Текст книги "Последний шанс (СИ)"

Автор книги: Ника Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

На пару секунд показалось, что я просто разучилась мыслить. Мозг просто отказывался принимать происходящее. Ну как так… просто? Я ожидала всего, но о такой внезапной рокировке и подумать не могла! Следующее, о чем совершенно отрешенно подумала: если Нерргар когда-нибудь еще раз спросит, чего я хочу, надо пожелать кучу денег и мир во всем мире. Ну, последнее на всякий случай. Потом до меня дошло, что следующий раз вряд ли вообще будет, ведь скоро мы окажемся в разных мирах, и тут раздался нетерпеливый щелчок пальцами, по звуку как будто прямо перед моим носом.

– Алайна, дорогая, я понимаю, что тебе нравится сидеть на троне и важно на всех смотреть, но не хочешь нажать на кнопочку выхода? Или мы все-таки здесь остаемся? – насмешливо уточнил Нерргар, стоявший все еще в нескольких метрах от меня.

– Д-да,  сейчас, – я моргнула, выходя из гипноза, в который меня погрузило системное сообщение.

Действительно, внизу окна появилась активная кнопка “Закончить игру”. Не раздумывая ни секунды, тут же ее нажала. Тут же прямо передо мной в воздухе вспыхнули крошечные золотые искорки. Они плавно закружились, сначала хаотично, а потом начали складываться в изящную арку, похожую на дверной проём. Внутри неё что-то шевелилось – белесый туман, похожий на жидкое зеркало. Это… мой билет домой?

И всё равно почему-то холод пробежал по спине. Сердце забилось как ненормальное, и я невольно вжалась в спинку трона. Взгляд упал на мерцающий проём, и у меня возникло неприятное, липкое ощущение, что портал вовсе не зовёт меня, а тянется, чтобы сожрать. Он разгорался всё сильнее, белёсая поверхность вспучивалась, толчками надвигалась вперёд, и в какой-то момент мне показалось, что он проглотит меня прямо вместе с креслом.

Внезапно сильный поток ветра буквально оттолкнул от меня портал. Его перекорёжило, арка содрогнулась и отлетела назад, к Нерргару, продолжая странно изменяться. Края портала неровно расползались в стороны, и это уже точно совсем не походило на аккуратную дверь. От этого зрелища мурашки побежали по всему телу.

– Дамы, конечно, вроде бы как должны идти вперёд, – произнес злодей, и, подхватив валяющегося у его ног Остэша за шкирку, как драного кота, одним движением швырнул его в портал. – Но думаю, это не тот случай.

Принц исчез в белом мареве, даже не успев выругаться. А Нерргар повернулся ко мне.

– Досчитай до десяти и ступай сразу за мной, – приказал он и небрежно шагнул в портал сам.

– Э-эй! – вырвалось у меня, но его уже не было.

Меня подбросило с места, я кинулась вниз с тронного возвышения. Ноги едва не запутались в юбке, но я бежала так быстро, как могла. Но у самого портала зачем-то напоследок оглянулась по сторонам.

И пожалела.

Тронный зал почти исчез. От колонн остались обломки контуров, от мраморного пола – пустые разрывы, зияющие в белое ничто.  Всё пространство вокруг было выедено этим стерильным, безмолвным светом, будто я стояла в сердце небытия. Я сжала ладони в кулаки, вонзая ногти в кожу, вырывая себя из состояния оцепенения. Некогда стоять и смотреть!

– Восемь, девять, десять… – прошептала сама себе и шагнула в портал.

И не удержалась от громкого и прочувствованного ругательства. И снова здравствуйте.

Мы стояли в офисе Главного меню. Точнее в том, что от него осталось. Все вокруг здесь тоже постепенно исчезало, стиралось невидимым ластиком, и никто из монстров не мог ничего с этим поделать.

– Моя королева изволит злиться, – со смешком произнес Нерргар, обращаясь к целому отряду Пустоглазых, толпящихся за полупрозрачным щитом. Их было много, штук двадцать, и большинство из них то ли от страха, то ли от ярости перешли во вторую свою форму, вызывая у меня желание завизжать и слезно звать маму. – Отправляйте нас домой, пока она еще держит себя в руках.

