Текст книги "Принцесса самозванец и целебная маска (СИ)"

Автор книги: Неуловимый Джо

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 30 страниц)

Капитан и стармех стояли скрестив руки а Нимхэ привязывала к его руке холодный металлический прибор и втыкала в его тело острые иглы от которых провода тянулись к прибору.

Джомни посмеялся, и восхищённым взглядом окинул удивительную лабораторию. Он вспомнил свою сравнительно отсталую по его мнению родину, и вмиг понял, что он находится именно там, где хотел бы находиться.

– Это не смешно. – сурово сказал капитан. – Если нам не удастся оправдать тебя, ты будешь казнён.

– Я нахожусь на борту затонувшего парома, капитан. А это всё… Это всё предсмертная галлюцинация, капитан. – Ответил Джомни, и обречённо вздохнул.

Джомни посмотрел на блестящие металлические приборы разложенные на столе, и добавил:

– Вероятно очень болезненная галлюцинация.

– Так может стоит перед смертью облегчить душу? Расскажи нам правду. – ответила Нимхэ и вколола Джомни прозрачную жидкость.

– Не могу. Если я расскажу всё, духи отвернутся от меня, и от моего племени. – сказал Джомни, и понял что от испуга сболтнул лишнего.

Нимхэ сдвинула брови. А капитан и штурман сильно задумались. Они часто сталкивались с разными мутными личностями, но религиозного фанатика видели впервые.

– Но, возможно, я могу вам рассказать достаточно. – сказал Джомни.

– Что ж, любопытно послушать. – сказала Нимхэ и нажала кнопку на приборе привязанном к его руке. – Как тебя зовут.

– Джонни Инглиш. – сказал Джомни, и скривился от не сильного удара током.

Нимхэ насупила брови. Затем посмеялась, а потом задумалась ещё сильнее.

– Африканское имя, родное имя, Джонни. – сказал чернокожий стармех.

– А-а-а. Меня зовут Джомни. Джомни Абэба. – бодро и легко сказал Джомни.

Нимхэ скривилась и посмотрела на капитана и механика так, будто узнала что-то новое.

– Африканцы очень любят свои имена, и не любят когда кто-то их коверкает. Поэтому мы часто выбираем себе международное имя когда покидаем племя навсегда. – сказал стармех обратившись к Нимхэ.

– Ну ладно, понимаю. – с облегчением сказала Нимхэ – На кого ты работаешь?

– На своего отца. На своё племя, на себя. – ответил Джомни слегка грустно.

– Как ты относишься к британцам и их сателлитам? – продолжала спрашивать Нимхэ.

– Они принесли много горя моей стране. Отца ранили. Боюсь их очень.

– Куда ты ехал на пароме? – спросил капитан.

– В Европу, на разведку. – спокойно ответил Джомни. – На пожизненную разведку. – грустно добавил он.

Нимхэ стала перед ним и вежливо оттолкнула капитана и стармеха в сторонку.

– Что ты видишь перед собой? – спросила она

– Ну девушку.

– Опиши.

– Высокая, худая девушка европеоидная э-э-э, кавказоидная девушка, с силиконовыми имплантами. В ушах.

– Считаешь ли ты меня привлекательной?

– Э-э-э, ну, вполне.

– На что ты пойдёшь ради меня?

– Ну, помогу если надо. Но я всё ещё люблю свою бывшую невесту.

Нимхэ опустила руки и стала отключать приборы от рук Джомни. С совершенно спокойным видом.

– Так. С провокационными вопросами покончено. – сказала Нимхэ себе под нос, и продолжила обращаясь к остальным – Похоже перед нами наивный сельский паренёк. С вероятностью сто к двум ложная тревога, капитан.

– Похоже на правду. Единственное что мне не нравятся, эти разговоры про духов. Но не моряку возмущаться суевериям. Но ты понимаешь какое большое преступление подслушивать?

– Теперь да, капитан.

– Если ты честно скажешь что ты услышал, обойдемся предупреждением.

– Спасибо, капитан.

– И что ты услышал?

– Что-то про разумные торпеды. – ответил Джомни, и Нимхэ посмотрела на него прищурившись.

– Понятно. Хорошо. – сказал капитан и стал обдумывать приговор.

