Текст книги "Серое море Гренгавиума (СИ)"

Автор книги: Наталья Осокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Когда-то это был очень даже благоустроенный район, и жилье здесь стоило дорого. На первых этажах старинных зданий располагались фешенебельные магазинчики – или вот как этот, такие же старинные, как и дома, заведения.

После Второй волны люди покинули Горбовский район, и какое-то время сюда сгоняли подменышей – до тех пор, пока кто-то чем-то занимался и пока существовало правительство.

Поэтому многие магазины здесь были совершенно нетронутыми, и местами до сих пор даже работала сигнализация, если она питалась от частных генераторов. Тайтелин с Диэди и Геррёг здесь бывали пару раз, разведывали по приказу Байю.

Тайтелин, поднатужившись, спихнула в сторону бетонный обломок, прикрывавший дверь, потом универсальным пультом выключила решетку на входе. Она не была уверена, что пульт сработает, и криво усмехнулась, когда пыльные железные прутья исчезли в пространственном кармане.

На всякий случай потыкала в проход обушком косы, не желая напороться на невидимый срез прута, если решетка выключилась не до конца.

– Проходи, – сказала она, убедившись, что внутри тихо.

Подождав, пока Гвейле пройдет внутрь, снова включила решетку и поморщилась от неприятного с привизгом гудения: судя по всему, генератор был на последнем издыхании. Еще месяц-другой и конец.

– Это… книжный магазин, – удивленно сказал Гвейле.

Тайтелин прошла вглубь помещения, выбила дверь в техническую зону и проверила черный вход. Судя по не потревоженной никем до нее пыли, сюда так никто и не пролез.

Да и кому нужны сейчас книги? Разве что на растопку, но соваться ради растопки в гнездо подменышей – совершенно идиотский поступок.

Тайтелин вернулась в магазин, где Гвейле все еще торчал растерянно посередине и оглядывался.

– Садись и отдыхай, – сказала она ему и подтолкнула к невысокой банкетке на гнутых ножках.

Гвейле сел и тут же надрывно закашлялся от поднятой им пыли. Тайтелин сунула ему бутылку с водой и несколько питательных батончиков из своего рюкзака. Сама выпила только воды – знала, что после такой передозировки от еды ее просто вывернет.

Пока Гвейле давился затхлой водой и сухими батончиками, она прошлась вдоль полок. Нашла раздел с детскими книгами, подхватила пару из середины, чтобы поменьше пыли было.

Плотный картон, из которого были сложены веера книг, открывался с трудом, слежавшись. Тайтелин на всякий случай потрясла их – вдруг клей рассохся или еще что, но все было в порядке. Даже иллюстрации были все такими же яркими, как и… год? два года назад? Когда это там все случилось?

Хотя о яркости Тайтелин могла только догадываться. Сейчас они просто казались контрастными – и все. Видимо, из-за того, что стекло витрины было покрыто грязью, внутри было сумрачно и серо.

Тайтелин выбрала несколько книг для Диэди и одну для Наны – подумала, что Намарна опять будет ругаться, но Нане нравилось читать. Жаль, что взрослые книги были тяжелыми и сшитыми из блоков, и он уже не мог их осилить.

Потом нашла узкий стеллаж с картами и вытащила их все. Что-что, а карты сейчас были ценной вещью. Перед Первой волной их печатали все меньше и меньше, потому что люди в основном пользовались электронными картами в коммуникаторах.

Тайтелин отбросила туристические карты, с красиво нарисованными зданиями и фотографиями, а остальные затолкала в рюкзак. Байю будет доволен.

На всякий случай перед выходом она решила проверить маршрут, и Гвейле подошел ближе, когда она растянула лист карты на полу в слабом свете из витрины.

Пока она чертыхалась, прищуриваясь и пытаясь что-то разглядеть в расплывающихся линиях, Гвейле пододвинул карту ближе и потыкал пальцем в какое-то место.

– Мы здесь, – сказал он, – надо же, так далеко прошли. То есть ты не лгала, ты действительно с Речной заставы? Мы сейчас идем туда?

Тайтелин мрачно взглянула на его палец и размытые полосы улиц. Сейчас они были куда ближе к Северному дому, где располагался один из небольших отрядов Пяти лепестков, но идти туда было бессмысленно.

