Текст книги "Врозь или вместе?"

Автор книги: Несси Остин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

8

Бернард пробормотал что-то неразборчивое.

– Что нам теперь делать? – испуганно прошептала Кэтрин.

Он сам не на шутку встревожился. По взволнованному голосу Кэтрин можно было понять, что она в полной растерянности и не в состоянии ломать перед Робином комедию.

– Мы – соседи. И нет ничего страшного в том, что решили вместе сходить в ресторан, – сказал он тихо. – Только постарайся вести себя естественно.

Кэтрин нервно усмехнулась. Она чувствовала, что жутко напряжена. Ей было не до естественности.

Робин подошел к ним буквально через несколько мгновений и приветливо улыбнулся.

Улыбнулась и Кэтрин – натянуто и ненатурально.

Лицо Робина не выражало ни удивления, ни упрека, ни неодобрения.

– Здравствуйте, Кэтрин! Папа, привет!

Бернард строго оглядел сына с головы до ног.

– По-моему, мы договорились, что я заберу тебя от Никки в десять вечера. Что-то изменилось?

Робин махнул рукой.

– У меня разболелась голова, поэтому я решил уйти. Родители Никки неожиданно уехали по делам за город – они работают вместе в какой-то фирме по продаже недвижимости. Вернутся только завтра. У Никки собралась целая толпа парней и девчонок.

– Что? – Лицо Бернарда вытянулось. – И чем же вы там занимались? Надеюсь, все обошлось по крайней мере без наркотиков и спиртного?

– Папа, только не начинай читать мне нотации, очень тебя прошу! – Робин многозначительно посмотрел на Кэтрин, словно моля ее о защите.

– Мне тоже кажется, что ты зря так нервничаешь, Бернард, – забыв о предосторожностях, сказала она. – Робину уже четырнадцать лет!

Бернард метнул в ее сторону строгий взгляд. Ее щеки покрылись легким румянцем.

Что я наделала? – подумала она, опуская глаза. Так, как я только что разговаривала с Бернардом, не общаются с едва знакомыми соседями! Оставалось надеяться только на то, что Робин не догадается, как далеко зашли их отношения.

– А что ты здесь делаешь, пап? – поинтересовался Робин.

– Не уходи от темы! – грозно пробасил Бернард. – Это ты мне скажи, что здесь делаешь!

– Я доехал до остановки, которая находится в конце аллеи.

– На чем? – требовательно спросил его отец.

– На автобусе.

– На автобусе? Замечательно! – Бернард фыркнул.

– А что в этом такого? Все ездят на автобусе! – проворчал Робин.

– Да, но только не те, кто в состоянии оплатить такси!

Все трое сели в машину Бернарда и доехали до дома. На дорогу ушло буквально пять минут.

– До свидания, Робин, – сказала Кэтрин, выходя из «феррари». – Была искренне рада тебя увидеть. Заходи в гости в любое время, попьем кофе, поболтаем.

– Спасибо, – ответил Робин. – Всего доброго, Кэтрин!

– До свидания, Бернард, – кивнула Кэтрин, стоя уже на улице, немного наклонившись и заглядывая в салон машины.

Она надеялась, что встретится с ним взглядом и прочтет в его глазах нечто вроде «увидимся завтра». Бернард же бросил ей холодное «до свидания», даже не посмотрев на нее.

Кэтрин захлопнула дверцу машины и направилась к своему дому. Ее настроение было безнадежно испорчено. Солнце уже не казалось ей таким ярким, а блестящий снег не радовал глаз.

Почему он так сухо со мной попрощался? – размышляла она. Потому что Робин увидел нас вдвоем? Или потому что я попыталась вмешаться в процесс его отцовского воспитания?

Было около трех. На студии ей следовало появиться через два часа. Зайдя в дом, она поднялась в спальню и устало опустилась в кресло.

Ей вспомнились печальная история Барбары и Бернарда.

Может, он разнервничался оттого, что переворошил прошлое? – подумала она. Но разве я виновата в том, что у него все сложилось так неудачно? Разве заслуживаю столь пренебрежительного к себе отношения? Интересно, что он планирует на завтра? Наверняка надеется прийти ко мне как ни в чем не бывало, а я должна как обычно встретить его и с радостью повести в постель. И мы опять вдоволь насладимся друг другом, а без четверти час он спокойно удалится к себе домой…

Не тут-то было! Ей стало вдруг ужасно тоскливо.

