Текст книги "Сокрушенная тобой (ЛП)"
Автор книги: Нэшода Роуз
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)
Глава 22
Лэнс бросил меня в коридоре, и мои колени ударились о жесткий деревянный пол. Я начала отползать, когда услышала отчетливый звук затвора пистолета. Боже, мне до конца своей жизни его не забыть.
– Еще одно движение, и я прострелю тебе ногу, – Молли небрежно сжала пистолет одной рукой, указывая им на меня. – Станет грязно, поэтому я предпочла бы, чтобы ты вела себя тихо.
– Что собираешься с ней сделать? – спросил Лэнс, небрежно прислонившись к двери, как будто речь шла о погоде.
– Мы не можем оставить ее здесь. Придется взять с собой.
– Молли? Зачем? – ее рука была твердой, как скала. Я совершенно не узнавала эту девушку. Молли расправила плечи и встретилась со мной жестким и яростным взглядом. Потом усмехнулась так, словно ей хотелось убить меня голыми руками. Но я не была настолько глупа, чтобы бросать ей вызов, потому что не сомневалась, что Молли пристрелит меня. Тем более девушка оказалась вовсе не Молли, а Алексой, кем бы та ни была.
– Встретимся на заднем дворе, – я перевела взгляд на Лэнса, который разговаривал с кем-то по телефону. Этот мужчина встречался со мной, целовал меня. И я впустила его в свою жизнь.
Он положил телефон обратно в карман, прошел в другую комнату и вернулся со свернутой желтой веревкой.
– Руки, принцесса, – я попятилась, и Лэнс усмехнулся. – Алекса, похоже, она думает, что сможет сбежать.
Мужчина схватил мои руки и стянул их вместе перед собой, а затем плотно обернул веревкой. Он наклонился и ухватил меня за край блузки. Я запаниковала и начала бороться, брыкаясь и крича, в попытке отползти со связанными руками, и ощущая себя тюленем, вырвавшимся из воды.
Лэнс положил руку мне на шею, потянул, и раздался громкий треск. Мужчина схватил меня за волосы, дернул назад, затем оседлал и заткнул рот куском ткани, который оторвал от моей блузки. Потом поднял меня, перекинул через плечо и прошел по коридору, выйдя через заднюю дверь, а затем через деревянные ворота в переулок.
Бросив меня на заднее сиденье старой ржавой машины с тонированными стеклами, Лэнс залез вслед за мной. Я рванулась к другой двери, но Молли уже стояла возле нее с пистолетом, направленным на меня. Девушка села в машину. Я услышала, как щелкнули замки, и водитель отъехал.
– Веди себя прилично, принцесса.
– Я тебе не принцесса, придурок, – пробормотала я сквозь кляп.
Брови Лэнса поползли вверх.
– Возможно… больше нет, – по мне пробежала холодная дрожь, когда я увидела, что он разглядывает шрам на моей щеке. Спустя минуту Лэнс перевел взгляд на Молли.
– Думаю, ты переоценила работу Бена, – кто, бл*дь, такой этот Бен? – Он облажался. Ее лицо должно было выглядеть гораздо хуже.
Боже мой. Лэнс знал, кто напал на меня? Это он помог незваному гостю проникнуть в здание? Вполне вероятно, что именно Лэнс впустил парня через заднюю дверь, потому что камеры наблюдения так и не засекли его. И если Молли была в этом замешана, то преступник знал о том, во сколько Мэтт вернется домой. Меня трясло от ярости. Они провернули все это. Но зачем?
– Он должен был изнасиловать ее, чтобы Рем от нее отказался. Шрам был твоим подарком, кстати. А теперь посмотри, что мы имеем, – Молли отбросила волосы за спину и скрестила ноги, положив пистолет на бедро. – Мне не нужны проблемы. А с тем военным они непременно появятся.
Лэнс нахмурился и постучал пальцами по подлокотнику, глядя на меня.
– Мы с этим разберемся. Все будет хорошо.
– Каким образом? Если она исчезнет, Дек выследит нас.
Так что же они задумали? Схватить Рема? В таком случае Дек тоже придет за ними. Как, по ее мнению, им сойдет это с рук?
– Послушай, Алекса, это не я ее ударил. Это ты потеряла самообладание из-за своей одержимости.