– Нет, – сказала она. – Мы идем к морю.

Серое пятно воды на карте разглядеть она могла и показала примерное направление.

– Много придется обходить? – осторожно спросил Гвейле.

– Зачем? – удивилась Тайтелин. – Идем напрямую, сначала через Промышленный район, потом через Горки, мимо центра и дальше рукой подать.

Гвейле помолчал, следя по карте за движением ее пальца. Тайтелин показывала больше наугад, устав прищуриваться в сумерках.

– Я… никак не привыкну, – скованно отозвался Гвейле. – Все избегают центра, опасных районов, никто не ходит напрямик. Я, честно говоря, и не думал, что когда-нибудь окажусь в Горбовском. Думал, что придется смириться с тем, что какие-то улицы я уже никогда не увижу…

Тут он, видимо, вспомнил, в какой ситуации оказался, и рвано вздохнул.

– Если ты пришел в себя, – равнодушно сказала Тайтелин, сворачивая карту, – то отправляемся дальше.

Гвейле не возразил ни слова, поднялся на ноги и двинул к двери.

Промышленный район оказался тем еще испытанием. Они прошли совсем немного, но Тайтелин поняла, что Гвейле не осилит постоянных подъемов и спусков по развалинам, которые тянулись несколько кварталов во все стороны. Вторая волна в Гренгавиуме началась именно здесь, и множество зданий было разрушено пространственными искажениями. Сейчас на холмах из битого стекла и бетона, кирпичей и железа росли чахлые деревья и травы, а в оставшихся более-менее целыми постройках кто-то жил.

Тайтелин услышала голоса, и решила, что будь то подменыши или люди, но встречаться с ними она совсем не хочет.

Поэтому она коротко кивнула Гвейле, и они пошли обратно.

Там дальше нужно было дважды перебраться через реку Жану, и переход по заброшенным мостам мог оказаться куда рисковее.

Но Тайтелин просто кожей чувствовала, что лучше пройтись по мосту, чем влезать в дебри Промышленного района. Планируя маршрут в книжном магазине, Тайтелин забыла, что она сейчас не в компании с Диэди и Геррёг, как в прошлый раз, и что в случае чего ей придется не только драться, но и прикрывать безоружного.

Тайтелин дала себе обещание больше не выпивать целую ампулу лилейного экстракта за раз. Как-то раньше не настолько по мозгам давало, что ли. С утра Тайтелин только и делает, что ошибается.

Держа Гвейле за руку, она провела его по крышам складов до разрушенной ограды, за которой раньше был самый большой в городе стадион под открытым небом.

За оградой начинались травы.

Тайтелин и Гвейле медленно шли, раздвигая тонкие, пряно пахнущие стебли, на которых покачивались зонтики с сухими семенами. Словно в детстве, когда всё выше тебя.

Мелкие белые цветы, собранные в кисточки, желтые таблетки цветов остроголовника, тонкие стрелы высохших травинок и мягкие кружева листьев и высохшие зонтики с семенами – казалось, они заполнили весь мир вокруг, и в тихом солнечном воздухе слышны были только шаги и жужжание пчел.

Здесь давно не было людей, и даже подменыши не забредали, поэтому травяные пустоши тянулись далеко. Тайтелин там нравилось. На короткое время можно было ни о чем не думать, просто идти и не видеть ничего, кроме трав и цветов.

В небе над стадионом можно было разглядеть часть циферблата и одну из стрелок Мировых часов. В прошлый раз Диэди упросил их подождать, чтобы посмотреть. Тайтелин и Геррёг дремали, устроив себе лежанку из трав, а Диэди сидел и упрямо таращился в небо часа полтора, но так и не увидел стрелку. Байю, когда наказывал их за опоздание, сказал, что стрелка появляется в строго определенное время и только на несколько мгновений.

– У тебя же хронометр с собой? – спросила Тайтелин, останавливаясь. – Посмотри, который час.

Пока он доставал из нагрудного кармана хронометр, Тайтелин отыскала в небе секцию циферблата. Бледно-золотистый осколок висел в воздухе на два-три человеческих роста вверх, прозрачный, словно луна в солнечный день. Нижний край – более четкий, округлый, с частью узора, остальное размытое.

