Текст книги "Сокрушенная тобой (ЛП)"

Автор книги: Нэшода Роуз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

– Достаточно справедливо. – Рем сжал мою руку. – Мы вернемся через несколько дней.

– Что? – я посмотрела вверх на него, и он подмигнул мне. Это было ласково и мило, и мне нравится, когда он показывает эту часть себя.

Мэтт нахмурился.

– У тебя есть все, что ей нужно? Ее препараты…

Рем приподнял брови.

– Да, Мэтт. Я взял их.

Мэтт еще помешкался немного, и по его лицу я видела, что он разрывался. Он всегда беспокоился обо мне, сделал это своей работой, но ему нужно прекратить беспокоиться и начать жить для себя. Иногда, я желаю, чтобы он никогда не знал, что у меня РС. Но жить с такой болезнью в одиночку… было словно смотреть в лицо неизведанному… не знать того, что могло случиться со мной. Несмотря на мое желание быть сильной и столкнуться с этим в одиночку, насколько я могла, мне нужен мой брат.

– Люблю тебя, сестренка, – после этого Мэтт отправился к своей машине.

– Рем? Что значит несколько дней?

– Нам нужно немного времени, чтобы разобраться во всем, ты и я. Никаких отвлечений.

И вот он, ожидающий, что я запрыгну обеими ногами.

– Эй, я не думаю…

– Да, не думай. Просто делай. – Рем закрыл дверь, затем обошел с другой стороны и залез внутрь. Мы тут же тронулись.

– Рем?

– Да, детка?

– Спасибо тебе. – За то, как вел себя с Мэттом, за то, что был в больнице, хотя, я знала, у него были проблемы с пребыванием там, за то, что дал мне время после нападения, но все же был там, если понадобится мне. Это было за все, и я уверена, он понял это.

Он кивнул и продолжил удерживать глаза на дороге. После нескольких минут он произнес:

– За эти выходные мы вернемся туда, откуда начали – к нашей дружбе.

Я скучаю по Рему, которого знала на ферме. И мне бы тоже хотелось вернуться к этому, но я правда не знаю, возможно ли построить все заново.

– Никакого секса.

– Прошу прощения? – вот теперь это сюрприз. Нас с Ремом переполняет страсть, и он хочет уехать на два дня, и чтобы ничего не было?

– Это не для того. Нам нужно время разобраться со всем, а секс все усложнит.

– Ну, может быть я хочу сложностей, – я не хотела, совсем не хотела, но мы вдвоем… ну, раз уж я одной ногой там, тогда у нас должен быть секс с Ремом. Но дружба была бы большим риском, и тут явно впереди вспыхивал знак «Неспешные Темпы Развития Отношений».

– Ты не хочешь их. А сейчас пристегни свой ремень, прежде чем мне придется остановить машину и сделать это за тебя.

Я потянулась за плечо, перетянула ремень и закрепила его на месте.

– Мне нужны мои инъекции, если мы уедем на пару дней.

– Я обо всем позаботился.

Я сверкнула глазами на него, и он тут же встретился с ними.

– Ты планировал это?

– Детка, зачем, как ты думаешь, я встретил тебя у доктора?

– Как ты узнал, где лежат мои шприцы?

– Та твоя большая умная лошадь подсказала мне.

Я улыбнулась, он усмехнулся и этот звук разжёг пламя внутри меня.

– Что если бы я сказала «нет»?

– Я в любом случае планировал затащить тебя в машину.

– Ты не можешь просто так затащить человека в машину и уехать. Это похищение.

Его брови поднялись, и на секунду он посмотрел на меня.

– Я бы назвал это принуждением.

Я фыркнула.

– Препараты, которые ты принимаешь, хранятся в холодильнике. И немного ты держишь в шкафу. – Дерьмо, он искал препараты, которые у меня были, и знал, что они хранились в холодильнике? Было безопасно держать их при комнатной температуре примерно неделю.

– Ну я надеюсь ты не планируешь пересечь границу, потому что мне понадобится письмо, чтобы путешествовать с этими наркотиками.

– Мы не собираемся за границу.

