Текст книги "Серое море Гренгавиума (СИ)"

Автор книги: Наталья Осокина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Саша сначала решила, что Ярослав ее дернул в офис просто так, чтобы она на подхвате была, если что-то понадобится.

Но он посадил ее с ноутбуком между двумя программистами, вручил толстую пачку копий из личных дел клиентов. И, пока программисты матерились с сисадмином по телефону и пытались восстановить базы, Саша вручную набивала через портал утерянные дела – на тот случай, если базы не будут восстановлены. Часть статей из корпоративной библиотеки тоже «полетели», и Саша иногда помогала со сложной разметкой.

– Ну ты даешь, – в начале, когда они еще немного разговаривали, а не сосредоточенно сопели, пытаясь успеть как можно больше, сказал один из программистов, Леня. – А верстку ты откуда знаешь? Я и то ее насколько не знаю, только теги, которые нужны, чтоб не запутаться.

– Темнота, – отозвался второй программист Дима, – щас надо и это тоже вкуривать.

– Вот еще, – обиделся Леня. – С фига ли мне лишней инфой мозги загружать? Я лучше по своей специальности чего-нибудь изучу.

– Да я же это по учебе проходила, – вмешалась Саша, чтобы пресечь на корню извечный спор, который поднимался как минимум раз в неделю. – У меня специальность широкая, мы понемножку везде влезали, чтобы иметь представление обо всех этапах создания сайтов. Я даже джаваскрипт немного знаю, хотя, наверно, сейчас все программисты библиотеки используют, а не чистый?

Ярослав подошел как раз в разгар дискуссии о библиотеках и сухо сказал:

– У вас тут весело, я посмотрю. Саша, я попрошу больше времени уделять работе. В ваши обязанности не входит развлечение коллег.

– Мы ж по делу, – пробурчал Леня, но стул, развернутый в пылу спора, сразу же повернул обратно.

– Не успеете за два дня, придется и праздники захватить, – предупредил Ярослав, потом сменил гнев на милость. – Мы собираемся заказать доставку обеда, пожелания есть?

Когда он ушел, записав себе в книжку, что хотят голодные программисты и аналитики, Леня вздохнул:

– Эх, опасное дело с тобой болтать, Санек.

– Почему? – удивилась она, думая, что это, наверно, из-за ее замечания разгорелся спор.

– Да ведь… – начал было Леня, но Дима постучал пальцем по лбу и выразительно выкатил глаза. – Ну так… разговоры интересные. И… все такое. Ладно, давайте дальше пахать.

К вечеру в голове уже мутилось от монотонной работы и усталости. Саша решила поговорить об увольнении после майских праздников – показалось, что ей просто не хватит сил пережить это сейчас и лучше будет разговаривать полной сил.

Она не стала протестовать, когда Ярослав выгнал их из офиса, потом довез программистов до метро, а Сашу до дому. Наверно, она бы не стала протестовать, если бы ее кто-нибудь донес до квартиры на руках, но никто этого не предложил.

Ярослав сидел в машине, ожидая, пока она войдет в подъезд, и потом она должна была позвонить ему, когда благополучно окажется в квартире.

– Что со мной может случиться в подъезде? – ворчала Саша, когда в машине он давал ей распоряжение отзвониться.

– Все что угодно. Не позвоните, поднимусь и проверю, что все в порядке.

– Не надо, – вздрогнув, сказала Саша. Она сразу же вспомнила о позабытых мешках мусора, которые, скорее всего, украшали ароматами ее квартиру все эти дни.

– Не надо, так не надо, – неожиданно зевнув, согласился Ярослав. – Но звонок все равно жду. Завтра утром приеду и наберу, будьте готовы часам к восьми.

– Я сама доеду до офиса, – тоже зевнув, отозвалась Саша.

– Да, конечно, – вздохнул Ярослав. – Идите уже. Я утром все равно позвоню. И сейчас тоже, ровно через пять минут.

– До-свидания-спасибо-что-подвезли, – тут же сказала Саша и рванула домой.

На следующее утро с новыми силами и помятым недовольным сисадмином, который все-таки сумел вырваться с шашлыков у тещи, проблему удалось решить почти безболезненно. Саша похвалила себя, что начала вносить данные самых последних по времени клиентов – как раз то, что не получилось восстановить, и таким образом ее вчерашняя работа оказалась не бесполезной. Остальное, что было утеряно, они разделили между собой и подключившимся Ярославом и добили до обеда.

