Текст книги "Девочка по имени Зачем (СИ)"

Автор книги: Наталья Юнина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Ксюша вырывает руку и дальше сама идет к машине.

– Нет, не замерзла.

Мы подходим к машине, Ксюша садится на заднее сиденье к Маше. А я стою на улице, делая вид, что что-то ищу в телефоне. Приведя себя в относительное спокойствие, сажусь в машину.

– Ну, что девочки, едем отдыхать?

– Да! – Маша радостно хлопает в ладоши, Ксюша же просто отвернулась к окну.

Через час мы подъезжаем к зоопарку, покупаем билеты и входим внутрь. Оставляю девочек на несколько минут, и иду на поиски сладкого. Такая Ксюша мне не нравится, уж лучше пусть кормит пидорасов, платидорасов и другую живность, пусть даже ломает кофемашины, главное, чтобы на лице не было такой удручающей картины. Подхожу к ларьку с сахарной ватой, и у самого настроение поднимается выше крыши. Вот оно, то, что надо! Покупаю две ваты и иду в сторону девчонок. Те, увидев меня с ватой в руках, начинают улыбаться.

– Держите, – подаю каждой сахарную вату. Маша же получив заветное лакомство, побежала вперед вприпрыжку.

– Класс, я люблю сахарную вату, спасибо.

– Пожалуйста.

Мы идем дальше, останавливаясь у клеток с животными. Наконец, подходим к верблюду, Маша стоит непосредственно перед забором, Ксюша же и близко не подходит.

– Не нравятся верблюды?

– Это скорее я им не нравлюсь. В детстве в меня плюнул верблюд, любовь как-то отпала сама по себе.

– Ну, ты бы в ответ в него плюнула, – Ксюша начинает смеяться.

– У пятилетки вряд ли хватило бы слюны, чтобы переплюнуть верблюда.

– Зато сейчас есть шанс отыграться, сейчас-то уже должно хватить слюней.

– Прекрати! – Ксюша не переставая заливается смехом.

– Ну ладно, нет, так нет. Маша, пойдем дальше, – обращаюсь уже к дочери.

– А ты бы действительно меня прилюдно выпорол?

– А ты как думаешь?

– Раньше думала, нет, но сегодня ты был убедительным.

– Нет, не выпорол бы, максимум оголил бы задницу, чтобы тебе стало стыдно.

– Дурак, – Ксения ухмыляется, и мы идем дальше.

К четырем мы заканчиваем посещение зоопарка и заезжаем в ближайшую пиццерию.

Глава 15

Несмотря на дурацкое утро, продолжение его было прекрасным. На мгновение мне показалось, что мы настоящая семья. Сережа не грубил, а если уж шутил, то не обидно. Может чувствовал за собой вину, а может ему просто стало меня жаль, не знаю. Но то, что происходит сейчас, мне определенно нравится.

– Что закажем? – спрашивает Сережа.

– Всего и побольше, я безумно хочу есть. Что-нибудь пожирнее и повреднее. Салями, четыре сыра. Ну в общем, на твое усмотрение.

– Если на мое усмотрение, то идем, девочки, домой.

– Ну, папа!

– Маша, я шучу, – Сергей подзывает официантку и делает заказ.

Маша начинает что-то рассказывать, но я теряю суть, взгляд падает на соседний столик. С ухмылкой на лице мне подмигивает мой недавний знакомый-Краснов. Опускаю взгляд и делаю вид, что не заметила его. В память так и врезаются картинки, как этот урод лапал мои ноги, а я тоже хороша, надо было треснуть, как надо, а не просто отпихнуть. Дура!

– Ксюш, а тебе?

– Прости, Маш, я задумалась, ты о чем?

– Тебе кто больше нравится: брюнеты, блондины или рыжие?

– Рыжих терпеть не могу, блондины противные, брюнеты самое то, – в этот момент почему-то смотрю на Сережу, он начинает улыбаться.

– А разве тот парень, на лестнице не блондин? – подключается к нашей беседе Сережа.

– Стас светло-русый и до противности ему далеко.

– Я в туалет, пока кушать не принесли, – Маша встает со стула и направляется в уборную. Смотрю на Сережу и по глазам вижу, что хочет съязвить, у него это видать в крови.

– Он еще и Стас. Ужасное имя, так и просится рифма.

– Ну знаешь ли, тогда вы недалеко друг от друга отошли. Если Стас – пид*рас, то Сергей – просто гей.