– Хорошо, тогда куда?

Рем рассмеялся, и я обожаю, когда напряжение, которое постоянное имеется в выражении его лица, быстро сменяется расслабленностью, когда он позволяет смеху вырваться. Даже когда я вижу его играющим на гитаре на сцене, выглядящим очень сексуально, он не расслабляется. Он напряжен и сосредоточен.

– Ты не любишь сюрпризы, не так ли?

– Конечно, люблю. Я спонтанна.

Теперь настал его черед фыркнуть.

– Что?

– Ты можешь верить в это, если хочешь, но мы оба знаем, что это ложь. Ты притворяешься, что делаешь так, но то, что ты делаешь – это пытаешься контролировать каждый аспект своей жизни.

– Ну, ты то должен знать. Ты сам – само определение контроля.

Его губы изогнулись, и будь все проклято, я хотела потянуться и поцеловать их.

– Ты права. Но ты забиваешь на это с того самого момента, как мы встретились. – я открыла рот, затем снова закрыла, когда мельком увидела его устрашающий угрюмый вид, который послал одновременно дрожь желания и страха через меня. – Так что, теперь я стараюсь сгладить острые углы.

– У меня вообще нет права голоса?

Он посмотрел на меня и как только его взгляд пробежался по мне, мне стало очень неуютно на моем сидении.

– Нет. Это время прошло. Я давал тебе время вытащить голову из своей задницы. Ты это не сделала. Я вернулся из турне, а ты с каким-то придурком, который не знает, как позаботиться о своей девушке.

– В том, что случилось со мной, не было вины Лэнса. И моя голова не в моей заднице.

Рем откинул голову назад и рассмеялся.

– Я уж тем более надеюсь, что нет. Но все же… эти выходные ты делаешь то, что я хочу.

И мне не понравилось, как это прозвучало.

– Мне не нравится, когда мне говорят, что делать, или быть под присмотром.

– Ага, я понял это громко и четко, красавица. Но в эти выходные ты будешь делать так, – он поднял брови, когда я начала протестовать. – Мне нужно две ночи.

Мое сердце застучало быстрее и быстрее, когда я начала в полной мере осознавать, в какой ситуации была.

– Для чего?

– Чтобы не спорить и дать тебе то, что тебе нужно.

– Откуда ты знаешь, что мне нужно, Рем? – но несмотря на то, что произошло между нами, я думаю, он знал.

Он выглядел совершенно непринужденно – рука лежала руле, нога согнута.

– Кэт, эти выходные не для споров со мной. Всего пару дней. Только мы.

Слова легко забывались; действия имели значение, а действия Рема в прошлом были дерьмовыми до недавнего времени… могла я позволить ему контролировать, не споря эти два дня?

– А если я скажу нет? Если я захочу, чтобы ты отвез меня домой? – Мне было любопытно, что он скажет. Мы упрямы и любим делать все наперекор друг другу, даже если мы этого не хотели, но нам просто нужно было победить.

– Ты в моей машине? – я кивнула, не понимая, к чему он клонит. – Ты знаешь, куда мы направляемся? – он прекрасно знал, что я понятия не имею, куда мы направляемся. – У тебя был шанс сказать нет, прежде чем ты залезла в машину. Теперь, ты со мной, и я возьму свое время. Затем сможешь решить.

– Решить, что?

– То, чтобы впустить меня в свою жизнь и отдать мне всю себя.

– Ты должно быть шутишь, – я засмеялась, качая головой. Когда я посмотрела на него, он не улыбался, он был чертовски серьезным. Могла ли я позволить ему войти в мою жизнь полностью? Сделает ли он то же самое? Он любит контроль и не только в сексуальном плане. У него есть демоны и все же, он рассказал мне немного о них, кроме смерти его сестры. Я не единственная скрывалась и для нас, чтобы был шанс построить доверительные отношения снова, он должен будет впустить меня тоже.

Он выехал на шоссе и слился с общим движением.

– Никакого секса, пока не согласишься быть моей.

– Твоей? Звучит немного по-шовинистски. На самом деле, больше походило по размеру на непримиримость большой касатки.