– Это же… Часы? – негромко сказал Гвейле, встав рядом и проследив за направлением ее взгляда. – Раньше здесь ничего не было.

– После Второй волны появились. Ты посмотрел время?

Гвейле сказал, и Тайтелин скривилась – они уже опоздали, стрелка прошла это место.

– Идем, – сказала она. – Хватит глазеть.

Но его пришлось окликать еще два раза, потому что Гвейле все стоял как завороженный и глядел на маленький кусочек циферблата, по которому иногда проплывали тени – как будто от облаков, только совсем другого неба.

Гораздо позже, когда они шли по мосту через Жану, Гвейле признался, поглядывая вниз сквозь провалы в покрытии моста:

– Я раньше думал, что город умер, и везде только развалины и… бандиты, разграбленные магазины и все такое. А он не умер, он просто живет совсем по-другому.

– Что у тебя вообще в голове? – сказала ему Тайтелин. – Ты странный.

Гвейле удивился, поднял на нее глаза. В солнечном свете они казались совсем прозрачными.

– Я не странный, – сказал он. – Я абсолютно нормальный.

– Нормальных не бывает, – отозвалась Тайтелин. – Вот ты сейчас идешь неизвестно куда. Со мной. Я слышала, какие у вас страшилки про Пять лепестков. А ты идешь и болтаешь про город и все такое. А! Подожди, – оборвала сама себя Тайтелин. – Я не подумала, да ты, может, решил, что тебя спасут? А тебе нужно будет просто немножко потерпеть?

Гвейле остановился, нахмурившись.

– По-моему, это логично, – отозвался он. – Я, конечно, не глава отдела разработки, но в каждого специалиста вкладывается слишком много ресурсов, чтобы ими можно было разбрасываться.

– Ты серьезно так думаешь? – удивилась Тайтелин. – Но ты же предатель.

– Ч… что? – Гвейле даже запнулся, с недоумением и тревогой вглядываясь в ее лицо. – Я не предатель. Я ведь не…

– Ты ушел по своей воле, – отозвалась Тайтелин. – Не звал на помощь, не пытался предупредить, что среди вас враг.

– Но ты же сказала, что убьешь всех!

– О да. Но ведь об этом никто, кроме нас с тобой, не знает. На камерах видно, что мы разговаривали. Я не угрожала тебе оружием. Потом ты пошел к себе и ждал меня. И ушел сам. Ты предатель, Гвейле Сон-Бейга. И если кто-то пойдет за тобой следом, ну разве что затем, чтобы наказать за это.

Гвейле что-то хотел сказать, но в это время где-то гулко бухнуло, и Тайтелин пружинисто развернулась.

К западу от них, почти на горизонте, поднималось полупрозрачное облако пыли. Над гладью реки звуки разносились далеко, поэтому слышно было и как кричат птицы, поднимаясь в воздух над тем местом.

– Какое-то здание просело, – равнодушно сказала Тайтелин. – Идем, солнце начинает клониться.

Она прошла немного, а Гвейле все стоял, болезненно нахмурившись.

– Ты, кстати, плавать умеешь? – окликнула его Тайтелин.

– Что?.. А… да, умею.

– Хорошо, – кивнула Тайтелин, – потому что я не очень. Идем.

Мгновением спустя Гвейле понял, к чему этот вопрос – налетевший порыв ветра заставил стропы моста стонать. Речная гладь под ними пошла рябью – вниз посыпались камни и песок.

– Элве – мой друг, – перед тем, как двинуться дальше, Гвейле упрямо наклонил голову, зачем-то желая доказать Тайтелин, что она не права. – И остальные, кто меня знают, они поймут, что это ложь, я не предатель. И…

– Гвейле Сон-Бейга, – отозвалась Тайтелин, – в том месте, где служат твои друзья, никто и никогда не слушает мнения отдельных людей. За нами остались весомые доказательства. И ваше начальство будет руководствоваться ими, как и всегда это было. Расскажи мне что-то новое об этой жизни.

Сразу несколько вопросов замерли на губах Гвейле. Тайтелин продолжила шагать дальше, уже не слушая его.

Он догнал ее и пошел рядом. Покосившись на его уже спокойное лицо, Тайтелин поняла, что он решил придерживаться своей точки зрения. Ну и упрямый, удивилась она.