Головы монстров синхронно повернулись в мою сторону, и я тут же ощутила невероятное стремление откреститься от всего, что про меня тут наговорили. Поэтому я быстренько спряталась за спину своего сумасшедшего спасителя, благородно возвратив ему эстафетную палочку героя.

Где-то заполошно заверещала система пожарной безопасности: несколько продолжающих работать компьютеров вдруг разом взорвались, будто бы по проводам кто-то пустил невероятной силы напряжение, чего они просто не смогли выдержать.

– Выиграла только девушка, – проскрежетал один из Пустоглазых, – И то нечестно. Но, так и быть, ее мы можем отпустить. Тебя – нет. Возвращайся обратно.

– Меня выпустите! – закричал Остэш, лежащий кучей на полу и совершенно не имеющий никаких сил подняться. Словно из него их все разом выкачали. – Я же вам заплатил!

– Молчи, – ласково произнес Нерргар, пиная ногой принца в бок, – Убогим слова пока не давали.

– Сожалеем, но вы не прошли свой основной квест, поэтому тоже не можете выйти из игры, – вежливо произнес монстр.

И ему тут же досталось похлеще Остэша. Его вдруг всего скрутило, голова упала на бок, язык вывалился из широкой пасти, белая кожа резко стало серой, и через секунду на офисным пол опустилась только горка пепла, которую быстро разнесло по помещению каким-то неприятным сквозняком.

– И ты завались, – прилетел немного запоздалый совет. А потом Нерргар рявкнул так, что я за его спиной аж присела, при этом зачем-то вцепившись руками за его талию. – Чего встали? Шевелитесь!

Монстры синхронно сделали шаг назад, но выполнять приказ никто не торопился.

– Уважаемый, – вперед протолкался какой-то чересчур уверенный в себе парламентер, – Давайте не будем устраивать скандал.

– А давайте будем, – не согласился с ним Нерргар, – если что, возвращать меня некуда.

– О, мы успели оценить ваше филигранное уничтожение многомесяцовой работы, – все так же вежливо проговорил Пустоглазый. Его очень уверенная манера речи напоминала мне одного из администраторов, что встречали меня в стеклянном конференц-зале, – Но у нас ведь была не только эта игра. Хотите, засунем вас в какой-нибудь симулятор поинтереснее?

Нерргар промолчал. Но сделал это так, что я почти услышала встречное предложение засунуть язык монстра ему же в задницу.

– Мне плевать. Сколько ваших игр. Я разрушу. Сколько вас уничтожу. Но я не успокоюсь. Пока не выберусь отсюда.

Каждая его пауза знаменовала конец для одного из монстров. Они начинали корчиться в конвульсиях, а потом превращались в пепел, как самый первый их неудачливый собрат.

Парламентер озадаченно заткнулся. Я осторожно выглянула из-за своего живого и очень злого щита. От офиса остался только маленький пятачок, монстры скучковались перед барьером, отделяющим нас от них и как-то растерянно склоняли головы то на один бок, то на другой. Будто сигналы какие-то из космоса получали. Казалось, они безмолвно переговариваются друг с другом, каким-то мерзким шуршанием, которое неприятно царапало мозг.

Нерргар словесно их не торопил. Просто каждые несколько секунд один из монстров умирал, и толпа Пустоглазых становилась все меньше. Это было похоже на избиение младенцев: вне игры они не могли никак повлиять на злодея, даже сожрать было невозможно из-за сильной магической защиты. Кто-то порывался сбежать: время от времени то одного, то другого монстра окутывал черный дым, который словно пытался спрятать его, но все было впустую. Странную напряженную тишину нарушали только тихие поскрипывания, потрескивания помех и стоны побитого принца.

Я уже собиралась поверить, что вся эта дикая процессия закончится самым простым образом – останется лишь кучка пепла и мы втроем посреди ничего, – как вдруг пространство дрогнуло. На секунду показалось, что сейчас на нас рухнет потолок, и я в панике прижалась к Нерргару, обняв руками его за талию.

