Текст книги "Все совпадения неслучайны (Черная роза)"

Автор книги: Наталья Солнцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Но не так хорошо, как ты.

– У меня не всегда получается. Порой будто пелена стоит и никак сквозь нее не пробьешься…

Они вошли в дом и начали сметать снег с обуви. В тепле комнат пахло воском, травами и вымытыми полами. Из кухни доносился звон посуды. Скоро баба Надя позовет обедать.

– Элина, ты можешь только чувствовать мысли людей… или передавать свои тоже?

Девушка задумалась. Видимо, такое не приходило ей в голову.

– Что значит «передавать свои»?

– Сделать так, чтобы человек ощутил на расстоянии, что ты от него хочешь, и сделал это?

– Не знаю… Надо попробовать.

– Ты улавливаешь мысли, когда люди находятся рядом или расстояние не имеет значения?

– Наверное, имеет… – с сожалением вздохнула Элина. – Я не могу понять, о чем думает моя приемная мама… или Алексей… потому что они далеко.

– Алексей?

– Это парень, с которым я встречалась… давно. В той моей другой жизни. Мы вместе пошли в поход на плотах и катамаранах. Я утонула, была почти мертвой… а черный человек снял с моей руки браслет. Потом Иван нашел меня и вернул к жизни.

– Тот браслет, который баба Надя нашла в портфеле «следователя»?

– Да.

– Выходит, это он украл у тебя браслет?

– Он!

– Странно… Зачем он взял его с собой в лесной дом?

– «Следователь» хотел всех нас между собой перессорить и разъединить. Чтобы мы стали врагами. Он постоянно об этом думал, – она помолчала. – Никита…

– Что?

– Это опасно, быть не такой, как все?

Никита не знал, что ей ответить.

– В этом мире все и опасно, и безопасно. – Он улыбнулся. – Вот такая головоломка! Плохо быть таким же, как все. Плохо быть не таким… Если будешь высовываться, тебя заметят и начнутся неприятности. А можно сидеть тихо, как мышь, и все равно попасть в беду…

– Жаркое поспело! – крикнула из кухни баба Надя.

За ужином Валерия дулась и молчала, Лида нехотя ковыряла вилкой в тарелке, Элина вспоминала их с Никитой беседу. Никто не понимал ее так хорошо, как он.

Зато у мужчин аппетит был отменный. Баба Надя подкладывала добавку, сияя от удовольствия.

После чая все разбрелись кто куда. Валерия отправилась в свою комнату, а Лида с Элиной решили попариться.

Мужчины уединились, чтобы поговорить.

– Надо бы Сиуру позвонить, – предложил Горский. – Наша встреча сорвалась, и я не смог с ним связаться.

– Связь никуда не годится, – посетовал Никита. – Отсюда тем более не получится.

– Ладно… Пошли искать олово или свинец. Что-нибудь у бабы Нади найдется. Я про форму для плавки спрашивал. Она говорит, дед Илья в молодости кузнецом был, все приспособления у него в сторожке валяются…

Глава 14

Над лесом неподвижно и торжественно сияла луна, окруженная звездами.

– Красота какая… – прошептала Элина, не в силах отвести глаз от ночного неба.

Сергей, Лида, Никита и Валерия шли за ней по протоптанной в снегу тропинке. Сторожка неожиданно открылась между огромными деревьями в снегу, как сказочная избушка. Дверь замело. Никита с благодарностью подумал о бабе Наде, вручившей им лопату.

Вместо того чтобы отправиться по комнатам на покой, молодые люди начали куда-то собираться.

«Чего вы снова надумали? – удивилась баба Надя. – Ночь на дворе! Наказанье мне с вами!»

«Мы, бабушка, хотим эту ложку превратить в золотую, – сказала Лида. – Вот, смотри!»

Она вытащила из сумки большую оловянную ложку, которую они с Элиной полдня искали в шкафчиках с посудой и сундуках.

Баба Надя испуганно отпрянула и перекрестилась.

«Вы в своем уме? – запричитала она. – Сначала только дурак Иван все про клады бубнил с утра до ночи, а теперь вы туда же. И верно, зачем золото искать, когда его можно прямо дома сделать? Ложек и вилок полно! Грабли еще есть в сарае, вилы, тяпки и лопаты… Все забирайте! Золото лишним не бывает. Гвозди еще вам могу дать! Ведра!»