– Ты понижен в звании Джомни. Теперь тебе запрещается находиться вблизи мостика и трогать акустическое оборудование. Второе. Ты должен привести свою эльфийскую шифровку в рабочее состояние. И обучить ей команду. И Нимхэ.

– Но капитан! – возмутилась Нимхэ – Я сама эльфийка, да чтобы какой-то чурбан учил меня эльфийскому языку!

– Нимхэ! – прикрикнул на неё Капитан.

– Да, капитан. – грустно опустила глаза Нимхэ.

Капитан подошел вплотную к Джомни и сказал угрожающим тоном:

– Я не потерплю крыс на своём корабле. На любом корабле, и вообще в море. Если через две недели, вся команда не залепечет на эльфийском, я лишу кровавой девственности свой кортик о твоё тело. Как понял, младший лейтенант?

– Так точно, капитан. – ответил Джомни и впервые за долгое время ощутил настоящий страх.

Глава 9 Между молотом и наковальней.

– Ты свободен. Можешь покинуть пыточную. – сказала Нимхэ и развязала Джомни – Если, конечно, не хочешь остаться. – прошептала она грустно.

Джомни соскочил с кресла, остановился и самодовольно улыбнулся, по дурацки размахивая руками. Он оглядел святая святых Нимхэ и став немного серьёзнее задумался. Нимхэ включила какую-то шумную машину, подошла к нему поближе и тихим шепотом сказала:

– В этот раз я тебя прикрыла. Но будь осторожнее. Больше так не подставляйся.

– Спасибо, Нимхэ. – сказал Джомни и стыдливо опустил глаза. – Так ты говоришь я могу остаться?

Нимхэ мило улыбнулась и опустила глаза. Джомни прошёлся по лаборатории и запрыгнул на кресло с лазерами, самодовольно улыбнулся, сплёл пальцы и сказал:

– Ну, рассказывай.

Нимхэ громко рассмеялась, присела на стол прижала локти к талии, и манерно двигая шеей застенчиво отвернула голову. Потом она ещё раз на него взглянула, громко посмеялась и сказала:

– Сердцеед хренов. Быстро ты меня завоевал. – сказала она и широко улыбаясь посмотрела ему в глаза.

– И куда ты ехал? – спросила Нимхэ.

– Да какая уже теперь разница. Прежде чем поступать в институт, мне всё равно нужно было бы искать работу, чтобы заработать на него. А на борту Гидры…

– Матери Гидры. – поправила его Нимхэ.

– Матери Гидры. – согласился Джомни. – Конечно я не так себе свою специальность представлял, но тут и платят хорошо, и информации полно.

– И на кого же ты собирался учиться? – спросила Нимхэ и медленно подошла к Джомни.

– На врача. – грустно ответил Джомни.

– Серьёзно? – спросила Нимхэ, трогательно приподняв брови в удивлении.

– Да. – ответил Джомни и опустил глаза. – Не для престижного диплома, а для себя.

Нимхэ стала серьёзной. Она спокойно облокотилась на стол в полуметре от Джомни и сильно задумалась. Она немного помолчала и стала осторожно поглядывать на Джомни.

– А почему? – задумчиво спросила она.

Джомни закатал свой левый рукав и показал свой шрам на внутренней стороне предплечья и сказал:

– Я не просто лучник. Я охотник. Было время когда я питался исключительно пойманной добычей. Но как-то раз, я поймал слишком много, и духи наказали меня за жадность. При попытке подстрелить третью антилопу стрела сломалась, и тетива загнала обломок глубоко мне в руку. Пятьдесят километров я шел истекая кровью, и когда присел отдохнуть, я взглянул в глаза мёртвой антилопе и задумался. Задумался над тем, как тяжело сделать такую же. Самым продвинутым сверхдержавам, до сих пор не видать таких технологий.

– Я очень близко знаю парня, который мог бы с тобой поспорить. – сказала она, и, коварно улыбнувшись, погладила свой живот.

Нимхэ закусила губу, опустила руку и, манерно изгибая спину, нежно погладила себя между ног. Джомни посмотрел на неё и ощутил чувство давно не посищавшее его тело, но расслабляться он не мог себе позволить, потому он ухмыльнулся, отвернулся и с улыбкой спросил:

– Познакомишь меня с ним?

