Текст книги "Доктор для следователя (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Гарс смотрел на меня с немым укором.

– Гражданка, если есть угроза…

– Какая угроза? – парировала я. – Тени на стене? Скрип половиц? Если мы по каждому чиху будем бегать к ван Моррету, он решит, что я просто ищу внимания. Или того хуже – пытаюсь отвлечь его ложными тревогами. Давайте сохраним это между нами.

Лорд выглядел неубежденным, но Гарс, после недолгой паузы, тяжело кивнул. Он понимал логику: лишние проблемы никому не нужны.

Это шаткое перемирие длилось ровно до полудня. Я как раз заканчивала перевязку молодому подмастерью, обжегшему руку о перегретый энергокристалл, когда дверь в лечебницу распахнулась с такой силой, что стекла задребезжали.

В проеме стоял Кален ван Моррет. Его плащ был накинут на одно плечо, словно он вышел посреди какого-то важного дела. Лицо – маска сдержанной ярости. Его взгляд, холодный и острый, как скальпель, мгновенно нашел меня в полумраке палаты.

Борг, стоявший рядом, замер с банкой мази в руках.

– Труннодини, – голос Калена прозвучал тихо, но отрезающе. – Ко мне. Сейчас же.

Я медленно отложила бинты, сняла перчатки и подошла к нему, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих.

– Следователь, какой неожиданный визит, – произнесла я с наигранным спокойствием. – У нас тут как раз…

– Мне доложили, что вы устроились на работу, – перебил он, не повышая тона, но каждое слово било точно в цель. – Вопреки моему прямому приказу оставаться в жилище.

– Приказ гласил «не покидать жилище без сопровождения», – парировала я. – Я всегда под сопровождением. А труд, как известно, облагораживает. И, если честно, спасает от того, чтобы сойти с ума в четырех стенах.

Он сделал шаг вперед, и пространство между нами сжалось, наполнившись напряжением.

– Вы играете с огнем, – прошипел он. – Пока вы здесь перевязываете царапины, на улицах города оружит убийца. Ваше место – под защитой, а не… здесь. – Он с презрением окинул взглядом скромную обстановку лечебницы.

– Моя защита – вот они, – я указала на Гарса и Лорда, стоящих у входа как вкопанные. – И моя работа – это то, что сохраняет мне рассудок. А здравомыслящий свидетель вам, полагаю, нужнее, чем истеричка, воющей в запертой комнате.

– Ваше здравомыслие под вопросом, – холодно бросил он. – Раз вы решили, что ваши прихоти важнее безопасности и хода расследования.

– Мои «прихоти» держат меня в контакте с реальностью, следователь! – не выдержала я, и мой голос впервые зазвучал с искренней горячностью. – Пока вы строите теории в своем кабинете, я здесь вижу живых людей! И кто знает, может, именно здесь, среди этих «царапин», я замечу что-то, что упустила ваша магия!

Мы стояли друг напротив друга, как два дуэлянта. Воздух трещал от непроизвольно высвобождаемой магической энергии. Борг и пациенты застыли, боясь пошевелиться.

Кален изучал мое лицо, его взгляд выискивал следы паники или лжи. Но он видел лишь усталую решимость.

– Вы ставите под удар не только себя, но и моих людей, – наконец произнес он, и в его голосе послышалась усталая нота.

– Тогда дайте мне больше свободы действий, а не запирайте в золотой клетке! – выдохнула я. – Используйте меня как ресурс, а не как хрупкую безделушку, которую нужно убрать с полки, чтобы не разбилась.

Он отвернулся и несколько секунд смотрел в стену, словко разглядывая там какую-то невидимую схему.

– Хорошо, – неожиданно коротко бросил он. – Вы можете работать. Но, – он обернулся, и его глаза снова стали ледяными, – стражи будут сопровождать вас не только до дверей, но и находиться внутри. И при малейшем намеке на опасность, при малейшей тени, которая вам «покажется», вы немедленно возвращаетесь. И на этот раз – под замок. Ясно?

Это была не победа. Это была капитуляция с условиями.

– Ясно, – кивнула я.

Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Гарс и Лорд выдохнули с таким облегчением, будто только что избежали казни.

Борг медленно подошел ко мне, почесывая затылок.

– Напористая ты, девка. Следователю из Ковена грубишь. Уважаю.

Я не ответила, глядя на захлопнувшуюся дверь. Я выиграла право дышать. Но цена оказалась высокой. Теперь он знал, что я могу быть непокорной. И я понимала – в следующий раз его терпение лопнет. А ощущение ледяного взгляда в спину никуда не делось. Оно лишь стало острее.

* * *

Неделя тянулась в напряженном, но привычном ритме: лечебница, дорога под бдительным оком стражников, тревожное ощущение незримого наблюдения, которое стало почти фоном. Я уже почти убедила себя, что мне всё мерещится.

Мы с Лордом возвращались с рынка, неся сумки с свежими травами и кореньями. Я заказала новые поставки для лечебницы – Борг, скрипя сердце, одобрил мой список. Я шла, размышляя о пропорциях успокоительного отвара, как вдруг резкий, как удар хлыста, женский голос прорезал уличный гул:

– Мариэлла? Боги! Не может быть!

Я замерла, почувствовав, как кровь отливает от лица. Этот голос. Низкий, властный, с привычными нотами вечного недовольства. Он будил в памяти образы высоких залов, духоты бальных платьев и ледяного презрения.

Я медленно обернулась. Из роскошной закрытой кареты, остановившейся рядом, высунулась женщина в элегантном возрасте. Её лицо, когда-то красивое, теперь было испещрено морщинами высокомерия. Платье из тяжелого шелка, идеальная прическа, холодные, изучающие глаза. Тетя Алиана. Сестра моей – вернее, Мариэллиной – матери.

Лорд насторожился, его рука легла на эфес шпаги.

– Гражданка, вы знакомы? – тихо спросил он.

– К сожалению, – прошептала я в ответ.

Алиана уже вышла из кареты, не сводя с меня пристального, шокированного взгляда. Она окинула меня уничижительным взглядом – с ног до головы, от простого платья до корзинки с грязными кореньями в руках.

– Так вот где ты пропадаешь! – её голос звенел от возмущения. – Мы думали, ты в какой-нибудь хижине сгинула с тем бродягой! А ты… – она с отвращением скривила губы, – … в городе. И в таком виде! Ты позоришь имя аль Морсов!

Внутри меня всё закипело. Гнев, который копился годами в памяти Мариэллы, смешался с моим собственным, докторским, неприятием такой наглости.

– Имя аль Морсов меня больше не касается, – ответила я холодно, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я сама зарабатываю на жизнь. Честным трудом.

– Трудом? – она фыркнула, будто услышала нечто неприличное. – Ты пахнешь… травами и грязью. Ты что, в услужении у какого-то лекаря? Нашла себе занятие по статусу!

– Я – лекарь, – поправила я её, выпрямив спину. – И у меня нет ни времени, ни желания это обсуждать.

Я сделала шаг, чтобы уйти, но она резко схватила меня за запястье. Её пальцы, в перчатках из тончайшей кожи, впились в мою кожу.

– Ты не смеешь так со мной разговаривать, девочка! Ты вернешься в семью. Сейчас же. Мы устроим тебя в какое-нибудь приличное место, под надзор. Эта… вольница закончена.

Лорд шагнул вперед, его лицо стало каменным.

– Гражданка, уберите руку. Вы причиняете беспокойство.

Алиана впервые по-настоящему посмотрела на него, и её глаза расширились от изумления.

– Стража? Боги, Мариэлла, что ты натворила?

В этот момент из-за спины Алианы раздался новый, знакомый и абсолютно неуместный здесь голос.

– Всё в порядке, гражданка Труннодини?

Кален ван Моррет. Он стоял в двух шагах, появившись словно из воздуха. Его взгляд скользнул по моему бледному лицу, по руке Алианы на моём запястье, и его собственное выражение стало опасно-нейтральным.

Алиана, увидев его, отшатнулась, наконец разжав пальцы. Она узнала в нём мага из Ковена – по манере, по одежде, по той ауре власти, что его окружала.