Я решила, что она, должно быть, какая-то сумасшедшая фанатка Рема. Узнала, где он проводит время, устроилась на работу в «Лавину» и принялась ждать его возвращения из тура. Черт, возможно, эта сука следила за Ремом годами. Плохая новость заключалась в том, что я представляла для нее угрозу.
Молли подняла пистолет и направила его мне в голову. Мое сердце заколотилось, а кляп стал мокрым от слюны. Я дышала так тяжело, что с каждым вдохом у меня вырывался хлюпающий звук.
– Алекса, не будь дурой, – Лэнс положил руку ей на плечо.
Прозвучал щелчок затвора.
– Ты ведь не хочешь проблем, а ее убийство будет одной из них, – предупредил мужчина.
– Это твоя вина, Лэнс. Ты должен был влюбить ее в себя. Так что держи ее при себе, пока я не верну Рема, – Молли повернулась ко мне, и пистолет дрогнул в ее руках. – И твоя. Танцевала перед ним как мерзкая шлюха. Он, по-твоему, должен был встать и обнять тебя? – это было в «Лавине». О Боже, она наблюдала за нами. – Так ведь, да? – взвизгнула девушка.
Она точно была сумасшедшей. Мой взгляд был направлен на нее; во мне кипела ярость, пока я раздумывала о том, что сделала Молли. О той боли, через которую мы с Ремом прошли. О предательстве. Мой брат взял ее к себе. Мы ей доверяли. Хотелось обхватить руками ее хрупкую шею и лишить девушку жизни.
– Разве нет? – заорала Молли.
Я медленно кивнула, не сводя глаз с ее пальца на спусковом крючке. Не то чтобы у меня была возможность как-то избежать выстрела, если она нажмет на курок. К тому же, в данный момент меня больше беспокоили их дальнейшие планы. Что бы там ни было, это касалось Рема, и мне даже думать не хотелось, что эта сучка достанет его, после всего, через что он прошел.
Молли опустила пистолет и начала рассказывать Лэнсу, каково это – быть со всей милой в баре и притворяться, что мы ей нравимся.
– Я выжидала так долго не для того, чтобы она все испортила.
– Алекса, – успокоил ее Лэнс, – ты вернешь его обратно. Успокойся.
Обратно? Что он имел в виду под ''обратно''? Неужели Рем переспал с этой сумасшедшей? Он сказал, что ни с кем не спал с тех пор, как впервые оказался со мной. Может, это случилось до меня? Но Рем бы запомнил ее, даже если все произошло много лет назад. Да, парни пили и спали со случайными женщинами и, возможно, мало что помнили по утрам, но Рем… Я точно знала, что он бы так не поступил. О Боже, почему я вовремя не догадалась? Почему он ничего не подозревал? Рем никогда не изменял мне, как бы хреново себя не вел.
Молли кивнула, и ее глаза дико заблестели.
– Так и есть. Ему не стоило бросать меня. Видишь, что мне пришлось сделать.
Я понятия не имела, о чем они говорят, но больше не могла терпеть слюну, капающую с уголков рта. Так что повернула голову и, потерев о плечо, вытащила кляп изо рта. Мне было плевать, если они заметят мои действия. Я не собиралась сидеть и пускать слюни, как собака, размышляя о том, что если бы эта парочка действительно хотела моей смерти, то это произошло бы уже давным-давно.
Никто из них не произнес ни слова, но было ясно, что где бы мы ни находились, кроме них моего крика не услышит ни одна живая душа.
– Из-за него у тебя будут проблемы, Алекса. Он не такой, каким ты его помнишь. Прошло много лет, вы были просто детьми. Рем не станет выполнять твоих указаний.
Девушка медленно улыбнулась, и ее глаза заблестели, когда она посмотрела на меня.
– А мне кажется, он именно так и поступит. Мы можем использовать ее как… Страховочный трос.
– У нас уже есть страховка. Нам не нужно, чтобы Рим добрался до нее первым, – Лэнс пнул спинку винилового сиденья. – Говорю тебе, выкинь ее где-нибудь, позвони Рему и разыграй нашу козырную карту. И давай уберемся отсюда до того, как этот ублюдок, Дек, и его дружки-копы схватят нас.