Лида сбегала в кухню и принесла бабе Наде воды. Та выпила, помолчала и обреченно выдохнула:

«В доме безобразия творить не позволю…»

«И не надо. Мы в сторожку пойдем».

«Лопату возьмите… Там снегу небось намело по колено…»

Никита с Горским по очереди разгребали лопатой снег, прежде чем смогли открыть дверь в сторожку деда Ильи. Внутри было холодно и неуютно.

Лида пошарила на полке и достала свечу, чиркнула спичкой. Фитилек загорелся неровным желтым пламенем.

– Ну вот… Милости прошу к нашему шалашу.

Мужчины принялись разжигать печь, подготавливать все необходимое. Валерия уселась на выструганную дедом Ильей лавку.

Пока огонь разгорался, Сергей нашел на полке маленькую форму, показал Никите:

– Подойдет?

– Наверное. – Тот пожал плечами. – Тебе виднее.

«Мне виднее? – подумал Горский с удивлением и ужасом. – Похоже, так и есть… Мой способ получения золота совсем не такой, каким должен быть. Что, если все это – только мои фантазии? Вдруг у меня ничего не получится?»

Ему стало не по себе. Но разве не этого ему всегда хотелось? Быть не таким, как все. Особенным. Принимать участие в невероятных событиях. Делать то, чего больше никто не умеет. Почему же теперь, оказавшись в шаге от цели, он испытывает неуверенность и страх?

«Потому что больше всего я боюсь разочарования! – понял Горский. – Боюсь, что чудесные способности окажутся всего лишь иллюзией, обманом больного ума. Я никогда еще не чувствовал себя таким счастливым, как тогда, в подземелье…»

– Давай к делу, – прервал его раздумья Никита. – Не отвлекайся. Отбрось самолюбие и сомнения прочь.

Горский посмотрел на Лиду. Она стояла у окна, тоненькая и хрупкая, в расстегнутом полушубке. Волна нежности и любви затопила его, вытеснив все наносное, ненужное и жалкое… ничего не значащее перед лицом происходящего.

В сторожке потеплело, даже Валерия сняла дубленку и осталась в свитере. Она завороженно смотрела на огонь, который ослепительно вспыхивал, разгораясь.

Никита отошел в сторону, и у печки остался один Горский, высокий, широкоплечий, с классическим чеканным профилем, подобный огненному божеству. Всех охватило нетерпеливое волнение.

Между тем ложка расплавилась, и Сергей с ужасом отметил, что олово осталось оловом. В эту густую серебристую жидкость он добавил кусочек свинца…

«На что ты надеешься, жалкий мошенник? – съязвил кто-то невидимый. – Тебя ждет позорное фиаско. Твои друзья отвернутся от тебя… а твоя возлюбленная сгорит от стыда!»

Горский не отрываясь, до боли в глазах смотрел на переливающуюся раскаленную смесь. Он вдруг ощутил, как невидимая сила, источником которой оказался он сам, непостижимым образом соединяется с расплавленным в форме металлом, производя в нем необходимые изменения… Верхний слой пожелтел, по его поверхности забегали золотые змейки, и постепенно он приобрел вид, цвет и блеск золота…

В сторожке царило напряженное молчание. Только гул огня в топке нарушал тишину.

Сергей передвинул форму с металлом вбок, на край печи. Золотая пленка всколыхнулась, и под ней блеснуло раскаленное олово…

– О, черт! – вырвалось у Никиты.

По сторожке пронесся вздох всеобщего сожаления.

У Горского опустились руки. Произошло то, чего он больше всего боялся. У него ничего не вышло. Он не смог получить золото!..

Обратный путь в дом напоминал унылое «шествие за гробом». Разговаривать никому не хотелось. Набежали тучи, скрывая лунный диск. В лесу завывал ветер, кидая в лицо идущим колючие снежинки.

– Не надо расстраиваться, – постарался сгладить неудачу Никита. – Первый блин, как известно, всегда комом. Попробуем еще раз.

