Текст книги "Доктор для следователя (СИ)"

Автор книги: Наталья Тудаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Инструменты от Фрола лежали в подсобке, холодные и совершенные. Но против магии, если это была она, сталь была бессильна. Нужно было понять, с чем я имею дело.

Я стала расспрашивать. Осторожно, между делом, подавая пиво или перевязывая рану. Слухи текли рекой. Одни говорили, что это «теневой вурдалак», высасывающий душу через укол. Другие – что это месть отвергнутого жреца из культа забытого бога. Все сходились в одном: убийца использовал магию. Только ею можно было объяснить отсутствие борьбы, идеальный прокол и яд, не оставляющий следов в теле, которые смог бы найти обычный лекарь.

Следователь Арвидус, появляясь время от времени, лишь хмуро подтверждал: следов обычного яда нет. Но и магический след, если он и был, оказался на редкость «чистым» – его невозможно было идентифицировать. Убийца был не просто профессионалом. Он был искусным магом.

Эта мысль заставила меня по-новому взглянуть на мои скромные познания в местной флоре. Я изучала травы, чтобы лечить. Но любое знание – палка о двух концах. «Огненный зуб», отвар которого я использовала для стимуляции кровообращения, в большей дозе вызывал паралич. «Слеза русалки», успокаивающая кашель, могла ввести в глубокий сон, граничащий с комой.

Я сидела вечером над своими склянками, перебирая их. Возможно, убийца думал так же? Не как мясник, а как… фармацевт. Алхимик. Тот, кто видит в травах не просто «целительную силу», а химическую формулу, набор свойств.

И тут меня осенило. Склянка, найденная рядом с телом. Пустая. Ее выбросили, чтобы все выглядело как самоубийство. Но что, если это был не просто спектакль? Что, если это была… улика? Нечаянная или намеренная?

Я закрыла глаза, пытаясь вспомнить ту утреннюю сцену во всех деталях. Склянка. Маленькая, из темного стекла. Без этикетки. Но на донышке… было что-то? Какой-то знак? В памяти всплыла крошечная, едва заметная гравировка. Спираль. Почти как завиток на раковине.

Я вскочила и бросилась к своему сундуку с травами. Я перебирала пузырьки и свертки, купленные у разных торговцев. И нашла. Небольшой пузырек с сонной настойкой, купленный у странствующего алхимика пару месяцев назад. Он хвалил ее как «самую чистую в округе». И на донышке была такая же крошечная спираль.

Ледяная дрожь пробежала по коже. Этот алхимик. Он появлялся в поселке несколько раз. Молчаливый, в капюшоне. Его никто не знал. Он продавал зелья и уезжал.

Я почти физически ощутила звонкую, хрустальную нить, протянувшуюся между пустой склянкой у мертвой девушки, пузырьком в моем сундуке и таинственным незнакомцем. Это была лишь теория. Но первая за все время теория, имеющая под собой почву.

Внезапно в дверь постучали. Резко, настойчиво. Я вздрогнула, судорожно сжав в руке пузырек. Сердце заколотилось. Алхимик? Убийца? Он почувствовал, что его вычислили?

Я медленно подошла к двери, взяла в другую руку тяжелый зажим Фрола. Он мог послужить и оружием.

– Кто там? – голос прозвучал хрипло.

– Открывай, хозяйка, с делом! – знакомый хриплый голос Геннадия.

Я выдохнула, отодвинула засов. На пороге стоял артефактчик, но не один. Рядом с ним был молодой парень, почти юноша, с бледным, испуганным лицом. Он держал руку, замотанную в тряпку, с которой сочилась темная, почти черная жидкость. От нее исходил слабый запах озона и гари.

– Что случилось? – спросила я, отступая и пропуская их внутрь.

– На артефакте порвало защитное заклинание, – пояснил Геннадий, усаживая парня на стул. – Энергетический ожог. Обычные мази не берут.

Я развернула тряпку. Кожа на руке была не просто обожжена. Она была… изменена. Ткани выглядели неестественными, будто кристаллизованными, и сквозь них проступали тонкие, похожие на молнии, синие прожилки. Магическая инфекция.