– Навряд ли. – сказала она и грустно выдохнула – Да и к тому же, он скорее убьет тебя, чем станет делиться секретами. А что насчет тебя, расскажи о своей невесте, какая она?

– Чем-то похоже на тебя, только умнее. – сказал Джомни и улыбнулся.

– Потому что я блондинка? – засмеялась Нимхэ.

– Да. – улыбнулся Джомни – Она любила точные науки, и тем не менее очень тонко заправляла всеми вокруг. Я до сих пор вспоминаю, как она мною помыкала. А я хоть и знал пять языков, на женском так и не заговорил. – сказал Джомни и Нимхэ громко засмеялась.

– Кстати о языках. Как ты всех научить собрался? Капитан с приговорами не шутит. – тревожно сказала Нимхэ.

– Доверься мне. – сказал Джомни и хитро усмехнулся.

На утро в коридоре появилась маленькая коробка, рядом с ней пачка бумаги и ручка. На коробке было наклеено требование с подписью капитана. Надпись требовала от каждого члена экипажа написать на бумаге не менее двадцати самых забористых и часто употребляемых ругательств а также шуток и афоризмов. Приказ капитана требовал чтобы к вечеру записок в коробке было равно количеству моряков, но по итогу их оказалось в несколько раз больше.

На следующий день моряки получили перевод заявленных слов и фраз на эльфийский, с подробной инструкцией по произношению. Через неделю вместо отборной брани полилась утонченная изысканная речь состоявшая из той же брани. Матросам понравилась эта игра, они стали изощряться соревнуясь в многоэтажных и забористых, изобретательных и витиеватых ругательствах. Особое удовольствие Джомни ощутил, когда неосторожно столкнулся с матросом, который обругал его на эльфийском.

Джомни вновь ощутил помощь духов. Казалось, сам Океан нашёптывал Джомни и его ученикам эту изысканную речь рождёную звуками морей. Со временем Джомни допустили к записям шумов океана под предлогом продолжения работы над акустической терминологией. Позднее появилась и письменность, состоявшая из небольшого количества символов и примитивной грамматики, близкой по принципам работы к русскому языку. На стене возле коробки стали появляться терминологические словари и бытовые слова.

К концу отведённого Джомни срока, морякам приелся избыток ругательств и речь постепенно наполнилась и другими словами, менее грубыми по содержанию но такими же мягкими по звучанию. Однажды, Джомни нашел в коробке даже чью-то попытку перевести старую морскую песню, на новорождённый морской язык. Он подумал что это была Нимхэ, но он ошибался.

Капитан вызвал Джомни. Джомни зашел к нему в кабинет, и оказался лицом к лицу со своим судьёй. А возможно даже палачом. На столе капитана лежал кортик, а позади него стояли старший механик и штурман с каменными лицами.

– Ты же понимаешь, насколько низко ты поступил. – сказал капитан.

Джомни не ответил. Он в полной мере осознавал свою вину. Команда что доверилась ему, могла рассчитывать на взаимное доверие.

– Сомнения в действиях капитана и высшего командного состава допустимо, но оно имеет границы. А ты просто растоптал их. Тем самым подставил весь экипаж. Да, ты попал на борт не по своей воле. Ты мог бы остаться прачкой и спокойно отработать свой билет. Но ты подписал контракт, совершенно добровольно, ты стал частью корабля, частью команды. Тебе оказали большое доверие, а ты предал его. Как ты посмел?

Джомни не ответил. Впервые в жизни он захотел искупить свою вину, но это было невозможно.

– Будь ты постарше хотя бы на год, я бы не раздумывая казнил тебя на месте! Но поскольку ты ещё молод, я великодушно дал тебе шанс. Что ж, посмотрим как ты им воспользовался.

Капитан попросил штурмана оценить качество работы Джомни, и штурман сказал что она не закончена, но может быть очень полезна. Затем он узнал мнение старшего механика, и тот оценил язык как посредственный. Затем капитан вызвал случайного матроса, протянул ему листок с переводом песни, показал его матросу, а сам взял кортик в руки и сурово нахмурил взгляд.

Матрос сначала долго смотрел на листок, перечитывал его несколько раз. И когда капитан встал со стула, матрос вдруг засмеялся, и начал раскачивать головой ритмично бормоча читаемый текст. Затем он поссмеялся и похлопал Джомни по плечу. Капитан отпустил матроса, вновь положил кортик на стол и позвал Нимхэ.