– Нет, – покачал головой Горский. – Попыток больше не будет. И так все ясно! Мне просто показалось, будто я могу… а на самом деле…

Баба Надя страшно обрадовалась возвращению честной компании. По угрюмым лицам молодых людей она догадалась, что золота пока добыть не удалось и пользоваться они будут по-прежнему столовыми приборами из нержавейки. Это даже к лучшему. По крайней мере все успокоятся и угомонятся. Кушать станут как следует, спать побольше. Словом, жить как люди.

– Сторожка-то цела? – на всякий случай спросила она.

Элина кивнула. У нее вдруг проснулся волчий аппетит.

– Блинчики с повидлом еще остались? – поинтересовалась она, на ходу раздеваясь и устремляясь на кухню. – А голубцы?

– Все есть! – ликовала баба Надя. – И самовар я поставила!

Она не ошиблась, предполагая, что неудача с золотом отрезвит молодежь и в доме начнет налаживаться долгожданный порядок…

Остаток ночи все провели по-разному. Элина, Валерия и Никита наелись, и сна у них не было ни в одном глазу.

– Не сыграть ли нам партию в покер? – предложил он.

Оказалось, что Элина отлично играет.

«Еще бы! – смеялся про себя Никита, стараясь не думать о своих картах. – Вот кого надо посылать в казино. Крупье просто сойдут с ума…»

У него нет-нет да и мелькала мысль о неудавшемся опыте. Почему же все-таки у Горского не получилось? Никита был уверен, что видения в подземелье вовсе не выдумка и не бред…

Сергей и Лида проговорили до самого утра. Обсуждали, почему олово не пожелало превратиться в золотой слиток.

– Грибами пахнет! – сообщила она, принюхиваясь. – Баба Надя завтрак готовит. Есть хочешь?

– Нет, спасибо.

Ему ничего не хотелось. Совсем ничего! Такого сокрушительного поражения он не ожидал. Как будто обрушился дом, который он строил всю жизнь, и раздавил его под своими обломками…

– Знаешь, что за ложку мы расплавили? – спросила Лида, стараясь отвлечь Сергея от мрачных мыслей. – Давным-давно к Марфе пришел один человек. Он сказал, что сильно болен и жить ему осталось немного, а он еще не нашел женщину, которой дал обещание. Он умолял Марфу продлить ему жизнь и за это поклялся отдать ей самое дорогое, чем владеет. Марфа его вылечила…

– Чем же он отблагодарил?

– Он ей дал ту самую оловянную ложку.

– Ложку?! – удивился Сергей.

– Видишь ли, уходя на войну, тот мужчина расстался со своей невестой… Потом он все искал ее, искал…

– А при чем тут ложка?

– На перроне, когда эшелон уходил на фронт, его девушка решила погадать, какая судьба их ждет. За станцией, в сквере, как раз расположился цыганский табор. Позвали старую цыганку. Она предсказала много плохого – разлуку, плен, тяжелую болезнь…

«У тебя в вещмешке лежит ложка, – сказала она офицеру. – Ее дала тебе твоя мать, на счастье. Ложка спасет тебе жизнь. Но это еще не все. Эта ложка станет источником несметных богатств. Когда-нибудь она поможет раскрыть тайну золота…»

Офицер не поверил цыганке, но все сбылось именно так, как она предсказала, – и плен, и разлука. Однажды ложка задержала осколок, спасая его от смертельного ранения.

«Значит, и про золото тоже правда! – сказал тот человек. – Видите на ложке вмятину? Это от осколка. Цыганка не могла обмануть!» Марфа ему поверила, взяла ложку и всю жизнь хранила ее.

Горский вздохнул, провел рукой по лбу. Ему казалось, что у него жар.

– Все-таки цыганка ошиблась… – сказал он задумчиво. – Ложка подвела…

В дверь постучали.

– Входите! – крикнул Горский.

В комнату ввалился улыбающийся Никита.

– У меня предложение, – заявил он, усаживаясь на сундук. – Пока баба Надя не уморила нас завтраком, есть шанс развлечься.

– Какой? – вяло поинтересовался Сергей.

– Надевай куртку и пошли…

– Куда?

– Я с вами! – решительно сказала Лида.

Они вышли во двор, залитый утренним солнцем. За ночь протоптанную ими тропинку слегка замело.

– Пошли! – Никита махнул рукой в сторону сторожки.

– Зачем?