Зачем я вообще согласилась на эту связь? – подумала она. Ведь предвидела, что буду страдать. Идиотка!

Утром будильник разбудил ее в семь часов. В половине восьмого Бернард отвозил Робина на занятия, а через полчаса приходил к ней.

Приняв душ, высушив волосы феном и выпив чашечку черного кофе без сливок и сахара, Кэтрин вышла из дома.

В столь ранний час магазины модной одежды, по которым она обожала бродить, были еще закрыты. Пришлось идти в супермаркет и бесцельно болтаться там между полками со всякой всячиной.

Устав от ходьбы, она зашла в одно из маленьких уютных кафе, уселась за столик у окна и заказала горячий шоколад.

Как назло, с самого утра здесь уже сидело несколько парочек. Парочек настоящих влюбленных, не опасавшихся, что их кто-нибудь увидит, не чувствовавших себя злостными преступниками.

Кэтрин, будучи не в силах наблюдать за воркованием этих голубков, поспешно выпила горячий шоколад и удалилась из кафе.

Она давно мечтала съездить в центральный книжный магазин, но никак не находила для этого свободного времени. А сейчас, вспомнив об этом, очень обрадовалась.

В книжном ей удалось отвлечься от мрачных мыслей. Отдел литературы по искусству всегда помогал ей забыть об окружающем мире. Атмосфера возвышенного и прекрасного завораживала и успокаивала нервы.

Лишь через час она вышла оттуда с книгой в руке и направилась в близлежащий ресторанчик, чтобы пообедать.

Домой она вернулась в два часа. К этому времени Робин уже точно был не на занятиях. Как только она вставила ключ в замочную скважину, услышала за спиной низкий голос Бернарда.

– Здравствуй, Кэтрин.

– Осторожнее, Бернард, – ответила она, не оборачиваясь. – Нас могут увидеть вместе. Разве ты не подумал об этом?

Она открыла дверь и повернула голову. Бернард втолкнул ее вовнутрь и вошел за ней следом.

– Не понимаю, что ты задумала! – выпалил он.

Кэтрин смотрела на него с вызовом, чуть приподняв голову.

Бернард скомандовал себе успокоиться. Внутри у него все кипело от возмущения и недовольства, но он понимал, что если начнет под влиянием эмоций скандалить и разговаривать с Кэтрин на повышенных тонах, то не добьется ничего хорошего.

– Где ты была сегодня утром? – спросил он как можно более спокойно.

– Это не твое дело, – ответила Кэтрин.

– Мне казалось, между нами все еще действует уговор.

– Я подумала, что после вчерашнего случая, когда твой сын чуть не засек нас, ты не станешь рисковать и не появишься сегодня здесь. – Кэтрин пожала плечами.

– Кэтрин… Он все знает, – пробормотал Бернард.

Глаза Кэтрин расширились от удивления.

– Не понимаю…

Бернард кивнул, подтверждая свои слова.

– Робин заметил вчера, что мы держались за руки, и пришел к выводу, что между нами… что-то есть.

– Надеюсь, он не знает о том, что много лет назад… мы были любовниками? – спросила Кэтрин.

Бернард покачал головой.

– Нет. Я решил, что нет необходимости рассказывать ему об этом.

– Как он отреагировал на вчерашнее? Пришел в ужас? Устроил тебе сцену?

Бернард опять покачал головой.

Реакция Робина поразила его самого. В жизни некоторых из его друзей происходило нечто подобное, и их дети-подростки при этом страдали и бунтовали.

Робин же не проявил ни ревности, ни злобы, ни непонимания. А прочитал отцу длинную лекцию о том, что в тридцать пять лет человек не должен ставить крест на своей личной жизни. Сказал, что ему давно пора найти себе подходящую женщину и еще раз попробовать создать семью.

И добавил, что одобряет его выбор.

Бернард слушал взрослую речь сына молча.

Откуда взялась в нем эта мудрость? – недоуменно размышлял он. Когда мой маленький Робин научился разбираться в жизни? И почему я, считающий себя внимательным и заботливым отцом, не заметил в нем этой перемены?

Обо всем этом он и рассказал Кэтрин.

