Текст книги "Серое море Гренгавиума (СИ)"

Автор книги: Наталья Осокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Два подменыша напоролись на них, когда вся толпа резко ухнула вперед, потеряв опору. Они завизжали от боли, отчаянно и страшно, как дети.

Тайтелин еще успела услышать полный ужаса всхлип какой-то женщины за спиной, потом окно хлопнуло, закрываясь, а Тайтелин бросилась вперед, подсекая широким лезвием тесака ноги подменышей. Диэди, который шел по правую руку, широко размахиваясь, разрубал их боевой косой.

Подменыши не успевали отвечать, они только бежали вперед, потому что их с другой стороны гнала страшная Геррёг.

Через четверть часа все было закончено. Нана застрелил одного из подменышей, сумевшего проскочить мимо Бурена, а Намарна разрубила пополам корчившееся на мостовой тело.

Оши-Ари не сделал ни единого выстрела – не понадобилось. Байю тоже не вмешивался, и только когда Диэди оттащил последнюю часть тела в общую кучу, снова включил ограждение.

– Бурен, Оши-Ари, идите за платой, – приказал он. – Остальные, начинайте жечь.

Жечь Тайтелин не любила. Тем более, что некоторые подменыши, которых разрубили не совсем пополам, уже начали приходить в себя и завывать. По жесту Намарны, Тайтелин достала нуль-сетку и встала наготове, пока Диэди поливал кучу тел топливом. Нана тем временем переводил ружье в другой режим. Едва Диэди закончил и отошел, Нана включил огнемет и, подергивая поврежденной рукой, запалил кучу. Подменыши, которые еще двигались, заорали хором. Тайтелин, морщась от обжигающего воздуха и вони, закрыла все нуль-сеткой. Тонкие прозрачные ячейки сразу же отсекли жар и звуки костра.

Бурен и Оши-Ари отправились в дом напротив, где прежде слышались голоса – чтобы выжать из живых людей плату. Едой или боеприпасами, одеждой или чем-то ценным, как повезет. Оши-Ари не ставил ружье на предохранитель, и от электрического поля его короткие черные волосы стояли дыбом и потрескивали. Бурен выругался, нечаянно столкнувшись с ним плечом и получив разряд статического электричества.

Не то чтобы они ожидали встретить подменышей, нет. Просто людям не нравилась идея платить за непрошеную охрану. И бойцов Пяти лепестков они тоже не любили.

Особенно в такие дни – когда подменыши были больше всего похожи на обычных людей, когда они не нападали сами, когда так жалко плакали от боли и страха.

Пока догорали тела, а из дома напротив доносились брань и визги, Тайтелин прошлась вдоль улицы. Бурен и Оши-Ари вернулись довольно быстро – с полотняным узлом, набитым корнеплодами, и вскрытой жестянкой с патронами.

Байю заломил черную бровь, разглядывая добычу и явно размышляя, достаточно ли. Но все же кивнул и дал сигнал к отправлению.

Когда они возвращались обратно, пошел дождь. Тот самый, который Тайтелин видела, обедая на подоконнике.

***

Тайтелин Бинн никогда не любила свое имя. Оно было слишком легкомысленным, несерьезным… круглый голыш, подскакивающий на волнах: раз, два, три – и нырнул. Тай-те-лин Бинн.

Это имя подошло бы скорее Геррёг, которая вся такая тоненькая, мяконькая, гладковолосая и нежная, просто выпускница девчачьей школы… ну, когда школы еще работали.

Геррёг не шли ни ее имя, ни форма Пяти лепестков, ни кровавый серп в руках. Тайтелин поменялась бы с ней и именем, и чем угодно (кроме формы, потому что у нее была такая же) и вообще заставила бы уйти в безопасную зону Воздушных садов, чтобы уберечь от всего этого.

Но Геррёг была безумна, и этого уже никак не поправить.

Наверно, как и они все, как их мир, который задыхался, умирая.

Правда, некоторые говорили, что он перерождается.

Тайтелин надеялась, что ее убьют раньше, чем он окончательно переродится. К хренам такое счастье.

