Текст книги "Дневник кухарки (СИ)"

Автор книги: Ника Громова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 8

30 сентября.

Осенние пейзажи, и правда, просто чудо. Лес подернулся солнечными яркими оттенками. При прогулке под ногами раздавался приятный хруст тонких сухих листьев. Когда стояла ясная погода, воздух был таким прозрачным и свежим, что захватывало дух. Хотелось глубоко вдыхать этот необыкновенный пряный запах ранней осени.

Я даже нарисовала акриловыми красками два пейзажа. Простенькие работы. Хотелось ещё попробовать изобразить Маю с Громом на лугу. Но такую сложную работу я пока не решилась начать.

С каждым днём чувствовался новый шаг в сторону холодов. И я почти убедила себя, что не боюсь этой одинокой предстоящей зимы. Тешила себя мыслью, что в феврале в отпуске поеду к дочке в столицу. Будем гулять по старинным улицам, ходить в атмосферные кафе…

А пока – спасительная рутина. Книги, краски. И ещё я нашла в шкафу коробку с шахматами и стала понемногу осваивать. Пётр иногда составлял мне компанию в этой игре. Мы могли начать партию утром за завтраком и завершить её только через пару дней. Так проходило наше молчаливое общение. Шахматы стали буфером, который делал проще наше совместное времяпрепровождение. Паузы теперь не были неловкими, а предназначались для обдумывания следующего хода.

Мирослав появился на подъездной дорожке в один из таких обедов с Петром. Мы уже второй день разыгрывали партию, которую я безбожно проигрывала. Пётр загнал моего ферзя в вилку, из которой я не представляла, как выпутаться, поэтому использовала то нападение на короля для отвлечения внимания от своего ферзя, то просто жертвовала фигурами, чтобы выйграть время.

Мирослав с интересом посмотрел на шахматную доску, мы поприветствовали друг друга, мужчины пожали руки.

– Ирина, если вы позволите вмешаться в вашу партию, я подскажу вам ход, – внимательно посмотрел на меня Мирослав.

Было заметно по азарту в его глазах, что ему хотелось поучаствовать в игре.

Вот только это ведь было моё единственное живое общение здесь. Мне было всё равно, что я проигрываю. Это был мой шахматный клуб. Моё общество. Я вздохнула.

– Что ж, тогда заканчивайте партию, – постаралась я скрыть своё разочарование, – а я принесу вам обед.

Мирослав кивнул и уселся за шахматную доску. Он никогда не предупреждал заранее, что приедет, в отличие от Дениса. Конечно, это был его дом, но… “Но” все-таки было и заключалось в том, что так я могла бы хоть немного подготовиться, и всем было бы комфортнее. Но он всегда появлялся неожиданно, словно гром среди ясного неба. И выглядел, как всегда, безупречно. Чего нельзя было сказать о его манерах.

А также о манерах его пса.

Марс забрался на террасу и сел у входной двери, преградив мне дорогу. Скорее всего, не специально. Но я всё ещё его опасалась и застряла посередине пути.

Беспомощно оглянулась на Мирослава – тот увлечённо изучал расстановку фигур на шахматной доске, просчитывая ходы.

– Мирослав, вы не могли бы… – начала я, чтобы привлечь его внимание.

Он обернулся и поднял голову, внимательно посмотрев мне в глаза. Причём без ухмылки на лице, без прищура. Просто открыто и искренне смотрел. Мне показалось, что так было впервые. И я забыла, что хотела сказать. Просто пялилась в ответ, словно это был какой-то гипноз.

– Марс… – выдавила я из себя, спустя долгих секунд пять, показавшихся вечностью.

– Марс, ко мне! – коротко сказал он и тут же отвернулся к доске.

Я зашла в дом, пытаясь понять, какие ещё испытания готовит мне его очередной приезд. Тут никогда нельзя знать заранее. Я уже немного научилась считывать его настроение, но всё ещё не до конца поняла, что он за человек.

После обеда Мирослав принёс поднос с посудой ко мне на кухню. Я, наученная опытом, сразу поставила посуду подальше от своих локтей в посудомоечную машину.

– Ирина, – обратился ко мне Мирослав.

Все-таки не обошлось. В прошлый раз я так и не узнала, зачем он приходил и что хотел спросить.

– Слушаю.

– Мне показалось, что я зря вмешался в вашу партию.