Та, выслушав рассказ Бернарда, пожала плечами и растерянно улыбнулась. Он смотрел на нее и видел перед собой восемнадцатилетнюю девочку.

Она вдруг подошла к нему, обняла за шею, поцеловала и прошептала:

– Извини…

– Это ты меня извини, – пробормотал Бернард.

– Короче говоря, мы оба извиняемся и оба друг друга извиняем! – Кэтрин озорно улыбнулась.

Бернард рассмеялся, обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал в макушку.

– Кэтрин, милая моя Кэтрин! Скажи мне честно, чего ты от меня хочешь?

Он ожидал получить от нее рассудительный, благоразумный ответ, ответ зрелой женщины, знающей, что такое жизнь. И даже был готов принять любые условия, какие бы она ни выдвинула.

Кэтрин вздохнула.

– Меня устраивают те отношения, которые между нами существуют сейчас.

– Правда? – Бернард изумленно приподнял брови.

– Да, – ответила она. – Единственное, что мне не нравится, так это необходимость сохранять наш роман в секрете.

Бернард улыбнулся.

– Теперь этой необходимости больше нет! – провозгласил он. – Робин обо всем знает.

– Верно, – пробормотала Кэтрин. – Но, думаю, это ничего не меняет. До сегодняшнего дня Робину не доводилось испытывать тех ощущений, которые возникают, когда ты знаешь, что твой собственный отец идет к любовнице заниматься сексом. Интимная жизнь родителей часто не укладывается в голове детей. Особенно, подростков.

Бернард наморщил лоб.

«…Твой собственный отец идет к любовнице заниматься сексом…» – эхом отдалось в его голове. И ему стало не по себе.

Вообще-то, Кэтрин права, подумал он. Как еще можно назвать наши с ней отношения? Нас связывает лишь секс… Только ли секс?

Кэтрин пожала плечами и продолжила:

– Это нормальное явление. В детстве мне было неприятно думать даже о том, что делают в постели мои родные мать и отец. Наверное, все дети воспринимают это примерно одинаково… – Она вздохнула. – Поэтому я даже не знаю, как нам с тобой быть, чтобы не делать Робину больно.

Бернард улыбнулся, взял прядь рыжих волос Кэтрин и медленно намотал на палец. Потом осторожно убрал палец, и задорный завиток упал ей на щеку.

– Что же ты предлагаешь?

– Может, нам стоит к занятиям любовью добавить что-нибудь еще, – прищурив взгляд, сказала она.

Бернард поправил ее волосы.

– Очень любопытно… Что конкретно ты имеешь в виду?

Кэтрин пожала плечами.

– Я говорю о таких тривиальных вещах, как прогулки по парку, катание на лыжах или что-нибудь в этом роде. Так Робину будет легче воспринимать нашу с тобой связь. – Она заметила, что лицо Бернарда приобрело какое-то странное выражение. – В чем дело?

Он нежно чмокнул ее в кончик носа.

– Ты так сильно отличаешься от всех остальных женщин. Любая другая на твоем месте предложила бы для придания убедительности и порядочности нашим отношениям подарить ей дорогую шубу или драгоценное украшение…

– Что? – удивленно протянула Кэтрин. Она никогда не пыталась выуживать из мужчин деньги или дорогие вещи. Считала это даже унизительным. – Неужели все твои подруги были настолько корыстолюбивыми?

Бернард усмехнулся.

– Не знаю, как это назвать, но заполучить от меня деньги или подарки пытались практически все женщины, с которыми я имел дело.

Кэтрин сильно нахмурилась. Во-первых, ей было неприятно беседовать о прежних любовницах Бернарда. Во-вторых, – стыдно за представительниц женского пола.

– Надеюсь, их попытки не увенчивались успехом. Представляю, что стало бы с твоим бюджетом, если бы каждой из своих женщин ты презентовал соболью шубу и серьги с бриллиантами! Может, им хотелось еще чего-нибудь?

Бернард тихо рассмеялся.

– Конечно, их попытки ничем не увенчивались. Я твердо убежден, что подарки дарят от чистого сердца, под влиянием внутреннего порыва. – Он нежно провел пальцем по ее щеке. – Что ж, собирайся, пойдем гулять. Надеюсь, здесь поблизости есть какой-нибудь парк?