– У нас есть время. Этот военный на Ближнем Востоке, и я плачу тебе за то, чтобы ты молчал и выполнял свою работу, а не раздавал советы.
– Если нас будет выслеживать Дек, то тебе следует удвоить мой гонорар.
Я ненавидела ее идеальные белые зубы. Хотелось выбить их и посмотреть, как она будет улыбаться своим окровавленным ртом.
– Кэт, а Рем рассказывал тебе о своем ярком детстве? Как он стоял на коленях перед унитазом и его рвало каждую пятницу? Тебе известно, куда он ходил? Или это слишком для ушей принцессы?
– Пошла ты, Молли.
– Алекса, – поправила она.
– Да, бл*дь, без разницы, сука.
У меня не было возможности увернуться, когда она оттолкнула меня и дала пощечину. Бл*дь. У меня точно останутся следы.
– Что Рем тебе сделал? – тут же последовал второй сильный удар в лицо.
Она знала о его прошлом.
Знала, куда его заставляли ходить каждую пятницу и субботу.
Мэтт сказал, что ей двадцать четыре. Я запомнила, потому что он проверил ее водительские права. Должно быть, Молли сменила имя или использовала второе.
Девушка рассмеялась, и меня затошнило.
– Значит, он рассказал? Очаровательно. Что ж, так даже лучше, – она цокнула языком и вздохнула. – Бедный Рем. Но теперь у него есть я.
– Он был вынужден…
Молли оборвала меня резким сердитым тоном.
– Я заботилась о нем. Он был моим. Рем мой.
О Боже. Та девушка. Рем рассказывал, что у Ленни была дочь. На пару лет моложе Рема.
– Значит, он рассказал тебе обо мне? Я вижу это по твоему лицу. Да, я дочь Ленни, Александрия Молли Рейнольдс, – девушка постучала ногой, и ее бедро задрожало от движения. – Рем и его жалкая сестрица бросили меня. У меня никого не было. Он обещал никогда не покидать меня. И солгал. Рем оставил меня в том отвратительном доме с Олафом, – ее голос стал громче, а тон выше. – Он все испортил, когда убил Джерарда. Только потому, что парень развлекался с драгоценным ангелочком Рема, – Молли поцокала языком, качая головой взад-вперед. – Знаешь, я убедила Олафа отпустить его. Он знал, что они остановились в сарае какой-то старой бабки, и хотел убить его, но я не могла этого допустить, поэтому сказала ему, что видела, как Хейвен ударила Джерарда статуэткой и убила его. Не думаю, что он мне поверил, но я нравилась Олафу, и у меня получалось делать его… счастливым, – она пожала плечами. – Во любом случае, во всем виновата Хейвен. Ей следовало держать рот на замке. Она должна была заплатить за свою ошибку.
Мои глаза расширились, когда ее слова омыли меня ледяным страхом.
– Я собиралась стать его ангелом, а не она.
О Боже.
Алекса улыбнулась.
– Все верно, это была я. После наркоты и Джерарда она уже не так ценилась, правда? Я – его ангел. Я, – боже, Хейвен. Бедная девочка и так осталась без матери, а тут еще ревнивая Алекса, с желанием ее уничтожить. – Я отдала ее Джерарду. Потому что видела, как тот наблюдал за ней каждый раз, когда приходил. Мне было известно, что парень сделает все, чтобы заполучить ее, поэтому украла наркоту из тайника Олафа, чтобы помочь Джерарду с Хейвен, – голос Молли дрогнул и сорвался. – Это я присматривала за Ремом. Успокаивала его, когда ему было плохо. И каждое воскресенье ожидала его наверху. Я.
Пришлось зажать рот рукой и лихорадочно оглядеться в поисках чего-нибудь, куда можно было стошнить. Мне удалось схватить пластиковый пакет с пола, даже со связанными запястьями. Когда закончила опорожнять желудок, Лэнс протянул мне носовой платок, но я оттолкнула его руку.
Алекса рассмеялась, получая от всего этого огромное удовольствие.
– Рем ведь не спал с твоими соседями по комнате или кем они там были? Ты наняла их, – можно было не спрашивать, потому что я уже догадалась. Она устроилась в бар, чтобы следить за нами, подослала Лэнса. А еще галерея. О Боже, галерея.
Я повернулась к Лэнсу.