– У тебя есть последний шанс всё нам рассказать. – Сказал капитан. – а потом ты умрёшь. Желаешь ли сказать последнее слово?

– Да, капитан. Я шпионил, но не для англов или саксов, а для себя. Для своего племени. Я хотел узнать что-нибудь, что поможет моей родине не погибнуть от рук захватчиков. Мой отец попросил духов о том, чтобы те дали нам шанс выжить. Он посчитал что именно я должен принести домой разведданные и рассказал мне, а я принял это слишком близко к сердцу. Я посчитал что самая полезная информация может быть у врачей, и хотел на него выучиться. Я даже духов попросил об этом, и не должен был об этом никому говорить, пока не выучусь, но, раз уж моя миссия провалена, то какая теперь разница.

Когда Нимхэ услышала о чем Джомни попросил духов, она посмотрела на него с удивлением. Она была настолько удивлена, что стала напротив Джомни, и пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты и правда попросил об этом духов? – спросила она с таким удивлением, которого не ожидала от себя сама.

– Да. Так и было.

Капитан убедился в том что Джомни сказал всё, подошел к нему и обхватил кортик.

– Так вот почему мы обломали антенну об этот сраный паром! – сказала Нимхэ, задумчиво дёргая себя за косу. – Мне говорили что духи существуют, а я не верила. Похоже я проспорила кое кому ящик бурбона!

– Отойди Нимхэ. – тихо сказал капитан.

Нимхэ отошла в сторону и взглянула на капитана, задумчиво нахмурив брови, а потом внезапно сказала:

– Капитан. Прикажите мне это сделать. Он был готов меня убить, теперь моя очередь.

Капитан не сдвинулся с места. Он взял кортик двумя руками и двигал запястьями намереваясь вынуть кортик из ножен.

– Из-за такого как ты, я потерял почти всю свою прошлую команду. – процедил он сквозь зубы с ненавистью глядя на Джомни.

– Капитан. Какова вероятность того, что при всплытии мы ударимся о случайную лодку, в радиусе сотен миль? Какова вероятность того, что на ней будет человек, который попросил у духов стать врачом, какова вероятность того, что на нашем судне окажусь я? – Задумчиво сказала Нимхэ и смотрела на Джомни, как на экземпляр неизвестного науке вида – А вдруг, оборвав его невероятную удачу, мы наткнёмся на такую же невероятную неудачу?

– Что вы предлагаете? – спросил капитан Нимхэ и стиснул кортик изо всех сил.

– Я предлагаю испытать его удачу. Если на виселице рвётся верёвка, второй раз не вешают.

– Вы предлагаете совершить всплытие, построить на палубе виселицу и повесить его? – гневно спросил капитан.

– Есть идея получше. – тихо сказала Нимхэ и злобно улыбнулась.

Капитан стиснул кортик так, что кожа на его кулаках стала белее чем у Нимхэ, широкий нос раздулся как у быка, а глазами можно было сталь прожигать. Затем он резко и громко выдохнул, и резким движением отвернулся от Джомни.

– А знаешь что значит моё имя, Джомни-шпиомни? – спросила Нимхэ и улыбнулась – Нимхэ, в переводе с ирландского означает “яд”.

– Тех похотливых ублюдков я поцеловала, и они умерли в муках, но что важнее всего, они бредили, и в бреду, рассказали много интересного. Ты храбрый парень, в пыточной не испугался, сейчас стоишь на волосок от смерти, а страха ни в одном глазу. – сказала Нимхэ и обратилась к капитану.

– Капитан, я могу отравить его, он побредет недельку, мы запишем звук его бреда и узнаем что он скрывает. – сказала Нимхэ и отошла в сторону.

Капитан задумался и молчал очень долго. Несколько раз он с силой обхватывал кортик, гневно смотрел на Джомни, и резко отворачивался. Затем он грустно взглянул на стену, потом на перевод песни и закрыл глаза. Он глубоко вздохнул, и не открывая глаз сказал:

– У тебя есть выбор. Умереть быстро, и сохранить свои тайны, или умереть медленно и мучительно, и возможно не сохранить.