– Вы и правда думали, что нам можно вот так перебить?– протянул всё тот же парламентёр, только теперь его голос звучал сразу отовсюду. – Это… лишь аватары. Расходный материал.

Пепел под нашими ногами вдруг пополз, превращаясь в множество маленьких червяков, и у меня появилось нехорошее чувство, что из них сейчас соберётся что-то посерьёзнее, чем двадцать жалких Пустоглазых.

– Я думаю, что вас можно довести до истерики, – хладнокровно отозвался Нерргар.. – И если вам дорога ваша маленькая песочница, лучше не злить меня дальше.

На мои руки, сцепленные в замок у него на животе вдруг легла прохладная ладонь, словно успокаивая. Мерзкие червяки замерли, покрылись ледяной коркой, а затем загорелись голубым пламенем.

Все вокруг задрожало еще сильнее, а потом от белого нечто, которое, как я думала, означало, что вокруг пустота, начало расходиться трещинами, а после отваливаться внутрь по кускам, будто бы старая штукатурка. В провалах что-то виднелось: темно-багровое и непонятное.

И удивительно – именно это неожиданно довело оставшихся Пустоглазых до той самой пресловутой истерики. Они заорали в унисон, переходя на противный визг, вонзающийся в уши.

– Убирайтесь! Убирайтесь отсюда! – ненависть, направленная на нас была почти что осязаемой. – Прочь!

Что-то с силой ударило меня в грудь – воздух вырвало из легких, а тело отшвырнуло от Нерргара, словно я была бумажной куклой. Ослепительные, жгучие, непонятно откуда взявшиеся вспышки начали резать глаза, и что-то начало тянуть меня не пойми куда. Сразу в разные стороны, словно кто-то схватил за руки, за ноги, за волосы. Я испуганно закричала и отчаянно потянулась к Нерргару. Мысленно, физически, как угодно, лишь бы ухватиться за него. И с горечью осознала, что где-то там, в глубине головы, уже засела крамольная мысль, что он – решение. Он всегда будет рядом. Он справится. Когда, черт возьми, это успело стать аксиомой моей реальности?

Но добраться до него я не смогла. Даже пальцами не смогла пошевелить. Лишь сквозь всполохи белого света различила темный силуэт – его силуэт.

Что-то маленькое и слишком шустрое мелькнуло на краю зрения. Метнулось прямо ко мне, и я ощутила, как оно взобралось по моей одежде, цепляясь острыми коготками за ткань. И прежде чем я успела испугаться сильнее, меня ослепило еще одной вспышкой и рвануло куда-то наверх.

Казалось, я куда-то летела целую вечность. Полет закончился внезапно: под носом оказался старый ковер знакомого темно-зеленого цвета. Он пах апельсиновой газировкой, которую совсем недавно случайно на него разлила, и все никак не могла постирать.

От правого виска по голове растекалась тупая пульсирующая боль. Я со стоном приложила руку к нему и ощутила какую-то шершавую пленку, неприятно стянувшую кожу. Застывшая кровь? Преодолевая дурноту, осторожно села, оглядываясь по сторонам. Совсем рядом на полу валялась тяжелая деревянная полка. Боже, я что, попала в игру из-за того, что на меня… упала? Сраная? Полка?

* * *

Не удержавшись на руках, снова рухнула на пол. Черт! Отмахнулась от безумного количества мыслей, разом заполонивших голову, и поползла к компьютерному столу. Встать больше не пыталась – это могло потребовать много сил и времени, а вот последнее я как раз боялась упустить. Поэтому вспомнила застарелые навыки ползания по-пластунски, оставшиеся со мной со школы (а вы говорили, ничего нам оттуда в жизни не пригодится), и на всей возможности скорости двинулась вперед. Залезла под стол и вырубила нафиг из розетки блок питания.

Я не знала, сколько времени прошло, возможно, компьютер уже давным-давно выключился сам, может, мне электричество за неуплату отключили, но лучше обо всем этом поразмышлять потом, когда буду в безопасности. Вдруг, если игра еще запущена, меня опять куда-нибудь засосет?