– Может я вообще имел в виду Стас – ананас, а ты нас сразу в заднеприводные записала.

– Ну, прости мою испорченность.

– Прощаю. Сегодня я все тебе прощаю. Хочешь пышек по дороге купим, или что ты там любишь, булочки со сливками?

– С чего бы такая доброта?

– Все же с карточкой я сам виноват. Надо исправлять свои оплошности.

Наш разговор прерывает подошедшая с заказом официантка. Следом за ней подбегает и Маша.

– Ваша пицца – пеперрони, четыре сыра и мясная. Приятного аппетита.

– Ну, налетайте, обжоры.

Мы выполняем ровно то, что сказал Сережа. Какая же это роскошь, не бояться есть при мужике, и не думать о том, как при этом выглядишь.

– Ксюш, на тебя так смотрит тот парень, как будто хочет съесть тебя вместе с пиццей, – Маша тычет пальцем в Краснова.

– Глупости не говори, и не показывай больше пальцем, это неприлично.

– Маш, и вправду, ты меня поражаешь, чтобы больше такого не было, – грозно произносит Сережа.

Стоит мне только взглянуть в сторону Краснова, аппетит пропадает сам собой. Он действительно смотрит на меня так, как будто готов сожрать в любую минуту. Вот ведь урод, сидит с девушкой и пялится на меня.

– Неужели уже наелась?

– Вполне, остатки заберем с собой. Я в уборную.

Быстро встаю из-за стола, не осматриваясь иду в сторону туалета. Как только дохожу до нужной двери, путь мне преграждает Краснов.

– Давно не виделись. Что за мужик с тобой ошивается, второй раз уже его наблюдаю?

– Не твое дело. А вообще это мой муж, так что отвали и дай мне пройти.

– Муж значит? – Краснов хватает меня за талию и припечатывает к стене.

– Ты совсем, что ли?! – пытаюсь оттолкнуть этого придурка, но он лишь хватает меня за запястья, и сводит руки сзади.

– Так кто он?

– Пусти, я же сейчас заору.

– Отпущу, когда скажешь кто он.

– Я уже сказала, муж! Что тебе еще надо?

– В целом ты, – как только я решаюсь двинуть ему со всей силы по бесполезному месту, его отталкивает Сережа.

– Тебе еще в баре было сказано отвалить.

– А ты кто такой вообще?

– Я тебе уже все сказала, отстань от меня! Сережа, пойдем, пожалуйста, – беру его за руку, по глазам вижу сейчас начнется что-то плохое, только мордобоя мне еще сегодня не хватало. Тяну Сережу в сторону нашего столика.

– Что ты меня как девочку тянешь?

– Я не хочу скандалов, а с этим придурком они неизбежны, мало ли еще подеретесь.

– Да больно надо, я может быть в туалет хотел.

– Блин, я же тоже из-за него не сходила.

– Я вообще-то пошутил.

– Да? А я нет, ну ладно, до дома потерплю. Пойдем скорее.

До дома мы доезжаем быстро, без разговоров и с уснувшей Машей на заднем сиденье.

Через пару дней меня ждал сюрприз. Как-то вечером, уже будучи в кровати, ко мне в спальню вошел мой муж, нет, не вломился, и даже постучал. Сюрприз был вовсе не в его появлении, хотя и это тоже было странным, заключался он в другом. Сережа без спроса присаживается на кровать и берет мою руку. Я от неожиданности ее одергиваю.

– Дай руку.

– Зачем?

– Чтобы отрезать и пересадить нуждающемуся. Не беси, просто дай руку, – я долго думаю, в итоге Сережа вновь сам берет мою руку и надевает на безымянный палец правой руки обручальное кольцо. – Вот так лучше, чтоб всякие гопники не приставали.

– А на колено?

– Что?

– На колено, говорю, встать не хочешь? А то платья не было, свадьбы тоже, ну хоть кольцо бы надел по всем правилам – на коленях.

– Если хочешь на колени, я тебе сейчас их быстро устрою. Поставлю в коленно-локтевую и отшлепаю так, что на жопу не сядешь. Будешь долго вспоминать мое предложение.

– Не очень романтично.

– Когда буду бить задницу, могу тебе в зубы дать красную розу – символ любви, так будет романтичнее?

– Пожалуй, не стоит. Без коленей, так без коленей.