– Это ничего.

– Вот вы сейчас снова вздыхаете.

– Просто здесь не так много развлечений, особенно включающих других людей, – ответила я честно.

– Понятно. Тогда составьте мне компанию, сыграем в теннис, – предложил Мирослав с ходу. – Так я возмещу вам партию в шахматы.

– Да бросьте, незачем это делать, – пыталась я отвертеться.

– Или я не гожусь в качестве “ других людей ”, – выделил он интонацией и снова на лице заиграла саркастичная ухмылка.

Как ему объяснить, что общение с Петром – это всё равно, что плыть на весельной лодке по спокойному озеру, а с ним – все равно, что сплавляться на байдарке по горной реке – никогда не знаешь, на какой камень налетишь и где перевернешься.

– Ладно, идёт, – сдалась я не в силах придумать аргументы против. – Думаю одна партия не отнимет много вашего времени.

– Тогда идемте, – ответил он.

– Сейчас?

– А вы заняты? – парировал Мирослав.

В целом у меня был обеденный перерыв.

– Нет, сейчас нет.

И я последовала за Мирославом по ступеням вниз в… подвал. Да. Стало ещё “интереснее”. В цокольном этаже, или подвале, оказывается располагался небольшой тренажёрный зал, в том числе был теннисный стол.

Я даже не подозревала, что эта комната существует. Всегда думала, что в подвале только технические помещения.

– Не пугайтесь, это не потайная комната Синей бороды, это просто тренажерка, – саркастично отшучивался Мирослав, видя моё вытянутое лицо.

Мысленно сделала поправку маршрута своей уборки.

Потолок был низковат, но зато было несколько окон, поэтому в целом это была обычная комната. Пара силовых тренажеров, беговая дорожка – видно, что дорогая, качественная, и брусья. Всё выглядело неплохо, если, конечно не учитывать, что я оказалась с Мирославом наедине в подвале.

Он достал мячики из корзинки сбоку стола и подал мне ракетку.

– Умеете?

– Немного. Я уже подзабыла правила.

– Правила игры простые: нужно заставить соперника пропустить мяч.

– Вы любите теннис?

– Скажем так, мне иногда хочется очистить мозг от потока мыслей и сосредоточиться на чем-то одном. И если это теннис – то пусть будет он.

– Понимаю.

Я сделала первый удар. Мяч с щелчком ударился об стол и отлетел к Мирославу, который легко отбил его и мягко направил ко мне. Явно старался сделать для меня игру легче и комфортнее.

Что ж, может, я и не совсем права насчёт его манер. И стекло тогда он помог собрать.

– А вы? – вырвал меня из потока мыслей его голос.

– Что? – я уже потеряла нить разговора и сосредоточилась на мяче и своих мыслях.

– Любите игры? – спросил он, в голосе слышалась улыбка.

Меня словно встряхнули в этот момент, я подняла на него взгляд. Сложилось впечатление, что мы сейчас точно говорим не о теннисе.

Его карие глаза внимательно смотрели на меня, считывая мою реакцию.

– Только если понимаю правила игры, – ответила я, чувствуя, что тону в его взгляде, что утрачиваю внимание к игре и только смотрю на него в ответ, пытаясь разгадать его мысли и намёки.

И я тут же пропустила мяч.

В теннис он играл действительно хорошо, хотя и старался поддаваться мне. По сути мы просто гоняли мяч по столу и беседовали.

Он спросил меня, где я работала раньше. И вскинул брови в удивлении, услышав про отданные бухгалтерии годы. Соврала, что решила отдохнуть от профессии. Я также рассказала, что у меня есть взрослая дочь, с его Денисом у них была разница в возрасте всего два года. Он рассказал, что работает в сфере добычи полезных ископаемых и часто летает в командировки. Беседа текла неспешно, приправлялась шутками, и, если честно, было действительно приятно с кем-то поговорить, с кем-то интересным, много где побывавшим.

Теннис, как и шахматы, был отличным буфером, позволяя скрыть любые эмоции или списать их на игру. Время пролетело незаметно.

Закончив партию, я поблагодарила и отправилась дальше заниматься делами. Теперь я даже стала немного свободнее ощущать себя в доме в его присутствии.

Он умел быть хорошей компанией, если сам этого хотел. Ни с того, ни с сего, он решил подружиться со своей экономкой.