Кэтрин поднялась на цыпочки, крепче обняла Бернарда и одарила его жарким поцелуем.

– Нет, – прошептала она. – Прогулка по парку подождет. Сейчас я хочу, чтобы ты отнес меня в кровать.

Из груди Бернарда вырвался приглушенный стон.

– Но… ты ведь сама предложила «добавить что-нибудь еще к занятиям любовью»?

– Верно, – ответила Кэтрин. – Но не забывай, что женщины – создания переменчивые и вредные. Если бы ты попытался сейчас затащить меня в постель, я, наверное, стала бы настаивать на прогулке.

– Ты невыносима, – прошептал Бернард, и продолжительно и страстно поцеловал Кэтрин. Потом стал покрывать легкими поцелуями ее веки, брови, щеки.

Внезапно Кэтрин почувствовала себя ужасно беспомощной и незащищенной. И виной тому были нежные поцелуи Бернарда. Почему-то именно они – бережные и невинные – привели ее в крайнее смущение.

– Ты еще не передумала оказаться со мной в постели? – тихо спросил Бернард.

– Н-нет, – пробормотала Кэтрин.

Он взял ее за руку и повел вверх по лестнице. В спальне они быстро скинули с себя одежды, словно боялись куда-то опоздать, а упав на кровать, трепетно прижались друг к другу, и Кэтрин тихо застонала от удовольствия.

Бернард провел пальцем по ее пухлым губам.

Поддавшись непонятному порыву, она вдруг сказала:

– Было бы здорово провести вдвоем целую ночь.

Выражение лица Бернарда резко изменилось, и Кэтрин сильно пожалела, что поддалась мимолетной слабости.

– Мы проведем с тобой ночь, – медленно ответил он, хотя знал, что дает почти невыполнимое обещание. Никогда не оставаться с женщинами на ночь – было одним из его железных правил. Спать вместе, принимать утром совместный душ, завтракать вдвоем – все это грозило перевести отношения любовников на другой, более серьезный уровень. А Бернард не желал подобного поворота событий и всегда от этого бежал.

Кэтрин принялась ласково поглаживать его плечи и грудь. Он приник к ее губам. Последовал умопомрачительный поцелуй – пламенный и долгий, с прикусываниями, изысканными ласками языком и стонами.

– Бернард! – вскрикнула Кэтрин, переводя дыхание и порывисто обхватывая бедра возлюбленного ногами.

Он не думал, что все случится так быстро. Планировал перед соитием поиграть с Кэтрин, помучить ее. Но был не в состоянии противостоять обрушившемуся на него водопаду страсти – своей и ее. Она впустила его в себя жадно и с радостью. И он растворился в ее горячей влаге.

Через некоторое время они лежали без сил, тяжело дыша, слыша биение сердец друг друга. Кэтрин думала, что Бернард спит, когда он вдруг спокойно заговорил:

– Может, придешь когда-нибудь к нам?

Кэтрин приподнялась и удивленно уставилась на него.

– Ты приглашаешь меня в свою кровать?

– Естественно, нет! – отрезал Бернард. – Ни в коем случае! Я подумал… Раз уж Робин знает о том, что мы с тобой… дружим, почему бы тебе ни прийти к нам в гости?

Отлично подобранное слово – «дружим»! с сарказмом подумала Кэтрин.

– Не вижу причин, мешающих вам с Робином поддерживать добрососедские отношения, – добавил Бернард. – Ему не помешает расширить круг нью-йоркских знакомых.

Каждое его слово больно отдавалось у Кэтрин в самом сердце. Но она не собиралась высказывать свои обиды вслух.

– Что ж… Я не отказалась бы навестить вас…

– Тогда приглашаю тебя на чай. В субботу в три дня, – сказал Бернард. – Устраивает?

– Вполне.

В следующую субботу Кэтрин сидела в просторной гостиной в соседнем доме и потягивала вместе с Бернардом и Робином ароматный чай с жасмином.

Робин оказался парнишкой весьма начитанным и смышленым. Он вел беседу с такой легкостью, что его было приятно слушать, а держался непринужденно и с достоинством. По большей части говорил о музыке, в частности о «Битлз», их творчестве, пластинках и концертах.