***

Первое время, когда все только начиналось, и еще было правительство, когда работали трансляционные вышки и кому-то было до чего-то дело, происходящее объясняли природным катаклизмом. Пространственная буря, которая повлияла на одну из частей Мировых часов, говорили они. И обещали, что все будет хорошо.

«Все будет хорошо», – эти слова надолго всем запомнились. Тогда их считали издевательством, сейчас они были плоской шуткой, напоминанием о том, что пропало навсегда.

Волны шли одна за другой, и вскоре никто уже ничего не обещал. Люди умирали – те, кому повезло, навсегда. Кому не очень, возвращались безмозглыми опасными подменышами.

Теперь много чего говорили, не только про бури и природу. Будто бы столичный Институт Корпорации баланса при каком-то эксперименте прорвал дыру в пространстве. Или что на соседнем континенте испытывали новое энергетическое оружие массового поражения. И еще, что некие фанатики намеренно сломали Мировые часы – то ли желая приблизить конец света, то ли наоборот думали так его предотвратить.

А еще говорили, будто бы Большой часовой механизм давно уже не имеет той, былой, силы, и что части его, разбросанные по всему миру, уже никак и ни на что не влияют.

Тайтелин знала, что это бред.

Как не знать. Она жила в Доме-с-маятником.

Когда-то помещения, в которых находились часть часового механизма и бездонный колодец, в котором качалась туда-сюда огромная линза маятника, даже охранялись.

Конечно, до тех пор, пока у них вообще что-либо охраняли.

Теперь-то кто угодно – хорошо, кто угодно из тех, кто не боялся Пяти лепестков, – мог зайти и посмотреть на бесконечно сложную путаницу зубчатых колес, пружин, спиралей и рычагов, на исчезающий в потолке толстенный стержень маятника.

И еще подняться этажом выше (точнее, выйти из подвала, потому что все это было на двух подземных уровнях) и увидеть, что стержень не продолжается дальше, хотя по размаху там еще столько же должно быть в высоту. Он просто исчезал.

Его основание находилось на одном из южных материков, Тайтелин все время забывала его название.

Тайтелин не раз ругали в детстве, поймав у дверей в подземные помещения. Но иногда и разрешали посмотреть. Тетка Верен, хозяйка дома, рассказывала про Большой часовой механизм, и про сам маятник. Про искаженное пространство-время, которое закручивалось вокруг частей Механизма.

Окна дома тогда могли смотреть в разное время – в утро или вечер одного и того же дня. Тетка объясняла это непонятным словом «аберрации» и вздыхала. «Ну, главное, что часы идут, – говорила она. – А странности тут всегда были, что поделать».

Во время Первой волны было землетрясение, дом дрожал, и механизм потом долго скрежетал и выл, пугая часовых.

Тайтелин тогда задержалась на работе и вернулась уже к самому концу, когда неправильное скрежетание уже прекращалось. Она первая обнаружила, что время у разных выходов из дома отличается очень сильно. Потом стало понятно, что веранда связана с прошедшим днем, всегда одним и тем же.

***

Когда в Доме-с-маятником обосновался отряд Пяти лепестков, почти сразу после Второй волны, Тайтелин приказали объяснять новичкам, что здесь к чему.

Но объяснять не пришлось: большинству было наплевать. Никто не спрашивал, почему в одном окне видно серое утро, а в другом – серый день, почему на верхние этажи надо идти только по лестницам с восточной стороны, а по коридору вокруг маятниковой комнаты можно идти бесконечно долго, хотя он не такой уж длинный. Байю был единственным, который изучил все досконально, прошел с Тайтелин от чердака до подвальных помещений.

Хотя вот веранда интересовала всех без исключения.

Сначала все новые обитатели дома – и Тайтелин тоже – уходили туда, пытаясь вернуться в безопасность, в нормальность, в обыденную и столь желанную сейчас скуку повседневной жизни. Пытались изменить, исправить то, что еще не случилось.

Там всегда был прозрачный осенний день, налитый солнцем, светившим сквозь яркую листву. Люди торопились по своим делам, ездили машины, работали магазины.

Но стоило пробыть дольше нескольких часов, как ты обнаруживал себя бесцельно бродящим вокруг дома. И это в лучшем случае.