И мне это льстило. Это как будто было хорошо. Если, конечно, не учитывать тот факт, что теперь я не знала, где будут проходить границы нашего общения.

Глава 9

14 октября.

Температура впервые упала до отрицательных значений. Холод добрался и до нашего края.

Вода, стоявшая на улице в бочке, утром покрывалась корочкой льда. А когда Мая с Громом гарцевали по стылому лугу из их ноздрей валил пар. И моё дыхание тоже превращалось в тающую дымку при утренних пробежках по лесу.

В последний приезд Мирослава я попросила разрешения пользоваться беговой дорожкой вместо того, чтобы бегать по тропе. Дышать свежим воздухом, конечно, полезнее. Но холод пронизывал вспотевшее тело, одежды становилось больше, и я боялась простыть.

Беговая дорожка стала отличной заменой прогулкам в холодное время года.

Я заметила, что благодаря ежедневным пробежкам в течение двух месяцев стала более подтянутой. Я всегда была худощавой от природы, из-за этого мне часто давали меньше лет, чем было на самом деле. И если в юности это раздражало, ведь тогда мне хотелось выглядеть старше, то сейчас наоборот. Если не считать морщинок, которые появляются у всех вокруг глаз после тридцати, то я выглядела довольно молодо. Пробежки и хороший сон только улучшили мой внешний вид. Да и физическую нагрузку по дому я уже не замечала так сильно, как поначалу, организм привык.

Мирослав приезжал ещё дважды с момента нашей первой теннисной партии. Всегда без предупреждения. Но мы вроде как нашли способ общаться друг с другом.

И я даже почти привыкла к Марсу. Однажды пес пришёл ко мне на кухню, уселся и долго гипнотизировал своими тёмными глазами-бусинами. Я не выдержала его пристального внимания и спросила: “Что? Что ты хочешь?” Тогда он лёг и прикрыл лапами голову. Выглядел таким милым и забавным, как провинившийся малыш. Мне сразу стало легче выдерживать его волчью природу. Я посмотрела на него другими глазами и перестала ощущать угрозу с его стороны. Даже насмелилась осторожно погладить его шелковистую курчавую шерсть.

Я смогла привыкнуть к собаке, но самое тревожное, что я стала привыкать и к её хозяину. Когда Мирослав уезжал, мне начинало не хватать его внимательного карего взгляда, саркастичных ухмылок и коротких фраз, попадающих точно в цель.

Меня это начинало беспокоить. Я ведь не для того оставила всю свою жизнь в прошлом, чтобы создать себе очередные проблемы на новом месте.

Нельзя отрицать, как и любой живой человек, я ощущала одиночество. Я объясняла свое желание видеть Мирослава неприметным давлением замкнутой жизни в коттедже и отсутствием нормального живого общения. И мне казалось, что в его глазах я вижу отражение своего одиночества, в этом мы были отчасти похожи.

Когда он приезжал, я изо всех сил старалась делать вид, что нет ничего странного в том, что двое свободных разнополых людей живут вместе в одном доме и общаются друг с другом не как работодатель и наёмный сотрудник.

Границу мы никогда не переходили, но чужие люди так друг с другом не общаются и так не смотрят.

Если уж даже Пётр это заметил.

Мы с Мирославом иногда играли в шахматы, но я знала, что ему интереснее играть с Петром, как с более опытным соперником. Поэтому чаще всего я уступала ему своё место за обеденной партией.

На прошлой неделе за обедом я улыбнулась, поднимаясь из-за стола, и сказала:

– Валяйте, я вижу вам больше хочется поиграть с Петром.

А Пётр хитро прищурился и выдал:

– Ох, Ирин, с кем ему действительно хочется играть, так это с тобой.

Я даже не нашлась, что ответить, просто отмахнулась и, прикрывшись дежурной улыбкой, ретировалась в дом.

Мирослав, кстати, ничего не ответил, просто скользнул по мне тёплым внимательным взглядом, как и всегда.

После я вертела в голове слова Петра. “Ему хочется играть с тобой”... Что если Пётр предупреждал меня? Ведь я до конца и сама не могла разгадать намерения Мирослава.

А спрашивать напрямую было не о чем. Что я могла спросить, не боясь показаться странной? “Что это вы слишком ласково и так пронзительно на меня смотрите?” Это же полный бред, не поддающийся описанию.