Мой медицинский ум зашевелился, сталкиваясь с чем-то совершенно новым. Это была не бактерия, не вирус. Это был чужеродный энергетический паттерн, разрушающий плоть.

Я посмотрела на свои новенькие стальные инструменты. Они были бесполезны против этого. Нужно было что-то другое. Знание. Опыт. Магия?

Я вспомнила одно из зелий, которое я изучала – «очищающий отвар» на основе серебрянки и коры железного дерева. Оно использовалось для нейтрализации слабых магических загрязнений в воде. Сработает ли оно здесь?

Не было времени для сомнений. Я приготовила отвар, промыла рану. Затем, вспомнив принцип гомеопатии – «подобное лечится подобным» – я взяла небольшой заряженный энергокристалл от своего потухшего холодильного камня. Осторожно, почти интуитивно, я провела им над ожогом, пытаясь «вытянуть» чужеродную энергию, как магнитом.

Прошло несколько долгих минут. И вдруг синие прожилки стали бледнеть. Кристаллизованная плоть медленно начала размягчаться, возвращаясь к нормальному виду. Парень вскрикнул от облегчения.

Геннадий смотрел на меня, широко раскрыв глаза.

– И ожоги магические лечишь? – прошептал он. – Хозяйка, да ты… чертовка какая-то.

Я не ответила, глядя на свою руку, держащую кристалл. Я сделала это. Сработала не просто как врач, а как… целитель. В полном смысле этого слова, для этого мира.

Но победа была горькой. Теперь я знала наверняка. Мир, в котором я жила, был полон не только житейской грязи и пенного пива. Он был пронизан магией – и светлой, и темной. И убийца, охотившийся на девушек, использовал ее как свое орудие. Чтобы поймать его, мне предстояло спуститься в эти тени. И возможно, самой научиться действовать в них.

* * *

Слух о том, что следователи уехали, прошелестел по трактиру вместе с опавшими листьями, залетевшими в открытую дверь. Ни арестов, ни громких заявлений. Просто… уехали. Дело о смерти Аннели повисло в воздухе, неразрешенное и горькое, как дым от осенних костров.

Ее похоронили на холме. Поселок, поначалу взбудораженный, начал понемногу зализывать раны. Страх никуда не делся, он просто ушел глубже, втянулся в повседневность, как вода в песок. Теперь по вечерам двери закрывались чуть раньше, а матери звали дочерей домой чуть настойчивее.

Я наблюдала за этим, стоя за своим прилавком. Внутри кипела тихая ярость. Ярость от беспомощности, от несправедливости. Но что я могла поделать? Одна трактирщица против неизвестного убийцы и равнодушной системы?

Пришлось заглушить ярость работой. Рутинные дела стали якорем, который не давал снести течением в отчаяние. Утром – замес теста, его размеренный ритм успокаивал нервы. Днем – варка пива, требующая внимания к температуре и времени. Вечером – полный зал, гул голосов, звон кружек. Жизнь, пусть и напуганная, продолжалась.

Ко мне по-прежнему приходили за медицинской помощью. С порезом, с лихорадкой, с больным ребенком. И я лечила. Мои новые инструменты, безупречные творения Фрола, ложились в руку как родные. Каждый аккуратный шов, каждая успешная манипуляция были маленькой победой над хаосом и смертью. Это был мой способ бороться.

Однажды ко мне притащили молодого подпаска, который упал с уступа в каменоломнях и сильно рассек ногу. Пока я промывала рану, он, бледный от боли, бормотал:

– Там, в старых штольнях, свет видел… Огонек. Думал, показалось. Место-то нехорошее…

Мое сердце на мгновение замерло. Каменоломни. То самое место, о котором шептались. Но я лишь кивнула, сосредоточившись на наложении швов.

– В следующий раз будь осторожнее. Не ходи туда.

Я не стала расспрашивать дальше. Не в этот раз. Слишком много глаз и ушей было вокруг. Слишком много страха.