– Сэр… – начала она, сбивчиво.

– Следователь ван Моррет, – представился он, не удостоив её взглядом. Его глаза были прикованы ко мне. – Вы нуждаетесь в помощи?

– Нет, – быстро ответила я, чувствуя, как по щекам разливается краска от унижения и злости. – Просто… недоразумение. Мы задерживаемся, Лорд.

Я кивнула стражнику и, не глядя больше ни на тётку, ни на Калена, пошла прочь, сжимая корзину так, что пальцы побелели.

– Мариэлла! – позвала сзади Алиана, но её голос уже потерял прежнюю уверенность.

Я не обернулась. Я шла, чувствуя на спине два пристальных взгляда, один – полный шока, злобы и смутного страха. Другой – тяжёлый, аналитический, видящий слишком много.

Теперь он знал. Знает, что я не просто трактирщица. Я сбежавшая дочь знатного рода. И это знание делало меня в его глазах ещё более подозрительной. И, возможно, ещё более интересной.

Тихая жизнь для Мариэллы Труннодини окончательно канула в лету. Прошлое настигло её. И привело с собой нового, куда более опасного охотника.

Глава 19

Вечер застал меня в лечебнице за инвентаризацией. Я пересчитывала склянки с экстрактом серебрянки, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь, оставшуюся после утренней встречи с теткой. Знание, что Кален теперь в курсе моего происхождения, жгло изнутри. Каждая клеточка ожидала нового допроса, нового витка подозрений.

Дверь скрипнула. Я вздрогнула и обернулась, ожидая увидеть Борга или одного из стражников.

В проеме стоял Кален ван Моррет.

Сердце упало куда-то в пятки. Он вошел беззвучно, его плащ был расстегнут, а лицо в полумраке хранило невозмутимое выражение. Он окинул взглядом полки, заваленные травами и инструментами, и на мгновение его взгляд задержался на моих руках, сжимавших глиняную банку.

– Труннодини, – произнес он, и его голос прозвучал в тишине гулко. – Мне нужен ваш отчет. По последнему делу. Подробности, которые вы могли упустить ранее.

– Сейчас? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Уже поздно гражданин следователь.

– Для убийцы время не имеет значения. И для меня – тоже, – он сделал шаг внутрь, и пространство крошечной аптечной сразу сузилось. Воздух снова затрепетал от его магии, но на этот раз это было не давление, а скорее… напряженное ожидание.

Я кивнула и, отложив банку, потянулась к стопке бумаг на верхней полке. Внутри всё клокотало – от унижения, от злости, от необходимости снова оправдываться. Я встала на цыпочки, но папка лежала слишком далеко. Сделав резкое, неловкое движение, я зацепилась подолом платья за ножку стула и потеряла равновесие.

Время замедлилось. Я почувствовала, как падаю назад, и инстинктивно зажмурилась, готовясь к удару о твердый каменный пол.

Но удар не последовал.

Вместо этого сильная, уверенная рука обхватила меня за талию, резко прервав падение. Другая легла мне на плечо, стабилизируя. Я оказалась прижата к чему-то твердому и неожиданно… теплому. К его груди.

Я застыла, не в силах пошевелиться. Сквозь тонкую ткань его мундира и моего платья я чувствовала жар его кожи, слышала ровный, чуть учащенный стук его сердца. От него пахло остывающим камнем, озоном и чем-то еще… древесным и терпким, как дорогой парфюм.

Я подняла на него глаза. Его лицо было совсем близко. Слишком близко. В его обычно ледяных глазах плескалось что-то темное, стремительное, почти… потрясенное. Его пальцы все еще впивались в мой бок, и это прикосновение обжигало, как раскаленный металл.

Мы замерли в этой немой, неловкой позе, нарушая все возможные дистанции – как служебные, так и личные. Воздух между нами сгустился, стал густым и сладким, как мед. Я видела каждую ресницу, обрамляющую его бледные глаза, каждую морщинку у губ, обычно сжатых в строгую линию.

– Вы… – его голос прозвучал хрипло, и он резко, почти отбросил меня от себя, как будто обжегся. Я едва удержалась на ногах, хватая ртом воздух. – Будьте осторожнее, – закончил он, отводя взгляд. Его щеки, казалось, покрылись легким румянцем.