– Ты спрашивала про плавание, потому что думала, что меня и из воды нужно будет спасать? – неожиданно спросил Гвейле.

– Нет, – буркнула Тайтелин. – Я бы не стала тебя спасать. Я же сказала, что плохо плаваю. Спросила, чтобы не думать об этом.

– Если что, я помогу тебе, – великодушно сказал Гвейле.

Тайтелин опешила и скривилась.

– Ты не странный и не сумасшедший, ты просто дурак, – с отвращением сказала она.

В этот раз Гвейле спорить не стал.

– А ты порой начинаешь заботиться обо мне, как будто я твой младший брат, – отозвался он. – Я слышал, что все члены Пяти лепестков – психопаты и убийцы. Я смотрю на тебя и иногда думаю, что это так и есть, а иногда это кажется глупостью. Но я надеюсь, ты помнишь, Лин, что я все же мужчина, а не мальчишка, и думаю, я старше тебя.

Тайтелин вскинулась, сама удивившись своей злости.

Но нет…

Злость погасла почти сразу, привычно заглушенная.

– Оставь эту тему, Гвейле Сон-Бейга, – сказала она. – Иначе я швырну тебя в реку. Может, ты и старше, но я сильнее. И драться ты не умеешь.

Ближе к вечеру Гвейле совсем выдохся. Он сильно отставал, хотя дорога уже была достаточно ровной – они шли по тихим кварталам недалеко от торгового порта, где иногда приходили селиться люди.

Правда, сейчас, когда восточный ветер все крепчал, со стороны центра все чаще и громче доносился вой, и даже если тут жили обычные люди, они прятались. Улица была пустынна.

Гвейле от усталости еле брел, и Тайтелин приходилось все время останавливаться и ждать его.

Сгущались сумерки, и Тайтелин зло чертыхалась, потому что видела все хуже и хуже.

Может быть, еще и утренняя передозировка влияла, и бессонная ночь накануне, но вскоре улица была похоже на мешанину из серых и черных пятен, припорошенных светлыми точками.

Идти оставалось недолго, менее часа, но Тайтелин уже бесилась, предчувствуя, как дерьмово это будет двигаться почти на ощупь.

Хуже всего было слышать едва различимые шаги – то ли эхо их с Гвейле шагов, то ли пока неведомых преследователей.

– Держись от меня подальше, – резко бросила она через плечо. – Не вздумай подходить близко, что бы ни случилось.

– Что? – сиплым от усталости голосом переспросил Гвейле, но Тайтелин шикнула на него.

Его присутствие за спиной ощущалось неприятной помехой – сейчас все более. Тайтелин нужно было место для размаха, и Гвейле нельзя было упускать из виду. Утренний забег в неверном направлении испортил все планы, и если бы не это, Тайтелин давно уже была бы в Доме-с-маятником.

Однако именно Гвейле предупредил ее о нападении. Его резкий крик раздался раньше, чем она увидела два смазанных силуэта, бросившиеся на нее из-за перевернутого автомобиля.

Тайтелин не успела ни удивиться, ни разозлиться. Коса и так была наготове, поэтому Тайтелин не раздумывая подсекла нападающих, промахнулась и, уходя в сторону, пнула одного из них ногой в бок.

Сначала она решила, что это люди – ни воя, ни бормотания, да и размера небольшого. Поэтому она основательно вдарила одному древком в грудь, а другому добавила пинка, заставив откатиться к стене. Для обычных этого было бы достаточно, чтобы понять все и свалить.

Хреново, что она их еле видела – и то, если они двигались.

Но когда оба снова рванулись к ней, слишком быстро придя в себя, и все так же молча, Тайтелин поняла, что это подменыши. Может быть, женщины, поэтому мелкие?

Она развернула косу и снова подсекла их, но теперь уже увереннее.

Один, завизжав, упал, второй отскочил и затаился.

– Стой! Лин, это совсем дети! Лин! – закричал Гвейле.

Тайтелин, по голосу определив, что он двигается к ней, наугад саданула плечом, потом древком косы, отпихивая в сторону. Гвейле охнул, падая.

