Текст книги "Английские народные сказки"

Автор книги: Наталья Шерешевская

Ученик чародея

На севере Англии жил некогда великий чародей. Он говорил на всех языках и знал все тайны вселенной. У него была огромная книга в переплете из черной телячьей кожи с железными застежками и железными уголками. Книга эта была прикована цепью к столу, крепко-накрепко прибитому к полу, и когда чародей хотел почитать, он отпирал ее железным ключом. Только он один читал эту книгу, потому что в ней были собраны тайны царства духов.

У этого ученого чародея был ученик – преглупый малый. Он прислуживал своему великому учителю, но не смел и одним глазком заглянуть в огромную черную книгу. Его даже в покои чародея не допускали.

Но как-то раз, когда учителя не было дома, ученик не утерпел и прокрался в его покои. И вот он увидел диковинные предметы, какими пользовался чародей, когда превращал медь в золото и свинец в серебро.

Было тут зеркало, которое отражало все, что делается на белом свете; была и волшебная раковина – стоило чародею приложить ее к уху, и он слышал все, что хотел слышать. Однако ученик тщетно возился с тиглями – он так и не смог получить из меди золото, а из свинца серебро. Напрасно всматривался он в чудесное зеркало – в нем плыли какие-то облака да клубился дым, но ничего больше не было видно. А в раковине только что-то глухо шумело, будто далекая морская волна била о неведомый берег.

«Ничего у меня не выходит, – подумал ученик, – потому что я не знаю заклинаний, написанных в книге. А она заперта».

Он обернулся и – о чудо! Книга оказалась незапертой – учитель перед уходом забыл вынуть ключ из замка. Ученик бросился к книге и открыл ее. Слова в ней были написаны черными и красными чернилами. Юноша почти ничего не мог разобрать, но все-таки, водя пальцем по одной строчке, прочитал ее вслух по слогам.

И вдруг комната погрузилась во мрак и весь дом затрясся. Громовые раскаты прокатились по всем покоям, и перед юношей появилось ужасное страшилище. Глаза его пылали, как два светильника, а изо рта вырывалось пламя. Это был демон Вельзевул, покорный чародею: юноша нечаянно вызвал его заклинанием.

– Приказывай! – заревел демон, как ревет печь, когда в ней бушует пламя.

Юноша застыл на месте, его пробирала дрожь, волосы встали у него дыбом.

– Приказывай, или я тебя задушу!

Но юноша не мог ответить. Тогда демон схватил его за горло и, обжигая своим огненным дыханием, заревел:

– Приказывай!

– Полей вон тот цветок! – в отчаянии выкрикнул юноша первое, что пришло ему в голову, и показал на герань, стоявшую в горшке на полу.

Злой дух тут же исчез, но мгновенно вернулся с бочонком воды на спине и вылил всю воду на цветок. Потом опять исчез и вернулся с новым бочонком. И так он раз за разом исчезал и возвращался и все лил и лил воду на герань, пока в комнате не набралось воды по щиколотку.

– Довольно, довольно! – задыхаясь, молил юноша.

Но демон не слушал его. Он все таскал и таскал воду – ведь ученик чародея не умел прогонять духов.

А вода беспрерывно поднималась – юноша уже стоял в ней по колени, потом по пояс, но Вельзевул по-прежнему таскал полные бочонки и поливал герань. Вскоре вода дошла юноше до подмышек, и он вскарабкался на стол; потом она поднялась до самых окон, забилась о стекла, забурлила вокруг юноши, и он стоял в ней по шею. Напрасно он кричал во весь голос: злой дух не унимался…

Да он и по сей день таскал бы воду, поливал бы герань и, конечно, залил бы весь Йоркшир, но чародей, к счастью, вспомнил, что забыл запереть свою книгу, и вернулся домой. И в тот самый миг, когда вода уже пузырилась у самого подбородка бедняги ученика, чародей ворвался в свои покои, произнес заклинание и прогнал Вельзевула в его огненную обитель.

Крошечка

Жила-была крошечная старушонка. Жила она в крошечной деревеньке, в крошечном домике. Как-то раз надела крошечная старушонка крошечную шляпку и вышла из своего крошечного домика крошечку погулять. Крошечку прошла крошечная старушонка и оказалась у крошечной калиточки. Открыла она крошечную калиточку и попала на крошечное кладбище. Пошла крошечная старушонка по крошечному кладбищу, видит – на крошечной могилке крошечная косточка. Вот и говорит крошечная старушонка своей крошечной особе:

– Сварю-ка я себе из этой крошечной косточки крошечку супа на крошечный ужин.