Кэтрин тоже любила «Битлз», поэтому с интересом слушала Робина и делилась с ним своими знаниями и впечатлениями.

Послышался телефонный звонок.

– Наконец-то! – воскликнул Бернард. – Это звонят мне по делам. Из Лос-Анджелеса. Надеюсь, вы меня извините. Постараюсь не задерживаться.

– Да что ты, пап! Разговаривай, сколько тебе надо! – ответил Робин. – Мы с Кэтрин нашли общий язык и прекрасно пообщаемся без тебя.

– Отлично! – Бернард поднялся из-за стола и торопливо вышел из гостиной.

Как только дверь за ним закрылась, лицо Робина сделалось Подозрительно загадочным.

– Вы близки с папой? – без обиняков спросил он.

Кэтрин растерялась, так как не понимала, что именно имеет в виду Робин, и с какой целью задает ей подобный вопрос.

– М-да… Мы с твоим папой стали хорошими друзьями.

– Я нуждаюсь в вашей помощи, Кэтрин, – заговорщически тихим голосом сообщил он.

Кэтрин изумленно округлила глаза.

– Я тебя слушаю.

– Наверное, папа говорил вам, что я мечтаю стать математиком?

Кэтрин кивнула.

– Видите ли, я передумал.

– С чем это связано? – поинтересовалась она.

– Мне безумно нравится играть на гитаре. Я научился этому еще дома, в Лос-Анджелесе, два года назад. Мне хотелось бы заняться музыкой серьезно, посвятить себя ей, понимаете?

Круглые темные глаза Робина возбужденно горели. Кэтрин смотрела на него и с умилением думала, что он еще слишком молод и неопытен.

– Только не думайте, что моя затея – явление преходящее! – продолжил он. – Недавно я познакомился с ребятами, у которых свой музыкальный ансамбль. Они предлагают мне играть с ними.

Кэтрин задумчиво кивнула.

– Я с уважением отношусь к твоим устремлениям, Робин, и нахожу твои мысли весьма интересными. – Она выдержала паузу. – Но ты должен знать, что в Нью-Йорке – сотни молодых людей, играющих на гитаре.

– Я знаю об этом. Только в моем случае все более серьезно, чем бренчанье в подворотне, поверьте мне! Все ребята, о которых я упомянул, занимаются музыкой профессионально. И от меня ждут основательного подхода к делу. Если я соглашусь играть с ними, то обращусь к одному известному гитаристу. Он преподает в консерватории, а также дает частные уроки.

Кэтрин закусила губу.

– Ты уверен, что он согласится с тобой заниматься?

Робин добродушно рассмеялся.

– Думаете, я легкомысленный и глупый? Я уже созванивался с этим человеком и даже встречался с ним.

– О чем же ты хочешь попросить меня? – спросила Кэтрин. – Я ни на чем не умею играть, разве что на чьих-нибудь нервах.

Робин ослепительно улыбнулся.

– Поговорите, пожалуйста, с моим папой. Расскажите ему о нашей беседе.

Кэтрин покачала головой.

– Что ты! Я не имею ни малейшего влияния на твоего папу. И потом, почему бы тебе ни признаться ему во всем самому?

– Он слишком старомоден. Меня и слушать не станет. А еще, чего доброго, поднимет переполох. Кинется звонить родственникам, те начнут убеждать меня в том, что я заблуждаюсь… Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Может, тебе самому связаться с кем-нибудь из близких, с человеком, который знает и тебя, и твоего папу? Посоветоваться с ним?

Робин махнул рукой.

– Нет-нет! Этого делать не стоит. Вся родня смотрит на меня, как на маленького ребенка. Я обращаюсь к вам именно поэтому. – Он говорил очень эмоционально и оживленно жестикулировал. – Если с папой поговорит посторонний человек, он не станет сразу воспринимать все в штыки и поднимать шум. Сначала все обдумает.

Сердце Кэтрин больно сжалось.

Посторонний человек!.. – подумала она с тоской. Вообще-то, этот мальчик прав. Я для Бернарда – посторонняя…

– Я знаю, что у меня получится добиться успеха! – с чувством произнес Робин, и Кэтрин едва удержалась, чтобы не улыбнуться его юношеской горячности. – Я должен по крайней мере попробовать!

Она напряженно молчала.

– Я очень вас прошу! – с мольбой в голосе произнес он.