– Я… – я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Вся моя язвительность куда-то испарилась, оставив лишь странную, трепещущую пустоту внутри.

Он отвернулся, резким движением поправив складки на своем безупречном плаще. Его спина была напряжена, как у кота, готовящегося к прыжку.

– Отчет, – снова произнес он, уже своим обычным, холодным тоном, но в нем проскальзывала какая-то надтреснутость. – Принесете завтра утром. В отделение.

И, не сказав больше ни слова, он вышел, оставив меня одну в центре комнаты. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком.

Я медленно опустилась на ближайший табурет, все еще чувствуя на талии жгучий отпечаток его пальцев. Воздух в аптечной все еще вибрировал от его присутствия, а в памяти стоял образ его глаз – не холодных и оценивающих, а растерянных и по-настоящему живых. И что это было черт возьми! К этому я совсем не была готова…

Это было уже не просто противостояние. Между нами пробежала искра, опасная и непредсказуемая. И я, и он это почувствовали. И теперь нам обоим предстояло решить, что с этим делать.

* * *

На следующее утро я проснулась с ощущением, будто провела ночь не в кровати, а на раскаленной сковороде. Образ Калена – его близкое лицо, растерянный взгляд, жар его рук – преследовал меня даже во сне. Я злилась на саму себя. Что это было? Мимолетная слабость? Профессиональная деформация – интерес к сложному «пациенту»? Или нечто большее, о чем я боялась даже думать?

Явиться к нему в отделение с отчетом было последним, чего мне хотелось. Но отступать было не в моих правилах. Я надела самое простое и строгое платье, собрала волосы в тугой узел и, стараясь придать лицу бесстрастное выражение патологоанатома, отправилась в путь в сопровождении мрачноватого Гарса.

Меня провели в его кабинет. Он сидел за столом, уткнувшись в какие-то бумаги. На сей раз он даже не поднял головы, когда я вошла.

– Отчет, – сказала я, кладя папку на край стола.

– Положите там, – он махнул рукой в сторону свободного стула, не глядя.

Воздух в кабинете был ледяным, и дело было не в магии, а в натянутой, неловкой тишине. Он делал вид, что я – просто очередной курьер. И я понимала, что это – его защитная реакция. Так же, как и моя холодность.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда он наконец заговорил, все так же глядя в бумаги:

– Ваша… родственница. Алиана аль Морс. Она подавала заявление в городской совет с просьбой разыскать пропавшую племянницу и поместить ее под опеку семьи ввиду… нестабильного психического состояния.

Я застыла на месте, сжав кулаки. Так вот как она решила действовать.

– И что же? – спросила я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела. – Вы собираетесь удовлетворить ее просьбу? Передать меня, ценного свидетеля и «помощника», в руки семьи, которая считает меня сумасшедшей?

Он наконец поднял на меня взгляд. Его глаза были снова холодны и непроницаемы.

– Нет, – коротко ответил он. – Я отклонил ходатайство. Сославшись на то, что вы являетесь ключевой фигурой в текущем расследовании и ваше местонахождение является служебной информацией.

От неожиданности во мне что-то дрогнуло. Он меня защитил. Не как женщину, а как… ресурс. Но защитил.

– О… Спасибо, – с трудом выдавила я.

– Не стоит, – он откинулся на спинку кресла, и в его взгляде снова появился знакомый аналитический блеск. – Ваша тетя упомянула кое-что интересное. О вашем… детстве. Вы, оказывается, проявляли незаурядный интерес к библиотеке отца. В частности, к фолиантам по древней алхимии и токсикологии.

Ледяная рука сжала мое сердце. Вот оно. Он снова собирает пазл, и кусочки моего прошлого идеально в него ложились.

– Детские увлечения, – пожала я плечами, стараясь выглядеть равнодушной. – Тогда мне нравились сказки про зелья и драконов.

– Сказки, – он повторил с легкой усмешкой. – «Трактат о ядах южных болот» и «Семиглавый кодекс алхимических превращений» – довольно мрачные сказки для юной барышни.