Положила крошечная старушонка крошечную косточку в свой крошечный карманчик и побрела к своему крошечному домику.

А когда крошечная старушонка вернулась в свой крошечный домик, она почувствовала себя крошечку усталой. Спрятала она крошечную косточку в крошечный буфетик и взобралась по крошечной лесенке на свою крошечную кроватку.

Но не успела крошечная старушонка крошечку поспать, как из крошечного буфетика послышался крошечный голосок:

Отдай мою кость!

Крошечная старушонка крошечку испугалась, спрятала свою крошечную головку под крошечные простынки и опять заснула.

Но не успела крошечная старушонка еще крошечку поспать, как снова послышался из крошечного буфетика крошечный голосок, только уже крошечку громче:

Отдай мою кость!

Крошечная старушонка испугалась крошечку больше и крошечку дальше спрятала под крошечные простынки свою крошечную головку.

Но не успела ока еще крошечку поспать, как крошечный голосок из крошечного буфетика снова раздался крошечку громче:

ОТДАЙ МОЮ КОСТЬ!

Крошечная старушонка испугалась еще крошечку больше, но все-таки высунула из-под крошечных простынок свою крошечную головку и что есть силы крикнула крошечным голосочком:

БЕРИ!

Титти-мышка и Тэтти-мышка

Титти-мышка и Тэтти-мышка вместе жили в домишке.

Титти-мышка пошла по колосья, и Тэтти-мышка пошла по колосья.

Вот они обе пошли по колосья.

Титти-мышка сорвала колосок, и Тэтти-мышка сорвала колосок.

Вот они обе сорвали по пшеничному колоску.

Титти-мышка стала готовить пудинг, и Тэтти-мышка стала готовить пудинг.

Вот они обе стали готовить пудинги.

Тэтти положила свой пудинг в чугунок с кипятком, чтобы он сварился, и Титти положила свой пудинг в чугунок, но чугунок опрокинулся и обварил Титти насмерть.

Тэтти села и горько заплакала. Тут спрашивает ее треногая табуретка:

– О чем ты плачешь, Тэтти?

– Ах! – отвечает Тэтти. – Титти умерла, вот я и плачу.

– А я стану подпрыгивать, – сказала табуретка и запрыгала.

Тут половая щетка спрашивает ее из своего угла:

– Треножка, а треножка, что ты прыгаешь?

– Титти умерла, Тэтти плачет, вот я и подпрыгиваю.

– А я стану мести, – сказала щетка и принялась подметать пол.

– Постой, щетка! – позвала ее дверь. – Зачем ты метешь?

– Ax! – ответила щетка. – Титти умерла, Тэтти плачет, треножка подпрыгивает, вот я и мету.

– А я буду скрипеть, – сказала дверь и заскрипела.

– Послушай, дверь, чего ты скрипишь? – спросило окно.

– Ах! – ответила дверь. – Титти умерла, Тэтти плачет, треножка подпрыгивает, щетка метет, вот я и скриплю.

– А я буду дребезжать, – сказало окно и задребезжало.

За окном во дворе стояла старая скамья. Услышала она, что окно задребезжало, и спрашивает:

– Окно, окно, что ты дребезжишь?

– Ах! – ответило окно. – Титти умерла, Тэтти плачет, треножка подпрыгивает, щетка метет, дверь скрипит, вот я и дребезжу.

– А я буду скакать вокруг дома, – сказала скамья и поскакала.

Надо вам сказать, что возле дома росла высокая орешина. Вот орешина и спрашивает скамью:

– Скамья, а скамья, что ты все скачешь вокруг дома?

– Ах! – ответила скамья. – Титти умерла, Тэтти плачет, треножка подпрыгивает, щетка метет, дверь скрипит, окно дребезжит, вот я и скачу вокруг дома.

– А я сброшу свои листья, – сказала орешина и сбросила свои красивые зеленые листья.

На ветке ее сидела маленькая птичка. Увидела она, что все листья опали, и спрашивает:

– Скажи, орешина, зачем ты сбросила свои листья?

– Ах! – ответила орешина. – Титти умерла, Тэтти плачет, треножка подпрыгивает, щетка метет, дверь скрипит, окно дребезжит, скамья скачет, вот я и сбросила свои листья.

– А я выщиплю все свои перья, – сказала птичка и выщипала все свои хорошенькие перышки.

В это время по двору проходила маленькая девочка. Она несла кувшин молока на ужин своим братишкам и сестренкам. Увидела она бедную пташку всю общипанную, без единого перышка, и спрашивает:

– Милая птичка, почему ты такая облезлая?