Но я это точно не выдумала, раз уж даже Пётр сказал об этом вслух.

Наверное, было бы легче, если бы между нами была более солидная разница в возрасте. Иногда, лёжа в постели перед сном, я отчаянно желала, чтобы хоть одному из нас было за семьдесят.

* * *

19 октября.

Сегодня я уезжала в город в салон, обновить причёску и сделать маникюр. Я носила короткие ногти, так как много работала руками, но всё равно старалась наводить красоту, чтобы поднимать себе настроение и не впадать в осеннюю хандру.

Когда я вернулась в коттедж, внедорожник Мирослава уже стоял в гараже.

Сердце тут же пропустило удар, я предвкушала очередную партию в теннис и лёгкую беседу за ужином. Настроение сразу скакануло вверх.

Пётр занимался лошадьми. Самого Мирослава нигде не было видно. Я обошла весь дом, остался только подвал. Может, он занимался на тренажерах.

Когда я спустилась по лестнице вниз, Мирослав, тяжело дыша, сошёл с беговой дорожки, перекинул полотенце через шею и пошёл мне навстречу.

Его глаза были тёмными, взгляд – тяжёлым. Я когда-то жаловалась на его саркастичную ухмылку, но сейчас была бы рада и ей. Мы не виделись с выходных, мне остро захотелось обвить руками его шею и спросить, что у него случилось. Но наши отношения не позволяли таких вольностей.

– Добрый вечер, – обронил Мирослав и просто прошёл мимо меня.

Я даже не успела поздороваться в ответ.

* * *

Он спустился к ужину уже более спокойным. Сдержанным.

К ночи на улице похолодало, промозглая сырость пробиралась под одежду даже в коттедже. Я куталась в тёплый свитер. Но свитер не согревал, в комнате как будто всё было покрыто инеем из-за нашего молчания. Я накрыла на стол и хотела подняться к себе, так как не знала, стоит ли, как раньше, пытаться ужинать вместе. Ведь что-то было явно не так, как всегда.

– Поужинаете со мной? – вдруг мягко спросил Мирослав.

– Если вам хочется, – ответила я в том же духе.

– Да.

Я поставила ещё комплект приборов и села за стол. Ужин прошёл практически в тишине.

– Вы не замёрзли? – спросил он, уже закончив ужинать и отложив приборы.

– Немного, – пожала плечами, я весь ужин лишь ковырялась вилкой в своей пасте, украдкой наблюдая за ним и пытаясь его разгадать.

Мне так его не хватало. И теперь что-то происходило, и я не могла понять что. Это сводило с ума.

Лучше бы мы всегда держались на нейтральных позициях. Я предчувствовала, что никакой дружбы у нас не выйдет. Только не представляла насколько сильно не выйдет.

– Я добавлю радиатор. Может, выпьете виски? Согревает, – он впервые за весь вечер мягко улыбнулся мне, растапливая мою выдержку.

– Хотите меня напоить? – улыбнулась я в ответ лукаво.

– Просто не люблю пить в одиночестве. Пойдёмте в гостиную, там можно погреться у камина…

– Давайте.

Мы пришли в гостиную. Я уселась в мягкое кресло, специально не на диван, чтобы не было соблазна сидеть рядом. Мирослав добавил отопление на радиаторе и следом включил электрокамин.

Всполохи ярко-рыжего пламени бросали тёплые блики по комнате, создавая неповторимый уют.

– Так что насчёт виски? – он поставил на журнальный столик два стакана и наполнил на треть каждый.

– Только если немного попробовать, никогда не пила, – такой дорогой уж точно, не стала договаривать вслух, и желая сделать лишь пару глотков, чтобы унять разыгравшиеся нервы.

Мирослав протянул мне стакан, который я аккуратно взяла, ощущая невидимые искры от касания его тёплых пальцев.

Затем он со вздохом опустился на диван. Я прошлась по нему взглядом: джинсы, белая футболка. И это когда я кутаюсь в теплый свитер. Неужели ему не холодно? Или ему всё равно?

Выглядел он уставшим. И от этого почему-то более серьёзным. Он пронзительно смотрел на меня, словно решаясь на что-то или раздумывая, затем сделал небольшой глоток из стакана. Я повторила его движение, едва сдержав кашель, когда холодная жидкость обожгла горло. Следом я неосознанно облизнула сухие губы, всё ещё ощущая терпкую горечь. Мирослав проследил за моим движением, затем поднял глаза.