– Ну, вот и славненько.

– А свое кольцо ты тоже будешь носить?

– Конечно. Это прекрасный повод отсеять ненужных людей. Спокойной ночи, – Сережа выходит из комнаты, а я почему-то засыпаю с улыбкой на лице.

Спустя две недели.

– Ксюша, ну пожалуйста, давай заберем его, посмотри, над ним же издеваются. Он весь грязный и худенький.

– Машунь, мы не можешь забрать щенка, у него есть хозяин, пусть и плохой.

Сегодня суббота, дома мы одни, вот и решили прогуляться. И пока не увидели коробку со щенком, все было хорошо. Прогулялись, называется, теперь смотрю на Машу, которая начинает откровенно реветь, и сама не могу сдержаться. Щенок кремого цвета, то ли лабрадор, то ли ретривер, постоянно выбирался из коробки, хозяин же, если его можно так назвать, просто кидал его обратно, не заботясь, как приземлится малыш. Щенок и в правду был не совсем чистым и худеньким. Тот явно хотел есть, а не находиться в коробке.

– Ксюша, я все сделаю, только давай его заберем, он же умрет здесь, его не кормят.

– Что ты предлагаешь сделать, украсть его? – Маша перестает плакать, вытирая слезы руками.

– Давай!

– Маша, это была шутка, я не умею быстро бегать, точнее я вообще не бегаю. И вообще это плохо.

– Плохо – это издеваться над собачкой. Если мы не заберем его, я уйду из дома!

– Ой, вот только не надо брать меня на слабо.

– Ксюш, ну пожалуйста, – от слез и соплей нас отрывает писк щенка, которого хозяин ударил газетой, за то, что тот в очередной раз пытался выбраться из коробки.

– Ладно, больше не могу. Давай сначала ему денег предложим.

Мы подходим к неопрятному мужику, у которого в руках бутылка водки. Вот не к добру связываюсь с этим “добром”.

– Простите, а можно купить у вас щенка?

– Пятьдесят тысяч. А если нет, вали отсюда, девка.

Сглатываю от страха, приближаюсь к Маше и тихим голосом произношу:

– Пока я отвлекаю этого урода, ты тихо берешь щенка из коробки и идешь в сторону выхода. Не бежишь, а просто идешь, чтобы не привлекать внимания. Если что, бросай собаку и кричи. К коробке подходи сзади.

– Ага.

Упиваясь водкой, мужик не замечает подходящую сзади Машу.

– Извините, только не злитесь. У меня всего пять тысяч, ну вы же понимаете, что щенок столько не стоит, – Маша тем временем достает собаку из коробки, прижимает ее к груди и направляется к сторону выхода. Хорошо, что собака не произнесла ни звука.

– Стоит, не стоит. Я его нашел, значит будет стоить столько, сколько я скажу.

– Ладно, вот возьмите, покормите хотя бы его, – достаю из кармана тысячную купюру и протягиваю ему, больше не заслуживает, все равно на водку спустит.

– Вот это уже хорошо. Сегодня погуляю, – надо было и этого не давать, хотя так моя совесть чиста, я почти купила щенка. Быстро отхожу от мужика и иду вслед за удаляющейся Машей. Не бежать, не бежать, не поддаваться панике, дыши глубже, не оборачивайся. Господи, как же страшно. Убыстряю шаг у выхода, и как только вижу ворота, пускаюсь в мой нелюбимый бег. Подбегаю к улыбающейся Маше.

– Получилось! – радостно восклицает она.

– Ага, только я чуть не обделалась по дороге.

– Главное, что чуть, пойдем скорее.

Мы вызываем такси, а я только сейчас понимаю, что если Машу простят, то мне конец. Что ж мы наделали…

Домой мы приехали около шести вечера, перед этим заехав в ветклинику, а после и в зоомагазин. Прививки, обработка, обследование, все это стоило огромного количества времени, да чего уж греха таить, не только времени, но и денег. Ветеринар сказал, что щенку около двух месяцев и для своего возраста он действительно недобирает в весе. Дал нам кучу ценных указаний, и мы направились в зоомагазин. Одноразовые пеленки, корм, игрушки, лежанка. И это только начало. Странно, что на карточке не закончились деньги.

Первое, что меня удивило, когда мы подъехали к дому – машина Сережи. Мы переглянулись с Машей, и с опаской пошли в дом.