– Ах! – ответила птичка. – Титти умерла, Тэтти плачет, треножка подпрыгивает, щетка метет, дверь скрипит, окно дребезжит, скамья скачет, орешина сбросила листья, вот я и выщипала себе все перышки.

– А я разолью молоко, – сказала девочка и бросила на землю кувшин с молоком.

Рядом на самой верхушке приставной лестницы стоял старик: стог сена тростником прикрывал. Увидел старик, что девочка разлила молоко, и спрашивает:

– Девочка, зачем ты разлила молоко? Теперь твои братишки и сестренки лягут спать без ужина.

И девочка ответила:

– Титти умерла, Тэтти плачет, треножка подпрыгивает, щетка метет, дверь скрипит, окно дребезжит, скамья скачет, орешина сбросила листья, а птичка выщипала себе все перышки, вот я и разлила молоко.

– Ах, страсти-то какие! – сказал старик. – А я опрокину лестницу и сверну себе шею.

И он опрокинул лестницу и свернул себе шею.

Тут высокая орешина с треском повалилась на землю и придавила старую скамью и дом; а дом рухнул и окно вылетело; а дверь выскочила и повалила щетку; а щетка опрокинула табуретку, и бедная маленькая мышка Тэтти погибла под развалинами.

Чайлд-Роланд*

 
Три принца в солнечном саду
Играли в мяч с утра,
И с ними вышла погулять
Их милая сестра.
 
 
Чайлд-Ро́ланд, догоняя мяч,
Ногой его поддел,
И мяч, подпрыгнув к облакам,
За церковь улетел.
 
 
За улетающим мячом
Бежит принцесса вслед;
Проходит час, за ним другой, —
Ее все нет и нет.
 
 
Три брата бросились за ней
Во все концы земли,
В тоске искали много дней,
Но так и не нашли.
 

И вот старший брат отправился к знаменитому волшебнику Мерлину, рассказал ему обо всем, что случилось, и спросил, не знает ли он, где леди Эллен.

– Прекрасную леди Эллен, наверное, унесли феи, – ответил Мерлин. – Ведь святое место – церковь – она обошла против солнца! И теперь она в Темной Башне короля эльфов. Только самый храбрый из рыцарей может освободить ее.

– Я освобожу ее или погибну! – сказал старший брат.

– Что ж, попытай счастья, – ответил Мерлин. – Только горе тому, кто отважился на это, не ведая, как взяться за дело!

Но старший брат леди Эллен не боялся опасности и попросил волшебника Мерлина помочь ему. Мерлин научил юношу, что ему следует делать и чего не следует; потом заставил его повторить все сказанное. И вот старший брат отправился в страну эльфов, а двое младших и королева, их мать, остались ждать его дома.

 
Они с надеждой и тоской
Ждут брата много лет
И горько плачут по ночам,
А принца нет и нет.
 

Тогда второй брат пошел к волшебнику Мерлину, и тот сказал ему то же, что и старшему. И он также отправился на поиски леди Эллен, а младший брат и королева-мать остались ждать его дома.

 
И брат и королева-мать
Ждут много долгих лет
И горько плачут по ночам,
А принца нет и нет.
 

И вот решил отправиться на поиски леди Эллен младший брат – Чайлд-Роланд. Он пошел к своей матери, доброй королеве, и попросил ее позволить ему уйти. Чайлд-Роланд был ее младшим и самым любимым сыном, и потерять его значило для нее потерять все. Но он просил и умолял, и, наконец, добрая королева отпустила его. Она дала ему славный отцовский меч, разивший без промаха, и произнесла над ним заклинание, дарующее победу.

Вскоре Чайлд-Роланд распрощался с матерью, доброй королевой, и пошел к пещере волшебника Мерлина.

– В последний раз, – попросил он Мерлина, – скажи, как может мужчина или юноша спасти леди Эллен и ее братьев-близнецов!

– Сын мой, – ответил Мерлин, – для этого нужно соблюсти всего два условия, и хоть они покажутся тебе очень простыми, но выполнить их нелегко. Одно: надо тебе кое-что делать; другое – надо кое-чего не делать. Делать надо вот что: как попадешь в страну фей, руби отцовским мечом голову каждому, кто с тобой заговорит, пока не встретишься с леди Эллен. А не делать ты должен вот что: не ешь ни куска и не пей ни глотка, как бы ни хотелось тебе есть и пить. Выпьешь глоток или съешь кусок в стране эльфов, и не видать тебе больше солнца.

Чайлд-Роланд повторял слова волшебника Мерлина, пока не выучил их на память, поблагодарил его и тронулся в путь. Он шел, и шел, и шел все дальше и дальше и наконец увидел табунщика, что пас коней короля эльфов. И Чайлд-Роланд сразу понял по их огненным глазам, что наконец-то попал в страну фей.