– Поедем сразу на дачу? – спросил негромко Ярослав, когда все вышли на заключительный перекур.

Саша вышла за компанию, просто для смены обстановки.

– Я сначала съезжу домой, переоденусь, – покачала головой Саша. – И сумку с вещами возьму. Я могу из дома сама поехать на метро и там дальше на электричке.

– Не выдумывайте. И вещи надо было с собой сразу брать.

– Я же не знала, что мы сегодня закончим!

– Я так и планировал, разве я вчера не сказал?

– Мало ли кто что планирует, – проворчала Саша. – Не все сбывается.

Ярослав поскреб щетинистую щеку пальцем.

– Вы в меня совсем не верите, – констатировал он.

Саша пожала плечами, проглотив вопрос о том, кто он такой, чтобы в него верить. Не дед мороз же.

Когда Саша написала Маринке, что они едут обратно, сестра прислала список пирожных и фруктов, которые ей очень-очень захотелось. «Без сладкого – не праздник», – отрезала она в чате, когда Саша в шутку написала, что Ада просила налечь на здоровую пищу и не увлекаться углеводами.

Они с Ярославом немного поругались в супермаркете, в который заехали по дороге, – решали, кому платить. Ярослав со своим традиционным взглядом на вещи настаивал, что он; Саша – что она, потому что принимает гостей.

Перед этим Саша на себя рассердилась.

Сначала она даже наслаждалась их походом по магазину – ну, словно бы они пара и вместе выбирают продукты. Это было… волнующе.

И когда Саша это поняла, ей стало противно.

И еще грустно.

Ведь так все время, за что бы она ни бралась, оно все было такое – недоделанное, невзаправдашнее, неинтересное. Никакое. Она выбрала специальность по уму, и теперь не знала, как справиться с тошнотой от работы. Будущее было слишком четко определенным и муторно скучным. Она выбрала не говорить Маринке о том, что ей нравился Ярослав, и сейчас должна была глотать горечь от несбывшегося. Ей все казалось, что со временем все поправится, что она чего-нибудь достигнет, научится, станет лучше, мудрее и сильнее.

Но время только больше и больше показывало, что она просто средняя по уму, по силе и по всему остальному.

Поэтому перед кассой она хоть и поспорила с Ярославом, но вяло, просто по инерции. Пока он оплачивал покупки, Саша складывала все в пакет и хмурилась.

– Ну, что не так? – устало спросил Ярослав, когда они уже свернули с кольцевой на трассу.

– Что не так? – пробормотала Саша.

Тут же пожалела, что села рядом с ним, а то можно было бы притворяться спящей.

– Чем вы сейчас недовольны? – уточнил свой вопрос Ярослав.

– Почему «сейчас»? Как будто я все время чем-то недовольна.

– А разве нет? Я как падчерица у мачехи, что бы ни сделал, у вас лицо недовольное. И вы все время спорите.

Саша даже вывалилась из тоскливого настроения, услышав это. Просто вот так разом – и отпустило, осталось только раздражение.

– Ничего себе! – воскликнула она. – Это как будто я придираюсь ко всему, что вы делаете? Это же вы никогда ничего от меня не принимаете, заставляете по несколько раз все переделать, еще и замечания эти постоянные… это я себя падчерицей чувствую, а вам-то с чего?!

– Я… – начал было Ярослав, покосился на нее мельком и не стал продолжать. – Ясно.

Он нахмурился.

– Я не думал, что это вас так трогает, – пробормотал он. – Вы все время кажетесь спокойной.

– Так вы определитесь, я все время спокойная или недовольная? А что мне делать? – воскликнула Саша. – Кидаться в вас карандашами? Кнопки на стул подкладывать? Я не умею язвить, как вы.

– Я не язвлю, – сказал Ярослав. – У меня все замечания по делу.

Саша громко фыркнула.

Потом пожала плечами и отвернулась.

– Какая разница, – сказала она. – Мне все говорят, что я кажусь спокойной, но это же не значит, что мне внутри нельзя быть… какой угодно. Я же человек.

– Я понимаю, – неожиданно мягко отозвался Ярослав. – Но если вы не будете говорить, что думаете, откуда я это узнаю?

«Он прав, разве поспоришь, – подумала Саша, глядя, как в сумеречном небе летят облака. – Только разве может человек переделаться по щелчку пальцев? И… все равно есть вещи, которые не расскажешь».

Саша посмотрела на Ярослава, и он краем глаза заметил это.