В худшем ты оказывался хрен знает где – и хрен знает когда.

Тайтелин не раз отправлялась по приказу начальства на поиски Диэди или Оши-Ари, а то и обоих сразу – отчего-то их, как самых упорных, волны реальности (или не-реальности, кто его знает) относили дальше обычного, и сами они уже дорогу назад найти не могли.

Потом какое-то время ходить через веранду было запрещено.

Но Диэди все равно ускользал, а Оши-Ари устраивал истерики, так что снова разрешили. Но уходить навсегда уже никому не хотелось – как-то угас интерес. Байю назначал там встречи, если надо было поговорить о чем-то серьезном.

Вот как сейчас. Едва Байю распустил их, он сухо кивнул Тайтелин, напоминая о встрече.

И Тайтелин понеслась в свою комнату, чтобы переодеться.

По уговору, через веранду они всегда ходили только в гражданской одежде. Ну, кроме Диэди, у которого другой одежды, кроме униформы не было. Хотя, если честно, даже и будь она у него, Диэди все равно не стал бы делать так же, как остальные.

Тайтелин скинула черный мундир, обшитый потрепавшимся уже серебряным позументом, стянула брюки, и порывшись в вещах, выудила более-менее приличное платье. Форму она развесила на специальных распорках, чтобы не мялась. Энергию генератора нельзя было тратить на гладильное устройство, но Байю все равно наказывал за неряшливый вид.

Неуклюже топая в старых туфлях на каблуках, Тайтелин пробралась к веранде, и вышла сквозь нее в теплый солнечный день.

И хотя Байю уже должен был ее ждать, Тайтелин помедлила, подставляя лицо мягким лучам солнца, рассеянным в красной листве.

Показалось или нет, что все вокруг бледнее, чем обычно? Или она просто позабыла осенние краски?

Вдохнув еще раз слабый запах прелой листвы и поздних цветов своробенника, Тайтелин вышла за калитку.

Эта улица в настоящем была безлюдной и пустынной. Сейчас тут спешили по своим делам пешеходы, и автомобили, громыхая, проезжали по брусчатке дороги.

За поворотом была небольшая площадь с фонтаном и сквером. Тайтелин осторожно обходила бегающих детей, ловя себя на дурацком чувстве – люди неправильно маленького роста.

Байю стоял у фонтана, немного сутулый, в темной рубашке и брюках. Увидев ее, он кивнул, но без обычного «Тайтелин Бинн, ты опоздала». Потом слегка отставил локоть в сторону и серьезно сказал, склонясь к ее уху:

– Возьми меня под руку, так мы меньше будем привлекать внимание.

Тайтелин, внутренне дрогнув, положила ладонь на его предплечье, жесткое и прохладное под тонкой тканью рубашки. «Долго ждал меня, – подумала Тайтелин, – а здесь уже не жарко».

– За нами могут следить? – удивилась она, вдруг поняв смысл просьбы. – Кто? Да и зачем?..

Байю хмыкнул, и Тайтелин прикусила губу изнутри, настолько интимно это прозвучало над самым ее ухом.

Знал ли он о том, как действует на нее?

В минуты просветления Тайтелин была уверена, что да. Ведь Байю не дурак.

В остальное время она не задумывалась об этом, а просто сожалела, что Байю с самого начала предупредил всех о том, что неуставные отношения друг с другом не запрещены, но лично он считает их недопустимыми.

Тайтелин бы не стала молчать и таиться, это точно.

– Задание, которое ты сейчас услышишь, должно остаться в секрете. До исполнения никому о нем рассказывать не нужно. Потом я сам всех проинформирую, – кратко говорил Байю.

Он медленно шагал и словно невзначай оглядывал сквер, по которому они шли.

Тайтелин кивала.

– Улыбайся, – скомандовал он. – Не забывай делать вид, что мы здесь просто гуляем.

Он не ответил на вопрос о том, кто может за ними следить, и уже наученная опытом Тайтелин не стала задавать другие вопросы. Раз не ответил сразу, значит и не будет. Байю никогда ничего не упускал, и если что-то игнорировал, то только специально.