Вечерами, после закрытия, я садилась за стол с своими травами и пузырьками. Я экспериментировала с защитными свойствами некоторых растений, пытаясь создать мазь, которая могла бы нейтрализовать магический ожог, или отвар, повышающий сопротивляемость ядам. Я училась. Готовилась. Не для нападения, а для защиты. Для того, чтобы в следующий раз, когда тень постучится в дверь, быть готовой дать отпор.

Прошло несколько недель. Жизнь входила в новую, тревожную норму. Я варила пиво, пекла хлеб, лечила людей и копила знания, как некогда копила монеты. Это было мое оружие. Мое единственное оружие.

И вот однажды, разбирая новую партию сушеного корня, я нашла в мешке нечто иное. Маленький, туго свернутый клочок пергамента. На нем было выведено всего три слова: «Он возвращается за тобой».

Ни подписи, ни печати. Только холодная уверенность в этих словах.

Я скомкала пергамент в ладони, глядя на потухающую лучину. Страх сдавил горло, холодный и безошибочный. Но вместе с ним пришло и странное спокойствие. Ожидание закончилось.

Он возвращается. Хорошо. Значит, и я буду готова. Мои скальпели лежали на полке, острые и ждущие. Мои склянки стояли в строгом порядке. А в кармане лежал маленький, ничем не примечательный мешочек с порошком из «огненного зуба» – последний аргумент в споре с тем, кто придет под покровом ночи.

Я погасила свет и осталась сидеть в темноте, слушая, как за стенами трактира шелестит ночь.

Глава 12

Пергамент с угрожающей надписью я сожгла в печи, наблюдая, как пламя пожирает неизвестный почерк. Предупреждение было получено. Теперь главное – не поддаваться панике. Паника – это неряшливость, а неряшливость в моих новых обстоятельствах равносильна смерти.

Я не стала менять распорядок. Трактир работал как часы. Но теперь каждое утро, открывая ставни, я незаметно проверяла запоры на предмет следов взлома. Каждую ночь, гася лучину, я ставила у двери простейшую сигнализацию – поставленную на ребро медную монету. Падение – и я проснусь.

Я усилила и свои «медицинские» запасы. Теперь в моем арсенале были не только целебные, но и защитные составы. Порошок из коры колючей сливы, вызывающий сильный кашель и удушье при вдыхании. Густой отвар гнилюка, при контакте с кожей оставляющий болезненные, долго не заживающие волдыри. Я не собиралась нападать первой. Но дать отпор была обязана.

Прошла неделя. Затем другая. Ничего. Поселок жил своей жизнью, окутанный осенней дымкой. Ни новых смертей, ни подозрительных незнакомцев. Начинало казаться, что записка была лишь чьей-то жестокой шуткой.

Как я ошиблась.

Однажды поздно вечером, когда я уже собиралась закрываться, в трактир вошел человек. Он был одет в дорожный плащ, скрывавший фигуру, а капюшон – лицо. Он двигался бесшумно, как тень, и сел за столик в самом углу, откуда мог видеть и вход, и всю основную залу.

– Пинту эля, – произнес он, и его голос был ровным, без эмоций, словно скрип несмазанной двери.

Ладонь у меня на мгновение вспотела, но я кивнула и налила пива. Подходя к его столику, я постаралась разглядеть лицо под капюшоном, но там была лишь тьма.

– Холодно стало к ночи, – пробормотала я, ставя кружку. Бессмысленная фраза, чтобы разрядить напряжение.

– Да, – коротко ответил он, не двигаясь. – Скоро станет еще холоднее.

Он не притронулся к пиву. Просто сидел. Я чувствовала его взгляд на себе, тяжелый и изучающий, пока я убирала последние кружки и протирала столы. Воздух в трактире стал густым, как сироп.

Наконец я не выдержала.

– Мы закрываемся.

Он медленно поднял голову. В щели капюшона мелькнул бледный подбородок.

– Я знаю.

Он встал, бросил на стол монету и вышел так же бесшумно, как и появился. Пиво в кружке осталось нетронутым.

Я заперла дверь, прислонилась к ней спиной и попыталась унять дрожь в коленях. Это был он. Я знала. Это не было доказательством, это было животным чутьем. Он пришел, чтобы посмотреть. Оценить. Напугать.