Лежащий подменыш, поскуливая, попытался вскочить и схватить ее за ногу. Тайтелин припечатала его ботинком к булыжникам мостовой и размахнулась косой, чтобы располовинить.

Так близко и она смогла разглядеть его лицо, бледное, почти белое в сумерках. В самом деле, подросток. Не взрослый человек, куда меньше разрешенного возраста. Как он стал подменышем? Его худое лицо выглядело испуганным, и он всхлипывал совсем по-детски. Где-то рядом, подвывая, двигался в темноте его товарищ.

Тайтелин не смогла его разрубить.

Не потому что пожалела.

Левая рука не двинулась, словно часть ее тела обрела свою волю и решила остановить удар, крепко сжимая древко.

– Твою мать! – в ярости заорала Тайтелин. – Твою мать!..

Она сжала зубы, пересиливая давление, потом рванула налево, уловив движение второго подменыша. Он тоже завизжал, когда лезвие косы задело его…

Только задело!

Ее левая рука все еще мешала, сбивая движение.

Тайтелин окончательно взбесилась. Этот проклятый день, когда все шло совершенно не так, как должно было, все никак не мог закончиться. Последнее, что могла ожидать Тайтелин – что ее собственное тело подведет ее. Она сама завизжала от ярости, и ее коса превратилась в смазанное пятно.

Где-то там Гвейле, но ей было наплевать. Она била во все стороны, мгновенно разворачиваясь на любой шорох, хотя в ушах шумело так, что было непонятно, что реально.

– …ин! Лин! Прекрати! Лин!..

Тайтелин уперлась лопатками в стену дома и на миг замерла, переводя дыхание.

В это время до нее дошло, что кричит Гвейле.

– Их больше нет, они сбежали! Лин, прекрати!

Она выругалась, ударив себя по колену кулаком. Теперь левая рука вполне ее слушалась. Опершись о древко косы, она выпрямилась.

Ярость вытекала из нее, как из дырявого кувшина, оставляя только усталость и пустоту.

– Лин? – тихо позвал Гвейле.

Тайтелин слышала, как он подошел ближе. Потом холодные худые пальцы обхватили ее лицо, поднимая выше, и Тайтелин, уже без злости, хорошенько пнула его по колену ботинком.

– Еще раз тронешь, – хрипло предупредила она, – и я тебе пальцы отрублю. И я разве не сказала не подходить ко мне близко? Я могла задеть тебя, идиот.

– Я не понял, зачем ты это говорила, – сдавленным от боли голосом отозвался Гвейле.

– Шагай быстрее, – сквозь зубы сказала Тайтелин. – Осталось немного, а я уже задолбалась болтаться тут с тобой.

7. Совпадения

В чем-то ее решение об увольнении, которое Саша так запальчиво приняла, было страшнее мотоцикла, поэтому думая о поездке и о работе, она могла держаться, не закрывать глаза и даже соображать, где они находятся.

Дурацкий поворот, где каждый год кто-нибудь сталкивался, им удалось миновать легко, Саша вовремя указала направление и даже – на миг, не больше, – почувствовала радость от движения, когда мотоцикл, заложив небольшой вираж, повернул.

В Залесном они оставили мотоцикл на парковке напротив администрации, и разделились. Ярослав достал из багажника свой нетбук, телефон и записную книжку и отправился в местное кафе ловить интернет и разбираться с делами. Саша со списком и сумкой пошла искать магазин.

Ярослав придирчиво проверил список и сурово предупредил, чтобы ничего тяжелого не брала. Саша показала ему язык – хотела в спину, но он, что-то позабыв сказать, повернулся и некоторое время сурово смотрел на нее.

То ли его суровость была не такой уж серьезной, то ли из-за нервов от поездки, Саша неожиданно для себя засмеялась, выдавила «извините» и сбежала.

Со списком пришлось повозиться, маленьких магазинчиков было много, но чтобы найти всё, соответствующее требованиям Ады, в одном месте, и мечтать нечего было. В одном из магазинчиков продавщица подсказала дом, где семья торгует яйцами и молочными продуктами, и Саша задумалась – воспримет ли Ада такие продукты как экологически чистые или как неблагонадежные, потому что наверняка никакой сертификации нет.

Отнесла в кафе Ярославу уже набранное добро (он рассеянно кивнул, одним глазом глядя в нетбук, ухом к плечу прижимая телефон).