– Я выбираю яд. – громко сказал Джомни и с ненавистью посмотрел капитану в глаза.

Капитан медленно положил кортик на стол. На лице капитана проступила горечь. Капитан любил море, но такие как Джомни, делали море слишком солёным. У капитана как будто отняли всё то что для него было важно. Ни одна изменчивая жена, ни одно предательство не смогло бы так сильно ранить его, как ранил Джомни. И ни что, ни кровь ни месть не смогла бы до конца залечить этой раны.

– Приступайте, Нимхэ. – спокойно сказал капитан и отвернулся.

– Ну ладно! – бодренько и доброжелательно сказала Нимхэ, и поцеловала Джомни в Губы – Если ты выживешь, то пожалеешь об этом. – сказала она и злобно посмеялась.

Глава 10 Гостья

Нимхе шел по коридору. Он был одет в офицерскую форму идеально облегающую фигуру. Из под морской фуражки выглядывали золотистые волосы сплетённые в узел, на лице был яркий макияж, а под мышкой он нёс большую шахматную доску и маленькую дамскую сумочку.

Он ехидно улыбался идущим ему навстречу матросам, остановился у каюты капитана и стал молча поправлять одежду. Через несколько секунд капитан открыл дверь каюты и впустил Нимхэ. Он поймал несколько завистливых взглядов матросов, самодовольно посмеялся и закрыл за Нимхэ дверь.

Нимхэ вошёл в каюту капитана, передал ему шахматную доску, подошел к зеркалу, достал из дамской сумочки салфетки и освободил своё лицо от женской маскировки.

– Почему ты просто не убил тех матросов? – спросил капитан расставляя шахматные фигуры на доске. – Если бы меня кто-то потрогал за задницу, я бы так и сделал.

– Мне нужны были подопытные, и тут как раз два добровольца. – Сказал Нимхэ, вильнул ушами и в каюте заиграла музыка – Так что, в каком-то смысле, я даже рад был, что меня облапали какие-то парни. – добавил Нимхэ и посмеялся.

– А теперь у тебя ещё один подопытный. – грустно сказал капитан и начал выстраивать из трёх пешек и коня Абуджийскую защиту. – И что, его мозг сгниёт заживо, как у тех двоих?

– Ну, один из них всё ещё ходит. Может тому пареньку тоже свезёт. – сказал Нимхэ и вздохнул. – Ты хороший капитан Джубе, возможно даже слишком хороший для моих мутных дел. Ты раньше времени привязался к тому парню, это что-то личное, да?

Капитан промолчал.

– Понятно. – многозначительно сказал Нимхэ и поставил шах. – Не бери его подлость слишком близко к сердцу. Поставь себя на его место. Представь что кто то тебя выкрал с борта Матери Гидры, закрыл в одну из своих секретных лабораторий и заставил мыть лабораторную посуду.

– Это его не оправдывает.

– Если кто и допустил ошибку, то это я. Он везёт гору довольно опасной информации кому-то в Европе. Я предполагаю кому, но не уверен. Хуже всего, если его используют в тёмную, и он передаст её так, что даже не заметит этого, и я этого не узнаю. Все наши самодеятельные спектакли пойдут на смарку.

– Эх, ну по крайней мере это было забавно! – сказал капитан и улыбнулся – Матросы даже сейчас думают что мы…

– Играем в шахматы? – улыбнулся Нимхэ и отвлёкся.

– Играем в шахматы. – сказал капитан и поставил мат Нимхэ.

Ещё несколько партий Нимхэ безуспешно пытался одолеть соперника. Капитан потихоньку отходил от тяжкого бремени власти, а Нимхэ снял фуражку и расправил свои длинные волосы слегка потрепав уставшую от их веса голову.

– Мы что, играем на раздевание? – спросил капитан и налил пару рюмок крепкого напитка, который Нимхэ принёс в дамской сумочке.

– Ха-ха-ха, нет, это будет не честно! – ответил Нимхэ и поправил бельё.

– Потому что я на сто процентов мужчина а ты на девяносто девять процентов женщина? – спросил капитан и взял рюмку.

– Нет. Потому что эльфийские глаза и так видят сквозь одежду! – сказал Нимхэ, и ухмыльнувшись посмотрел на торс капитана.