– Вашу ж ма-ать, – простонала в голос, чувствуя подступающую тошноту и головокружение. Приложило меня явно знатно.

Что делать? Вызывать скорую? Но сколько времени прошло? И где мой телефон?

 По виску потекло что-то теплое – рана каким-то образом открылась. Значит, корочка там совсем тонкая была. Получается, я была без сознания несколько часов? Или больше… Я не была знатоком в этой области.

Уткнулась носом в пол, пытаясь пережить приступ дурноты. Интересно, меня от голода тошнит или от сотрясения?

Нечеткие воспоминания о моих последних часах перед попаданием в симулятор, стали очень яркими и будто пытались вытеснить кадры из игры.

Вот я отодвинулась от компьютерного стола и потерла усталые глаза – опять играла без перерыва почти весь день. Решила чем-то себя отвлечь, и взгляд остановился на криво висящей еще с прошлой недели полки. Один из шурупов, на которых она держалась, вдруг раскрошился, будто бы не из металла был сделан, и теперь у полки был немного авангардный угол наклона. Но книги как-то все еще продолжали на ней держаться.

– Хватит терпеть этот произвол, – произнесла уверенно и пошла за отверткой.

Полка мои слесарские потуги не оценила.

Это было настолько тупо, что даже смешно. Попаданка с номинацией на премию Дарвина, ну в самом деле. В то, что произошедшее со мной, было лишь плодом воображения, я категорично исключала. Это не знаю, что надо съесть, чтобы такое привиделось.

Где-то в стороне послышалось шуршание и слабый писк. У меня мыши, что ли, завелись за время отсутствия? Писк повторился, но мне было слишком плохо, чтобы на него реагировать.

Спустя минуту лба коснулся чей-то мокрый нос. А потом по щеке прошелся не менее мокрый и шершавый язык. Я с трудом подняла веки: прямо у моего лица сидела Флар. Ну, наверное, это была она. Больше белых лисичек я не знала. Правда, выглядела она теперь куда тусклее, чем в игре. Глаза больше не были кислотно-зелеными, шерстка не сияла белизной, да и, кажется, один из хвостов ее куда-то исчез.

Я удовлетворенно вздохнула. Значит, раз Флар существует, то и Нерргар тоже где-то есть. А... есть ли? Смог ли он выбраться в результате, или нет?

Придет ли за мной?

Нет-нет, это совершенно тупой вопрос! Возвращаемся в реальность, Алена, срочно!

– Слушай, дорогая, – я скосила глаза на лисицу, – Ты скорую вызвать мне можешь?

Флар немного подумала, открыла рот и... гавкнула. Кажется, из умного игрового помощника в реальности она превратилась в обычного пушистого зверька.

– Ясно... все самой.

Глава 16

Нерргар

Над ухом назойливо пищали приборы, очевидно, регистрирующие его состояние. В носу свербило от стерильного больничного запаха.  Что же, его тело не бросили, и он не гниет где-нибудь в канаве. Хотя вряд ли кто-нибудь осмелился такое сделать.

Голова раскалывалась от огромного количества воспоминаний, хотя ему казалось, что большую часть он смог восстановить, пока прорубал путь из игры на свободу. Оказалось, что багаж прошлого куда тяжелее, чем представлялось.  Впрочем, там не было чего-то такого, что сильно бы его тронуло или удивило. Старая его личность казалась чужой, поэтому он смотрел на все это, как на кадры из фильма.

Нерргар старался дышать очень редко, чтобы техника не сообразила, что он очнулся, и не начали истошно орать, призывая в палату весь персонал. Применять на нее магию он пока поостерегся – по ощущениям его резерв был едва ли полон на половину. Для начала надо было понять, в каком он состоянии, сможет ли в случае чего дать отпор, если возникнет какая-то угроза?

Тело не слушалось. Такое на его памяти было впервые. Чтобы просто чуть-чуть пошевелить хотя бы одним пальцем, пришлось приложить невероятное количество усилий и времени. На то, чтобы открыть глаза, ушло еще полчаса.