– Все равно нам когда-нибудь пришлось бы с ним встретиться.

– Я думала, мы сначала обустроим собачку, раскидаем ее вещи, чтобы папа точно ее не выгнал.

– Может так как есть лучше. Ну, с Богом.

Пока я заношу купленные вещи, Маша вместе со щенком ретировалась в свою комнату. Если она так боится собственного папу, то что делать мне? Сразу обкакаться от страха или подождать? Хотя нет, на сегодня одного раза хватит. Пока я обдумываю, куда бы положить вещи, в гостиную входит Сережа.

– Привет. Где вы были? – судя по мокрым волосам и футболке, Сережа только после душа.

– Сначала в парке, потом в магазине, пару вкусняшек купили.

– То, что ты ешь всякую гадость это понятно, с этим мы уже смирились, но с каких пор ты ешь собачий корм? – я ведь так и осталась стоять с пакетом в руках.

– Я в передаче видела, это что-то типа перекуса, вместо чипсов, – Боже, что я несу.

– Продемонстрируй.

– Что?

– Перекус.

– Я сейчас не голодна. А ты почему дома? Ты же по субботам дежуришь?

– Перехотелось работать. Всех денег не заработаешь. Где Маша?

– В своей комнате.

Сережа уходит к Маше, а я присаживаюсь на диван. Это конец, мы даже не освоились. Я мысленно считаю секунды, но криков не слышу, пока не слышу… Открываю собачий корм, нюхаю его и прихожу в чувства. И все же, как бедные животные едят эту гадость? Долго ждать разъярённого Сережу не приходится. Он вылетает из комнаты и, судя по шагам, направляется ко мне. А я непроизвольно тяну руку в корм. Беру пару штук и закидываю в рот.

– А ничего так, чипсы, конечно, вкуснее, но если закрыть нос, можно есть.

– Ты свихнулась что ли? Я уже видел вашу собаку, не фиг передо мной разыгрывать спектакль, тем более он изначально был провальным, – видимо мой мозг окончательно отключился, потому что я вновь закидываю корм в рот.

– Ты вообще меня слышишь? Дай сюда корм! – Сережа не дожидается, и сам забирает у меня из рук плохо пахнущую “вкусняшку” и ставит на пол.

– Только, пожалуйста, не кричи на меня, с детства не переношу этого, а если будешь орать, я непроизвольно обгажу тебе диван. Оно тебе надо?

– Мне и трёхкилограммовое “счастье” тоже не надо! Где вы его взяли?

– А Маша не сказала?

– Маша кроме мычания и слов “не отдам” ничего не сказала!

– Мы забрали его у какого-то алкаша в парке, он над ним издевался.

– То есть, вы украли собаку?

– Ничего мы не крали, – в комнату входит Маша с щенком на руках. И садится рядом со мной. – Мы спасли его, он бы там умер, его били и не кормили.

– Так вы спасительницы, оказывается.

– Да, папочка! Ну, не злись. Ксюша не виновата, это я настояла, честно. Мы будем ее выгуливать сами, и кормить, и чесать. Она нам не помешает, ты ее почти не заметишь.

– Замечательно! – иронично восклицает Сережа и садится в кресло, прикрывая лицо руками. А я беру щенка у Маши и пересаживаю к себе. Теплый комочек мгновенно поднимает настроение.

– А как мы ее назовем? – спрашивает Маша.

– Ну, у нас есть Феня, платидорас, осталось только …

– Карась! – восклицает Маша

– Еще чего, это же девочка! Какой карась, Маш?

– С чего ты взяла, что это девочка? – наконец подключается к разговору Сережа.

– У нее между ног ничего не болтается, – хотелось, конечно, сказать, что это и ветеринар сказал, но не будем упоминать о лишних тратах.

– Это щенок, у него не будет ничего болтаться в ближайшее время уж точно. Надеюсь, все же это мальчик, еще одну особь женского пола я не потерплю.

– Ну, извини, пипиську мы ей не пришьем.

– Не извиняю. Дай сюда собаку.

– Папочка, только не за шерстку, его и так на улице потаскали, – Маша подскакивает с дивана.

Я снимаю с рук щеночка и подаю Сереже. Он кладет собаку на спинку и с кислой миной сообщает:

– Снова девка. Где ж я так нагрешил-то.

