной эмоций, смеси радости, тоски по нему и облегчения. Он здесь. Рядом со мной.
Как же безумно сильно мне его не хватало.
Как только он добрался до крыльца, я поспешно сбежала вниз по ступеням и бросилась ему на шею.
– Привет, ты не замерзнешь? – он улыбнулся, заботливо оглядел меня, прижимая крепче к себе.
Я смотрела на него и впитывала его черты лица, радостную улыбку, огонь в карих глазах.
Погладила пальцами скулу и коротко стриженную тёмную бороду. Мне никогда не нравились бородатые мужчины, но зато так нравился он сам.
Я потянулась вверх и поцеловала его, ощутив горячие губы. С удивлением отметила про себя, что его борода совсем не колется, не так, как короткая щетина.
Он с готовностью ответил на мой поцелуй.
Все так тщательно выстраиваемые нами барьеры были отброшены. Все чувства, которые мы копили и хранили взаперти внутри себя, грозили вырваться на свободу. Мы снова были друг у друга.
– Я так сильно скучала по тебе, Мир.
– Знаю, потому что я тоже.
– Я подумала, что нам нужно попробовать, у нас всё должно получиться. – Снежинки, подсвеченные фонарём, ложились на его тёмные волосы. Мой взгляд перемещался от его губ к глазам и обратно. Я втянула носом такой знакомый свежий парфюм, смешавшиеся с морозным воздухом, и негромко произнесла: – Ты мне очень нужен, я не хочу больше быть твоей кухаркой, я хочу быть просто твоей.
Секунда. Вторая. Его лицо озарила счастливая улыбка.
– Я мечтал о тебе с тех пор, как впервые тебя увидел. – Он легко коснулся моих губ, но я через несколько секунд отстранилась.
– Ты должен меня уволить, я не хочу, чтобы наш роман был служебным, я хочу быть здесь хозяйкой, ведь ты сказал, мне это идёт, – я лукаво улыбнулась.
– Тогда нам нужна новая кухарка, – коротко рассмеявшись, ответил на мой выпад Мирослав. – Или ты боишься, что я влюблюсь в неё так же, как влюбился в тебя?
Осознание его слов медленно проникло внутрь и взорвало фейерверк в моей груди.
– Что? Что ты сказал?
– Что влюбился. Когда-то я говорил, что вряд ли смогу полюбить, но я жестоко ошибся, потому что понял, что уже давно по уши в тебя влюблён.
Сердце с каждым ударом обдавало новым всплеском искрящегося счастья.
– Мир, я с каждым днём всё сильнее влюбляюсь в тебя и хочу, чтобы ты всегда был рядом.
Я снова стала с жадностью его целовать, будто вселенная рассыплется в труху, стоит мне от него оторваться.
“Он признался, что любит меня” стучала в голове мысль.
Мирослав горячо отвечал на поцелуй, перенимая инициативу, затем оторвавшись от моих губ, коснулся моего лба своим и выдохнул:
– У меня такое чувство, что теперь я наконец-то дома.
Марс суетился и прыгал вокруг нас, пытаясь привлечь внимание и разбрасывая лапами снег.
– Идём, малыш, – ласково позвала я собаку в дом.
– Ты больше не боишься? – иронично ухмыльнувшись, спросил Мирослав.
– Больше нет, – ответила я.
* * *
Дневниковые записи велись по настоянию моей подруги психотерапевта для того, чтобы я успешно проживала свои чувства. Я пришла к выводу, что больше в них не нуждаюсь.
Если эти записки сумашедшей чему-то меня и научили, так это тому, что бояться – нормально, особенно когда многое стоит на кону, главное не упустить свой шанс, даже если ради этого придётся ещё немного побыть храбрыми в этой жизни.
Конец.