«Надо пользоваться моментом», – решила Тайтелин и, улыбнувшись, крепче прижалась к его руке. Хотела положить голову на плечо, но для этого пришлось бы нелепо изгибаться: Байю был почти одного роста с ней. Вместо этого Тайтелин поглядела на его резко очерченный профиль на фоне закатного осеннего неба, преданно, хоть и криво улыбаясь.

– Хорошо, – сухо сказал Байю и продолжил инструктаж: – Дело непривычное для тебя, придется постараться. Я передам документы по одному человеку. Ты должна отыскать его и убедить прийти к нам. Если понадобится, то силой. С минимумом повреждений, разумеется.

Тайтелин едва удержалась, чтобы не нахмуриться. Это было… совсем неожиданно.

– Почему я? – невольно спросила она, хотя на языке вертелось куда больше вопросов.

– Руководство посчитало, что женщина сумеет проникнуть на территорию легче. Намарна отпадает, она слишком однозадачна, а Геррёг… Геррёг не справится.

Намарна, к тому же, никуда не выходила без Наны, добавила про себя Тайтелин. А Геррёг можно было приказать только бить сильнее, ничего сложнее она не воспринимала.

– Ясно, – кивнула Тайтелин. – На территорию чего?

– Филиала Корпорации баланса, – отозвался Байю, словно говоря о походе в булочную.

Нет, плохой пример. Булочная на углу, к примеру, только сейчас была чиста, а до этого была тем еще рассадником подменышей. Еще неизвестно, что могло быть опаснее.

– То есть мне туда нужно… пробраться? Найти этого человека – и?.. Убедить его прийти к нам?..

– И сделать это, не поднимая большого шума, – уточнил Байю.

Тайтелин стоило большого труда не оскалиться в злой усмешке. Байю просто проигнорировал истинный смысл ее слов. Филиал Корпорации баланса? Вот эту крепость с двумя металлическими оградами, пространственной ловушкой между ними и пропущенным электрическим током поверху? С фанатиками-сотрудниками, которые повернуты на спасении подменышей, плюют на обычных людей и считают военные объединения Пяти лепестков главными врагами? С вооружением, складами боеприпасов и целым гарнизоном солдат?

Но Байю считал, что она справится. Видимо, была какая-то лазейка или известная хитрость.

Тайтелин просто не могла сказать, что ей это не по плечу. Даже язык не повернулся бы.

Поэтому она просто кивнула и выслушала дальнейшие указания не перебивая.

***

До заката оставалось несколько часов. Тайтелин несколько раз прочитала предоставленные Байю материалы, потом он заставил ее некоторые вещи заучить наизусть, и они обговорили детали, решая, как лучше будет все провернуть.

О самом человеке, которого нужно было вытащить из Филиала, Байю ничего не рассказал, кроме имени и внешности. Гвейле Сон-Бейга – и ничего больше. И что за имя такое? Из Южно-морского региона? Иностранец? Байю этот вопрос проигнорировал.

Наутро Тайтелин снова оделась в гражданское, но в этот раз в более удобную одежду: брюки и две теплых кофты, одну поверх другой. Специально выбрала серо-коричневые вещи, достаточно потрепанные, но целые. Потом, чуть не забыв, распорола швы на обшлагах и вшила в каждый несколько капсул лилейного экстракта и одну стеклянную ампулу с большой дозой, на всякий случай. На кухне взяла терку и прошлась ею по брюкам, решив, что они выглядят недостаточно поношенными.

Ей нужно было выглядеть похожей на обычных людей.

Она была крайне довольна своей уловкой с переодеванием, и только пройдя целый квартал, поняла, что никто в своем уме никогда бы не принял ее за простого человека.

Они ведь не ходили по центру улицы, думая о своем и громко щелкая каблуками о мостовую. Они тихо передвигались вдоль домов, с осторожностью выглядывая из-за углов и постоянно прислушиваясь.

Тайтелин даже расстроилась, осознав это.

А вот красться вдоль домов оказалось непривычно и сложно, поэтому, проваляв дурака целую улицу, Тайтелин решила забыть о маскировке и просто добраться до цели.