На следующее утро монета, которую я ставила на ребро, лежала на полу. Кто-то пытался открыть дверь. Безуспешно.

Следующей ночью я не спала. Сидела в темноте подсобки, завернувшись в плащ, с зажатым в руке скальпелем. Я слышала каждый шорох снаружи, каждый скрип старого сруба. Но никто не пришел.

На третью ночь я уснула, сидя на стуле, от изнеможения. Мне приснился странный сон. Я стояла в своем трактире, но он был пуст и залит лунным светом. На одном из столов лежала девушка с темными волосами – Аннели. Она была бледна, но жива. Она открыла глаза и посмотрела прямо на меня.

«Он боится тебя, – прошептала она беззвучно. – Ты пахнешь чужим знанием. Чужой смертью. Он придет не как вор. Он придет как… пациент».

Я проснулась с криком, застывшим в горле. Лунный свет все так же лежал на полу серебряным прямоугольником. В трактире было тихо. Но сон повис в воздухе тяжелым предзнаменованием.

Он придет как пациент.

Холодный ужас сковал меня. Это имело смысл. Идеальный способ подобраться ко мне близко, пока я буду беззащитна, с руками, занятыми инструментами, а не оружием. Пока мое внимание будет приковано к мнимой болезни, а не к реальной угрозе.

Я подошла к окну и смотрела на спящий поселок. Где-то там, в ночи, он ждал. Выжидал подходящий момент. Играя со мной, как кошка с мышью.

* * *

Утро началось не с запаха теста, а с тяжелого стука в дверь. Не в час пик, а на рассвете, когда трактир был еще пуст и безмолвен. Я открыла, уже зная, что ничего хорошего это не сулит.

На пороге стоял староста Северин, отстраняясь от сопровождавшего его стражника в городской ливрее. Лицо старосты было озабоченным и немного виноватым.

– Хозяйка Мариэлла, – начал он, избегая моего взгляда. – Распоряжение из Стальгорода. Следственный отдел требует твоего присутствия для оказания содействия.

Он протянул мне свернутый в трубку пергамент с восковой печатью. Я развернула его. Сухой, казенный язык уведомлял, что «гражданка М. Труннодини» обязана незамедлительно прибыть в Стальград в связи с проводимым расследованием серии тяжких преступлений. Срок – неопределенный.

– Что это значит, Северин? – спросила я, и голос мой прозвучал чужим. – Я же все уже сказала следователю.

– Это значит, что ты должна ехать, – вздохнул он. – Вызов следственных органов… он обязателен. Отказаться – значит навлечь подозрения на себя и на весь поселок.

На весь поселок. Это был тонкий намек. Мое положение здесь было шатким. Чужачка, вдова, да еще и со странными знаниями. Отказ мог быть истолкован как попытка скрыться.

Я посмотрела на стражника. Его лицо было каменным. Спорить было бесполезно.

– Хорошо, – коротко сказала я. – Дайте мне время собраться.

– У тебя есть до полудня, – ответил стражник. – Карета будет ждать на выезде.

Дверь закрылась. Я осталась одна в тишине пустого зала. Солнечный луч, пробивавшийся через пыльное окно, выхватывал из полумрака столы, лавки, сияющий медный самовар. Мое детище. Мое пристанище.

Теперь его предстояло бросить.

Действовала я на автомате, с тем же холодным спокойствием, с которым готовила операционную. Собрала свои инструменты – бесценный ящик от Фрола. Переложила их в дорожный мешок вместе с самыми ценными травами и зельями. Сложила несколько смен белья, теплый плащ. Деньги, все, что были, спрятала в потайной карман.

Потом прошлась по трактиру, гася в нем жизнь. Потушила огонь в печи. Слила остатки сусла. Убрала все скоропортящиеся продукты. Последним шагом я повесила на дверь тяжелый замок. Он щелкнул с глухим, финальным звуком.

На выезде из поселка действительно ждала неуклюжая карета, запряженная парой унылых кляч. Рядом топтался тот же стражник.

Перед тем как забраться внутрь, я обернулась. На пороге своей хижины стояла Акулина, которая удовлетворенно кивала так, как будто все идет по плану. Странно. Ведь это она сказала, что я могу помочь с родами тогда, в первый раз. Нужно подумать об этом.