Он знал названия. Он уже проверил.

– Что вы хотите этим сказать, следователь? – спросила я, глядя ему прямо в глаза. – Что я с детства готовилась стать серийной убийцей? Что мой побег из семьи и жизнь в нищете – это лишь сложный ход, чтобы замести следы?

Он не отвечал, просто смотрел на меня. И в его взгляде не было прежней уверенности. Было тяжелое, сложное раздумье.

– Я хочу сказать, что вы – самая сложная головоломка, которая когда-либо попадалась мне на пути, – наконец произнес он тихо. – И с каждым днем она становится все запутаннее.

Мы снова смотрели друг на друга через стол. Но на этот раз между нами висело не враждебное молчание, а нечто иное. Напряженное, неудобное, но живое понимание того, что мы оба оказались в ловушке – он в расследовании, я в обстоятельствах. И единственный способ выбраться – это идти дальше, даже если путь лежит через тернии взаимных подозрений и… зарождающегося влечения.

– Если головоломка вас утомила, вы всегда можете отложить ее в сторону, – сказала я, поворачиваясь к двери.

– Нет, – его голос остановил меня. – Я всегда довожу начатое до конца.

В его словах прозвучала такая двусмысленная угроза и такое же обещание, что у меня по спине пробежали мурашки. Он не отпустит меня. Ни как подозреваемую, ни как… кого-то еще. Игра продолжалась, но правила в ней внезапно изменились.

Глава 20

Прошло несколько дней. Я пыталась погрузиться в работу, но мысли возвращались к тому разговору в кабинете. Его слова «я всегда довожу начатое до конца» висели в воздухе звенящей угрозой и смутным обещанием. Он не отступал. И я чувствовала, как почва уходит из-под ног – он знал слишком много, и с каждым днем я все меньше походила в его глазах на невинную жертву обстоятельств.

Однажды под вечер, когда я заканчивала составлять отчет для Борга, в лечебницу вбежал запыхавшийся гонец из гильдии артефактщиков.

– Срочно требуется помощь! На складе у Старых Доков – обрушение! Десятки раненых!

Борг, не раздумывая, схватил свою сумку.

– Труннодини, с нами! Гарс, Лорд, вас тоже прошу – понадобятся сильные руки.

Мы помчались через город. У Старых Доков царил хаос. Из-под обломков каменной кладки и исковерканных металлических балок доносились стоны. Воздух был густ от пыли и запаха гари. Стража и горожане уже разбирали завалы.

Я забыла обо всем – о Калене, о прошлом, об убийстве. Сейчас я была просто врачом. Мы с Боргом организовали импровизированный пункт помощи. Он брал сложные переломы и магические травмы, я – все остальное: рваные раны, ушибы, шок.

Я работала на автомате, руки сами помнили, что делать. Остановить кровотечение, наложить шину, успокоить. В какой-то момент, пробираясь к очередному пострадавшему, я поскользнулась на мокром от крови и воды камне.

И снова сильная рука подхватила меня под локоть, не дав упасть. Я обернулась, чтобы поблагодарить Гарса, и замерла.

Это был не Гарс.

Кален ван Моррет стоял рядом, его пальцы сжимали мой локоть. На нем не было безупречного плаща – только темная, практичная одежда, испачканная пылью. Его лицо было серьезным, а в глазах, прищуренных от едкого дыма, я увидела не холодное любопытство, а нечто похожее на уважение.

– Вы… что вы здесь делаете? – с трудом выдохнула я.

– Услышал о происшествии, – коротко бросил он, отпуская мою руку. Его прикосновение будто обожгло кожу даже через ткань. – Магия может быть полезна при разборе завалов.

Он кивнул в сторону груды обломков, где несколько магов из Ковена, подчиняясь его тихим командам, осторожно поднимали тяжелые балки, освобождая путь спасателям.

Я просто стояла и смотрела на него. Это был не тот надменный аристократ из кабинета. Это был лидер, делом доказывающий свою силу. И он был здесь, в самой гуще хаоса, не брезгуя грязью и болью.

– Труннодини! – донесся крик Борга. – Здесь тяжелый! Нужна помощь!