Чем ближе была Замковая улица, за которой начинался квартал Корпорации баланса, тем больше было завалов на мостовой. Делали их намеренно, собирая из лома, кирпичей, камней и даже из мебели. Генераторы, на которых работали ограждения, во многих местах давно выкопали и унесли мародеры, а с северной окраины и из центра приходило много подменышей.

У Тайтелин был с собой универсальный пульт – как она думала, та самая хитрость, которая должна была ей помочь. Байю отдал не свой, а какой-то дополненный, или же неловко отремонтированный, с прикрученной черной плашкой сзади и рычажком.

На плече в специальном ремне под рукавом у нее была спрятана складная коса, старая добрая коса, немного подржавевшая у пятки. В потрепанном кожаном рюкзаке болтались бутылка воды, сухари и несколько упаковок фруктовых батончиков – Тайтелин забралась в продуктовую лавку в одном из неблагополучных районов и набрала того, что не вызвало бы подозрений.

Оттуда же она махнула дальше, решив, что по безопасным, но заваленным улицам идти глупо. А Байю сказал при случае разведать, как там все.

Да как везде, откуда ушли обычные люди. Мусор, мусор, еще мусор, брошенные машины, тени подменышей за окнами и в переулках. Выбитые стекла в домах. Разве что почти все ограждения работали – сюда боялись соваться и воровать генераторы. Тайтелин аккуратно выключала и включала ограждения, чтобы пройти, пульт исправно работал.

Ветер менялся. Мягкий южный уступал место более порывистому восточному, но пока что было спокойно.

Тайтелин снова шагала посреди улицы, теперь намеренно громко топая. Подменыши, которые жили тут, боязливо смотрели на нее из проемов окон, иногда пытались идти следом, но Тайтелин, как только ей надоело бормотание за спиной, достала косу, собрала и потащила за собой в опущенной руке.

Обушком коса скребла по камням мостовой, и этот пронзительный звук пугал подменышей, они больше не приближались.

При такой погоде подменыши вели себя спокойно, даже иногда возвращались в свои дома, ходили по улицам, будто бы по делам. Но Тайтелин по опыту знала: еще день-два, и они начнут сбиваться в крупные стада, будут бродить по окрестностям, ломать двери, искать обычных.

До нужной улицы она добралась засветло. Тайтелин собиралась день-два понаблюдать за входом в Филиал, поэтому прошла дворами к подъезду дома напротив ворот и поднялась на четвертый этаж. Оттуда было смотреть удобнее всего.

Ей не понравилось, что все двери на лестничной площадке были открыты – не хотелось бы встретиться с мародером или агрессивным подменышем. Тайтелин предпочитала нападать первой и не подставлять спину.

Но внутри было тихо, и Тайтелин не надо было глотать порцию лилейного экстракта, чтобы услышать это. Пусто. Все обитатели давно покинули квартиру. Запирая за собой дверь изнутри, Тайтелин поймала себя на неприятном ощущении стесненности.

Слишком привыкла к просторным комнатам и коридорам Дома-с-маятником. К бескрайнему небу и морю, которые там были так близко.

Здесь было тесно. Пахло пылью и плесенью, и совсем слабо пробивался старый запах этого дома.

Тайтелин поела на кухне, глядя через окно на массивные закрытые ворота Филиала. Сквозь слабую дымку пространственных искажений над оградой было видно, как с наступлением сумерек зажигаются теплые огоньки окон.

Сама Тайтелин сидела в сгущающейся темноте – чтобы не выдать себя, она не зажигала фонарь.

Во мраке медленно тонула обстановка вокруг: полосатые обои, разломанные ящики и шкафчики, фотографии в круглых рамочках, которые, видно, никому не пригодились, и их оставили нетронутыми. Плохо различимые лица супружеской пары и двоих детей разной степени взрослости глядели на Тайтелин, пока совсем не стемнело.

Огни в зданиях Филиала показались таким непривычным зрелищем, что Тайтелин задержалась немного, бездумно наблюдая за картинкой из прошлой жизни, когда можно было себе позволить включать свет когда угодно просто так, чтобы не было темно.