Это жутко бесило. Нерргар ненавидел чувствовать хоть на долю процента слабым. Душу грело только знание того, что все это ненадолго, и что он смог выбраться из ловушки. Все получилось. Пустоглазые так испугались, что он найдет путь в их мир, что выкинули его куда подальше, забыв про условности игры. Забавно, Нерргар всего лишь поймал след одного из порталов, через которые некоторые монстры хотели сбежать из своего игрового офиса. Странный черный дым очевидно каким-то образом должен был перенести своего хозяина из цифрового пространства в настоящее, и Нерргару вдруг стало крайне любопытно, куда именно. Может, он хотел бы потом наведаться в гости.

В качестве души без какого-либо физического тела он, конечно, ничего бы не смог сделать этим существам в их мире. Хотя напугались они так, будто бы у него вполне были какие-то вполне реальные шансы, и поэтому вышвырнули его как можно быстрее. Может, не хотели, чтобы он что-то увидел?

Впрочем, Нерргару было абсолютно насрать на то, что прячут эти твари в своем мерзком мрачном мирке, состоящим из лавы и грязи. Этих инфернальных сущностей там как тараканов, и он один всех их бы не перебил. Главное, чтобы они больше к нему не совались.

Вот бы еще Алайна была бы где-то по близости… Он привычно потянулся к сигналу артефакта, что прочной лентой обвивал ее шею, но попытка закончилась провалом. Конечно, она же вернулась в свой мир. Где бы он ни был. В арке портала он даже успел заметить какую-то комнату, по размерам напоминающую кладовку. Ее дом? В таком случае она будет очень рада оттуда съехать. Нерргар хмыкнул.

Зря.

Тут же истерично запикала техника, замигали сбоку какие-то экраны и, кажется, даже сирена какая-то включилась, сообщая всем, что он соизволил прийти в сознание.

– Да твою мать, – выругался он раздраженно.

Сжав зубы, сначала потянулся к левой руке и вырвал из нее крайне нервирующий катетер. Последующая боль и потекшая кровь его не особо волновали. Следующим движением он буквально рванул самого себе вперед, заставляя сесть. Одно движение руки, и бесяще орущие приборы скопом со всеми трубками и прочей лабудой отлетели в сторону. Раздался звон стекла, грохот и в помещении враз стало гораздо свежее. И куда шумнее.

Нерргар повернул голову налево. Там было затемненное панорамное окно во всю стену, которое благополучно разбилось, впуская с улицы воздух, звуки летающих машин и неоновый свет баннеров. Он перевел взгляд на ладонь и медленно несколько раз сжал ее в кулак. Ничего, жить можно.

В коридоре за закрытой дверью нарастал шум. Нерргар со вздохом сел поперек кровати, опустил одну ногу на пол, вторую согнул в колене и оперся о него локтем,  положив подбородок на руку и приготовившись к цирку с конями.

По устоявшейся привычке хотелось решить подступающие проблемы каким-нибудь радикальным методом, но эту славную мысль он пока отодвинул немного в сторону. Кровавая баня всегда прекрасно вписывается в любое расписание, так что можно и повременить.

Дверь распахнулась, и в палату одновременно, чуть не застряв в проходе, вбежало два человека: один во врачебном халате, второй в строгом костюме.

– Генеральный директор, вы очнулись!

* * *

Нерргар

Кто такой Гаррен Эйхнер? Наследник одной из крупнейших компаний в игровой индустрии страны, а после скоропостижного ухода отца – ее владелец. Успешный бизнесмен, ни капли не заинтересованный в разработке игр, но каким-то образом имеющий потрясающий нюх на идеи, которые обязательно должны выстрелить. Один из сильнейших магов столицы, завидный холостяк, успешно бегающий от предложений женитьбы и известный любитель вечеринок.