Я вдруг встретила его карий взгляд, и моё сердце учащенно забилось.

– Ирина, я хочу предложить вам стать моей.

Глава 10

(19 октября, продолжение…)

– Что? – я пыталась понять, насколько он не шутит.

– Стать моей, – уверенно повторил он последнюю часть фразы, не отводя взгляда.

Сердцебиение стало слышно в ушах, я рефлекторно сделала ещё глоток виски и тут же закашлялась.

– Это лестно услышать. Но вы, кажется, пропустили слово “любимой”? – я старалась улыбнуться и не выдать свои оголившиеся нервы.

– Я могу предложить вам свою верность, заботу. Но не любовь. Я вряд ли смогу кого-нибудь любить, – продолжил он спокойно, словно мы обсуждали что-то не из ряда вон выходящее.

– Я не совсем понимаю, – я отчаянно и лихорадочно соображала, пытаясь разгадать, что он на самом деле хочет сказать.

И стоит ли мне броситься ему на шею или оскорбиться.

Он снова вздохнул.

– Я просто говорю честно, не обещаю того, чего не смогу исполнить. Сначала меня сбивало с толку ваше присутствие здесь, и я не понимал почему, но потом понял, вам безумно идёт быть хозяйкой этого коттеджа, его голос опустился на полушёпот. – И, поверь, тебе ещё больше пойдёт быть моей.

Он незаметно перешёл на ты.

Слегка наклонился вперёд, опираясь локтями на согнутые колени, поставил стакан на столик, затем расслабленно облокотился на спинку дивана.

Я же чувствовала себя сжатой пружиной, причём ещё и под электрическим током.

– Мирослав, я испытываю к тебе искреннюю симпатию, но неужели я дала повод думать, что соглашусь греть постель без каких-либо взаимных чувств? – только и смогла выдать я, всё ещё переваривая сказанное. – Я не ханжа, просто… не смогу.

Он мог хотя бы сказать, что испытывает ко мне какие-то чувства и что у всего этого есть будущее.

Закралась мысль, что если сегодня он просто не удержался на краю своего одиночества и предпринял эту отчаянную попытку почувствовать кого-то рядом с собой? У него мог быть просто неудачный день и, как следствие, могло возникнуть это необдуманное предложение…

Только почему-то от этой мысли стало не легче, а только тяжелее. Я с силой растерла ладонями лицо, пытаясь прийти в себя.

– Твоё право, – тихо произнёс он, словно готов был к такому ответу и даже не казался рассерженным от моей фразы, выглядел всего лишь таким же уставшим и серьезным.

– Я лучше пойду, – поставив стакан на столик, поднялась и направилась к себе, оставляя позади гостиную, уютный камин и такого желанного и недосягаемого для меня сейчас мужчину.

Голова шла кругом. Я была в полном раздрае. Пришлось уйти, пока я не наделала глупостей.

Потому что отчего-то его предложение проникло мне под кожу и разлилось дурманящей лавой, казалось, он так близко ко мне, стоит протянуть руку и я буду в его объятьях. Но… всегда есть какое-то “но”, кем тогда я буду для него?

Я уже побыла в браке и не искала возможностей нового замужества, но я хотела быть любимой. Не просто экономкой, с которой он спит.

Я уселась в комнате на свою постель и шумно выдохнула. Внутри меня шла борьба между желаемым и действительным. Достаточно ли мне было бы его внимания, ласки и верности? Что-то внутри меня почти кричало, что да, это так много. Иной раз этого и в браке не найти.

Разве мне не хотелось быть рядом с мужчиной, который мне нравится, и при этом не испытывать слишком сильных ранящих чувств? Оставить своё сердце в безопасности. С учётом развода и той боли, которую приносит с собой любовь, очень сложно решиться снова с кем-то сблизиться, снова поставить свои чувства под угрозу. И в этом был тихий соблазн скрыться в этой мнимой безопасности и при этом избавиться от одиночества.

Вот только я точно знала одно, если я соглашусь, назад пути для меня не будет, я утону в своих чувствах, потому что по-другому не умею. Я окончательно и бесповоротно влюблюсь в Мирослава. И это неравенство в чувствах начнёт медленно и незаметно отравлять наши отношения, отрывать всё хорошее по небольшому кусочку, по крупице, пока не разрушит их полностью. Если с его стороны было бы нечестным обещать, что он сможет меня полюбить, то с моей стороны было бы нечестным обещать, что я не полюблю и не буду ожидать любви в ответ.