Горскому не хотелось возвращаться на место проигранной битвы.

– Надо посмотреть, что там с оловом…

Никита решительно зашагал впереди, Лида и Горский потянулись за ним, спотыкаясь и ворча. Брести по лесу в такую рань казалось им сомнительным развлечением.

До сторожки добрались значительно быстрее, чем ночью, дверь тоже открыли без хлопот. Внутри пахло перегоревшим углем, дымом и духами Валерии. Печка успела остыть, на краю все так же стояла форма с оловом.

– Идите сюда! – позвал Никита.

Лида с Сергеем переминались с ноги на ногу, не решаясь подойти.

– Может, не стоит?

– Ну, как хотите, – весело согласился Никита, переворачивая форму.

Горский побледнел от злости. Он решил, что Никита издевается над ним, смеется над его неудачей.

– Не вынимается.

– Стучи сильнее, – посоветовала Лида.

– Готово! – воскликнул Никита. – Здесь не действуют законы физики и химии, друзья мои.

Он завернул слиток в носовой платок и спрятал в карман полушубка.

– Хочешь еще раз посмеяться? – мрачно спросил Горский. – Кусок дурацкого олова… как результат моей не менее дурацкой выдумки.

Никита проигнорировал его сарказм.

Сторожку закрыли. С еловых веток шумно осыпался снег. От мороза горели щеки.

– Смотрите, – сказал Никита, доставая из кармана слиток и разворачивая.

На его широкой ладони блестел в солнечных лучах золотой слиток…

– Не может быть… – Горский задохнулся от волнения. – Дай мне!

Он взял в руки слиток, осматривая его со всех сторон. Настоящее золото! Горский почувствовал это сразу, как только взял его в руки. Но… как это возможно? Ведь ночью…

Всем троим стало жарко, несмотря на мороз.

– Ты понимаешь, что это золото?! – Никита хлопнул его по плечу. – Настоящее золото, парень! Ты победил! Это же власть над творением…

Лида не могла отвести глаз от золота на ладони Сергея. Она вдруг вспомнила свой сон – подземное царство Царицы Змей, куда никто не может проникнуть, за исключением тех, кому суждено получить великий Дар…

Лида вспомнила себя под малахитовыми сводами, где изумруды и бриллианты сверкали подобно звездам. Рядом с ней была огромная чаша – волшебный источник Вод. Прозрачные лепестки чаши изгибались как живые. Внутри – перламутровые переливы воды в жемчужной дымке… «Неужели это я? – подумала Лида. – Хранительница источника Вод, единственная любимая дочь Царицы Змей? Но… я не одна, а вместе с Сергеем. Где я повстречалась с ним и дала обет соединиться навеки узами любви? Кто он? Случайный попутчик… или предназначенный для меня мужчина?..»

Над их головами вдруг появились свадебные венцы, и наступило время вручить им Дар. Ей – нерукотворное божество с символом «Колесо Судьбы», а ее избраннику – божество с символом «Солнце Осириса». Золото – солнечный металл, имеющий власть над сердцами…

Она тоже вспомнила свой секрет! Свое влияние на энергию жизни. Свадебные венцы не привиделись ей – наяву была клятва верности, данная ими друг другу…

Голос Никиты долетел до нее как будто издалека.

– Золото покажем только Элине и Валерии, – сказал он. – Бабе Наде ничего говорить нельзя.

– Конечно, – согласился Горский. – Хотя… она все равно нам не поверит.

Они медленно в полном молчании возвращались в лесной дом. Каждый переживал свои собственные воспоминания и впечатления.

Их прежняя жизнь закончилась навсегда. Начинается новая, неизведанная…

Горский думал об особой тайной цели каждого из них. Кто такой Никита? Он появился в их с Лидой жизни не просто так. А Валерия? Сиур и Тина? В чем заключается их предназначение? Зачем-то они должны собраться вместе… Что их объединяет? Почему за ними охотятся? Теперь ему стало ясно, какую тайну у него пытались выудить. Но… эту способность передать невозможно. Он сам не знал, как сделал это. Ночью он думал, что ничего не вышло.

– Как ты догадался пойти в сторожку и посмотреть? – обратился он к Никите.

– Мне ночная фея шепнула на ушко…

– Я серьезно!