Капитан поменялся в лице, отодвинул рюмку от рта и насупившись втянул живот. И капитан и Нимхэ долго смеялись, но потом выпили и продолжили играть.

– А что думает об этом парне наш загадочный заказчик? – спросил капитан.

– Великий Взломщик? Он думает что мы зря отпустили остальной паром. Иди знай, сколько ещё любителей поторговать родиной везла та злополучная посудина. Надеюсь генетические маркеры которые я на них наклеил не отвалятся, и союзники Взломщика за ними проследят. Да и провианта не хватило бы, каждое судно идущее из Африки на борт Матери Гидры принимать. – ответил Нимхэ задумчиво глядя на доску.

– Крепкий парень этот Взломщик. На него ополчился весь мир, а он просто пытается выжить. – сказал капитан и защитил пешкой ферзя.

– Ну, не то чтобы выжить… – смеясь сказал Нимхэ и его белая пешка вышла в дамки. – Скорее пытается сохранить человечество в чистоте как от своих творений, так и от творений других взломщиков. Станешь постарше, я тебе о нём расскажу, Джубе.

– А почему не сейчас?

– Чем больше ты о нём знаешь, тем большему риску подвергаешься.

– Получается, вся человеческая цивилизация для него просто контрольный образец? Как бактериальная культура? – спросил капитан и сделал рокировку.

– А ты умеешь лизать жопу начальству, Джубе! В политику не думал податься? – сказал Нимхэ и рассмеялся так что чуть не упал со стула.

Наконец Нимхэ успокоился и несколько раз попытался поставить мат капитану, но не смог и раздосадованно махнул кулачком.

– Да он крут, но он не торопится превозноситься над людьми. Как только человеческий разум попадает за пределы человеческой жизни, он либо растворяется в собственных противоречиях, либо становится чем-то большим. Инстинкты остаются, но они становятся чем-то вроде правил, необязательных к исполнению. Ты просто становишься от них свободен. Ты не боишься перестать дышать, не боишься что у тебя отнимут что-то или кого-то, не боишься быть униженным. Эмоции остаются, но они больше не могут диктовать разуму свою волю.

– Вот взять тебя и этого Джомни. Для тебя твоя команда это по сути твоё племя, ты с ним взаимодействуешь исходя из моделей поведения обусловленных твоим мозгом, и это взаимно. А этого парня изгнали из своего племени, а он всё ещё остаётся его частью. Был бы он девочкой, он бы пережил это легче, благодаря механизмам патриолокальности девочка легко адаптируется к новым условиям, особенно если включаются механизмы любви к новому самцу. Но он не просто не девочка, он сын вождя, самый гордый из них.

– Дерьмовый с него шпион, если так. – безразлично ответил Джубе.

– Ой ли. – ответил Нимхэ.

– Как прижали так он всё и выдал.

– Во первых не всё. А только то, что позволило ему получить шанс выжить. Знаешь что у него приличная сумма денег? А я не знал, пока не отправил цифрового гонца в его племя, и не узнал про солидный банковский счёт образовавшийся в его городе в день его изгнания. – с интересом сказал Нимхэ.

– Когда ж ты успел? – спросил капитан расставляя фигуры по новой.

– Джубе… – со снисходительной улыбкой протянул Нимхэ.

Ещё одна партия была выиграна капитаном. Он собрался налить ещё немного горячительного в рюмки, но Нимхэ остановил его. Тревожно прислушавшись и осторожно шевеля своими острыми ушами, как хищная зверюшка, Нимхэ насторожился и сказал:

– Блин, я совсем забыл про него!

– Про кого? – спросил капитан и приподнял горлышко фляги.

– Американский эсминец, я его подманил к Гибралтару. – сказал Нимхэ и встал из-за стола.

Нимхэ встал перед зеркалом и грациозно водя руками по одежде стал приводить её в страстный беспорядок. Затем слегка растрепал волосы и попросил капитана ухватиться покрепче.

Судно вздрогнуло, мелкая дрожь от взрыва глубинной бомбы сотрясла отсеки. Капитан поднял упавшую рюмку, стал торопливо поправлять галстук и стремиться к экипажу, но Нимхэ остановил его:

– Контрразведка – это игра в долгую, капитан. – сказал он и жестом попросил растрепать галстук обратно – Испуганно выбегаем через сорок три секунды. – сказал Нимхэ, улыбнулся и расстегнул одну лямку бюстгальтера.