* * *

20 октября.

Сырое холодное утро не принесло облегчения. Голова словно распухла от мыслей. Ледяной ветер слизывал горячечное тепло с моего лба и щёк. Я позвала Петра завтракать, вдохнула побольше свежего воздуха, словно задыхаясь, и вернулась в дом. Последнюю неделю стало слишком холодно для трапез на террасе.

Сердце стучало, словно в набат, ожидая когда Мирослав вернётся с утренней пробежки.

Ночью я так долго не могла уснуть, что слышала его тихие шаги по лестнице, он ещё долго сидел один в гостиной у камина и только за полночь поднялся к себе.

Утром я обнаружила бутылку виски на столике, почти не тронутую, не считая того, что он успел разлить при мне.

Сердце сжималось от осознания того, что мы оба провели вечер в раздумьях и в одиночестве, вместо того, чтобы быть рядом друг с другом.

Пётр уже заканчивал завтрак, я крутилась на кухне, мне кусок в горло не лез.

Когда я уже подумала, что Мирослав решил проигнорировать и меня, и завтрак, он все-таки появился. Он уже принял душ и выглядел свежим и бодрым, в отличие от меня. Словно вчера ничего не происходило и мне всё только приснилось.

Но едва я встретила его взгляд, в голове тут же снова зазвучал его голос “я хочу предложить… стать моей”. В груди завибрировало прежнее напряжение, усиленное моим откровенным отказом. Как нам теперь общаться?

Пётр будто почувствовал, что между нами что-то происходит, поблагодарил за завтрак и покинул дом.

– Доброе утро, – произнёс Мирослав, подходя ближе.

Я стояла у столешницы, слегка облокотившись на неё поясницей.

– Доброе, – ответила я, придав лицу максимально нейтральное выражение.

Стоит ли мне теперь избегать нашего общения? Или даже уволиться? Будет ли неловко продолжать делать вид, что ничего особенного не произошло?

Я не удержалась и посмотрела в его карие глаза, словно спрашивая “Что будет дальше?”

Мирослав спокойно выдержал мой взгляд, на удивление его глаза лучились обволакивающей и манящей теплотой.

Я первая не выдержала, моргнула и отвела глаза. Я бы смогла нацепить невидимую броню и выдержать его холодность, напускное безразличие, но его открытость и ласковый взгляд меня просто обезоружили, запуская невидимые иглы куда-то под рёбра.

– Слушай, Мирослав, я бы не хотела, чтобы вчерашний разговор как-то повлиял на наше дальнейшее….

Я не нашлась, как закончить фразу. Наше сотрудничество? Наше общение? А будет ли оно?

Мне так не хотелось терять наше наполовину дружеское сдержанное общение, наши теннисные партии и легкие разговоры обо всём. Так отчаянно не хотелось терять его самого. Но я понимала, что отчасти это уже невозможно. И если он пожалел о том, что сказал вчера под влиянием момента, то нам обоим лучше постараться об этом просто… забыть.

– Ты думаешь, я вчера случайно перешёл границы и пожалел об этом? – он словно прочёл мои мысли и криво усмехнулся. – Поверь, это было взвешенное и обдуманное предложение.

Мирослав сел за стол.

– Я давно думал об этом. В тебе есть какая-то необъяснимая тонкость и благоразумие. Ты мне импонируешь. Я не собираюсь тебя преследовать или что-то в этом роде. На твою работу здесь твой отказ никак не повлияет. Но я хотел бы дать тебе время подумать, мое предложение ещё в силе.

Внутри меня всё это время бушевала буря из эмоций. Почему он просто не скажет, ты мне небезразлична, ты мне нужна, в конце концов? К чему эти точные выверенные, но от того не менее холодные фразы?

Я ощущала себя, как в дешевой мелодраме. Единственное, мы не подходили по параметрам бедной девушки и богача, так как будучи бухгалтером, и в том числе сейчас, я не бедствовала, а Мирослава нельзя было назвать миллиардером, он был состоятельным, но не был богачом в прямом понимании этого слова.