Чем-то таким были всегда заполнены заголовки новостей, где встречалось это имя. Гаррен – это Нерргар, но Нерргар себя Гарреном совсем не ощущал. Но сидел спокойно, пока вокруг него суетился врач, ругая за то, что он самостоятельно вырвал из руки катетеры и снял с себя все датчики. Перед глазами туда-сюда метался секретарь, вываливая из своего рта пятьсот слов в секунду. От него болела голова и просыпалось глухое раздражение, но эти чувства были, кажется, привычной реакцией на этого человека.

Нерргар сидел. Если он правильно помнил, в его государстве, Саройе, убийство было тяжким преступлением, которое каралось, собственно, твоим последующим убийством. Сильных магов, работающих в полиции, было много, а он один. И, увы, закон распространяется на тебя, пока ты его не решишь переписать. А у генеральных директоров таких полномочий нет.

 – Что же делать? Созывать пресс-конференцию? Или подождать? Вы были без сознания целых полтора года, нужно подготовить речь! Что будет с акциями? Нужно подготовиться!

Эту говорилку на ножках было бы славно выкинуть в окно вслед за теми пищащими приборами, но Нерргар держал себя в руках. Здесь нужна была стратегия без проявления насилия. В конце концов, в начальных игровых эпизодах он Империю Тейн тоже завоевывал достаточно тихо. Ну, в глобальных масштабах.

– Как вас зовут?

Внимание перехватил врач.

– Гаррен, – лениво ответил Нерргар, переводя взгляд на строгого на вид мужчину средних лет.

– Сколько вам лет?

– Тридцать один.

– Тридцать два! – вставил секретарь.

– Мистер Хальбрехт, помолчите, пожалуйста! – в сердцах произнес врач, – Вас пустили сюда не потому, что я разрешил, а вы сами ворвались в палату! Если не хотите, чтобы я вас выгнал, ведите себя тихо!

Пристыженный мужчина тут же приземлился на какой-то стул, прижав к груди кожаный дипломат и уставился на Нерргара с такой любовью во взгляде, что у него в горле запершило от сахара.

– Вы были в коме полтора года, поэтому да, сейчас вам тридцать два года. Что последнее вы помните?

– Честно говоря, воспоминания весьма смутные, – он пожал плечами, – вы говорите – кома? И что ей предшествовало?

– Сильный сердечный приступ на рабочем месте, – коротко пояснил врач, – вас нашли сотрудники, Так же было зарегистрированны множественные внутричерепные кровоизлияния во время того, как вы лежали в коме. Это… удивительно, что вы очнулись.

Ему достался острый внимательный взгляд. Нерргар притворился дурачком и недоуменно развел руками:

– По моим ощущениям я просто спал и вдруг открыл глаза, вот и все.

– Поэтому вы решили разбить окно палаты и выкинуть все кардиомонитор, электроэнцелограф и ИКМ[4]4
  кардиомонитор – показывает ЧСС (частоту сердечных сокращений), ЭКГ, давление, сатурацию кислорода, дыхание, температуру, электроэнцелограф – измеряет артериальное давление. В реанимации часто ставят артериальный катетер для инвазивного мониторинга давления


[Закрыть]?

Говорил он так, будто бы Нерргар покусился на жизнь его детей.

– Как вы смеете говорить так с директором?!.

 – Мы обязательно возместим вам весь ущерб, – ответил он ровно, прерывая секретаря, – Приношу свои извинения, я просто немного испугался, придя в сознание непонятно где.

Мозг лихорадочно обрабатывал информацию, анализируя происходящее и сверяясь с воспоминаниями из прошлого. Здесь надо было быть осторожным. Это реальность, которую в случае чего нельзя перезапустить. Больше терпения, больше уступок, больше спокойствия, несмотря на бурлящее внутри бешенство.

– Как я понимаю, мое пробуждения пока является секретом? – уточнил Нерргар, опуская обе ноги на пол и прикидывая, сможет ли он встать. – Иначе вы бы прибежали сюда не один, а с отрядом из медсестер.

– В-верно, ваше состояние держится в строгом секрете. Впрочем, так же, как и лечение. То, что вы лежите в этой больнице, знает лишь несколько человек.

– Интересно. – он резко поднялся. – И как же так вышло?