– Ты ведь не владелец тех двух галерей в Нью-Йорке?
– Нет. Я ни хрена не понимаю в искусстве. Арендовал их после того, как с предыдущими владельцами произошел… несчастный случай, – они подстроили все так, чтобы Лэнс смог подобраться ко мне поближе, а также, чтобы я держалась подальше от Рема, когда тот вернется из тура. Лэнс заставил меня нанять Молли для моей художественной выставки. Он попросил меня, чтобы Бретт и Эмили пригласили своих друзей, потому что у Лэнса не было никаких связей, кроме, может быть, уличных наркоманов.
Но план Алексы держать нас с Ремом порознь не сработал, и она решила пойти дальше. Благодаря ей меня чуть не изнасиловали. Девушка оставила шрам на моем лице, в надежде, что Рем разлюбит меня из-за него. Но ничего из этого не сработало, и Молли подставила его. Убедила зайти к ней в дом, притворившись, что боится, а потом дала ему выпить что-то, что одурманило его. Утром она написала мне, что Рем у нее, чтобы я поймала его на измене. Но он не изменял мне.
О Боже, Рем. Мне хотелось свернуться калачиком и расплакаться, а затем закричать во все горло, броситься на Алексу и разорвать ее на части.
Машина резко остановилась.
– Приехали. Готова повеселиться, Кэт? – Алекса выскочила из машины так быстро, словно собиралась в парк развлечений.
– Выходи, – приказал Лэнс, когда я осталась сидеть, пытаясь унять дрожь и размышляя, что делать дальше.
Выйдя из машины, меня тут же затошнило от запаха гнилого мусора. Мы припарковались на подъездной дорожке с разбитым забором справа, который вел к старому полуразрушенному дому. Все окна были заколочены фанерой, а на окнах подвального помещения висели решетки. Бог ты мой. Мне нужно было выбраться отсюда. Если войду в этот дом, такое чувство, что никогда не выйду оттуда. Уж лучше быть убитой сразу, чем провести свои последние дни в таком месте.
Парень, по-видимому, водитель, схватил меня за руку и дернул на себя. Я споткнулась и упала на одно колено. Как только он наклонился, чтобы поднять меня, я вскочила, ударив его коленом в лицо. И ощутила, как его нос ударился о мою коленную чашечку. Парень выругался, а я побежала.
Я не бегала с тех пор, как у меня появились новые симптомы, поэтому не знала, как далеко смогу убежать, но не собиралась быть трусихой, которую заманили в жуткий дом сумасшедшей суки.
Однако у моего тела были другие планы, и напряжение оказалось слишком велико. Я упала лицом на тротуар, мои ноги не справились. А затем закричала, когда чья-то рука схватила меня за волосы и дернула вверх. Попытка встать на ноги провалилась. Они меня не держали, и я снова потеряла равновесие.
Парень потянул за волосы изо всех сил.
– Вставай.
– Не могу, ублюдок.
– Сука, ты встанешь, – он пнул меня под ребра, и мне показалось, что одна из костей сломалась и проколола легкое. – Вставай, бл*дь, – парень снова пнул меня, и я попыталась вырвать свои волосы из его рук, но так не смогла. Он ударил меня ногой в живот, и я повисла в его руках, задыхаясь.
– Хватит. Подними ее сам. Не будь таким ленивым, Грег, – произнёс Лэнс. – Пора нам… – он посмотрел на меня, – связать кое-кого.
Глава 23
Меня связали.
А затем сняли всю одежду, кроме трусиков и лифчика, что оказалось нелегкой задачей. Я всеми силами боролась с ублюдком Грегом. И даже со связанными руками умудрилась пнуть его в солнечное сплетение, отчего он задохнулся, а затем плюнула ему в лицо. Грег ударил меня по голове, и меня пронзила ужасная боль, однако выходка стоила того, чтобы увидеть, как моя слюна попала ему в глаз.
Лэнс стоял рядом и просто наблюдал, забавляясь над моей бессмысленной борьбой. Алекса исчезла где-то внутри обветшалого дома.
Неужели именно здесь Рем и Хейвен провели два года своей юности?