Кафе было так себе, наполовину продуктовый магазинчик, полутемное помещение с четырьмя деревянными столами внутри и широкой террасой снаружи, где пустовали такие же грубо сколоченные столы и лавки.

Саша купила бутылку воды и отправилась искать мини-ферму, раз уж время еще было. Идти пришлось минут двадцать, в частный сектор. Но несмотря на опасения Саше понравился и аккуратный дворик, и хозяева. Она осторожно расспросила о безопасности, и хозяйка, полная молодая женщина, грустно рассмеялась: какая там сертификация.

– Нам ни времени на сбор всех документов не хватит, ни денег на оформление, – сказала она. – Но мы серьезно подходим ко всему, ветеринар животных осматривает как положено, мы никакой химии и антибиотиков не используем. Да если хотите, можете пройти на хоздвор и посмотреть сами.

Саша хотела было отказаться, но любопытство взяло свое.

– Вы знаете, я ни разу не была на таком дворе, – призналась она. – Я бы просто так посмотрела, можно? Коров и куриц я, конечно, видела, но так, больше издалека.

Хозяйка снова рассмеялась, но теперь уже весело, радушно пригласила ее на экскурсию. И даже разрешила корову погладить.

Где-то через полчаса пришла гневная смска от Ярослава с вопросом, где ее носит. Саша торопливо собралась, заплатила за покупки и побежала обратно.

У кафе торчала компания, человек шесть. Молодые люди гоготали на всю улицу, курили и обсуждали, посидеть в кафешке или идти к какому-то Леве на шашлыки.

Саша бочком протиснулась мимо них.

– Санек! – вдруг заорал кто-то, и она вздрогнула.

Один из компании протиснулся вперед и схватил ее за плечо.

– Санек! – радостно вопил невысокий парень, улыбаясь от уха до уха и обдавая ее перегаром. – Эй, ты меня не узнала, что ли? Это я, Черный! Ну! Помнишь мы с вашими махались каждое лето?

Саша невольно улыбнулась в ответ, но все же высвободила руку. Один из главных задир с соседней просеки, Леша Черный собственной персоной – конечно, она не узнала, сколько лет прошло. Надо же, подумала она, неужели я совсем не изменилась?

– Привет, – сказала она. – Я тебя совсем не узнала. Как дела? Гуляете?

– Дела отлично! – заверил он ее. – Ребя, это такой человек! Мы с детства знакомы, …! Вот время идет, да, Санек? Ты красотка прям…! Слушай! Давай с нами, зажжем!

Саша не успела отозваться, на ее плечо легла твердая рука и Саша оказалась притиснутой к чьему-то боку. Она вздрогнула, едва не рванув в сторону, но знакомый запах кожи и одеколона успокоил.

– Все в порядке? – с угрозой спросил Ярослав.

Саше стало страшно. Ну, до того как Ярослав подошел, она еще думала отболтаться и сбежать, но сейчас напряжение стало физически ощутимо, в ответ на злость в голосе Ярослава Леша машинально набычился. Друзья Черного подтянулись, стали рядом, сплевывая сигареты.

– Да, – торопливо отозвалась она, не поняв, к кому вопрос. – Это вот Леша, мы в детстве на даче с их компанией… играли. А это Ярослав.

Черный тут расслабился, захохотал и протянул руку для пожатия. Ярослав отпустил Сашу, крепко стиснул ладонь Черного, потом снова обнял Сашу за плечи.

– Ну да, играли, …! Мне аж зуб выбили как-то, хорошо, что молочный! Ахаха! Ай, ладно, приглашение в силе! Давайте, ребят, выпьем за встречу?

– Прости, я за рулем, – покачал головой Ярослав.

– Ну, мужик, ладно тебе! Че там ехать-то? – сказал Леша. – Выпьем и поедете.

– Нет-нет, – тут же влезла Саша, еще больше испугавшись, но уже по другому поводу. – Мы на мотоцикле, ты чего. Я пешком пойду, если он выпьет. Давай в другой раз, Леш.

Лешка, который, наверно, помнил тот заезд Саши с отцом на мотоцикле, снова заржал и махнул рукой.