Нимхэ вильнул ушами и сделал музыку громче, затем он достал из сумочки косметичку и стал относительно умело наносить макияж. Когда в каюту капитана стали стучать, Нимхэ остановил капитана и отметил ещё двадцать одну секунду.

– Что ты делаешь, Нимхэ? – испуганно спросил капитан.

– Иллюзия доступности, мощный сигнал для эмоций, а мне нужен этот парень. – сказал Нимхэ и рукой смазал с таким трудом нанесённый макияж – И я хочу его подманить, вы позволите?

Нимхэ подошёл к капитану и аккуратно размазал остатки косметики на своей руке по капитанской физиономии.

– Что мне сказать старшим? – спросил капитан.

– Скажите всем разное, и попросите сберечь секрет. – сказал Нимхэ и добавил – Если у меня всё получится, этот парень вступит с вами в конфронтацию, капитан. Дайте ему победить. Пять, четыре… три…

Капитан и Нимхэ испуганно выбежали в коридор. Нимхэ увидел Джомни и стыдливо опустил глаза неловко застёгивая лямку лифчика. Капитан с силой вырвал у Нимхэ сумочку и достал оттуда салфетки, вытер своё лицо и гневно швырнул салфетку на палубу.

– Занять боевые позиции! – выкрикнул капитан.

Капитан и Нимхэ стояли на мостике в окружении занятых своим делом моряков. Моряки тревожно переговаривались и и с напряжением переживали каждый взрыв. Судно выполняло маневр уклонения, кряхтя и поскуливая, Мать Гидра соскальзывала по правому борту в глубину. Экипаж наклонился так что напоминал диагональные подпорки в шахте что вот-вот разрушится. При взгляде на карту казалось, что Мать Гидра хочет поднырнуть под Пиренейский полуостров, как мышь под коврик.

Настроение моряков подпрыгнуло как во время футбольного матча, они отдавали команды бодрым эльфийским языком, а подтверждали на русском ещё бодрее, а порой и наоборот. При каждом взрыве каждой ракетной мины, моряки не столько пугались, сколько раздражались. Если не знать что они говорят, интонацию каждого можно было услышать скорее от автогонщика, которого подрезали, чем от человека что вот-вот станет утопленником.

Ещё один взрыв. За ним снова. С каждым разом всё сильнее. Одна мина рванула прямо под килем, и субмарина заскрипела как старая коза, но упрямо продолжала бороться за жизнь, стремительно утекая прочь, как капелька ртути в щель между половицами.

– Течь в жилом отсеке, капитан. – доложил инженер.

– Лево руля, погружение пятнадцать. – скомандовал капитан. – Курс на эсминец, средний ход. Перекрыть отсек!

Капитан облизал губы. Нимхэ стоял рядом без единой мимической фазы как живой ушастый манекен. Моряки отлично знали, что капитан задумал. Он потопил десятки американских военных кораблей, несколько британских, и одну русскую подлодку, за что и был уволен. Вся его сущность ликовала в этот момент, он знал, что вокруг Нимхэ бывает много шума, и стоял метафорически вцепившись в него зубами. Потому что при слове шум, у него была только одна ассоциация – шум потопленного американского корабля.

– Торпедный аппарат… – скомандовал капитан – Курс на эсминец, всплытие двенадцать с четвертью, полный вперёд!

Затем капитан толкнул Нимхэ стать поближе к сломанному сонару и потребовал отдавать приказы рулевому, корректируя курс и скорость.

– Продуть цистерны, полный вперёд! Самый полный! Курс двести шестьдесят два всплытие тридцать. Курс двести семьдесят один всплытие двадцать два! …

Нимхэ отдавал приказы резко и звонко. Казалось, рулевой вообще был не причём, Мать Гидра слушалась Нимхэ и извивалась между пролетающими торпедами как китайский дракон. Торпеды пролетали и взрывались где-то в кильватере.

– Готово, капитан, он выдохся. – спокойно сказал Нимхэ и стёр пот со лба, ещё сильнее размазав косметику.

– Курс на цель, средний вперёд, заполнить цистерны погружение нуль! – вернул инициативу капитан.