Потом она проверила замок на двери, дошла до спальни, собрала остатки разного тряпья, отряхнув от пыли. Сама кровать стояла нетронутой. Тайтелин набросала сверху собранное тряпье гнездом, положила косу рядом, упала не раздеваясь и почти сразу заснула.

3. Гриль против шашлыков

Пашка с Маринкой нашли в кладовке гриль и увлеченно собирали его, забыв почистить мангал.

Приехавшие немного раньше запланированного Ада и Гриша разделились: Ада поддержала идею с грилем, а ее друг потребовал обещанных шашлыков.

Ада вообще была весомой величиной с непререкаемым авторитетом, и Саша вдруг поймала себя на том, что ждет, как Ярослав с его неодолимой склонностью властвовать, столкнется с ней.

Мягкий тихоня Гриша называл свою подругу «мон женераль» и, хотя совсем не боялся спорить с ней, обычно уступал. Хрупкая, изящная как балерина, молодая женщина была старше Саши и Маринки, но если не знать об этом, то нипочем не догадаешься. Огромные темные глаза, мальчишески короткие черные волосы, точеная шея – и жесткий неумолимый характер настоящего полководца. Саша и восхищалась ею, и побаивалась – а общение у них не задалось с самого начала. Ада, видимо, чувствовала Сашину неуверенность в себе – одно из качеств, которые совершенно не уважала, – и потому относилась к Саше в лучшем случае с нетерпеливым снисхождением.

Но противостояния двух больших боссов не случилось – приехал еще один школьный друг, Степа. Привез двух молодых людей, никому не известных, гитару, ящик пива и мир.

Степу невозможно было не любить, несмотря на его определенные заморочки в жизни, он всегда находил, чему порадоваться. Был он человеком спокойным, надежным и негромким. Вот он командовать не любил, всячески избегал этакого счастья, но запросто мог разобраться в любой ссоре.

И сейчас он легко развел спорщиков, достал из машины кастрюлю с маринованным мясом и порезанными овощами, определил, кто будет делать шашлыки, а кто гриль, откупорил бутылочку пива и пошел знакомиться с Ярославом, прихватив по дороге Сашу, чтобы та напомнила дорогу до кухни. Его спутники, вертя головами по сторонам, последовали за ними.

– Сашка, я так рад тебя видеть! – весело сказал Степа. – Смотри, я тут привез своих коллег, ребята чудесные, а этот вообще твой тезка. Так что мы тебя, друг, будем сегодня называть Алек, не против? Не девушку же требовать переименоваться? А это Тимофей.

Они уже как раз дошли до кухни, и Ярослав, который в это время мыл шампура, недоуменно поднял голову. Степа выглядел как молодой дед мороз – крепкий, с намечающимся животом, густой бородой и добрыми глазами. Его спутники были молодые люди лет двадцати пяти, один невысокий и темноволосый, второй – повыше, с модной стрижкой и выбритыми висками.

– Я готов на что угодно, – ласково улыбнулся высокий юноша, Сашин тезка, пожимая ей руку, – если это ради прекрасной дамы.

Ярослав очень выразительно закатил глаза, и Саша поторопилась его представить – наверно, это должна была Маринка сделать, но она как раз хохотала во дворе.

– Это Ярослав, – сказала Саша, замялась, не зная, как лучше продолжить, и так и оставила, без пояснений. – А это Степа, мы в одной школе учились.

– Наслышан, – бодро отозвался Степа.

Они все обменялись рукопожатиями, потом Степа огляделся.

– Тим, продукты неси сюда, – сказал он, – сейчас будем помогать. А то вечер на дворе, а у нас ничего. Сашка, не уходи, без тебя там не подерутся. Давайте какую-нибудь музыку включим?

Степа давно не приезжал на встречи, поэтому было что наверстать. Саша сначала боялась, что Ярославу будет неприятно слушать чьи-то воспоминания, но он довольно благожелательно участвовал в разговоре и даже подшучивал, особенно над историями о Маринке.

А о Маринке можно было рассказывать бесконечно, и вспоминать случаи из детства, и недавние совсем, скучал только Сашин тезка, который явно нацелился на Сашу и всячески старался перевести разговор на нее.