Он пожал плечами.

– Так и есть, Кэт. Это также касается и меня. Но я уже твой, так что эта часть сделана.

Я раздумывала над тем, что он хотел. Это было так нелепо, что у меня в голове не укладывалось. В смысле, нас вместе, одних, и без секса… этого не случится. Но он хотел большего, чем это. Рем хотел полностью управлять следующими двумя днями. Не спорить с ним, просто довериться ему, чтобы он дал мне то, что мне нужно. От этой мысли стало некомфортно, потому что я ненавидела, когда обо мне заботятся, а мысль дать ему это делать заставила мое сердце ускорится, а живот скрутиться.

Единственный способ, чтобы это сработало, – это если бы у нас был секс, потому что быть наедине с Ремом… ну, сопротивляться ему будет болезненно.

– Я хочу секса.

– Нет.

– Рем, это то, что есть между нами сейчас. Мы оба это знаем. – Между нами намного больше, по крайней мере было. Я просто не знаю, возможно ли это найти снова. Дело в том, что… надежда начинала расцветать.

– Вот в этом ты ошибаешься. Мы были друзьями сначала, и к этому мы и вернемся.

– Я не могу быть просто другом с тобой.

– Посмотрим.

– Рем.

– Кэт.

Я скрестила руки. Дерьмо, он думает, что сможет сделать это? Провести два дня вместе и не делать ничего, кроме как… говорить? Ха.

– Отлично. У тебя есть выходные. Без секса и споров.

Он усмехнулся.

– Я не спрашивал, детка.

Уф… мне так захотелось стереть эту высокомерную улыбку с его лица, но затем мне захотелось поцеловать ее и свернуться на его коленях и…

Как тяжело это могло бы быть? Я мало чего боялась. Он мог бы отвезти меня на банджи-джампинг, и я была бы в восторге. Но я опасалась той части, чтобы не спорить, потому что… ну, у меня это хорошо получается.

Я надеялась, он отвезет нас в спа-отель. Это было бы классно, плюс я могла бы сбежать от него, отправившись в женскую комнату в любое время, когда захотела. Боже, мы постоянно ругались. В нашей истории были и ранящие слова, и злость, и у меня такое чувство, что все что у нас осталось – это сексуальная химия, а все остальное ушло. Это не было основой… это зыбучие пески.

– Мы несовместимы. Ты ведь знаешь это, верно? – мы может и хотим друг друга, но это не значит, что что-то получится.

– Мы не несовместимы, Кэт. Мы просто сбились с пути.

– Мы спорим прямо сейчас.

– Нет. Мы обсуждаем. И ты правда хочешь обсудить это прямо сейчас? Потому что ты в моей машине, никто не знает, куда мы отправились, и я забрал телефон из твоего рюкзака, пока ты целовала меня.

– Дерьмо, – я схватила свой рюкзак с пола и начала капаться в нем. Никакого телефона. – Почему?

– Потому что ты слишком зациклена на том, чтобы убедиться, чтобы никто не опекает тебя, потому что думаешь, они делают это постоянно, в этом должна быть какая-то основополагающая причина. Ты скрывала свой РС, потому что ты чертовски боялась, что все будут думать, что ты слабая, но, Кэт, это оборачивается против тебя. Ты слабая, потому что твои настоящие эмоции заперты так глубоко, что ты не позволяешь себе единственную вещь, которую, как ты утверждаешь, ты делаешь – жить.

Я фыркнула и скинула рюкзак на пол.

– Ты просто не представляешь, Рем. Ни черта не представляешь. Это так далеко от правды.

– Ты плакала из-за того, что этот ублюдок сделал с тобой? Он, черт побери, лапал тебя, Кэт. Он порезал тебе лицо и избил тебя. Ты когда-либо плакала?

Я напряглась.

– Что?