Из-за забора кузницы за мной наблюдал Фрол, его лицо было хмурым. Геннадий махнул мне рукой. Они вышли проводить. Молча. Никто не кричал «возвращайся». Все понимали – возвращения может и не быть.

Я шагнула в карету. Дверца захлопнулась, отсекая меня от всего, что стало за эти месяцы домом. Возница щелкнул вожжами, и мы тронулись, подпрыгивая на колеях.

Я сидела на жесткой скамье, глядя в маленькое запыленное окошко, как мимо проплывали знакомые дома, заборы, потом поля и лес. Я не знала, что ждет меня в Стальграде. Допрос? Тюрьма? Или что-то хуже?

Но один вопрос гвоздем сидел в голове: почему именно сейчас? Почему после недель затишья меня вдруг так срочно вызывают? Было ли это официальной необходимостью? Или чьим-то тонким расчетом? Возможно, убийца понял, что я слишком близко подобралась. И решил убрать меня с доски, используя руку закона.

Карета въехала в густую тень леса. Последний лучик солнца скользнул по стеклу и погас.

Глава 13

Карета вырвалась из объятий леса, и я зажмурилась от неожиданного потока света и звука. Стальград не просто стоял на холмах – он вздымался к небу, словно железная гора. Шпили зданий, переплетенные ажурными мостами, пыхтящие трубы, из которых валил не дым, а переливающиеся радужные испарения. Воздух гудел, как гигантский улей, наполненный скрежетом металла, шипением пара и низким гудением магии.

Повозки, запряженные рогатыми лошадьми, смешивались на улицах с самодвижущимися экипажами на мерцающих артефактных шарах. Фонари зажигались сами, реагируя на сгущающиеся сумерки, а по стенам некоторых зданий бежали светящиеся рунические письмена. Это был ошеломляющий, оглушающий хаос прогресса и магии, так не похожий на сонную жизнь моего поселка.

Карета свернула с шумной магистрали в более спокойный квартал и остановилась перед добротным, хоть и неброльшим, трехэтажным домом из темного кирпича. Меня встретил сухопарый молодой человек в строгом костюме.

– Мариэлла Труннодини? Я Арни, помощник следователя Арвидуса. Вам предоставлено временное жильё на время следственных действий.

Он провёл меня на второй этаж и открыл дверь в небольшую, но вполне приличную квартиру. Гостиная с диваном и креслом, спальня с широкой кроватью, и – о чудо! – отдельная кухня с нехитрой плитой и даже крошечная ванная комната с медными трубами, подведёнными к магическому нагревателю.

– Вам обеспечен пропуск в город в сопровождении для приобретения необходимых продуктов и предметов гигиены, – безразлично сообщил Арни. – Охрана на первом этаже проинструктирована. Не пытайтесь покинуть город – это будет расценено как побег.

Он кивнул и удалился. Я осталась одна, прислушиваясь к непривычной тишине. Не тюрьма, но и не свобода. Позолоченная клетка.

Первым делом я провела рекогносцировку. В шкафу нашла постельное бельё, на кухне – базовый набор посуды. Ванная оказалась оснащена не только нагревателем, но и подобием душа – нужно было лишь повернуть ручку, и из перфорированной сферы на потолке начинал сочиться тёплый пар, конденсируясь в струйки воды. «Цивилизация», – с иронией подумала я.

Разобрав вещи, я повесила платья в шкаф, инструменты и травы убрала в спальне. Осмотр холодильника (небольшого камня с руническими насечками) показал, что он в рабочем состоянии. Оставалось лишь затариться провизией.

Спустившись вниз, я представилась двум стражникам у входа.

– Гражданка Труннодини. Нужно на рынок, за продуктами.

Один из них, коренастый детина, кивнул.

– Сопровожу, гражданка.

На рынке царила оживлённая суета. Мой «спутник» следовал за мной в двух шагах, не сводя с меня глаз. Я закупила муку, дрожжи, крупы, овощи и немного мяса. Без собственной кухни и возможности готовить я бы точно сошла с ума. При виде ассортимента специй я не удержалась и вздохнула – здесь был полный набор, о котором в деревне можно было только мечтать.