И улыбался постоянно.

Саша сначала вежливо улыбалась в ответ, потом стала делать вид, что не замечает. Ей было неловко.

Они переместились на открытый воздух, откупорили вино и включили музыку на древнем музыкальном центре, который когда-то переехал на дачу, морально устарев.

Маринка, хихикая, толкнула Сашу в бок:

– Обрати внимание, этот длинный хипстер глаз с тебя не сводит.

Саша пожала плечами.

– Не нравится? – удивилась Маринка. – Вроде симпатичный и не дурак.

– Не знаю, Марин, мы eле знакомы, – сказала Саша и задумалась.

А собственно, что не так? Ну младше на пару лет, ну прическа забавная, с гулькой на макушке, но даже идет ему. Может, дело в том, что они вообще не знакомы? По гульке же не поймешь, хороший ли это человек или так себе, чем он живет и что любит… Хотя вот, к примеру, когда она только-только познакомилась с Ярославом, ничего этого и не потребовалось…

Саша досадливо поморщилась, выловив эту мысль. Вот отчего ей было неловко, когда Алек улыбался ей и так недвусмысленно поглядывал. А она-то думала, что уже все задавила, а вот нет, поди ж ты, еще осталось что-то. И Саша вместо того чтобы думать о своем будущем, все варится в мыслях о всяких разных мужчинах, один из которых вообще не ее.

Клин клином? Саша покосилась на тезку. Профиль красивый, не поспоришь, и язык подвешен. Покладисто соглашается помочь, но это вот не показатель, сейчас он вовсю пытается показать себя с хорошей стороны. Саша достаточно повидала Маринкиных ухажеров, в разных состояниях, чтобы легко считывать такие вещи.

Нельзя сказать, что это плохо – пытаться показать себя с лучшей стороны. Это даже получается неосознанно, помимо воли, Саша по себе знала.

Да нет. Глупости это все с выбиванием клиньев. Ввязываться в какие-то отношения просто так? Вот радости-то.

***

Около шести вечера заморосил дождь, сначала неуверенно, будто пробуя их на вкус, потом разошелся, неприятно холодный и настойчивый.

Стол перетащили на веранду, Пашка с Маринкой притащили телевизор с проигрывателем и поставили фоном старый фильм-ужастик.

Саша достала пледы, чтобы можно было уютнее устроиться и пожалела, что включили телевизор – в багаже Степы она заметила гитару и понадеялась, что тот будет играть. А может, и споют что-нибудь все вместе, как в старые времена… У самой Саши голоса не было, но ей очень нравилось подпевать, теряясь в сильных голосах Степы, Гриши и Маринки.

Тихонько сожалея об этом, но надеясь на следующий вечер, Саша набрала в тарелку печеных овощей, взяла шашлык и села рядом с Пашкой.

– Ни вашим, ни нашим? – весело спросил тот, заглядывая в ее тарелку и имея в виду недавнюю перепалку о гриле и мангале.

Саша хмыкнула.

– Я в этой войне Алой и Белой розы не участвую, – сказала она.

Рядом ожидаемо сел Алек, за ним Степа. Саше вручили стаканчик с белым вином, и дальше она перестала беспокоиться: день, можно сказать, прошел, что случилось, то случилось, а теперь можно было просто сидеть, чокаться бумажными стаканчиками, произносить глупые тосты, смеяться с друзьями и вспоминать старые-престарые истории.

Они все время отвлекались на кино и хохотали над спецэффектами, постоянно напряженными лицами героев и аляповатым гримом зомби.

– Ты боялась его, Сашка, помнишь, да? – не унимались Степа и Пашка. – Заставляла Маринку ходить с тобой в туалет ночью, после того, как мы его посмотрели первый раз.

– А вам бы все издеваться, – фыркнула Саша. – А ты, Пашка, «Звонка» боялся, помнишь? Маринка тебе потом специально звонила и сопела в трубку.

– Да знаю я, – буркнул он. – Хотя тогда не сразу догадался, зараза, чуть не поседел.