– Ты же слышала меня? Я был в больнице с тобой и ни разу не видел, чтобы ты плакала. Парень, черт возьми, сделал это с тобой, а ты не плакала. Неделя на ферме… ты ни разу не сломалась. Ты контролируешь каждую свою эмоцию. Ты и на мгновение не позволяешь себе дать волю чувствам, – он посмотрел через плечо, поскольку перестраивался в другой ряд. – Единственное время, когда я вижу, что ты теряешь контроль – когда злишься. Скажи мне, Кэт, когда тебе сообщили твой диагноз, ты плакала? – О Боже. – Ты хоть пять минут пожалела себя? Предположу, что нет.

– Я плакала, когда Эмили вернулась домой.

– Это верно. Ты плакала о ней. Но никогда о себе, – он посмотрел на меня, а я быстро перевела взгляд на окно. – Я думаю, это превосходно, что ты смогла контролировать свою болезнь, детка. Но тебе все еще нужно оплакать это. Тебе нужно рассказать людям, которые тебе дороги, и прекратить попытки контролировать то, что они будут делать, если узнают.

Я оставалась молчаливой. Я не могла говорить. Я не хотела слышать этого.

– Так что мое тебе предложение, не спорь со мной в эти выходные. Если ты будешь… тогда ты узнаешь, что такое быть возбужденной, и при этом не получить оргазм.

Святое дерьмо.

– Ты прикалываешься надо мной? Ты же не можешь так поступить?

Он кивнул.

– Будь уверена, могу.

Бл*дь, мне не понравилось, как это прозвучало. Как двойное песочное пирожное со сливочной помадкой, бл*дь. Что за ублюдок.

– Ненавижу тебя.

– Увидим.

И как прозвучало это, мне тоже не понравилось.

Глава 9

Почему она всегда должна ждать меня?

Меня так достала ее жалость. Ее постоянная потребность быть рядом.

Она стоит наверху лестницы, а мне хочется столкнуть ее вниз. Мне ненавистно, что она знает, где я был. Это было практически подобно тому, будто она рада, что я заперт здесь.

Я ненавижу то, что она пытается сделать мне комфортно.

Мне не нужен комфорт.

Я не хочу этого.

Я ничего не хочу. Ни от кого.

Что-то толкнуло меня в плечо, и я запястьем стряхнула незаконного нарушителя. Потерлась головой о твердое стекло, пытаясь снова найти удобное положение, когда внезапно мою стеклянную подушку убрали.

Я открыла глаза и увидела Рема, стоящего у машины, с рукою на двери. Потертые синие джинсы обтягивали его накачанные бедра, и проклятье, он был слишком восхитителен, чтобы сопротивляться спросонья.

– Пошли, красотка.

Я отстегнула ремень и убрала его обратно на место. У него была черная сумка, переброшенная через плечо, и я безумно надеялась, что он упаковал мне удобную пижаму. Те, что давали мне в больнице, я просила Мэтта сжечь. Он отступил в сторону, когда я вылезла из машины и огляделась по сторонам.

Дерьмо. Это не был дорогой спа-отель. Это даже не отель. Это был крошечный домик, окруженный… я вдохнула… соснами. Позади меня захлопнулась дверца машины, а затем я услышала хруст веток под ногами, когда он направился к дому – лучше назвать: лачуге.

– Рем, на самом деле? Если ты пытался переиграть меня, это определенно никак не поможет тебе, – я осталась у машины, боясь покинуть роскошь.

– Тащи свою задницу сюда, Киткат.

Три ступеньки крыльца, по которым он взошел, хрустнули под его весом, и я представила, как он проваливается в них еще до того, как выходные закончатся. Какого черта Рем привез меня сюда? В этом месте не было ничего оригинального. Дерьмо, этому месту нужен толстый слой краски и… для него же лучше, если он не привез меня сюда ради покраски.

– Заходи внутрь. – Он придержал хрупкую сетчатую дверь открытой для меня, металлические петли издавали резкий скрип при каждом движении.

Я поворчала шепотом, когда прошла мимо него.

Удивление рассеяло страх от того, чтобы войти в убежище долгоножек, наводненное пылью и паутиной. Вместо этого меня встретил аромат свежескошенных цветов, лаванды, и свежего хлеба. Деревянные полы сверкали. Маленькая, но современная кухня в европейском стиле с витражами по задней стенке и шкафчики из красного дерева. Кухня переходила в гостиную, в которой располагалось огромное эркерное окно, которое выходило на причал, окруженный озером.