Я встретилась с Каленом взглядом. В его глазах мелькнуло что-то – короткое, стремительное понимание. Мы оба были здесь на своих ролях. Он – чтобы расчищать завалы, я – чтобы спасать тех, кто под ними.

– Идите, – сказал он тихо. – Вы нужны здесь.

Я кивнула и побежала на зов, чувствуя его взгляд на своей спине. Весь остаток дня мы работали бок о бок в этом аду. Он не подходил ко мне снова, но я то и дело ловила его взгляд на себе – тяжелый, оценивающий, но уже без тени прежнего презрения. Он видел меня в деле. Видел, как я, не колеблясь, пачкаю руки в крови и грязи, чтобы спасти жизнь.

Когда последнего пострадавшего вынесли и основные работы закончились, я, обессиленная, прислонилась к уцелевшей стене, вытирая лицо окровавленной тряпкой. Сумерки давно сменились ночью, площадь освещали магические шары и факелы.

Ко мне подошел Кален. Он выглядел так же уставшим.

– Вы сегодня спасли много жизней, – произнес он. Его голос был хриплым от дыма.

– Как и вы, – ответила я.

Мы стояли в нескольких шагах друг от друга, покрытые одинаковой пылью и усталостью. Все барьеры – сословные, магические, служебные – казались здесь, на развалинах, такими незначительными.

– Труннодини… – он начал и запнулся, что было для него крайне нехарактерно. – Мариэлла. – Он впервые назвал меня по имени. Это прозвучало непривычно и… интимно. – Ваше прошлое… ваши знания… Они по-прежнему вызывают вопросы. Но сегодня… сегодня я увидел не подозреваемую. Я увидел врача.

Он не сказал ничего больше. Просто кивнул и, развернувшись, ушел, растворившись в тени разрушенных доков.

Я осталась стоять одна, сжимая в руке грязную тряпку и понимая, что что-то между нами сдвинулось. Окончательно и бесповоротно. Война не закончилась. Но на поле боя появилось первое, хрупкое перемирие, основанное на взаимном уважении. И это было куда опаснее простой вражды.

* * *

Неделя после обрушения склада пролетела в странном, зыбком спокойствии. Кален не вызывал меня для допросов. Ощущение слежки, преследовавшее меня раньше, отступило, словно тень, испуганная светом. Возможно, убийца, как и все в городе, был занят последствиями катастрофы. А возможно, его что-то – или кто-то – спугнуло.

Я вернулась к рутине лечебницы, но теперь работа казалась иной. Каждый раз, зашивая рану или готовя отвар, я ловила себя на мысли, что делаю это чуть увереннее, чуть спокойнее. Признание Калена, пусть и вырванное чрезвычайными обстоятельствами, стало для меня невидимым щитом.

Однажды вечером, когда я заканчивала упаковывать инструменты, дверь скрипнула. Я ожидала увидеть Борга или Лорда, сообщающего, что пора возвращаться.

В дверях стоял Кален.

На нем снова был его безупречный служебный костюм, но что-то в его осанке изменилось. Исчезла та надменная скованность, что обычно окружала его, как броня. Он казался… проще. И оттого еще более опасным.

– Труннодини, – произнес он, и в его голосе не было ни привычного холода, ни официальной строгости. – У меня для вас дело. Не по службе.

Я медленно отложила скальпель.

– Я слушаю.

– Я провел кое-какие изыскания, – он сделал шаг внутрь, и дверь закрылась за ним. – О вашем отце. Об его библиотеке.

Мое сердце екнуло. Вот оно. Перемирие закончилось.

– И что же вы выяснили, гражданин следователь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Я выяснил, что лорд Альдор аль Морс был не просто коллекционером древних фолиантов. Он был исследователем. И его особенно интересовали тексты, связанные с одним очень специфическим, давно забытым культом.

Он подошел ближе, его глаза в полумраке комнаты горели странным огнем.

– Культом, в котором жрицы приносили ритуальные жертвы. Молодые девушки. Со светлыми волосами и аристократическими чертами. Им вводили снотворное, а затем… – он сделал паузу, глядя на меня, – … освобождали кровь. Аккуратно. Через прокол в яремной вене.