– Что-то не так? – спросил стражник.

– Всё в порядке, – бодро ответила я. – Просто выбираю, какой яд в похлёбку добавить – обычный или с ароматом трюфелей.

Он сгрёб покупки и пробормотал:

– Шутите, гражданка. А зря.

Вернувшись в квартиру, я с наслаждением принялась обустраивать быт. Расставила припасы на кухне, развесила травы для просушки. Квартира постепенно наполнялась привычными запахами – сушёной мяты, ромашки, лаванды. Это уже было похоже на дом. Временный, вынужденный, но дом.

Вечером, готовя на чудной магической плите простой овощной суп, я смотрела в окно на огни города. Да, я всё ещё была под надзором. Да, мне предстояли допросы и давление. Но теперь у меня была своя территория. Своя кухня. Свой, пусть и небольшой, оплот.

«Ну что ж, – подумала я, помешивая варево. – Раз уж задержалась, обживусь со вкусом. Посмотрим, кто кого здесь пересидит».

И запах домашней еды, плывший по квартире, был первым выстрелом в этой тихой войне.

* * *

Ровно в восемь утра, как и обещал Арни, у двери моей временной резиденции раздался четкий стук. Я уже была готова, попивая травяной чай собственного приготовления. Война войной, а режим питания нарушать не стоит.

– Входите, открыто! – крикнула я, не вставая со стула.

Дверь отворилась, и на пороге возникла все та же подтянутая фигура помощника следователя.

– Гражданка Труннодини, пора.

– А я и не спорила, – отпила я последний глоток чая и поднялась. – Везите, гражданин Арни. Мечтаю поскорее окунуться в гостеприимные объятия следственного отдела. У вас там, надеюсь, печенья при допросах предлагают? Или только угрозы и леденящие душу взгляды?

Арни промолчал, лишь его веко слегка дернулось. Похоже, чувство юмора здесь не входило в служебный регламент. Мы проследовали к тому же мрачному зданию из темного камня со скрещенными молотом и жезлом на гербе.

Меня провели в ту же самую аскетичную комнату для допросов. На столе уже стоял тот самый драконий светильник, что был в моей квартире. Видимо, стандартная казенная модель «Уныние-3». Я успела доесть прихваченное с собой яблоко, когда дверь наконец открылась.

Но вошел не Арвидус.

В проеме стоял человек, которого сложно было не заметить. Высокий, с осанкой, выдававшей аристократическое происхождение, и взглядом, от которого кровь стыла в жилах, а я едва не поперхнулась последним куском яблока. Его темные волосы были идеально уложены, а дорогой, но строгий костюм сидел на нем так, будто был второй кожей. Но главное – не это. Воздух вокруг него вибрировал. Легкое, едва уловимое давление на барабанные перепонки, запах озона и чего-то металлического. Маг. Причем сильный.

Он вошел бесшумно и занял место напротив, не сводя с меня холодных, светло-серых глаз.

– Инспектор Арвидус более не курирует это дело, – его голос был низким и обволакивающим, как бархатная петля. – Меня зовут Кален ван Моррет. Специальный уполномоченный Теневого Ковена.

– Мариэлла Труннодини, – парировала я, откладывая огрызок. – Владелица процветающего заведения «У Степана», знахарка и, по совместительству, главная подозреваемая в деле, которое вы, судя по всему, только что изволили отобрать у коллеги. Приятно познакомиться.

Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки, не достигнув глаз.

– Вам вряд ли будет приятно. – Он скользнул взглядом по моей простой одежде, явно оценивая и находя недостойной. – Ваши так называемые «познания» в медицине более не представляют интереса. Мы имеем дело с искусным магом-убийцей. Ваши припарки и отвары здесь смехотворны.

– Понимаю, – кивнула я с преувеличенной серьезностью. – Лучше бы я принесла волшебную палочку? Ах да, извините, но я ее дома забыла, между скальпелем и щипцами для сахара.

Его глаза сузились. Магическое давление в комнате усилилось, стало ощутимым грузом на плечах.