– Скажи, друг, – спросил Чайлд-Роланд табунщика, – где находится Темная Башня короля эльфов?

– Не знаю, – ответил табунщик. – Пройди еще немного и увидишь пастуха. Может, он тебе укажет путь.

Тут Чайлд-Роланд не долго думая выхватил свой славный меч, разивший без промаха, и голова табунщика слетела с плеч. А Чайлд-Роланд пошел дальше. Он все шел и шел, пока не увидел пастуха, который пас коров короля эльфов. Пастуху он задал тот же вопрос.

– Не знаю, – ответил ему пастух. – Пройди еще немножко и увидишь птичницу. Уж она-то знает.

Тут Чайлд-Роланд снова поднял свой славный меч, разивший без промаха, и голова пастуха тоже слетела с плеч. А Чайлд-Роланд прошел немного дальше и увидел старуху в серой накидке. Он спросил ее, знает ли она, где находится Темная Башня короля эльфов.

– Пройди еще немного, – сказала ему птичница, – и ты увидишь круглый зеленый холм. От подножия до самой вершины он опоясан террасами. Обойди трижды вокруг холма против солнца и каждый раз приговаривай:

 
Откройте дверь, откройте дверь,
Позвольте мне войти.
 

На третий раз дверь откроется, и ты войдешь.

Чайлд-Роланд уже хотел было двинуться дальше, да вспомнил наказ волшебника. Выхватил свой славный меч, разивший без промаха, и голова птичницы слетела с плеч.

И пошел Чайлд-Роланд дальше. Шел и шел, пока не дошел до круглого зеленого холма, что от подножия до самой вершины был опоясан террасами. Трижды обошел он холм против солнца и каждый раз приговаривал:

 
Откройте дверь, откройте дверь,
Позвольте мне войти.
 

На третий раз дверь и впрямь открылась. Чайлд-Роланд вошел, дверь захлопнулась за ним, и он остался в темноте. Правда, здесь было не совсем темно, откуда-то проникал слабый свет, но Чайлд-Роланд не видел ни окон, ни свечей и не мог понять, откуда он проникает – разве что через стены и потолок? Вскоре он различил коридор со сводами из прозрачного камня, выложенного серебром, шпатом и разными сверкающими самоцветами. И хотя вокруг был только камень, воздух оставался чудесно теплым, как это всегда бывает в стране фей.

Вот миновал Чайлд-Роланд этот коридор и подошел, наконец, к высокой и широкой двустворчатой двери. Она была полуоткрыта, и когда Чайлд-Роланд открыл ее настежь, то увидел чудо из чудес.

Перед ним был огромный просторный зал, потолок которого подпирали колонны, такие толстые и высокие, каких и в кафедральном соборе не увидишь. Золотые и серебряные, они были покрыты резьбой, а между ними тянулись гирлянды цветов из бриллиантов, изумрудов и разных драгоценных камней. Даже своды и те были украшены гроздьями жемчуга, алмазов, рубинов и других самоцветов. Все ребра сводов сходились в середине потолка, и оттуда на золотой цепи свешивался огромный светильник, сделанный из одной полой и совершенно прозрачной жемчужины невиданной величины. Внутри жемчужины беспрестанно вращался громадный карбункул.

Его яркие лучи озаряли весь зал, и казалось, будто светит заходящее солнце.

Зал был роскошно убран, и в конце его стояло пышное ложе с бархатным покрывалом, расшитым шелком и золотом, а на ложе сидела леди Эллен и расчесывала серебряным гребнем свои золотистые волосы. Едва она увидела Чайлд-Роланда, как поднялась и сказала:

 
Помилуй бог, зачем ты здесь,
Мой неразумный брат?
Запомни – кто сюда пришел,
Тот не уйдет назад!
 
 
Мой милый брат, мой младший брат,
Тебя ведь дома ждут!
Будь сотни жизней у тебя,
Ты все оставишь тут.
 
 
Садись сюда. О, горе нам!
О, как несчастна я!
Сейчас придет сюда король,
А с ним и смерть твоя!
 

Они сели рядом, и Чайлд-Роланд поведал ей обо всем, что с ним было, а она рассказала ему, как их братья один за другим пришли в Темную Башню, но злой король эльфов заколдовал их, и теперь они лежат здесь словно мертвые. Пока они говорили, Чайлд-Роланд почувствовал, что очень проголодался после долгого пути. Он сказал об этом сестре, леди Эллен, и попросил у нее поесть, совсем позабыв про наказ волшебника.