Во время одного из перекуров, когда Степа и Пашка отправились дымить на улицу, Саша перебралась к Маринке и Аде. Они о чем-то сплетничали и хихикали. Ада размяла Маринке плечи и сделала несколько замечаний Саше по поводу ее осанки.

Ада последнее время всерьез увлеклась йогой и работала тренером в фитнес-центре.

Когда она отошла поговорить с Гришей, Маринка придвинулась к Саше поближе и подхватила ее под руку.

– Слушай, знаешь, что? – сказала Маринка, и по ее хитрющему довольному виду сразу было понятно, что она что-то задумала. – Давай я этого твоего тезку-хипстера прощупаю, расспрошу и все такое, и если он не унылое дерьмо, то ты к нему обещай присмотреться, ладно?

Маринке раз в полгода приходила в голову мысль стать купидоном для сестры, и Саша обычно покорялась, тем более, что ничего из этого обычно не выходило. Маринка просто патологически часто обманывалась в мужчинах.

Саша вздохнула.

– Не вздыхай, ну! А то я не вижу, какое у тебя усталое и грустное лицо последнее время.

– Марин, ну… ты правда думаешь, что отношения что-то поправят мне в жизни?

– А чего у тебя в жизни такого случилось, что поправлять надо? – резонно возразила сестра. – Или ты чего-то не рассказываешь? А, Сашк? Ну, может, помочь чем надо?

Саша осеклась.

«Я влюбилась в твоего парня, ага. И все никак не проходит. А он меня терпеть не может, а еще я устала от работы, и мне кажется, что я так и умру, делая каждый день бессмысленные вещи: графики, схемы и концепты, которые на самом деле никому не нужны. А жизнь как море будет прокатываться волнами где-то мимо меня».

– Да не… я выразилась неверно. Я имею в виду, что я и так устаю, и заводить отношения «для интересу» мне не нужно. Это неправильно. Если тебе нравится человек, то тогда нужно заморачиваться, а если для галочки… да ну.

– Это тебя «да ну», – фыркнула Маринка. – Тебе взбодриться надо, ты наверняка просто закопалась в рутине. Тебе влюбленность нужна, гормоны, вспышка, страсть и приключения – и ты сразу посмотришь на мир иначе.

– Ага, через розовые очки, – буркнула Саша. – Все влюбленности проходят, Марин, и потом сидишь с тем, что осталось и думаешь, нафига во все это ввязался.

– Ну тогда и отвязываешься, – легкомысленно отозвалась Марина. – Раз длинные отношения не нужны, бросаешь его и идешь себе дальше.

Саша фыркнула.

– Это неправильно. Люди не игрушки, чтобы их то подбирать, то бросать, когда хочется.

– Вот ты заладила, неправильно, неправильно! Саш, жизнь у нас одна-единственная, и ты можешь жить как «правильно», только не забывай, что это «правильно» тебе кто-то другой определил, и для тебя самой это не всегда на самом деле то, что нужно. И ты будешь все время делать, что от тебя хочет общество и мораль, а потом окажется, что ты ни одного дня не радовалась, а все следовала каким-то правилам.

Саша нахмурилась. Ей не нравились эти разговоры. Она видела, что Маринка по-своему права, но…

– И все равно, – упрямо сказала она, – пользоваться людьми и выбрасывать их, потому что тебе нужны гормоны, неправильно. Это не кто-то сказал, это я сама думаю. Я бы не хотела, чтобы мной так пользовались.

– Ой, ну все, – засмеялась Маринка. – Мы залезли в философию, а я уже слишком выпила, чтобы спорить. Короче, давай так: доктор Марина Ефимова прописала тебе встряску гормонами, а ты должна слушаться старших, понятно? Я все разузнаю, и если дам добро, то ты пойдешь в атаку. Я понятно выражаюсь?

Саша закатила глаза, но и ей уже спорить не хотелось.

Если совсем честно, то Саша, бывало, и завидовала Маринке.

Ее легкости и быстрым решениям. Нет, бывало, что Маринка ошибалась и отступала от этих решений, но редко. Маринка знала, чего она хочет и для чего она живет.

И что нужно сделать, чтобы достичь желаемого, а чего делать не надо.