Ледяная волна прокатилась по моему телу. Так вот откуда почерк. Вот откуда знание.

– Вы думаете… мой отец?..

– Нет, – он резко покачал головой. – Ваш отец умер семь лет назад. А убийства начались три месяца назад. Но кто-то получил доступ к его архивам. Кто-то, кто знал об его интересах. Кто-то, кто решил… возродить традицию.

Он снова подошел ближе. Теперь между нами оставалось меньше метра.

– Ваша тетя, Алиана, утверждает, что после смерти брата все его бумаги были опечатаны и сданы в семейный архив. Но я проверил – доступ к ним имели лишь члены семьи и… доверенные слуги.

Мы смотрели друг на друга в сгущающихся сумерках. Воздух в комнате снова сгустился, но на этот раз не от магии, а от невысказанной догадки, витавшей между нами.

– Вы ведете к тому, что убийца – кто-то из моей семьи, – прошептала я. – Кто-то, кто знал о библиотеке моего отца. Кто-то, кто решил, что я… знаю слишком много. Или представляю угрозу.

– Или является идеальной кандидатурой, чтобы взять на себя вину, – тихо добавил он. – Ваше побег, ваши медицинские познания, ваше присутствие на месте первого убийства… Все это складывается в слишком удобную картину.

В его словах не было обвинения. Была горькая, неприкрытая правда.

– Почему вы говорите мне это? – спросила я. – Почему не используете эту информацию против меня?

Он помолчал, его взгляд блуждал по моему лицу, словно пытаясь прочитать в нем что-то.

– Потому что я видел вас в работе, – наконец сказал он. – Потому что я больше не верю, что вы способны на такое. И потому что… – он запнулся, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность, – … потому что тот, кто это делает, попытался подставить вас. И это… личное.

Последние слова он произнес тихо, но с такой стальной твердостью, что по моей коже побежали мурашки. Это была уже не защита свидетеля. Это было нечто иное. Глубже.

– Что мы будем делать? – спросила я, и сама удивилась, как легко это «мы» слетело с моих губ.

– Мы, – он подчеркнул это слово, – будем рыть глубже. Я – официально. Вы… – он снова пристально посмотрел на меня, – … будете моими глазами там, куда я не могу заглянуть. В вашем прошлом. Среди ваших… родственников. Готовы ли вы к этому?

Это был вызов. И доверие, большее, чем я могла ожидать.

– Я всегда готова к сложной операции, гражданин следователь, – сказала я, и уголки моих губ дрогнули в подобии улыбки. – Особенно когда диагноз почти ясен.

Он кивнул, и в его глазах вспыхнул знакомый огонек – не магический, а человеческий. Огонек азарта и решимости.

– Тогда начинаем завтра, – он развернулся и вышел, оставив меня одну с новой, пугающей и оттого еще более манящей целью.

Наши пути окончательно сплелись в один. И я понимала, что иду по лезвию бритвы. Но впервые за долгое время я чувствовала, что иду не одна.

Глава 21

На пороге моей квартиры стоял Кален ван Моррет. В руках он держал свернутый в трубку пергамент с восковой печатью Теневого Ковена.

– Гражданка Труннодини, – обратился он со своей обычной служебной холодностью. – Ковен санкционировал изучение архива покойного лорда Альдора аль Морса. Ваше присутствие потребуется для консультации по систематизации документов.

– Понимаю, гражданин следователь, – кивнула я, надевая плащ.

По дороге в особняк он, нарушив молчание, кратко проинформировал меня:

– Согласно городским записям, завещание лорда Альдора должно быть вскрыто через месяц, после дня его рождения, согласно семейному уставу. До этого момента доступ к его личным архивам ограничен, но мандат Ковена приоритетен.

Это объясняло спешку. Через месяц всё могло измениться. Новый глава семьи – а по слухам, основным претендентом был мой двоюродный брат, Лукан, – мог навсегда запереть архив или уничтожить компрометирующие документы.