– Ну ладно, не так плохо, как я думала.

Я покрылась мурашками, когда он встал прямо за мной, его руки опустились на мои бедра.

– Рад, что ты полуодобрила. Не то чтобы это было важно, одобрила ты или нет.

– Умник, – парировала я.

– Ммм, – пробормотал он. Его руки соскользнули, и он направился в одну из трех комнат за пределами гостиной.

Я смогла увидеть постель с белым одеялом и мягкими нежными подушками. Над кроватью висела картина женщины, прогуливающейся вдоль берега, вода прибывала, омывая ее ноги.

– Так чей это дом? – спросила я, сбрасывая обувь и плюхнувшись на барный стульчик у выпирающего кухонного острова, который так же похоже предназначался, как место для еды.

– Друга.

– Ну раз уж я знаю большинство твоих друзей, тогда я должна знать кто это.

– Ты не знаешь ее.

Ох.

– Девушка?

– Ревнуешь?

– Нет. Просто любопытно.

Он достал одежду из сумки и положил ее в старый шкаф. Рем медленно пробежался пальцами по тату бабочки на своей правой руке, по той, что так похожа на тату, которую он сделал для меня. Выглядит будто неосознанный жест, и я видела, как он делал это прежде. Я подумала о том, как он называл свою сестру. Его маленький ангел.

– Зачем ты делаешь это? – любопытство же не может убить кошку.

– Делаю что, детка?

– Постоянно трогаешь это тату. Ту, что вверху, на правом предплечье. Это твоя сестра? – он закрыл шкаф и встал прямо, глядя на меня. Я ответила тем же. Затем мне стало неуютно под его взглядом, и я пошла осмотреться, когда его голос остановил меня.

– Теперь вы обе на мне. – Это все, что он сказал. – Иди сюда.

Я правда не хотела. В смысле мне было тревожно и… да, я была полностью возбуждена, и держать дистанцию казалось мне хорошей идеей, пока действовало правило «никакого секса». Почему постоянно думаешь о том, что знаешь, ты не можешь получить?

– Я собиралась пойти осмотреться.

– Я сказал, иди сюда, Кэт.

– Зачем?

Он не улыбался. Он был серьезным, и я, наконец, поняла, что он имел в виду говоря не спорить. Вот дерьмо. Я так плохо слушалась распоряжений. Будто было что-то внутри меня, что заставляло меня бунтовать.

– Кэт. – Прозвучала его команда – да, это команда – строгая и прямая. Я подумала об этом пару секунд, затем встала и подошла к нему.

Я остановилась в дверном проеме. Почему мое дыхание участилось? Я переминалась с ноги на ногу от беспокойства под его пристальным взглядом, чувствуя, будто он раздевает меня глазами. Дерьмо. Боль появилась в животе, затем пульсация распространилась ниже и тот комочек между ногами, заставил меня хотеть сказать «к черту все» и прыгнуть на него… да все во мне кричало сделать хоть что-то.

– Готовься ко сну. Уже поздно.

Я увидела свою розовую косметичку, но не пижаму.

– Эмм, ты ничего не забыл?

Он откинулся на шкаф и скрестил руки.

– Нет.

– В чем я должна спать? Голой?

Он ничего не ответил.

Дерьмо. И он хотел пропустить ту часть с сексом на этих выходных. Кого он обманывает?

– Дай мне одну из твоих футболок. – я вытянула руку, ожидая, что он даст ее по моему требованию. Вместо этого он сжал мою руку и тянул к себе до тех пор, пока я не прижалась к его груди.

Когда я подняла голову, чтобы взглянуть на него, он уже смотрел на меня и его взгляд был теплым. Он обхватил мой подбородок, его большой палец провел, как маятник, по моей щеке медленно и нежно.

– Никакой футболки. Ты можешь надеть свои трусики для сна… если они сексуальные.