Устоять перед его настойчивостью и очарованием было поистине невозможно. А еще – не признать, что он действительно серьезно все продумал.

– Я ничего не буду обещать тебе, – сказала Кэтрин. – Сомневаюсь, что твой папа прислушается к моему мнению…

– Пообещайте лишь одно, – протараторил Робин, чувствуя, что почти добился, чего хотел. – Что расскажете ему об этом нашем разговоре, ладно?

– Ладно, Робин, – неохотно ответила Кэтрин. – Обещаю.

9

Кэтрин задумчиво расчесывала волосы у зеркала. Они красиво блестели в свете холодного зимнего солнца, струившегося сквозь окно.

Бернард посмотрел на ее отражение.

– О чем-то размышляешь?

Естественно! Безрадостные мысли роились в ее голове, как овны над лошадиным крупом в жаркий летний день.

Завтра ей предстояло проститься с Бернардом. Он возвращался в Лос-Анджелес. Кэтрин давно поняла, что все хорошее когда-то заканчивается, а удержать счастье навеки никогда не получается.

– Ты мне не ответила, – напомнил Бернард.

Кэтрин очнулась и повернула к нему голову.

– Я думаю о своем.

– О завтрашнем дне?

– Нет! – отрезала она. – О чудном костюмчике с оборкой, в котором мне предстоит сегодня фотографироваться!

Бернард усмехнулся.

– Все было замечательно, Кэтрин, – начал было он, но замолчал, когда она резко вскинула голову.

– Бернард, только давай не будем оставшееся у нас время тратить на разговоры о том, что было и прошло. На то, чего уже никогда не вернешь.

Бернард надел на себя рубашку.

Если она намерилась перехитрить меня и решила действовать методом от противного, то скоро убедится, что все равно ничего не добьется, – подумал он.

– Хорошо, будь по-твоему.

Ему и в голову не могло прийти, что мысли Кэтрин заняты не только их предстоящим расставанием, но и просьбой Робина, которую она так до сих пор и не выполнила.

– Бернард, не знаю, как заговорить с тобой об этом…

Ну, вот! Начинается! – с легким раздражением подумал Бернард.

– В чем дело? – спросил он и очень многозначительно взглянул ей прямо в глаза.

Полагает, что сейчас я брошусь ему на шею и скажу, что до безумия его люблю! – подумала Кэтрин. Что без него не смогу жить. Что в тот момент, когда его самолет оторвется завтра от земли, мое сердце разлетится от страдания на куски.

Вообще-то она чувствовала, что нечто подобное ей предстоит пережить. Но сейчас ее занимало совсем не это.

– Я хочу поговорить с тобой о Робине.

Бернард напрягся. Его лицо приняло отчужденное, даже несколько враждебное выражение. Всем своим видом он давал Кэтрин понять, что Робин – его драгоценность, и у нее нет ни малейшего права о нем разглагольствовать.

– Я не понимаю, – настороженно ответил он.

– Бернард, Робину кажется, что ты до сих пор видишь в нем маленького ребенка, – спокойно сказала Кэтрин. – И, боюсь, я не могу не согласиться с ним.

– Кэтрин, – угрожающе пробасил Бернард.

Она не обратила внимания на угрозу. А также на гневный огонь, вспыхнувший в его глазах.

– Понимаешь, однажды наступает такой момент, когда родители должны понять, что их дети выросли…

– Я не намерен разговаривать с тобой на подобные темы, – перебил ее Бернард…

– А я настаиваю! – в свою очередь прервала его Кэтрин. – Робин считает, что ему не хватает свободы. Свободы принятия каких-то важных для него решений, которые могут коренным образом…

– Свободы? – переспросил Бернард.

– Именно! Свободы! – Кэтрин воодушевленно кивнула. – Подросткам она просто необходима. Именно в этом возрасте люди решают, с чем связать свою дальнейшую судьбу, какой путь в жизни выбрать.

– Именно в этом возрасте люди становятся наркоманами, привыкают к спиртному. Мальчики в пятнадцать лет дымят как паровозы, девочки – вступают с кем попало в половые отношения!

Кэтрин замерла.

– Только не принимай это на свой счет, – поспешно добавил Бернард.