Он был просто человеком, который мне безусловно нравился, таким же одиночкой, как и я. Просто меня сдерживало то, как он расставлял границы между нами, в перспективе наших отношений. Границ в моей голове итак было полно, дополнительных даже и не требовалось.

– Не уверена, что что-то изменится и что я смогу принять твоё предложение, по крайней мере, на тех же условиях, – я стряхивала невидимые пылинки с рукавов своей кофты, чтобы не смотреть ему в глаза и снова не утонуть в них.

Мирослав встал из-за стола и подошёл ко мне. Его большие тёплые ладони обхватили мои пальцы, распространяя искры по телу.

Я на мгновение прикрыла глаза, затем посмотрела ему в лицо.

Меня встретил внимательный карий взгляд.

– Ирин, я уезжаю в командировку, на север. Я оставлю тебе свой номер, давно было нужно это сделать, но там редко бывает хорошая связь. Вернусь ближе к Новому году, давай вместе его встретим? Не отказывайся сразу. Я не тороплю с ответом, у тебя будет время подумать.

Он пристально посмотрел на мои губы, помедлил несколько секунд. Я неосознанно втянула носом запах его парфюма, впитывая его близость и тепло. Если бы мои руки не были в его ладонях, я бы не удержалась и притянула его в свои объятья, чтобы хоть ненадолго почувствовать его рядом с собой.

Затем он также медленно отстранился и спокойно сел за стол завтракать.

Я всё ещё пыталась его понять. Зачем ему всё это нужно? Стала переставлять тарелки, совсем не понимая, что я делаю, просто занимая руки и словно до сих пор ощущая тепло его касания.

– Может быть, перед тем, как уеду, все-таки прокатить тебя на лошади? Знаю, что Петра ты так и не попросишь, – сказал он, как ни в чем не бывало, словно мы всё это время только верховую езду и обсуждали.

– Хорошо, – ответила я, хотя бы на это я могу согласиться.

* * *

Вдалеке шумел полураздетый осенний лес. Мая топталась на подернутой инеем старой траве, по блестящим бокам волнами проходила дрожь от её движений.

Когда я вышла во двор, Мирослав уже ее оседлал.

– Идём, – он махнул мне рукой и улыбнулся.

Я подошла ближе. Мирослав взял мою правую ногу и поставил в стремя.

– Запрыгивай, – весело скомандовал он.

– Легко сказать, – парировала я.

Я вцепилась в седло руками и попыталась закинуть левую ногу. Естественно, мне это не удалось и пришлось Мирославу подсаживать меня на лошадь, уперевшись в меня плечом и подхватив за талию руками.

Когда я залезла в седло, мне показалось, что я сижу на втором этаже, при этом подо мной всё двигалось и ходило ходуном. Я вцепилась в седло руками изо всех сил, костяшки пальцев побелели.

– Всё хорошо, – подбадривал Мирослав, – Мая смирная, и я её держу. Скажешь, как будешь готова?

Я кивнула несколько раз, но только шумно втягивала ледяной воздух от страха и крепко держалась.

Мае стало скучно и она начала медленно брести вперёд. Я уже жалела, что подписалась на всё это.

– Готова? – спросил Мирослав, внимательно поглядывая на меня снизу вверх.

– Нет, – замотала я головой, страх не уходил, напряжение прочно сковало тело.

– Ладно, тогда давай так.

Мирослав закинул в стремя ногу и сел позади меня на лошадь.

Он обвил меня руками и взялся за поводья. Моя спина оказалась прижата к его груди. Я слышала его дыхание над своим ухом.

Неужели он рассчитывал, что его близость поможет мне расслабиться? Скорее наоборот, теперь моё смятение только усилилось.

– Всё нормально? – его тёмная борода коснулась моего плеча, прошуршав по куртке.

– Да, – сцепив зубы, я силилась выдать хоть что-то.

Мирослав только коротко и хрипло рассмеялся, рассеивая пар от своего дыхания. Его смех вызвал электрическую волну, прокатившуюся в моём солнечном сплетении.

– Не бойся, я тебя держу, – сказал он серьёзно и ласково.

И только тогда я поняла, что это был его способ обнять меня на прощание.

Насколько он сложный человек и как нелегко ему проявлять свои чувства, если он не смог позволить себе просто обнять меня? Или же он решил так выйти из ситуации только потому, что я не согласилась на его предложение?

Эти мысли ещё долго крутились в моей голове после того, как он уехал.