Он коротко улыбнулся, и от этой улыбки у Саши внутри все дрогнуло.

– Не сердитесь на меня, – вдруг попросил он. – Может, это из-за того, что я вас работать заставил? Ну так мы молодцы, справились со всем на отлично и теперь можно отдыхать… сколько там еще, дней пять?

Саша невольно улыбнулась.

– Это как новогодние праздники, как начнутся, так забываешь, сколько времени прошло и какой сейчас день.

Сказала и тут же замолкла, досадуя на себя за то, что так легко сдалась ему. Саша попробовала было нахмуриться, но плохое настроение не возвращалось. Ярослав хмыкнул, наблюдая за ее попытками надуться.

– Следите за дорогой! – проворчала Саша.

– Хорошо, – покладисто сказал Ярослав. – Покажете завтра ваш знаменитый родник? Марина все говорит и говорит, какой он красивый, а мы с той поездкой все пропустили.

– Жалеете, что пропустили? – спросила Саша.

– Я? Нет, – удивился Ярослав. – Просто любопытно.

– А вы вообще жалеете о… ну, о разных решениях? – неожиданно для себя самой спросила Саша.

– Я стараюсь не делать такого, о чем можно было бы жалеть, – немного помрачнев, отозвался он. – Но, конечно… я ошибался и не раз.

Ярослав помолчал немного, а потом сказал:

– На самом деле, я думаю, что не бывает идеальных решений или единственно правильных выборов. Каждый в какой-то мере ошибка, просто нужно выбрать так, чтобы эта ошибка была… не такой большой, что ли. Не непоправимой.

Саша тоже помолчала.

– Я так никогда не думала, – с удивлением сказала она. – Но это спорно, очень спорно. Ладно, не бывает идеальных решений, но бывают же просто правильные.

– Вот уж нет, – качнул головой Ярослав. – Даже самые правильные на первый взгляд решения могут привести черт знает к чему. Ни один человек не умеет просчитывать и предугадывать все последствия.

– Да ну ладно! – тут же вскинулась Саша. – А вот, к примеру, идете вы по набережной, а там человек тонет. Тут вообще какие варианты?

– Да полно вариантов, на самом деле, – уверил ее Ярослав. – Позвать на помощь, поискать, что можно кинуть ему, подать руку, если можно спуститься к воде. Если вы считаете, что броситься в воду, чтобы его вытащить, единственно верное решение, так это не так. Не берите обобщенную ситуацию, посмотрите, как это будет в реальной жизни, если, к примеру, на улице зима или тонущий человек крупнее вас, это ваше решение может для вас оказаться смертельным, и погибнут сразу двое, а не один.

– Да какие бы условия ни были! – воскликнула Саша. – В воде, между прочим, разница в весе не так ощутима…

– Ну да, – кивнул Ярослав. – А в силе – все так же ощутима. Если паникующий человек в вас вцепится, то запросто утянет за собой на дно.

Саша не могла не признать его правоту. Но, как и в спорах с Маринкой, она все равно чувствовала, что эта правота… неполная, что ли. Не такая, какую она бы могла принять.

Ярослав некоторое время косился на нее, потом со странной и печальной усмешкой сказал:

– Я вас не убедил. Не сомневаюсь, что вы все равно бы прыгнули в воду, даже зная, чем это грозит. Вы из тех людей, кто будет делать по своей совести, а не по логике.

– Да нет, я… – Саша вдруг смешалась, чувствуя, что загорелись щеки и уши. – Я трусиха на самом деле… я не знаю, смогла бы?.. Может, я так сейчас говорю, а в реальности растерялась бы. Или испугалась бы, как вы говорите, что сама погибну.

– Не берите в голову, – мягко сказал он.

Ярослав отнял правую руку от руля, чтобы крепко пожать ее плечо. Саша дрогнула, невольно отстранившись, и Ярослав сразу же убрал руку. Прикосновение было кратким, но Саша еще долго чувствовала тепло в этом месте и снова разозлилась на себя.

Это было так недостойно – то, что она продолжала так на него реагировать.

***

Маринка вышла их встречать, когда услышала шум колес по гравию дорожки.

Она повисла на шее Ярослава и радостно замурлыкала, как большая кошка, потерлась щекой о щеку.

– Ты совсем не брился сегодня! – засмеялась Маринка. – Работнички-трудоголики!

Она бросила поверх его плеча взгляд на Сашу, которая выбиралась из машины, потирая виски.