– Вы находите это забавным?

– Я нахожу забавным, что вы, едва переступив порог, уже все поняли, – парировала я. – А мы, простые смертные, тут все ломали головы. Скажите, а ваш могущественный Ковен знает, какой именно яд использовался? Или вам хватит одного магического взгляда, чтобы определить состав?

Он подошел ближе, и холодный аромат морозного утра и стали стал почти осязаем.

– Яд был магической природы. Следы заклинания высочайшей точности. Никакой «знахарь» не способен ни воспроизвести это, ни, тем более, вылечить.

– Ах, вот оно что! – сделала я вид, что меня осенило. – То есть, если кто-то умрет от укуса змеи, а я ему введу противоядие, это не будет считаться лечением, потому что я не шипела на него и не откладывала яиц? Логично. Записываю.

Кален ван Моррет наклонился ко мне, оперевшись руками о стол. Его лицо было в сантиметре от моего.

– Последняя жертва – Лианна аль-Терран, племянница лорда-канцлера. Ее смерть всколыхнула самые высокие круги. Игрушки кончились, трактирщица. Говорите, что знаете. Или я найду способ заставить вас говорить.

Я выдержала его взгляд, не моргнув. Страх был, да. Но его перекрывало жгучее раздражение.

– Я знаю, что вы напрасно тратите время, пытаясь запугать меня, вместо того чтобы искать убийцу. Я знаю, что у вас нет доказательств против меня, иначе я уже была бы в камере, а не перед вашим прекрасным, но несколько надменным лицом. И я знаю, – я тоже наклонилась вперед, сокращая дистанцию до нуля, – что ваша магия не помогла той девушке. А мои «смехотворные» познания, между тем, спасли не одну жизнь. Так кто из нас здесь более бесполезен, сэр Кален?

На несколько секунд в комнате повисла гробовая тишина. Давление достигло пика, и у меня заложило уши. Я видела, как ярость бушует в его ледяных глазах. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали.

Наконец, он резко выпрямился.

– Вы будете содержаться здесь, в городе, под домашним арестом. Не пытайтесь бежать. За вами будет установлено наблюдение. И будьте уверены, я докопаюсь до сути, Труннодини. Магия не лжет.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что дрогнули стены.

Я медленно выдохнула и откинулась на спинку стула. Ладони были влажными. Ну что ж, знакомство состоялось. Теперь у меня появился новый «поклонник» – высокомерный маг с комплексом бога и доступом к ресурсам целого Ковена. И он был абсолютно уверен, что я – ничто.

Что ж, доктор Погребенкина всегда обожала сложные случаи. И этот нарцисс в мантии был самым сложным пациентом из всех, что попадались ей на пути. Предстояло провести сложнейшую операцию – вскрыть его непробиваемую уверенность и, возможно, найти там не только спесь, но и крупицу здравого смысла.

Если, конечно, он не прикончит меня до этого.

Глава 14

После возращения от следователя, меня вернули в квартиру, стены которой давили чуть сильнее, чем вначале. Я выросла в мире, где система побеждала всегда. И попав в ее жернова, можно было не выкарабкаться, будь ты хоть сотню раз невиновен. Остается только надеяться на лучшее.

Но страдай не страдай, а жить как-то надо. Бездействие – не моя стихия. Если уж я здесь надолго, пора налаживать быт и… устанавливать контакты. Моими главными «соседями» были стражники, дежурившие при входе в дом. Двое: коренастый, молчаливый детина по имени Гарс, который дежурил вчера и более молодой, с живыми глазами, Лорд, он был на страже сегодня.

На следующее утро, дождавшись смены караула, я вышла на лестничную площадку с подносом, на котором дымился свежезаваренный чай и лежали румяные пирожки с капустой и яйцом.

– Не хотите ли позавтракать? – весело предложила я, застав Лорда врасплох. – Вижу, вы тут на посту мёрзнете. А на пустой желудок и холод чувствуется острее.

Лорд нахмурился, его рука непроизвольно легла на рукоять меча.

– Нам не положено, гражданка.