Мы миновали загаженную кухню с кучей грязной посуды в раковине и чем-то похожим на томатный соус, разбрызганным по закопченным белым стенам. Затем спустились по деревянной лестнице в темный пыльный подвал. Дрожь пробежала по моему телу, а внутри начало нарастать зловещее чувство, словно барабан, в который бьют все громче и громче. Боже, наверное, именно в это место приводили Рема каждый вечер выходных. Я даже представить себе не могла, какой ужас должен был испытывать мальчик, спускаясь сюда.
Грег открыл дверь и бросил меня на цементный пол. Я уже собралась отползти, когда он схватил меня за волосы и потащил по неровной поверхности. Отчаянно вцепившись в его запястья, я попыталась ослабить давление на голову, а затем оттолкнулась ногами.
– Стой. Я могу идти сама. Остановись, мудак.
Грег ненадолго отпустил меня, позволяя мне оглядеться. Мое сердце забилось сильнее, когда я увидела кровать под балдахином с прозрачной белой занавеской. Затем заметила цепи, прикрепленные к столбикам кровати и каменную стену с множеством приспособлений. Там стояло нечто, похожее на балки для гимнастов. Сверху к нему прикреплялась красная подушка, внизу находились мягкие манжеты для ног.
Страх сковал мое тело и по нему пронеслась мурашки, словно камешки, брошенные в меня. Было больно дышать, мои легкие хватали воздух, когда я поняла, что это… именно то место, куда Рим приходил каждую пятницу и субботу.
Он говорил «внизу». В подвале.
Рем. Нет. Нет. Я даже представить себе не могла, каково это – в четырнадцать лет оказаться здесь. Чтобы…
– О Боже.
Меня передернуло, я подползла к мусорному ведру у кровати, и меня вырвало.
– Бл*дь, – пробормотал Грег. – Тупая сука, – он подождал, пока спазмы закончатся, а потом поднял меня и бросил на кровать.
Я попыталась спрыгнуть с другой стороны, но мужчина схватил меня за лодыжки, дернул назад, а затем обхватил каждую из них холодным металлическим зажимом, прикрепленным к столбику кровати.
– Нет. Нет! – закричала я, дергая ногой, чтобы освободиться, в то время как Грег схватил мои запястья и развязал их. Как только руки освободились, я судорожно задергала ногами, с кандалами на них. Мужчина схватил меня за запястье и повторил то же самое действие, пока я не оказалась на спине, раскинувшись звездой, извиваясь и дергаясь по звон цепей, бьющихся о столбики кровати.
– На твоем месте, я берег бы силы. Твой первый клиент скоро придет, ему нравятся бойкие девушки, – Грег рассмеялся, и до меня донесся звук хлопнувшей дверь.
Кричать казалось бессмысленно. Но я все равно это сделала. Не было смысла пытаться освободиться от оков, но я все равно пыталась. Снова и снова, пока у меня не пошла кровь, а горло не заболело так сильно, что у меня начался приступ кашля.
Никто не пришел.
Я лежала на кровати, содрогаясь. На запястьях и лодыжках запеклась кровь от борьбы с кандалами. Я постоянно прислушивалась, не раздадутся ли шаги, не откроется ли дверь, и все время боялась, что меня скоро изнасилуют.
Дверь не открывалась часами.
А затем внезапно открылась.
Глава 24
– Что я тебе говорил?
Он снова разозлился. Я разозлил его, потому что пытался сбежать.
Я ничего не мог поделать. Я так сильно его ненавидел. Это было так больно. Женщины никогда не обижали меня; они заботились обо мне. Мне не было больно. Он ранил меня.
Я должен был защитить ее.
– Пожалуйста, дядя Бен. Я не хотел. – У меня никогда не было дяди. Я даже не знаю, были ли у меня родственники. Бен настоял, чтобы я его так называл. Ему это нравилось.
Он долго и пристально смотрел на меня, его глаза сверкали, но были полны вожделения. Мне захотелось убежать и блевать. Мой желудок свело судорогой.
– Тогда будь хорошим мальчиком. Перевернись и позволь мне сделать это.
Я закрыл глаза и мысленно перенесся в какое-нибудь приятное место, например, в парк, куда мы с Хейвен пошли после школы. Было весело. Я смеялся, Хейвен тоже.
Я уткнулся лицом в подушку, сжимая пальцами ее материал.
А потом я ушел мыслями далеко-далеко.