– Ну, папа, не расстраивайся тебе всего тридцать три, Ксюша тебе еще мальчика родит, не бойся, – Сережа смотрит на Машу так, как будто проглотил, по меньшей мере, удава.

– Значит так, на глаза мне сегодня не попадаться. Если завтра увижу лужу или какую-нибудь гадость, вы вдвоем вместе с собакой можете сразу идти на улицу.

– Почему вдвоем, а Фенька? – вот не то сейчас спрашивает Маша.

– А Фенька останется со мной, она почти не гадит, – хотелось бы, конечно, напомнить про ее недавний понос, но все же тут вина не моей кошки.

Сережа подходит к бару, берет виски, бокал и быстро поднимается наверх.

– Он же остынет и не даст нам прогнать собачку? – печальным голосом произносит Маша.

– Твой папа не злой, и собаку не выбросит, просто ему надо все переварить и успокоиться. Он не может так быстро смириться с такими изменениями. Маш, а зачем ты сказала, что я рожу твоему папе сына?

– Потому что мне сон приснился, а все мои сны с четверга на пятницу сбываются. Вот папа не верил, а мне весной сон приснился, что у меня будет котик и собачка, ну и женщина там была. И что, видишь, это все сбылось. А он тоже не верил!

– И я родила тебе во сне братика?

– Не буду все рассказывать, а то не сбудется.

– Ну ладно. Сейчас будем делать все, что сказал ветеринар, только я сначала наверх поднимусь, переброшусь парой слов с твоим папой, хорошо?

– Ага.

Поднимаюсь наверх, долго стою перед дверью, не решаясь постучать. Так уж получилось, что за все время пребывания в этом доме, единственным местом, где я не была, это спальня Сережи. Как-то раз я попыталась туда войти и убрать, на что Сережа строго запретил мне входить в его комнату, мотивируя тем, что убирает он у себя исключительно сам. Стало ли мне тогда обидно? Наверное, да. И все же, стучу в дверь. Мне никто не отвечает, я тихо приоткрываю дверь и сразу замечаю Сережу, сидящего в кресле с бокалом в руках.

– Можно войти?

– Входи.

Я прикрываю за собой дверь и только сейчас замечаю, как в комнате темно. Сама по себе спальня сделана в темных тонах в отличие от всего дома, к тому же шторы уже задернуты, и только лишь светильник у кровати немного освещает комнату.

– Сережа, прости меня, пожалуйста, за собаку. Все как-то само собой вышло, мы не планировали этого, правда.

– “Не виновата я, он сам пришел”

– Не злись, мы будем за ней ухаживать, как надо, обещаю, – Сережа начинает откровенно смеяться, ладно был бы пьян, но нет, до опьянения еще явно далеко. – Что смешного?

– Ничего! Ты действительно думаешь, что дело только в собаке?

– А в чем?

– Ни в чем, оставь меня одного и иди к новому члену семьи.

Не хочу больше злить и так разъярённого мужика, молча ухожу из комнаты, на прощанье бросив взгляд на кровать. Неприлично огромную кровать. Куда тебе одному такую, так и хотелось спросить, но я вовремя прикусила свой язык и вышла из комнаты. Остаток вечера мы с Машей провели вместе со щенком, играли с ней, приучали к пеленке. В течение месяца после прививки, как оказалось собаку выгуливать нельзя, поэтому приучение к пеленке стало нашей главной задачей. Мы решили назвать собаку – Жуля.

Сережа же за весь вечер так и не вышел, чему мы были, если честно, рады. Маша решила, что Жуля будет спать в ее комнате, чтобы не дай Бог не попасться Сереже на глаза. Около одиннадцати мы разошлись по комнатам. Несмотря на суматошность дня, в свою комнату я вошла с прекрасным настроением и предчувствием чего-то хорошего. Долго принимала душ, намазала тело кокосовым маслом, наконец, почистила зубы от “вкусняшки”. С еще более хорошим настроением, я вышла из ванной.

– А я думал надо водолазов вызывать, – Сережа лежит на моей кровати, подложив руки под голову.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду свою жену. Давай мальчика делать, – хлопая по кровати рукой, с улыбкой произносит Сергей.

Глава 16

– Так не пойдет. Я хочу девочку, – Сережа заливается смехом.

– Ну, тут у нас вообще проблем не будет! Девка, так девка, в конце концов, одной меньше, одной больше, иди сюда.

– Пошутили и хватит.