Особняк встретил нас тем же ледяным величием. Алиана, моя тетка, была вынуждена допустить нас, но ее лицо выражало яростное сопротивление. Когда мы проходили в библиотеку, в дверях нам встретился тот самый Лукан.

Он был молод, лет двадцати пяти, с бледным, нездоровым цветом лица и слишком ярким взглядом. Его одежда была дорогой, но небрежной, а пальцы нервно перебирали склянку с мутной жидкостью, притороченную к поясу.

– Кузина, – вежливо, но без тепла кивнул он мне, затем оценивающе посмотрел на Калена. – Следователь. Надеюсь, вы не потревожите покой моего дяди своими изысканиями. Через месяц, когда я вступлю в права наследования, этот архив будет приведен в порядок.

– Мы постараемся быть аккуратными, – сухо парировал Кален.

Лукан задержался на мгновение, его взгляд скользнул по полкам с особым, почти голодным интересом, прежде чем он удалился.

В библиотеке мы приступили к работе. Кален изучал описи, а я, делая вид, что помогаю, искала тот самый потайной шкаф. Воспоминания нахлынули, когда я подошла к стеллажу с геральдикой. Пальцы сами нашли знакомый выступ. Тихий щелчок – и часть полки отъехала.

В потайном отделении лежали несколько потрепанных тетрадей и свернутый пергамент. Кален, надев перчатку, развернул его. Это было генеалогическое древо с пометками о побочных ветвях. У одного из предков, носившего имя Лукан, стояла отметка: «Отлучен за ересь. Последователь Культа Безмолвной Крови».

– Лукан… – прошептала я. – Он назван в честь этого предка.

– Не в честь, – мрачно поправил Кален. – В память о традиции. Он унаследовал не только имя.

В этот момент в библиотеку вошла Алиана. Увидев развернутый пергамент, она побледнела.

– Это что? Откуда?

– Из семейной истории, леди Алиана, – холодно ответил Кален. – История, похоже, повторяется. Где ваш сын? Его показания теперь крайне важны.

– Он не виноват! – выпалила она, и в ее глазах читался ужас. – Он… он просто увлекся старыми текстами. Он болен!

Теперь всё встало на свои места. Лукан, наследник, увлеченный мрачным культом своих предков. И его мать, отчаянно пытающаяся скрыть это, пока он не вступил в права и не получил полный контроль над архивом – и над своей судьбой.

– Ваше содействие будет зафиксировано, – сказал Кален, сворачивая пергамент. – Гражданка Труннодини, мы закончили.

Мы покинули особняк. Завещание, которое должны были вскрыть через месяц, больше не казалось простой формальностью. Теперь это был срок, отпущенный нам, чтобы остановить наследника, одержимого кровавым культом.

* * *

Прошло всего сутки с нашего визита в особняк. За это время Кален успел отдать приказ об обыске покоев Лукана и его задержании для допроса. Но когда стража Ковена прибыла в поместье, комнаты наследника оказались пусты. Лукан исчез, словно сквозь землю провалился, прихватив с собой несколько старинных фолиантов из отцовской библиотеки.

В воздухе повисло зловещее затишье. Я продолжила работу в лечебнице, но каждый скрип двери заставлял меня вздрагивать. Гарс и Лорд не отходили от меня ни на шат, их лица были напряжены.

Вечером я возвращалась домой, уставшая до мозга костей. Сумерки сгущались, окрашивая улицы в сизые тона. Мы с Лордом свернули в короткую, плохо освещенную улочку, которая была кратчайшим путем к моему дому.

Именно здесь на нас напали.

Из темного проема между домами вынырнули три тени. Быстро, беззвучно. Один из нападавших с силой оттолкнул Лорда, и тот, не ожидая подвоха, грохнулся на мостовую. Прежде чем я успела вскрикнуть, чья-то рука в грубой перчатке с силой зажала мне рот, а другая обхватила талию, прижимая к себе. Пахло потом, грязью и чем-то металлическим.

– Держи ее! – прошипел кто-то.

Я отчаянно забилась, пытаясь укусить руку, но хватка была как железная. Из бокового зрения я увидела, как двое других набросились на поднявшегося Лорда. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Мысль промелькнула одна: «Я сейчас умру».