Если бы он не удерживал мою челюсть, она бы упала. Вместо этого он наклонил свою голову, пока наши губы не стали так близки, что, если бы я вытянула губки, они бы соприкоснулись с его.

– Никакой одежды в кровати, детка.

Я уставилась на него и отошла, потому что это он будет тем, кто нарушит свои же собственные правила. Я смогу сделать это.

– Отлично. – Я легко выскользнула из его рук, ну, легко – значит, он мне позволил отойти.

Я начала расстёгивать блузку, растягивая время, чтобы убедиться, что он видит каждый дюйм моей обнаженной кожи, раздеваясь постепенно. Когда я дошла до последней пуговицы, я позволила блузке распахнуться и соскользнуть по рукам на пол.

Его челюсть сжалась, потом разжалась, глаза наблюдали, выражение стойкое, но я все же стала свидетелем шевеления в его джинсах. Правило – никакого секса, мой засранец. Мы не продержимся и первой ночи. Я расстегнула джинсы и медленно изгибаясь в талии, провела по бедрам джинсовой тканью, когда тянула их вниз, и перешагнула через них.

Я поблагодарила Бога за то, что надела свои бирюзовые кружевные стринги с таким же бюстгальтером, потому что, проклятье, я хотела выглядеть и чувствовать себя горячо в своем теле раз уж мое лицо… ну, все еще в беспорядке.

Я снова взглянула на Рема. Большая ошибка. Его глаза наполнились таким сильным желанием, что оно скрутило меня, подхватило все мои внутренности и принесло меня к нему. Проклятье. Он даже еще не тронул меня, а я уже захотела дотронуться до себя, чтобы остановить боль, безжалостно пульсирующую. У меня есть контроль. Есть. И теперь он просачивается через мои пальцы, как песок.

Я развернулась, чтобы снять бюстгальтер.

– Лицом ко мне, – приказал Рем.

Я расстегнула бюстгальтер, и он упал. Я медленно повернулась, ожидая, что его глаза будут на моей груди. Но нет. Они оставались на моих глазах.

– Даже просто раздеваясь, ты каждый раз сражаешься, чтобы контроль был у тебя. Ты настолько зациклена на том, чтобы быть сильной, что не позволяешь всему идти своим чередом, когда это нужно. – Рем шагнул ко мне, а я задышала так быстро, что моя грудь так тяжело вздымалась и опадала. Он остановился в дюймах от меня, так близко, что я могла почувствовать волокна его одежды, щекочущие мои волоски, которые стояли дыбом. – Когда ты сделала татуировку, детка?

Это было после того, как он уехал в турне. Все уехали, а Джорджи и я решили, что немного боли – это хорошая идея. Это моя первая, и я обожаю ее, лошадь в стиле трайбл сбоку на ребрах. Он провел пальцем по чернилам, и по моей коже побежали мурашки.

Я едва дышала, когда грубо прошептала:

– Никакого секса.

Рем усмехнулся.

– О, детка, я знаю правила, и я также не собираюсь их нарушать, – он кивнул в сторону ванной. – Готовься ко сну.

Я сделала глубокий вдох, чтобы возразить, когда поняла, что здесь не с чем спорить. Я подхватила свою розовую дорожную сумочку, шагнула в смежный туалет и закрыла дверь. Только, когда осталась одна, я позволила эмоциям нахлынуть на меня. Я положила руки на край раковины и уставилась в зеркало, и то, что я увидела там, полностью ужаснуло меня.

Я чувствовала себя уязвимой для эмоций, приближающихся ко мне. Он забирал контроль… Нет, он уже был у него, а это значит, он смог бы вывести меня на эмоции, с которыми я не хочу сталкиваться лицом. Я хотела бы, чтобы у нас был шанс, но, чтобы сделать это, я должна была впустить его… полностью.

Я резко отвернулась, почистила зубы, облегчилась, потом вышла и свернулась в кровати. Рема поблизости не было, и я была рада, потому что, если бы он увидел мое лицо, знал бы, что я видела в зеркале.

Я натянула простыню на плечи и обмоталась ею, просунув между ног, и после этого, совершено измотанная, погрузилась в сон.