– Какие шутки, нам нужно консуммировать брак, – Сережа прекращает смеяться и снимает с себя футболку.

– Консу… что?

– Ой, серость, ты где выросла?

– Сережа, надень обратно футболку, это уже не смешно. Ты, кажется, много выпил.

– Все что было, то и выпил. Иди ко мне.

– Ага, побежала.

– Ну, если Ксюша не идет к Сереже, значит, Сережа идет к Ксюше, – Сережа встает с кровати, и до меня вдруг доходит, может и шутит, но не совсем. Все же пьяный мужик, он и в Африке пьяный. А я в одной сорочке. Хорошо, что еще в трусах. И при всем при этом, мне совсем не страшно, какая-то ненормальная у меня реакция.

– Стой, – выставляю руки вперед. Сережа перехватывает мою ладонь и тянет меня на себя, впечатывая в грудь.

– Стою. Платья, говоришь не было? Ну, ничего. Ты в белой сорочке, на мне белые трусы, чем не лучший наряд для первой брачной ночи? – спрашивает Сережа и зарывается руками в мои волосы. – Ты знаешь, у тебя шикарные волосы, может действительно девку забабахаем, будет красавицей– в тебя.

– У тебя уже есть красивая дочь, может, отпустишь уже меня? – стоит и долго смотрит на меня пьяными глазами.

– Неа, не отпущу, – не знаю почему не остановила его, а просто стояла и смотрела, как Сережа как будто в замедленном кино тянется к моим губам. Вот он медленно прикасается к ним, как будто пробует на вкус, а потом замедленный режим прерывается и включается реальная жизнь. Сережа больше не осторожничает и углубляет поцелуй, а я тоже хороша, обвиваю руками его шею и отвечаю с удовольствием. Некстати подумалось, что это не слюнявый поцелуй со Стасом, словно в меня влили литр слюны, это так хорошо… Сережа отрывается от моих губ. – Вкусная. Ты кокос что ли ела?

– Собачий корм я ела, – Сережа не сдерживается и вновь начинает смеяться.

– Ты просто неподражаема, – и вновь целует, только теперь в шею. Стыдно признаться, но мне приятно, никогда не было так хорошо, да и до шеи моей никто еще не добирался. Не знаю, сколько бы это продолжалось, но когда Сережа стал задирать мне сорочку и едва коснулся края трусиков, я опомнилась и резко вынырнула из дурмана.

– Хватит, Сережа, – убираю его руки с моего тела и отхожу назад. Он тяжело дышит и, кажется, разочарован. А вот фигушки, трахнул бы меня по пьяни и не вспомнил. Нет уж, не для козла мама ягодку растила. Хотя, никакой он не козел, в общем-то.

– Прости, – и больше ни слова не произнося, слегка пошатывающейся походкой, выходит из комнаты, не закрыв за собой дверь.

Он ушел, а я почему-то так и осталась стоять, как вкопанная. Женщины действительно дуры, нет, чтобы лечь в кровать и заснуть, я почему-то направляюсь в комнату Сережи. Наверное, убедиться, что он лег. Да, точно.

Не стучусь, просто аккуратно открываю дверь, в комнате по-прежнему горит ночник. Сережа лежит в штанах, ноги свисают с кровати. Он что так и собирается спать? Подхожу к нему ближе, но он не спит, просто смотрит в потолок едва осмысленным взглядом.

– Зачем пришла?

– Убедиться, что ты дошел и лег спать.

– Убедилась?

– Да. Ты так и будешь спать в одежде, на краю кровати с болтающимися ногами?

– Так и буду. У меня нет сил и желания переодеться.

– Тебе только штаны снять, хочешь, я помогу? – Сережа приподнимается на кровати, опираясь на локти.

– Слушай. Не пойму, ты издеваешься что ли? Вот только штаны мне сейчас не хватало снять. Брысь отсюда! – Гаркнул Сережа, надо же и язык не заплетается.

– Все, успокойся. Спокойной ночи, – прихватываю пустую бутылку из-под виски, бокал и выхожу из комнаты, закрыв за собой дверь. Спускаюсь на кухню, выбрасываю бутылку и только сейчас понимаю, почему не надо было снимать штаны. И все-таки я действительно бестолочь, теперь смеюсь уже я. Поднимаюсь наверх и ложусь в кровать. Несмотря на череду событий, засыпаю я довольно быстро.