Я не могла видеть, кто приближается к кровати, так как цепи были слишком тугими, чтобы я могла сесть. Губы слиплись от сухости, а к векам словно приклеили грузики. Мне ужасно хотелось заснуть, но тело сопротивлялось, душевное и физическое истощение пыталось заставить меня погрузиться в темноту.
Когда в поле зрения появилась девушка с бутылкой воды, я едва не взмолилась. Но мне не пришлось этого делать: она открутила пластиковую крышку, поднесла ее к моим губам и опрокинула бутылку.
Прохладная жидкость легко скользнула в мое горло, и я втянула ее обратно так быстро, что бутылка затрещала, когда из нее вышел воздух. Она отдернула ее, и я дернула за цепи, пытаясь вернуть ее обратно.
Она лишь подождала, пока бутылка вернет свою форму, а затем снова поднесла ее к моим губам. Я отпила из бутылки, пока не высосала ее до дна. Девушка отстранила бутылку и уставилась на меня. Я уставилась в ответ, размышляя, не проститутка ли она. Если да, то у нее должен быть большой спрос, потому что она была сногсшибательна. Мягкие черты лица, хрупкие и тонкие, как и ее глаза странного серого цвета с бледно-зелеными вкраплениями в глубине. Они были такой же формы, как у Рема, слегка опущенные, но яркие и с таким выражением. Я узнала в них муку, как и в Реме.
Ее волосы длинными ленивыми локонами струились по плечам, а бледная безупречная кожа сочеталась со светлыми волосами. Это была не яркая блондинка, а спокойная блондинка, которая не кричала при виде цвета, а соответствовала всему остальному в ней.
Но при всей ее красоте мое внимание привлекло нечто другое – метка на ее запястье. Я увидела его лишь на секунду, когда она потянулась вперед, чтобы дать мне воды во второй раз, а затем рукав ее шелкового белого платья снова скользнул по нему.
Это было похоже на… клеймо. Выжженные слова впечатались в ее кожу. Она начала уходить, прихватив с собой пустую бутылку, когда я окликнула ее.
– Что со мной будет?
Когда она повернулась, шелковое платье развевалось вокруг ее ног, а затем оседало на ее стройных бедрах. Я хотела умолять ее помочь мне, отпустить меня, но мольбы никогда не помогали. Они лишь выставляли тебя слабым, а я знала, что эта девушка не освободит меня. Никто не освободит.
– Ты умрешь, если она добьется своего. – Несмотря на то, что ее слова пронзили меня, как нож, ее голос был мягким и приятным, полностью соответствуя всему остальному, кроме пустоты в ее глазах. В них не было ни надежды, ни смеха, ни даже гнева. Это были просто глаза, которые смотрели и видели, не реагируя, но в них была спрятана знакомая мука.
– Почему?
Она промолчала.
– Зачем ты принесла мне воды, если я все равно умру? Тебе доставляет удовольствие видеть девушку в цепях? Что дальше… Ты собираешься выпороть меня? Испортишь свое красивое шелковое платье моей кровью? – Я знала, что должна держать рот на замке, но если мне суждено умереть, то я собираюсь сделать это, сражаясь. – Я никогда не буду умолять. Ты можешь пороть меня до тех пор, пока я не умру, но я никогда не буду умолять тебя остановиться.
– Я боялась этого, – сказала она тихим, хриплым шепотом. – Они всегда смотрят.
– Что ты имеешь в виду? – Она подошла к двери и открыла ее. – Что ты имеешь в виду? – закричала я.
Дверь захлопнулась.
***
Грег проводил меня в туалет. Мои руки и ноги были так сведены судорогой, что у меня не было сил сопротивляться. Он не сводил с меня глаз, пока я спускала трусики и садилась на унитаз. Прошло несколько минут, прежде чем я наконец смогла сделать свои дела; страх перед сценой приобрел совсем другое значение.
Я вымыла руки и лицо, а затем его горячие пальцы обвились вокруг моей руки, и он повел меня обратно к кровати. Я замешкалась, и он дернул меня так сильно, что я врезалась в его грудь. Его темные брови опустились над карими глазами-бусинками. Его такие же дерьмово-коричневые волосы свисали на лоб, как сальные пряди. Его пальцы сжались в сильную хватку, когда он повалил меня на кровать.