– Ну тогда заезжайте на тачке к нам. Вы ж на майские приехали? Мы тут тоже, – сказал он. – С хорошим человеком чего не бухнуть. Уговорились, да?

– Че, щас к Левчику пойдем? – спросили у него, и Черный кивнул.

– Лады, бывайте! – крикнул он на прощание.

Как они уходят, гогоча над какой-то шуткой Черного, Саша уже не смотрела – Ярослав потащил ее к мотоциклу. Парковка у администрации была через дорогу от кафе.

– Ну вот какого черта, а? – раздраженно спросил он, усадив ее на сидение и встав перед ней со скрещенными руками.

«Снова пилить будет», – уныло поняла Саша и вздохнула.

– Вообще я не виновата, – сказала она. – И что такого произошло? Я просто встретила знакомого. Ну да, он пьяный, но ничего плохого делать не собирался.

– Саша, я не об этом, – разозленно сказал Ярослав. – Ты сейчас зачем мимо них пошла? Тебе вообще знакома элементарная безопасность? Настолько сложно было позвонить, чтобы я встретил, и подождать у мотоцикла?

– Да что такого могло случиться средь бела дня? – вспылила Саша.

– Да что обычно случается! – рявкнул Ярослав. – Кой черт ты знаешь, что в их головах, они пьяны в задницу! Что, думаешь, долго увести человека туда, где его потом никто не найдет?

«Может, он был прав, – подумала Саша, сердито отводя взгляд в сторону. – Может, и надо было сделать, как он говорит. Все равно…»

– Все равно орать на меня не надо, – сказала она вслух. – Мне это не нравится.

Он никогда не кричал. Пилил, возмущался, язвил, зло недоумевал и все такое, но вот орал в первый раз.

Ярослав запнулся.

– Саша, – сказал он. – Так нельзя делать. Ни при свете дня, ни ночью, никогда. Это сейчас я рядом оказался, а вообще… а вообще я не бываю рядом и не смогу тебе помочь. Пообещай, что будешь осторожна.

– Я и так осторожна. Я вообще всегда осторожна, а тут я не знаю… не знаю, что это вообще, – пробурчала она, не в силах разобраться, что она сейчас чувствует.

Не получалось.

Как-то все смешалось – и злость, и обида, и растерянность, и еще что-то не очень понятное.

И щека еще чувствовала жесткую кожу куртки, к которой ее прижимали.

Ярослав длинно вздохнул.

– Сиди…те тут, – велел он. – Я сейчас схожу за вещами, и мы поедем домой.

То, что он вернулся снова на «вы», наверно, означало, что он успокоился?

Саша в этот момент поняла, что не знает, как ей больше нравится. На работе точно больше нравилось именно «вы» – не настолько близко к сердцу шли все его придирки. А сейчас…

– А что там в офисе? – спросила она, когда Ярослав вернулся и начал загружать вещи и продукты в багажник.

– Дерьмо там, – мрачно буркнул он и осекся. – Прости. Они должны были накатить новую версию в ночь с первого на второе.

Саша кивнула. Она, как аналитик, тоже участвовала в разработке новой версии корпоративного портала.

– И? – спросила она. – Что-то не так пошло?

– Да все не так. С серверной частью что-то намудрили, базы данных полетели.

– А бэкап? Ох, там же данные всех клиентов и пользователей, да?

– Бэкап есть, но он в прошлом месяце был снят. Я прошляпил этот момент, надо было проконтролировать.

– Понятно, – пробормотала Саша.

– Так что мы на завтра и послезавтра едем в Москву. До рабочих дней осталось трое суток, нужно успеть.

– Понятно.

Потом Саша на самом деле поняла.

– «Мы»? То есть и я тоже? – спросила она. – А почему я?

– А где еще я найду сотрудника в майские праздники? – удивился Ярослав. – Админ пока не знаю, приедет или нет, программистов только двое, остальные разъехались. Пропуска я уже заказал.

Саша подумала и сказала: «Хорошо».

– Серьезно? – спросил Ярослав и защелкнул крышку багажника. – Даже не будешь спорить?

Саша пожала плечами. Потом спохватилась:

– Ой, я забыла отдать, вот у меня пакет еще с яйцами и молочкой. Только осторожно.

– Да-да, – отозвался Ярослав.