Капитан изогнул брови, глаза засверкали хищными огоньками, своими чёрными пальцами он обхватил поручень и едва заметно улыбнувшись скомандовал:

– Курс на мидель шпангоут цели, торпедный аппарат готовность один…

– Цельтесь в нос, – перебил капитана Нимхэ. – Он мне нужен живым. – добавил он дерзко.

– Курс на нос цели, упреждение четверть корпуса, торпедный аппарат, ТОВСЬ!

Мать гидра выдохнула. Звук был такой, как будто огромный великан ударил своей дубиной по водопаду. Моряки напряглись как никогда. Машина притихла, каждый удар каждой лопатки каждой турбины осторожно прощупывал тишину как зыбкую почву. Потрескивание электронного оборудования судна можно было ножом резать, а блики на каплях пота на лицах моряков казались материальными.

Прозвучал хлопок, затем мягкая волна, и тишина. А за ней голос инженера:

– Цель поражена. расход одна.

Экипаж выдохнул. Но этот выдох был больше похож на оргазм чем на облегчение. Мостик до того заполнился белоснежными улыбками и сияющими глазами, что показался в два раза больше.

– Инженер, подтвердите уничтожение цели. – сказал капитан.

– Цель на плаву, скорость пять узлов курс триста двадцать.

– А может добьём его, Нимхэ?

– Сколько у нас торпед, капитан? – ответил Нимхэ.

– Осталась одна калибра пятьсот двадцать шесть, и десять сто пятьдесят первых.

– Поганенько. Говорил же, надо было полный боезапас брать! – сказал капитан Нимхэ, улыбаясь во весь рот. – А сто пятидесятыми разве что чаек гонять!

– Я биолог, капитан, а не пират. – сказал Нимхэ и усмехнулся. – Но стоит признать, впредь к классическим методам эволюционного отбора буду относиться серьёзнее.

Команда успокоилась. Были отданы команды по борьбе за живучесть, и судно начало переходить к нормальному функционированию. Нимхэ подошел к капитану и сказал:

– Мне нужно попасть туда.

– Можешь взять акваланг. – сказал капитан и посмеялся.

– Нет, капитан, есть идея получше. – ответил Нимхэ и добавил – свяжитесь с ним.

– Выпустить коммуникационный буй. – скомандовал капитан.

Капитан взял переговорник и обратился на английском на гражданской частоте.

– Мать Гидра вызывает эсминец.

– Говорит капитан эскадренного миноносца Джон Мани, Дьюи Финн. Прекратите атаку, немедленно! – прозвучало из переговорника, капитан и Нимхэ едва сдержали смех.

– Говорит капитан прогулочной подводной яхты Мать Гидра, Джубэ Букар. Огонь прекращаю, повторяю огонь прекращаю.

– Мы требуем освободить гражданина Соединённых Штатов которого вы насильно удерживаете на борту, иначе мы будем вынуждены применить контртеррористические действия как поняли, Джубе Букар?

Нимхэ улыбнулся.

– Ваш парень, э-э-э, гражданин, мёртв. – сказал Капитан, отпустил кнопку передачи и посмеялся.

– Это не имеет значения, мы требуем его выдачи. У нас приказ уничтожить ваше судно, когда мы его получим. Как поняли Мать Гидра?

– Сдайте им меня, капитан. – тихо сказал Нимхэ. – Я не могу рисковать нашими парнями.

– Ты думаешь мы не способны за тебя постоять? – громко спросил капитан и матросы оскорблённо посмотрели на Нимхэ.

– Дело не в этом, капитан. Мне нужно засветиться чтобы подманить англичан, длинная история. Да это эсминец, но он один, вокруг никого. Идеальные условия.

Нимхэ отвёл взгляд в сторону, и немного подумал, потом посмотрел на капитана, сверкающими хитростью глазами, и сказал:

– Сдавайте!

Матросы видели такое впервые. Первый и последний кто встал между капитаном и его мишенью был убит. Капитан с недоверием посмотрел на Нимхэ, скривился, потом усмехнулся и сказал:

– Ну ладно! – сказал он и его лицо выражало азарт граничащий с сумасшествием.

– Прекратите огонь, Джон Мани. У нас есть то что вас заинтересует.

– Говорите Мать Гидра.