С грустью поглядела на Чайлд-Роланда леди Эллен и покачала головой, но она была заколдована и не могла предостеречь брата. Вот поднялась она, вышла из зала и вскоре вернулась с хлебом и молоком в золотой миске. Чайлд-Роланд уже готов был отведать молока, как вдруг взглянул на сестру и вспомнил, зачем пришел. Тогда он схватил миску и бросил ее на землю.

– Ни глотка я не выпью, ни куска не съем, – сказал он, – пока не освобожу леди Эллен!

Тут они услышали чьи-то шаги и громкий голос:

 
Фи-фай-фо-фам,
Кровь человека чую там.
Мертвый он или живой, —
Здесь не ждет его покой!
 

И тотчас широкие двери распахнулись, и в зал ворвался король эльфов.

– Выходи биться, если посмеешь, нечистый дух! – вскричал Чайлд-Роланд и бросился к нему навстречу со своим славным мечом, разившим без промаха.

Они бились, и бились, и бились, и, наконец, Чайлд-Роланд поставил короля эльфов на колени, и тот взмолился о пощаде.

– Я пощажу тебя, – сказал Чайлд-Роланд. – Но сначала ты должен расколдовать мою сестру, вернуть к жизни моих братьев и выпустить нас всех на свободу. Тогда будешь помилован!

– Согласен! – сказал король эльфов.

Он поднялся с колен, подошел к сундуку и вынул из него склянку с кроваво-красной жидкостью. Этой жидкостью он смочил уши, веки, ноздри, губы и кончики пальцев обоим братьям-близнецам, и те сразу ожили и сказали, что души их где-то витали, а теперь прилетели назад.

Потом король эльфов прошептал несколько слов леди Эллен, и волшебные чары спали с нее. Тогда все четверо вышли из зала, миновали длинный коридор и навсегда покинули Темную Башню короля эльфов.

Они вернулись домой к своей матери, доброй королеве, и леди Эллен никогда больше не обегала вокруг церкви против солнца.

Кошачий король

Давным-давно жили в глуши Шотландии двое братьев. Жили они в очень уединенном месте, за много миль от ближайшей деревни, и прислуживала им старуха кухарка. Кроме них троих, в доме не было ни души, если не считать старухиного кота да охотничьих собак.

Как-то раз осенью старший брат, Элсхендер, решил остаться дома, и младший, Фергас, пошел на охоту один. Он отправился далеко в горы, туда, где охотился с братом накануне, и обещал вернуться домой до захода солнца.

Но день кончился, давно пора было сесть за ужин, а Фергас все не возвращался. Элсхендер забеспокоился – никогда еще не приходилось ему ждать брата так долго.

Наконец Фергас вернулся, задумчивый, промокший, усталый, и не захотел рассказывать, почему он так запоздал. Но вот после ужина, когда братья сидели с трубками у камина, в котором, весело потрескивая, горел торф, и собаки лежали у их ног, а черный кот старой стряпухи, полузакрыв глазки, расположился на коврике между ними, Фергас словно очнулся и рассказал брату о том, что с ним приключилось.

– Ты, наверное, удивляешься, почему я так поздно вернулся? – сказал он. – Ну, слушай! Я сегодня видел такие чудеса, что даже не знаю, как тебе и рассказать про них. Я шел, как и собирался, по нашей вчерашней дороге. Но когда настала пора возвращаться домой, горы заволокло таким густым туманом, что я сбился с пути. Долго я блуждал, сам не знаю где, как вдруг увидел огонек. Я скорее пошел на него. Но только я приблизился к нему, как перестал его видеть и оказался возле какого-то толстого старого дуба. Я влез на дерево, чтоб легче было отыскать этот огонек, и вдруг вижу подо мной в стволе дупло, а в дупле что-то вроде церкви, и там кого-то хоронят. Я слышал пение, видел гроб и факелы. И знаешь, кто нес факелы? Но нет, ты мне все равно не поверишь!..

Элсхендер принялся уговаривать брата продолжать. Он даже подбросил торфа в камин, чтоб огонь запылал ярче, и младший брат повеселел. Собаки мирно дремали, а черный кот поднял голову и, казалось, слушал так же внимательно, как сам Элсхендер. Братья даже невольно взглянули на него.

– Поверь мне, – продолжал Фергас, – все, что я скажу, истинная правда. Гроб и факелы несли коты, а на крышке гроба были нарисованы корона и скипетр!

Больше он ничего не успел добавить, ибо черный кот вскочил и крикнул:

– О небо! Значит, старый Питер преставился и теперь я – кошачий король!

Тут кот прыгнул в камин и пропал навсегда…