– Это ради вашей же безопасности! – заявил уверенно секретарь, – несмотря ни на что, у вас много врагов! К тому же, множество журналистов хотят нажиться на вашем имени. Такая секретность была единственным выходом.

 – Кто же додумался до столь чудесной идеи? – Нерргара факт того, что в его палату, пока он валялся в состоянии овоща, мог пробраться какой-нибудь репортер, в ужас не вводила.

Ну что он мог сделать? Раздеть его и сфоткать? Да пожалуйста, у него нет ничего, за что можно стыдиться.

 – И-исполнительный директор.

Нерргар широко улыбнулся. Ну, конечно.

 – И где же он сейчас? Наверное, в поте лица трудится на благо компании, встав в ее главе?

Из-за того, что аватар Остэша изменился не так сильно, как его собственный, который полностью подстроился под его внешность, сказать, кто там за маской принца, однозначно было нельзя. Но у Нерргара в памяти было всего два человека, похожие внешностью на него – троюродный брат и господин исполнительный директор, Лейвальд Кертц. Последний начинал работать еще с предыдущим владельцем компании, но был не намного старше самого Нерргара. Кажется, лет на пять или шесть… Но он совершенно не помнил, чтобы Лейвальд относился к нему с какой-то враждебностью.

 Но тут, конечно, дело не в ненависти к его личности, а к тому, какое место он занимал. Безалаберный лентяй у руля крупной корпорации… наверное, как-то так?

– Он… очень старался во благо компании, – осторожно подтвердил секретарь, не понимая странной смены настроения начальника. Потом свалил все на нестабильностью в связи с недавним пробуждением и зачастил: – Он и совет директоров старались поддерживать стабильность в ваше отсутствие! Но…

– Но?

Хальбрехт сглотнул.

– Эм, уже неделю нет от него известий. Он выехал в командировку и… не выходит на связь.

В палате повисла пауза. Секретарь беспокойно ёрзал, а врач настороженно переводил взгляд с одного мужчины на другого.

Нерргар молча смотрел перед собой. Улыбка на губах превратилась в откровенно акулью, заставив присутствующих напрячься.

Врач выпрямился, словно почуяв угрозу.

– Мистер Эйхнер, – его голос был резким и твёрдым, – если вы сразу после пробуждения думаете взяться за рабочие дела, то настоятельно рекомендую вам отказаться от этой идеи. Вы только что пришли в сознание после полутора лет комы. Ваш организм в тяжёлом состоянии. Необходимы полное обследование, анализы, наблюдение. Я категорически запрещаю…

Нерргар его не дослушал и щелкнул пальцами, переодевая себя из больничной одежды в темно-серую рубашку и брюки. Ткань легла идеально, будто сшитая заранее по его фигуре.

Одновременно с возмущенным вскриком врача по голове ударила мигрень. Магия отзывалась неохотно, туго, как давно не смазываемый механизм. Она, как и мышцы, как будто атрофировалась после долгого неиспользования. И это было весьма непривычно, учитывая то, что еще час назад он спокойно пользовался заклинаниями направо и налево.

Но рубашка сидела на нём идеально. И этого было достаточно.

– Видите? – он шагнул к двери, игнорируя стук молотков в голове. – Со мной всё прекрасно.

– Господин Эйхнер! – взвыл врач, преграждая путь. – Это крайне безответственно! Вы сейчас черпаете силу из запасов организма, а не из резерва! Успокойтесь, вам не нужно никуда торопиться!

Нерргар наклонился к нему чуть ближе, заставив мужчину инстинктивно отступить назад.

– Я буду хорошим мальчиком, доктор. Обещаю, – произнёс он с той самой спокойной издёвкой, от которой мурашки побежали по коже у обоих свидетелей. – Ни во что не ввяжусь.

Секретарь Хальбрехт судорожно пытался вспомнить, была ли у его начальника настолько пугающая аура раньше. Возникал ли раньше при виде Гаррена странный иррациональный страх и бежали ли от его взгляда мурашки по коже? Нет, определенно что-то с ним случилось, пока он был в коме. Ни в коем случае нельзя отпускать его из больницы, иначе он может навредить сам себе