Сережа

Просыпаюсь от того, что безумно хочу пить. Когда ж я так нажирался в последний раз? Кое-как разлепляю глаза, смотрю на часы и не верю своим глазам – одиннадцать утра! Приехали, блин.

– Доброе утро, – поворачиваю голову на голос Ксюши.

– Господи, а ты-то что здесь делаешь?

– Сижу. А тебе в головушку видимо сильно ударило, я Ксюша, а не Господи. Держи, – подает мне стакан воды. – Пьем и писаем, снова пьем и снова писаем, и так до тех пор, пока не выведем всю каку из организма.

– Ты меня уела. Один – один, – беру стакан и выпиваю залпом воду.

– В мою пользу. Так как ты дяденька взрослый, с тебя и спрос больше.

– Слушай, за воду спасибо, и давай на этом все. У тебя, конечно, прекрасный голос, но не трещи мне на ухо больше, – сажусь на кровати и обхватываю голову руками.

– У зайки болит, у мишки болит, а у Сереженьки пусть головушка не болит, – поднимаю взгляд на Ксюшу, которая гладит меня по голове.

– Я вижу у тебя хорошее настроение с утра?

– Нормальное. Все, иди принимай душ и спускайся на завтрак.

Ксюша выходит из комнаты, а я иду выполнять то, что мне сказали, в надежде, что именно душ приведет меня в форму. Включаю прохладную воду, и мне действительно становится лучше. Не знаю сколько так простоял, кажется целую вечность. Спускаюсь на кухню в относительно нормальном виде. Ксюша молча подает мне кофе и омлет, при этом ехидно улыбаясь.

– Спасибо. А где Маша?

– У себя в комнате играет с Жулей.

– С Жулей?

– Да, мы решили так назвать собаку, – Ксюша присаживается напротив и подносит чашку с кофе к губам. И я почему-то зависаю на ее губах.

– А я уже забыл про собаку.

– Ничего, она скоро о себе напомнит. Ешь.

Кое-как проглатываю омлет и начинаю собирать мысли в кучу. Что вчера было в итоге? Я точно приперся в комнату Ксюши, долго лежал на ее кровати и ждал пока она выйдет из ванной. И вот с каким намерением я к ней пришел-точно помню. А что было дальше, хоть убей, не помню.

– Ксюша, что вчера было в твоей спальне?

– Ничего такого, о чем нужно помнить, – как-то недовольно произносит Ксюша.

– Я тебя ничем не обидел?

– Я разве похожа на обиженную или несчастную? – Ксюша встает из-за стола и выливает остатки кофе в раковину.

– Не похожа. Но что-то же мы делали или о чем-то говорили?

– Да. Мы говорили о собаке. Сошлись на том, что когда ее можно будет выгуливать, это будешь делать ты, но только по утрам.

– Я точно на это согласился?

– Однозначно. Я так понимаю, в таком состоянии ты сегодня никуда не захочешь идти с Машей?

– Не захочу.

– Тогда выбирай, что приготовить на обед?

– Что тебе удобнее, тем более, как ты понимаешь, есть я не хочу.

– Хорошо, значит, сегодня мы едим вредную пищу, – Ксюша проходит около меня, оставляя за собой легкий запах кокоса. Кокоса… Твою мать! Все пролетает в моей голове яркими картинками. Хорошо хоть постелью дело не закончилось. Придурок, мальчика бл*дь захотелось. Так ладно, подумаешь, поцеловались, не трагедия. Да и Ксюша нормально себя ведет, значит не все так плохо, сделаем вид, что ничего не произошло, тем более она, судя по всему, не против такого расклада. Выхожу из кухни и направляюсь к дочери. Захожу к ней в комнату и наблюдаю замечательную картину: Маша с Ксюшей весело играют со щенком. Ладно, надо смириться с этой собакой.

– Папа, присоединяйся к нам.

– Нет уж, спасибо. Я уеду на пару часов, следите за своей Жулей.

Ксения

Ну, кто бы сомневался, что этот гад ничего не вспомнит. Хотя, наверное, так и лучше, зато избежим неловких разговоров. Только почему-то бегство Сережи меня взбесило. Мы полдня провели с Машей вместе со щенком, отвлеклись разве что на готовку обеда. Приготовили супер вредную жареную картошку со шкварками. Только даже к обеду хозяин так и не появился, чем еще больше меня разозлил. Маша настояла на том, что мы не будем есть до тех пор, пока Сережа не вернется. К четырем часам кое-кто соизволил прийти домой. Вот только появления Сережи с цветами в руках никто не ожидал.