Я качала головой туда-сюда, инстинкт боролся со мной, пока мы приближались к тому, что стало моей клеткой. Клеткой комфорта и обманчивой красоты, и все же это было не так. Это было жертвоприношение, как бы я на это ни смотрела. Я собиралась умереть здесь. Меня будут использовать, пока я не умру. Меня заставят умолять, но я не стану, и я знала, что так мне будет только хуже.
Грег повалил меня на кровать лицом вперед, а затем оказался сверху, его бедра расположились по обе стороны от моего таза.
– Отвали от меня. – Я испугалась, сердце заколотилось в груди, а пульс бешено заколотился, когда я попыталась вырваться. Я дико дернулась и выбила нас обоих из равновесия. Я приземлилась на цементный пол, ударившись правым коленом так сильно, что закричала от боли.
Грег не знал пощады: он подхватил меня на руки и снова уложил лицом вниз на кровать. Вскоре я была прикована, но что еще хуже – лежала на животе. Паника от невозможности пошевелиться охватила меня, и я дернула за цепи, выгнув спину дугой, вжавшись щеками в подушку.
– Это ненадолго, – сказал Грег и небрежно вышел из комнаты, словно для него это было пустяком – похищенная и прикованная к кровати женщина была обычным явлением.
– Отлично! Передай этой суке, что я ее жду. – Не знаю, услышал ли он все это, поскольку на полпути моего крика дверь захлопнулась.
Должно быть, я заснула, потому что, когда открыла глаза, сероглазая девушка стояла рядом с кроватью, держа в руке еще одну бутылку с водой. Она с треском сломала пластиковый корпус, и крышка упала на пол. Я приподняла голову, насколько смогла, и она влила воду мне в рот. Хотя половина воды вылилась через край и впиталась в подушку. Она подставила палец под мой подбородок, чтобы помочь мне, и наливала прохладную жидкость медленнее, чтобы мне было легче глотать.
– Как долго я здесь нахожусь? – спросила я, когда вода закончилась.
– Полтора дня. – Она смотрела на меня несколько секунд, ее тонкие брови опустились на глаза. Она наклонила голову вперед, так что ее волосы разметались и скрыли лицо. – Он здесь, его заставляют наблюдать за тобой, – прошептала она, а затем повернулась на пятках, и я услышала, как открылась и закрылась дверь.
Я подергала за цепи. Что? Что она имела в виду? О Боже, пожалуйста, пусть это будет не Рем. Лучше я умру здесь в одиночестве, голодая и ломаясь, пока… меня не перестанет существовать. Пустая оболочка, внутри которой не осталось ничего, что можно было бы любить, отдавать кому-то, чувствовать.
Это ли имел в виду Рем? То, что он чувствовал всю свою жизнь, пока не появилась я.
Детка. Именно его голос в моей голове спасет меня сейчас.
Красавица. Он был всем, что у меня осталось, и когда я умру, он будет обнимать меня.
Я люблю тебя, Кэт.
Я закрыла глаза и снова, и снова слушала его голос в своей голове. Через некоторое время я вздохнула, когда мой разум забрал меня… отдал мне его, и я уснула в его объятиях.
Я проснулась от того, что на меня навалилось что-то тяжелое. Рука обвилась вокруг моей талии и потянула меня вверх, так что цепи натянулись, а кандалы впились в плоть.
Холодные губы на моей шее.
Нет. Нет.
Обнаженная разгоряченная кожа на мне пахла мятой… О Боже, это был он. Мой желудок взбунтовался, и я сглотнула, пытаясь удержать воду, пока тяжелое тело прижимало меня к себе.
Его шепот у моего уха привел меня в бешенство.
– На этот раз у нас будет много времени, и никто не услышит твоих криков.
Я все равно закричала. Так громко, как только могла. Боролась. Мои руки напряглись, пытаясь справиться с неподвижными цепями. Он был слишком силен, а я – как связанная тряпичная кукла, жалкая и слабая. Не в силах освободиться. Не в силах сделать больше, чем заставить его еще больше возбудиться от борьбы.
Я чувствовала, как его член набухает и подрагивает, когда он терся о мою задницу. Его бедра прижимали меня между ног, как стволы деревьев.