– Если честно, не знаю. Пришла мысль, и все…

Баба Надя уже накрыла стол к завтраку. Валерия болтала с Элиной, кашляя.

– Где ты был? – недовольно спросила она у Никиты.

– Потом скажу… Очень есть хочется.

Все наперебой расхваливали бабу Надю, так что у той закралось подозрение, уж не стряслось ли чего. Больно хорошо едят!

Валерия пила травяной чай, чтобы унять кашель. Лида смотрела на нее и вдруг сообразила, как избавить ее от недуга. Власть над водой – это власть над здоровьем…

Когда баба Надя отправилась во двор, Элине и Валерии показали золото.

– Боже мой! Но ведь…

– У Сергея все получилось, – объявил Никита.

– Ты можешь сделать сколько угодно такого? – спросила Валерия у Горского. – Я обожаю украшения. Здорово, что ты наш друг!

Все засмеялись. Действительно, Сергей как-то не подумал, что он может создать много золота – столько, сколько понадобится. Это еще одно обстоятельство, которое непременно наложит отпечаток на его дальнейшую жизнь…

Глава 15

Проверив двери и окна, Ник с облегчением вздохнул. Теперь можно и расслабиться. Он постепенно возвращался к прежней жизни. Отец настоял, чтобы он вернулся на работу в ломбард. Сначала Ник боялся каждой тени и дежурил только днем, вдвоем с напарником. Потом рискнул остаться один, и ничего страшного с ним не случилось. Он перестал вздрагивать от каждого шороха и замирать от ужаса при виде входящих в ломбард людей. Ему уже не чудился в каждом встречном убийца [10]10
  Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «К чему снится кровь».


[Закрыть].

Время шло, и Ник убедился, что никто им не интересуется. Смерть ювелира Ковалевского оказалась довольно обычной – его застрелили грабители из плоти и крови, а вовсе не призрак. Оказывается, он хранил дома значительные ценности, и ничего удивительного, что на его квартиру напали.

Вален пропал, его так и не нашли. Совсем не обязательно, что он исчез в подвале дома боярина Темного. Может, приятель просто удрал, не желая делиться с Ником найденными сокровищами? У страха глаза велики, вот Ник и запаниковал, решил, что Вален не выбрался из подвала. На самом деле все могло быть гораздо проще. Отец тоже придерживался такого мнения.

«Твой друг – мошенник! – твердил он Нику. – Не стоит жалеть о том, что Вален сбежал. Черт с ним! Посмотри, до чего он тебя довел! Ты попал в психушку из-за ваших путешествий по склепам и кладбищам. Хорошо хоть окончательно умом не тронулся!»

Ник хотел возразить, что кладбища тут ни при чем, но… передумал. Слава богу, Вален исчез и перестал тянуть Ника за собой, заставляя делать ужасные вещи. С тех пор как приятель оставил Ника в покое, призрак тоже от него отстал. А может, его и не было? Врач говорил, что это галлюцинации. И лекарства сыграли свою роль – Ник успокоился, перестал прятаться под кровать и в шкаф, спать с включенным светом…

Жуткая красавица, в чей склеп они залезли в поисках рубиновых серег, перестала преследовать Ника во сне и наяву. Видно, он просто переволновался, вот нервы и не выдержали. До сих пор при мысли о сквозняках в подземелье его пробирала дрожь. А свинцовый гроб с окошечком?.. Бррр! У него каждый волосок поднимался дыбом, когда он вспоминал мраморно-бледное лицо красавицы с черными губами…

Ника чуть не стошнило, когда труп распух и полез наружу через разбитое окошко. Кошмар! От такого любой с ума сойдет. Вален тоже испугался. Он только делал вид, что ему все равно. А сам наверняка в штаны наделал.

От мысли, что друг тоже оказался трусом, Нику становилось легче.

Жизнь шла своим чередом, и его страхи мало-помалу утихли. Отец, который жил некоторое время вместе с Ником, переехал к себе.