– Папа, а где ты был? Мы специально тебя ждали, чтобы вместе пообедать, – Сережа смотрит на часы.

– Ездил в клинику. Значит вместе поужинаем, – Сережа снимает обувь, подходит ко мне и протягивает букет из белых роз.

– Зачем?

– Просто так. Ну что, девочки, пойдемте есть, – стою с ошарашенным лицом, но букет принимаю.

Забавно, но мне никто и никогда не дарил белых роз. Пока Маша с Сережей уходят на кухню, я по-прежнему стою и рассматриваю цветы. Надо признать, что мне это нравится…

C момента появления собаки в доме прошло почти две недели. Мы потихоньку со всем освоились. Даже Сережа, кажется, влюбился в Жулю, хотя вида, конечно, не подавал. Ко мне же был снова включен режим игнора. Виделись мы редко, все свое свободное время Сережа проводил с Машей и надо признать, мне это совсем не нравилось.

Не знаю, как так получилось, но я втрескалась в собственного мужа, и похоже без шансов на исправление. Если меня спросят, когда я это поняла, то с точностью до секунды могу сказать, что это произошло в день встречи с белобрысой крысой. Наверняка, встретив эту мадам просто так, я бы сказала, что это вполне себе симпатичная женщина лет так тридцати пяти. Чересчур ухоженная, даже идеальная. Блондинистые волосы спадали красивыми локонами ниже плеч. Обалденная фигура, с такими нужными для женщины пропорциями, ни убавить, ни прибавить. У нее даже ногти были идеальные, не наращённые когти замысловатой формы, а свои собственные, красиво и со вкусом. У меня никогда не будет таких ногтей, подумалось мне тогда, то обгрызу, то поломаю. Спрашивается, как я вообще заметила ногти этой… мадам. Да все просто, в один из августовских вечеров я решила срочно купить мороженое, зашла в ближайший гипермаркет, дотянулась до заветного ведерка одновременно вместе с мадам «я идеальная во всем». То ли я была поражена ее идеальностью, то ли просто сглупила, но последнее мороженое отдала ей. Она пристально посмотрела на меня, мило улыбнулась, поблагодарила, и идеальной походкой подошла к мужчине. Погладила его по плечу и медленно потянулась к его губам. Такой лёгкий, невесомый поцелуй, но мне стало почему-то завидно, той самой белой завистью. Правда, это было до тех пор, пока мужик не повернулся. Вот тогда-то во мне и проснулась ревность и отнюдь не белая, а пожирающая меня черная зависть. Я понимала, что Сергей не монах и у него есть женщины, но одно дело понимать, другое за этим наблюдать. Я стояла, как вкопанная и с жадностью пялилась на идеальную картину мужчины и женщины. Благо, прохожие толкнули меня в бок, тем самым приводя меня в чувство. Вот так я осталась без любимого мороженого, и как оказалось, важного для меня мужчины. Я быстро вышла из магазина и как ненормальная стала наблюдать за выходом. Через несколько минут белобрысая крыса вместе с Сергеем села в свой автомобиль, а я так и осталась одинокой дурой, без мороженого и идеальных ногтей.

С того памятного вечера я медленно и верно начала сходить с ума. Совершала подвиги, вставая в дикую рань, чтобы как можно больше видеть Сережу. Я стала ненавидеть среду и субботу. В эти дни Стрельников и вовсе не появлялся дома, разве что готовил завтрак, а ночевал не с нами, с белобрысой, конечно. Как я раньше не понимала, что в эти дни он не дежурит, а просто спит с этой крысой? Лена, кажется, так он ее называл. Наверняка это и есть та женщина. Теперь и некогда нормальное имя, стало для меня каким-то ненавистным. Так пролетел почти весь сентябрь. От дурацких мыслей спасали Маша и животные, с ними скучать не приходилось, но как только наступал вечер все возвращалось с двойной силой. Дурацкие картинки с белобрысой так и лезли в голову.

– Отомри уже, Ксюш. У тебя явно проблемы с зависанием, – напротив меня садится Сережа, подпирает руками подбородок, явно копируя мое положение. В душе разливается радость от того, что он здесь, со мной в злосчастную субботу, но тут же накрывает злостью.