– О, Господи, да, ты лучше, чем обещала Алекса. Настоящий боец. – Он поцеловал меня в шею, его язык скользнул по моей плоти к плечу. Он обвел и поцеловал это место, а затем сильно укусил.
Я вскрикнула от боли, когда его зубы впились в мою кожу, и мое тело напряглось.
– Ты знаешь, что я трахал твоего парня в этой же кровати. Он тоже кричал. – Я захлебнулась желчью, поднявшейся в горле, и уткнулась лицом в подушку. – Он дрался, как ты, по крайней мере, первые несколько месяцев. А потом… потом, думаю, ему это понравилось. Особенно ему нравилось, когда я опускался на него. Конечно, это было после того, как он позаботился обо мне.
Нет. Рем. Нет. Вот почему. О, Боже.
Я люблю тебя.
Я люблю тебя, Рем.
– Ты тоже перестанешь бороться со мной. И тогда нам придется попробовать новые… вещи. – Он лизал мое ухо, его дыхание было тяжелым, словно из-за его веса ему было трудно дышать.
От громкого треска мы оба дернулись, но мне некуда было деваться, и я не видела причины, но слышала ее.
– Отвали от нее. – В голосе Рема было столько ярости, что его едва можно было различить.
Тяжесть спала.
– Кто, черт возьми… Господи, ты же мой мальчик. Посмотри на себя, совсем взрослый.
– Да, а ты – дядя Бен, ублюдок, который на этот раз умрет, умоляя меня о пощаде.
Восторг и страх обрушились на меня, как парад фейерверков. Это было облегчение от того, что он здесь, а затем ужас от того, что если он здесь, то, возможно, он тоже в плену.
– Ключ. В ящике тумбочки. Расстегни ее цепи. – Я не могла его видеть, но яд в его голосе заставил бы любого сделать то, что он сказал, даже если бы у него не было никакого оружия. – Сейчас же! – Я услышала, как захлопнулась дверь.
Режущий металл упал с моих лодыжек, затем с запястий, и первое, что я сделала, – свернулась в клубок, прижав колени к груди и обхватив их руками. Это было защитное и инстинктивное чувство, как будто моему телу нужно было почувствовать себя самим собой после двухдневной разлуки.
– Кэт. Тебе нужно встать. – Я закрыла глаза, позволяя его голосу струиться по мне, как прохладной воде. – Кэт. Сделай это сейчас, детка. Иди в ванную и закрой дверь, – приказал Рем.
Тишина.
Никто не двигался.
Тогда я распрямилась, подняла голову и стала искать его в комнате.
Тишину нарушил придушенный всхлип, вырвавшийся из моего горла. Он стоял, не держа в руке ничего, кроме ножа, и в его налитых кровью глазах была смертельная тьма. И это было ужасающе. Он был страшен и прекрасен одновременно.
В его глазах не было ничего, кроме холода, ледяной холод исходил от каждой части его тела, когда он медленно сканировал меня. Его руки словно пробежались по моей коже, и от его холодного взгляда по коже побежали мурашки.
– Иди в ванную и не выходи, пока я не скажу.
Я кивнула, соскользнула с кровати и медленно отступила от Бена – по крайней мере, так его все называли, и я подозревала, что в этом месте никто не использует свои настоящие имена.
Глаза Рема были устремлены на пятидесятилетний голый кусок дерьма. В его глазах читалась ненависть к Бену. Она была всепоглощающей. Побуждающей. Словно прорвало плотину, и вся боль, которую он испытал от рук этого человека, открылась в его глазах.
Ненависть. Чистая ненависть, настолько глубокая, что она могла идти только в одну сторону.
Я стояла в дверях, боясь оставить Рема, боясь закрыть дверь и заставить его исчезнуть.
Он даже не взглянул на меня, когда сказал:
– Открой все краны.
Его каменно-холодный голос все еще порхал по моей коже, словно крылья бабочки.
– Рем. – Его глаза по-прежнему были прикованы к Бену. – Я люблю тебя. Что бы ни случилось.
Я заметила легкую непринужденность в его поведении, которую никто бы не заметил, кроме меня. Я могла. И я точно знала, что он собирается сделать с Беном, и это не имело значения. Ему нужно было это знать. Бен заслуживал наказания за то, что он сделал с Ремом и многими другими за эти годы.