Ник почувствовал себя одиноким, заскучал. В один из зимних вечеров он вспомнил о Вике. Той самой девушке-экскурсоводе из Велино, с которой заигрывал Вален. Девушка была Валену не нужна, он хотел втереться к ней в доверие, чтобы пользоваться архивами музея. Ему удалось. Ему всегда все удавалось! Поэтому Ник и сомневался в его исчезновении. Такой хитрюга, как Вален, всех мог обвести вокруг пальца…

Раньше Нику нравились девушки развязные, «без комплексов». Чтобы могли выпить, посмеяться, многое позволить – в смысле интима, – а потом легко расстаться. Без взаимных претензий и обид. Но его вкусы изменились… Причем произошло это после посещения дома в Коломне.

Инна Аркадьевна, которая показала им с Валеном портрет Александры Баскаковой, произвела на Ника неизгладимое впечатление. Пожалуй, большее, чем злополучный портрет красавицы в рубиновых серьгах с печатью рока на прекрасном лице. Зато хозяйка дома явилась образцом изысканности и сквозящей в каждом движении мягкой женственности.

Ник понял, что ему нравятся в женщинах чистота, внутреннее достоинство и хорошие манеры.

Вульгарные девицы стали его раздражать. Ему претил их громкий смех, пошлые шутки и уличный жаргон, который заменял им нормальную речь. Пара вечеринок, которые он посетил, надолго отбили у него охоту общаться с подобной публикой. А ведь раньше он проводил время точно так же! Злился на Валена за то, что тот отказывался приглашать в их холостяцкую квартиру девочек. Тому было не до развлечений: его обуяла жажда сокровищ, спрятанных под землей. Он забыл, что эти сокровища принадлежат мертвым…

Коротая вечера у телевизора, Ник мечтал прогуляться по городу с хорошей девушкой, – скромной, неглупой и хорошо воспитанной. Ему захотелось позвонить Виктории. К счастью, он переписал себе ее телефон из списка контактов Валена. Волнуясь, он набрал номер. Ему пришлось долго объяснять, кто он такой, прежде чем она поняла…

– Ой, Николай! – обрадовалась девушка. – Как хорошо, что вы позвонили! А где ваш друг?

Ник растерялся. Что сказать о Валене?

– Видите ли… – замялся он. – Валентин уехал на некоторое время… в командировку. Работать в одном из архивов.

– А-а… – В голосе Вики звучало неприкрытое разочарование.

Она совершенно не умела притворяться. Нику это нравилось. Если он сумеет завоевать расположение Вики, та быстро забудет Валена. Именно о такой девушке он мечтал, тихой, непритязательной и романтичной.

– Николай, у меня к вам огромная просьба…

– Что угодно! – обрадовался Ник. – Буду счастлив оказать вам услугу!

– Дело в том… Помните, вы с Валентином попросили у меня на время дневники гувернантки Баскаковых?

– Д-да… в самом деле…

Ник абсолютно выпустил из виду, что они выклянчили у Вики архивные бумаги – те самые дневники, в которых было написано про серьги, смерть Александры и ее жениха Мишеля Протасова. Они обещали вернуть бумаги, но потом так все закрутилось! Поиски склепа, убийство Ковалевского, призрак, исчезновение Валена… В общем, не до того было.

«Где же дневники? Куда они делись? – лихорадочно вспоминал Ник. – Кажется, я отдал их. Точно! Я был так напуган, что не чаял от них избавиться! Но вот кому?»

Он с трудом восстановил в памяти все, касающееся пожелтевших тетрадей, исписанных рукой француженки Полины Боженар. Кажется, он тогда был в больнице по причине острого нервного расстройства… и к нему пришел незнакомый мужик, крутой качок. Как же его звали? Влад, кажется. Вспомнил! Именно Владу он отдал дневники и письма в придачу. Там еще была пара ветхих писем… С тех пор Ник о бумагах забыл напрочь. А ведь их действительно надо вернуть. Они числятся в музейном архиве, и у Вики могут быть неприятности. Черт! Как нехорошо получилось…

– Вы меня слушаете, Николай? – спросила Вика.

Ник встрепенулся. Кажется, она что-то говорила, а он задумался и пропустил мимо ушей.

– Да-да, конечно, – поспешно ответил он. – Слушаю.

– Когда вы могли бы передать мне бумаги?

– Ну… Вален уехал, а бумаги были у него. Впрочем, я попробую их найти. Может быть, он оставил их у хозяйки квартиры? Он снимал квартиру…

Ник заврался. Его, что называется, «понесло». Но надо же что-нибудь говорить! Пока он найдет Влада, пока попросит вернуть тетради… Неизвестно, сохранились ли они. Влад мог их кому-то отдать или уничтожить.