– Не принимать это на свой счет? – выкрикнула Кэтрин. – Но ведь ты умышленно завел разговор о девочках! Захотел доставить мне боль? У тебя ничего не получится! Когда я впервые вступила в половую связь, мне было восемнадцать! Я имела на это полное право! – К тому она же любила своего первого мужчину, но сейчас не хотела об этом упоминать.

– Давай перейдем к главному! – нетерпеливо попросил Бернард. – Говори, что ты задумала. Намереваешься объявить мне, что Робин начал курить?

– Нет! Конечно нет. Ему всего четырнадцать лет!

– Я прекрасно об этом знаю! – заявил Бернард.

На протяжении нескольких мгновений они сражали друг друга взглядами.

Если мы будем продолжать в таком же духе, подумала Кэтрин, то я ничем не помогу Робину. Пожалуй, мне следует успокоиться.

– Бернард, – ровным голосом произнесла она. – Времена меняются. Нынешняя молодежь живет уже по своим, отличным от прежних, законам.

– Я знаю, – ответил Бернард. – Может, я и старомоден, но сыну желаю лишь лучшего.

– В этом трудно усомниться, – сказала Кэтрин. – Но не следует подобно наседке простирать над ним крылья. Твоя задача – помочь ему, направить, поддержать. А принимать важные решения, касающиеся его дальнейшей жизни, может только он сам.

– К чему ты клонишь? – повелительным тоном спросил Бернард.

Кэтрин вдохнула побольше воздуха.

– Робин хочет стать гитаристом, – выдала она на выдохе. – Мечтает играть в ансамбле и серьезно заниматься музыкой.

Бернард покачал головой и окинул Кэтрин таким взглядом, будто разговаривал с сумасшедшей.

– Робин собирается быть математиком.

– Теперь уже не собирается, – сообщила Кэтрин. – Он связался с преподавателем из консерватории, познакомился с ребятами-профессионалами, которые приглашают его в свой ансамбль.

Бернард смотрел на нее так, словно она только что залепила ему хлесткую пощечину.

– Кто тебе сказал все это?

– Робин, конечно.

– А мне он ни разу не говорил ничего подобного!

– Знаю. Потому что считает, что ты его не станешь даже слушать, – объяснила Кэтрин.

– Робин еще слишком молод, чтобы принимать столь важные решения, – пробормотал Бернард. – Если математика перестала его увлекать, что ж! Пусть найдет себе другое занятие. Но об игре на гитаре не может идти и речи!

– Твой сын уже не ребенок, Бернард! – горячо заговорила Кэтрин. – Скоро ему исполнится пятнадцать! К тому же он не по возрасту основателен и предусмотрителен. Некоторые его рассуждения меня просто поразили!

Ее храбрость возрастала с каждой минутой. Терять было нечего. В любом случае Бернард уходил от нее, а обещание, данное Робину, ей хотелось сдержать.

– Робин очень любит тебя, Бернард. Но не знает, как объяснить тебе, что ему нужно…

– Как хорошо, что на свете существуют всепонимающие добрячки вроде тебя! – резко перебил ее Бернард.

Последовало тягостное молчание.

– На что ты намекаешь?

Бернард обнажил в презрительной ухмылке свои белые ровные зубы.

– Можешь не стараться так, у тебя все равно ничего не получится, – медленно и надменно произнес он.

Кэтрин догадалась, о чем речь. Тем не менее сделала вид, что не имеет понятия о том, к чему он клонит.

– Ты говоришь загадками.

– Я сразу раскусил твой хитрый план, Кэтрин, – ехидным тоном произнес Бернард. – Ты пытаешься во что бы то ни стало пролезть в мою жизнь. И остаться в ней. Только новая жена мне не нужна, запомни это!

– А мне не нужен новый муж! – отпарировала Кэтрин. – Даже если бы я и занималась поисками подходящего кандидата на эту роль, то никогда в жизни не выбрала тебя! Ты самовлюбленный и надменный, живешь устаревшими понятиями, а к людям относишься цинично и жестоко! Женщина для тебя – очередная чашка кофе! Выпиваешь и тут же забываешь о ее существовании!

Она резко развернулась и зашагала к двери.

– Куда ты? – требовательно спросил Бернард, начиная вдруг сильно сомневаться в своей правоте.