– А я и не предлагаю ничего запрещённого, – парировала я. – Обычный чай. И пирожки. Я сама пекла, если что. Не отравленные, – добавила я с самой невинной улыбкой. – Честное врачебное.

Лорд нерешительно посмотрел на двери, потом на аппетитные пирожки. Пахло от них невероятно соблазнительно.

– Ну ладно, – не выдержал молодой стражник. – Что в этом такого? Хозяйка добром предлагает.

Мы устроились на лавке у входа. Первые минуты прошли в неловком молчании, прерываемом лишь чавканьем. Пирожки исчезали с поразительной скоростью.

– Ничего, хозяйка, – наконец благосклонно проворчал Лорд, отряхивая крошки. – Сытные.

– У нас в трактире такие каждый день, – с гордостью сообщила я. – Только с разной начинкой. С мясом, с грибами, с вареньем…

– С вареньем? – оживился Лорд. – Это я уважаю.

Лёд был растоплен. Постепенно разговор пошёл живее. Я расспрашивала стражника о городе, о службе, делая вид, что простая деревенская женщина, поражённая масштабами Стальграда. Он, в свою очередь, с любопытством поглядывал на меня – загадочную «гражданку Труннодини», которую стерегут по особому распоряжению Ковена, но которая при этом печёт пирожки получше иной городской булочницы.

– А правда, что вы там, в деревне, людей лечите? – спросил Лорд, заинтересованно глядя на меня. – Без магии?

– А чем её, магию, в глуши найдёшь? – пожала я плечами. – Приходится обходиться тем, что есть. Травами, руками, головой.

– Слыхал я, – продолжил он, – что вы тому парню с артефактного депо ногу спасли. Говорили, уже пилу готовили, а вы кости там свои поставили на место.

– Ну, не совсем так, но близко к истине, – скромно ответила я.

Это произвело на него впечатление. Лекари, способные на такое, ценились даже здесь, в городе магов.

С тех пор утренний чай с пирожками стал нашим маленьким ритуалом. То с одним стражником чай пила, то другому пирожки на завтрак предлагала. А что еще мужчине надо. Я узнавала городские новости, которые не прочтешь в официальных сводках: о том, какие кварталы лучше обходить стороной, о конфликтах между гильдиями артефактчиков и алхимиков, о том, что в Ковене не всё спокойно и есть те, кто недоволен засильем таких, как ван Моррет.

Я, в свою очередь, делилась деревенскими историями, забавными случаями из практики, и постепенно Гарс и Лорд перестали видеть во мне только подозреваемую. Я стала для них «хозяйкой» – немного странной, но явно неопасной. Иногда они дежурили вместе, а им на смену приходили другие стражники. Но их сменщики на контакт не шли. А мне хватало и Гарса с Лордом.

Как-то раз, когда Лорд дежурил один, он тихо сказал:

– Вы уж там, гражданка, с ним поосторожнее… с следователем. Он, говорят, крут. И плевать он хотел на все правила, если цель считает важной.

– Спасибо, Лорд, – искренне поблагодарила я. – Буду иметь в виду.

Это не было предательством с их стороны. Это была простая человеческая благодарность за тепло и еду в их суровой службе. И я ценила это куда больше, чем показную лояльность.

Война – войной, а пирожки – по расписанию. И кто знает, может быть, эта нехитрая стратегия в итоге окажется куда эффективнее, чем все заклинания спесивого Калена ван Морретта.

* * *

На третий день моего «гостевания» в квартиру без стука вошел Арни.

– Гражданка Труннодини. Следователь ван Моррет требует вашего присутствия. Немедленно.

«Требует». Звучало так, будто я должна была бросить все и бежать вприпрыжку. Я не спеша допила свой утренний чай.

– Передайте следователю, что я уже в пути. Если, конечно, ваши стражи не решат, что моя походка недостаточно почтительна.

Кабинет Калена ван Морретта оказался таким же, как и он сам: холодным, безупречным и лишенным каких-либо следов личности. Ни пылинки на столе из темного полированного дерева, ни лишних бумаг. Только несколько свитков на полке, расставленные с геометрической точностью. Он сидел за столом, не предлагая мне сесть.