Глядя, как он бережно укладывает продукты, Саша сказала:

– Интересно, Ада это нормально воспримет? Она просила, чтобы экологически чистое все было, и я нашла фермерское хозяйство.

Ярослав что-то невнятно пробормотал.

– Я все хотел спросить, – рассеянно произнес он, выпрямляясь. – Ада – это кличка или имя?

– Это имя. Уменьшительное, на самом деле. Ее зовут Аделаида, но она ужасно не любит это имя. Маринка говорит, что Ада хотела его поменять, но желание быть не как все пересилило.

Имя ей совершенно не шло, как всегда думала Саша. «Аделаида» – и представляешь кого-то вроде кустодиевской купчихи или сердитой тетки в узких очках. А вовсе не тонкую молодую женщину, похожую на балерину.

– А я корову гладила, – невпопад сказала Саша.

– Господи, где вы ее нашли?

– Ну, там же, где и яйца. Я стала спрашивать у хозяйки про эту экологичность и все такое, и мне показали скотный двор. И корова там как раз была.

Ярослав рассеянно улыбнулся, и Саша поспешно отвернулась, чувствуя, что краснеет, как девчонка.

Потом они снова сели на мотоцикл и поехали.

В этот раз Саша боялась меньше. Может, отец прав был, надо только пересилить себя, думала она. Пересилить, и дальше будет куда легче.

Ярослав и в этот раз сделал остановку на полпути, только в этот раз до съезда с трассы, на более оживленном участке.

– Вон там, – кивнул он на склон через дорогу. – Я еще в тот раз заметил.

Они перешли дорогу, забрались на склон и сели прямо на траву.

– Немного передохнете и дальше поедем, – сонно сказал Ярослав, откидываясь назад и опираясь на локти.

Саша не стала делиться своими мыслями о том, что в этот раз поездка переносится легче. В кои-то веки он проявляет участие, грех спорить.

Да и на самом деле было хорошо. Трава была еще короткая, мягкая. Желтела мать-и-мачеха, качались на слабом ветру мелкие голубые цветочки. Солнце нежно грело. Совсем рядом, у правого локтя была светлая взъерошенная макушка Ярослава – он закрыл глаза, подставляя лицо солнцу.

Саша помолчала, слушая ветер. Сейчас отчего-то все события в городе: встреча с Черным, ссора с Ярославом казались совсем далекими.

– Мне опять снился тот сон, – почти шепотом сказала она. Неловко было говорить, но эта глупость ее так мучила, что надо было как-то высказаться. Тем более, что Ярослав, кажется, понимал.

Он открыл глаза и посмотрел на нее через плечо, хмурясь.

– Снова что-то страшное? – спросил Ярослав.

– Да… и нет. Там как будто я и еще один человек шли по городу, и потом на нас напали. И я… то есть, не я, а она, из сна, едва не убила нападавших. Для нее это было привычно, а меня чуть не стошнило. Как бы глупы и злы они не были, эти подменыши, все равно же это люди? Она так легко решила их убить, словно прибраться на столе или… ну или выкинуть мусор… что-то такое. Я, правда, до этого все время как кино смотрела, только как будто изнутри, но все же смогла… смогла вмешаться. Не знаю, как получилось. Я остановила ее руку, только как будто я не могла всем телом управлять, а только частью. Как вот после инсульта бывает, когда только половину тела чувствуешь.

– Тайтелин, – негромко сказал Ярослав.

– Что?.. Да, кажется так ее звали, – неуверенно ответила Саша.

Как и в первый раз, было жутко слышать эти странные имена из его уст.

– Понятно, – мрачно произнес Ярослав и какое-то время молчал.

– Не берите в голову, – наконец сказал он. – Отдохнули? Едем.

Когда они вернулись, никого еще не было. Саша показала Ярославу, где можно перелезть через забор. Ярослав сел на веранде с нетбуком, сказал, что будет планировать фронт работ.

Саша сначала покачалась на гамаке, потом вернулась Маринка с остальными. Поболтали за чаем – Маринка хохотала над описанием встречи с Черным, – потом все разбрелись отдыхать. «Тихий час, – объявил Пашка, – как в детском саду, народ».

Сам он занял гамак и бессовестно захрапел.