– Как это, куда? Собирать приданое! – съязвила Кэтрин, приостановившись.

– Останься! – приказал он.

– Что?! Кто дал тебе право разговаривать со мной в таком тоне? – Кэтрин метнула в него убийственный взгляд. – Твоему высокомерию нет предела! Считаешь себя повелителем всех и вся? – Она насмешливо ухмыльнулась, продолжая двигаться в направлении двери.

– Я сказал, останься в этой комнате! – крикнул Бернард.

Кэтрин лишь нервно рассмеялась.

Он рванул через всю комнату и, когда Кэтрин уже взялась за дверную ручку, схватил ее за тонкое запястье. Она замерла, чувствуя, что душу наполняет непреодолимый жуткий страх.

То был страх не перед Бернардом, а перед собственными эмоциями.

Она точно знала, что сейчас произойдет: Бернард прижмет ее к себе и начнет целовать. И тогда вся ее решительность, вся злость растворятся в воздухе как предрассветный туман. Это пугало, в этом и заключалась опасность.

– Убери свои лапы!

– Ты слишком рассержена, Кэтрин, – неожиданно мягко сказал Бернард.

– Да, черт подери! Я рассержена, еще как рассержена! – ответила Кэтрин, поворачивая голову и с дерзостью и вызовом глядя ему в глаза.

– И не спроста… – пробормотал он.

Кэтрин ошеломленно моргнула.

– Я не ослышалась?

Бернард смиренно покачал головой.

– Нет. Прости меня, пожалуйста, за все, что я наговорил тебе, за мои чудовищные обвинения… Я очень сожалею об этом…

Кэтрин смотрела на него во все глаза, не веря, что его слова – не слуховая галлюцинация.

– Не уходи, Кэтрин. Очень тебя прошу, – с мольбой в голосе произнес Бернард.

Удивительно, но эта его мольба несла в себе столько мощи и искреннего раскаяния, что Кэтрин закрыла глаза и прислонилась к дверному косяку, прекращая сопротивляться и гневаться.

– Я всего лишь хотела помочь, – пробормотала она.

Бернард кивнул.

– Теперь понимаю…

Бернард Тарлингтон не привык получать помощь от кого бы то ни было. Всю жизнь он самостоятельно справлялся с невзгодами и трудностями, а ради сына был готов на все что угодно.

И почему-то никогда не задумывался над тем, захочет ли Робин доверить ему свои секреты, поговорить с ним, как с другом. Сейчас же осознание того, что он недопонимает сына, обрушилось на него со всей беспощадностью, а намерения Кэтрин предстали перед ним такими, какими и были – добрыми и ясными. И совесть принялась грызть его душу.

– Теперь я все понимаю, – повторил он шепотом и обнял Кэтрин за талию.

– Бернард, пожалуйста, не делай этого…

– Почему?

Кэтрин расслабилась и позволила ему привлечь ее к себе. Уткнувшись лицом в его сильное плечо, она ощутила такое небывалое тепло, какого не чувствовала при самой откровенной близости с ним. Но тут же отпрянула, напоминая себе, что существующая между ними связь – всего лишь иллюзия.

– Наверное, Робин уже вернулся. Тебе пора уходить, – пробормотала она.

– У нас еще есть немного времени, – тихо ответил Бернард, ласково потрепал ее по щеке и нежно поцеловал в лоб. – И потом мне совсем не хочется уходить.

Немыслимо, думала Кэтрин, как легкий поцелуй в лоб, столь невинный и, казалось бы, ничего не значащий, может обладать такой волшебной силой? Силой, способной победить разум, страх, гордость?

Бернард прильнул губами к ее губам. И Кэтрин пылко ответила на его поцелуй.

Скорее всего это наша последняя интимная встреча, размышляла она, безропотно позволяя ему отнести себя обратно в постель. Последняя…

Бернард был особенно нежен, когда расстегивал пуговицы на ее блузке. И смотрел на нее как-то странно, как на возвращенную любимую драгоценность, которую по причине крайней нужды был вынужден когда-то сдать в ломбард.

Кэтрин распирало от желания высказать ему все, что скопилось у нее в душе. Объяснить, что ее любовь к нему так и не угасла за все эти долгие годы. И с каждой новой близостью в течение последних, необыкновенно коротких недель, он становился для нее все роднее и роднее…