Мысли метались в голове Ника, сменяя одна другую.

– Хорошо, я подожду, – упавшим голосом ответила Вика. Видимо, ее уже спрашивали о бумагах.

– Вика! Давайте встретимся, погуляем по Москве, – предложил Ник. – Мне будет приятно вас увидеть…

– Правда?

Вика тоже скучала. Вален разбудил ее романтическую натуру щедрыми обещаниями и… пропал. Забыл о ней. Николай тоже очень интересный молодой человек, москвич. Почему бы не провести с ним время?

– Так вы согласны?

– Пожалуй, да…

Ник почувствовал, что она улыбается. Значит, он ей не безразличен. Чудесно! Наконец-то он разгонит проклятую тоску, будет встречаться с замечательной девушкой. Все складывается как нельзя лучше. Черная полоса в его жизни кончилась…

* * *

…В раннюю пору его бурной жизни, когда он еще носил другое имя, его смелые усы, длинные вьющиеся волосы, каким могла бы позавидовать любая женщина, безупречное телосложение придавали ему вид Аполлона. Перед ним все двери были открыты, но его мрачная душа, как бы случайно попавшая в столь прекрасное тело, его неоправданный цинизм, неприкрытые сарказм и злоба, переходящие в бесконтрольную ярость, делали его самым неприятным гостем. Выпив изрядное количество «гадости» – так он называл самые лучшие вина, которые ему подавали, – он начинал описывать присутствующим картины Страшного суда и адских мук, которым подвергаются души грешников. Отвратительные сцены, живописуемые им, приводили людей в недоумение и ужас, настроение у них портилось, аппетит пропадал, и появлялось непреодолимое желание выскочить из-за стола и бежать куда глаза глядят, прочь от безумного пророка, возвещающего неминуемые объятия «геенны огненной».

Постепенно круг его общения сужался, пока господин Араун де Бриссон не остался в полном беспросветном одиночестве. О, сколько справедливого негодования, сколько желчи изливал он на «неблагодарных людишек», этих «бурдюков для вина и еды», которые не желают смотреть правде в глаза, не желают признавать неприглядные стороны жизни! Им бы только набивать желудок, спать да развлекаться! Им даже слышать не хочется о том, к какому бесславному концу их приведут легкомыслие, сиюминутная суета и леность…

Ах, да что сожалеть без толку! Бриссон решил махнуть на все рукой. Он предусмотрительно поселился вдали от толчеи и шума, на тихой роскошной вилле в римском стиле, с чудесным внутренним двориком, фонтаном и огромным садом. Жилище его располагалось на берегу моря, окруженное зарослями вечнозеленых кустарников, чьи жесткие листья блестели на солнце, как серебро.

В окрестностях виллы поселилось несметное количество летучих мышей, и если одинокий путник или нежданный гость забредали в жилище сего господина, то воспоминания об этом кошмаре надолго отбивали охоту приближаться к чудесным беломраморным хоромам, в которых поселился «сам дьявол».

Однако месье де Бриссона постепенно стала одолевать скука. Охота и созерцание морского пейзажа не могли развлечь его как следует. Мрачные темные глубины души де Бриссона взбунтовались, требуя новых впечатлений.

Он решил отдаться занятиям тайным и по-настоящему порочным, чему-то вроде черной магии и колдовства… Окунувшись в эту бездну с головой, Араун де Бриссон словно прозрел. Вот чему стоило посвящать свое время и силы! Вот что может дать ему не иллюзорную, а самую что ни на есть подлинную власть над ничтожными невеждами, которые называют себя людьми.

Вся его прежняя жизнь показалась пресной, бесцельной и лишенной смысла. Но теперь… Теперь все изменилось! Он вассал Повелителя Тьмы и будет служить ему бессрочно и безоглядно.

Де Бриссон купался в собственных честолюбивых мечтах. Он пристрастился не просто к роскоши, но к роскоши непомерной, присущей владыкам Востока. Его привлекал Карфаген, где экзотическое изысканное зло поражало неиссякаемым разнообразием и обилием острых ощущений, недоступных вялому воображению европейца. Бледные лица и жидкая кровь не приспособлены для подобного…

Араун де Бриссон принял посвящение в Рыцари Ордена Черной Розы, самого тайного и могущественного из всех, с которыми он сталкивался. Эта игра пришлась ему по душе…

* * *

Вадим отдыхал после очередного «заказа». Он всегда так делал – получив деньги, «падал на дно», меняя адреса и не позволяя себе ни единого контакта. Из столицы он не уезжал. Зачем? В Москве спрятаться легче, чем в самом дремучем лесу.

Его тянуло к Евлалии. Все чаще он видел ее в своих беспокойных снах. Впрочем, теперь, кажется, и наяву. Она следовала за ним повсюду неслышной тенью, прильнув к его сердцу, как ядовитый цветок. Тоска по ее черным глазам, сладким губам, по ее горячему телу сводила его с ума. Он вспомнил картину «Искушение», которую случайно приобрел на Арбате, – копию полотна Артура Корнилина…

Художник неким мистическим образом прикоснулся к тому, о чем ему знать было не положено, и поплатился за это жизнью. Теперь он мертв, Богдан тоже… Горский уехал во Францию, и от него ни слуху ни духу. Наверное, стоит позвонить Никите…

Вадим колебался. Общение с кем-либо в период «спячки», как он называл вынужденный уход от мира, против его правил. Но любопытство оказалось сильнее. Мобильный Никиты, как назло, не отвечал. По домашнему телефону ответила бабушка Никиты, сообщив, что «молодые уехали, а куда – неизвестно, наверное, в Крым…».

Евлалия насмешливо смотрела на него со старой фотографии. Вадим сжал голову, стараясь преодолеть приступ невыносимой боли. Она ждет его… А он? Что он здесь делает? Почему все еще не с ней?..

Она страдает, тогда как другие женщины упиваются счастьем, купаются в любви мужчин! У Евлалии были толпы поклонников, ей рукоплескали лучшие театры мира, склоняясь перед мощью ее таланта, замирая от ее дивного, чарующего голоса… Но совсем не этого жаждало ее измученное сердце! Потому она и ушла… непонятая, оплаканная не теми и не за то, оставшаяся загадочной и таинственной звездой незакатной…

Она боролась с собой… разрушая свою суть, гордую и порывистую, полную ненасытного огня. Как она могла завидовать людям? Она! Прекраснейшая царица – на сцене и в жизни! Полновластная владычица его сердца. Ей не хватало чувств, коими можно было бы наслаждаться безудержно, – он дал бы ей эти чувства. Он дал бы ей все…

Вадим долго стоял у окна, глядя на медленно падающий крупный снег. Корнилин унес свою тайну с собой. Но есть другие…

Найти и покарать убийцу брата для него дело чести. Единственная ниточка, которая могла бы привести его к Азарию Ерофееву, – французский адрес. А Горский как сквозь землю провалился…

Вадим решил позвонить Сиуру. Вдруг есть какие-то новости? Ради мести можно нарушить собственные принципы.

– Привет! Что слышно о Горском?

Сиур попытался объяснить, что произошло после того, как Сергей позвонил ему и они договорились о встрече.

– Так он в Москве? – не выдержал Вадим.

– Он собирался остановиться у меня… Я выехал с работы и на Кутузовском попал в пробку. Расслабился, закрыл глаза, буквально на пять минут… слышу, сзади сигналят. Я на часы глянул – обомлел. Полтора часа прошло! Представляешь? Сам ничего не понимаю. Как провалился куда-то! Пока домой добрался, еще час потратил. Давай звонить Владу, тот не отвечает. Связь перемкнуло. Короче, потом выяснилось, что у Влада такая же чертовщина творилась. Машина сломалась, пришлось звонить эвакуаторам, ремонтникам…

– А что Горский? Дождался вас?

– Какое там! Его и след простыл, ни записки, ни звонка. Обиделся, наверное.

– Да. Он занозистый.

– Я бы сказал, излишне, – вздохнул Сиур. – Хотелось расспросить его обо всем. Дело-то серьезное.

– Жаль, что вы разминулись. А куда он мог податься?

– Ну, не знаю… Человек он деловой, бизнесмен. Мог в Питер махнуть…