Взгляд сестры Саше не понравился – видимо, у Маринки, ревность проснулась, устало подумала она. Если повезет, будет ворчать и расспрашивать, если нет – молча дуться и придумывать глупости про себя.

У Маринки было богатое воображение, и все эти спонтанные приступы ревности к сестре уже сотню раз проходили, еще со старшей школы (разве что с небольшой разницей – теперь Саша на самом деле была влюблена в ее мужчину).

В этот раз, правда, Саша не угадала. Немного подувшись и потрудившись посадить Ярослава подальше от Саши, Маринка словно обо всем позабыла. Она весело болтала, смеялась над их незадачливыми админами и программистами, рассказала о том, как они тут развлекались без них.

Вместо того, чтобы обрадоваться такой неожиданной отходчивости, Саша удивилась и напряглась. Что-то внутри остро куснуло, но Саша не смогла понять, что именно ей не понравилось.

10. Кровь на лице

Подменыши были злы – восточный ветер сводил их с ума, заставлял искать крови.

Теперь они не прятались и не боялись, они сами охотились.

Обычным людям оставалось только благодарить судьбу за то, что измененные тела подменышей все же оставались человеческими, и у них не было звериного чутья, острого слуха и нюха.

Подменыши всегда бесились, когда ветер менялся. Бурен говорил, что это из-за смены атмосферного давления, а еще из-за того, что Мари на восток от города сплошь заросли ядовитым ледумом, и его запах отравлял подменышей. Диэди всегда спорил, что тогда плохо было бы всем жителям города, а Оши-Ари считал, что ветер несет пространственные искажения, поэтому обычным людям ничего, а система баланса внутри подменышей сводит их с ума еще сильнее.

«Надо будет спросить у Гвейле, наверняка, он в этом разбирается получше», – подумала Тайтелин, краем уха прислушиваясь к обычной перепалке товарищей.

Они шли на голоса.

Подменыши не умели молчать, кто-нибудь из них да подвывал, рычал или ворчал. Одиночки ходили тихо, но в эти дни подменыши двигались только стаями.

Сейчас Пять лепестков были осторожны – насколько могли, насколько им позволяла их сущность.

Рассудительный Бурен сдерживал их, пока мог сам. Они подбирались к подменышами, выжидали, если нужно было, и нападали, выкашивая их.

Теперь у Тайтелин не было и следа сожалений. Теперь подменыши были на самом деле опасны, и они не плакали от боли, как дети.

Они скалились, рычали и нападали все разом, не давая и продохнуть, пока каждая следующая стая не оказывалась вырезанной до конца.

– Однажды, – тяжело дыша, сказал Диэди и встряхнул сабли, – они соберутся в такую большую стаю, что мы не сможем справиться.

Ему никто не ответил, только Каба выругался, потому что на него попали капли крови. А Тайтелин вспомнила учителя Саве.

«Лучшее, что ты можешь сделать, встретив подменыша, – располовинить его. Верное дело, особенно если половинки потом еще в разные стороны раскидать», – это был его первый урок, который он заставлял затвердить наизусть всех новеньких.

Но Тайтелин училась у него еще до того, как мир сломался, и тогда его первым уроком было совсем другое.

«Всегда помни, что однажды тебе встретится враг сильнее тебя».

За Пятью лепестками поднимались цепью столбы дыма, отмечая следы пожарищ, в которых сгорали тела несчастных, наконец упокоенных подменышей.

Небольшие, вооруженные до зубов отряды солдат Филиала тоже двигались по городу. Они сгоняли подменышей – если получалось, – в огороженные районы.

Встречаясь друг с другом, отряды молча расходились – Пять лепестков, как всегда, шли по середине улице, безопасники из Филиала скользили неслышными (как они думали) тенями вдоль стен.

Байю всегда приказывал не начинать с ними драки и вообще не разговаривать, но сейчас он ушел во главе второго отряда, с Намарной и Наной, Геррёг и ее двумя ученицами.

За половину дня Тайтелин с ее отрядом дважды встретили солдат Филиала.

На третий раз, сразу после краткой охоты на пятерых подменышей, солдаты Филиала остановились, проходя мимо.

– Эй! – донесся резкий оклик, и Тайтелин машинально повернулась посмотреть.

– Ты! Это ведь ты!.. – со злостью крикнул один из солдат, и из толпы, толкнув локтем товарища, выступил высокий мужчина.

Тайтелин прищурилась.

Это был безопасник из Филиала, сам Элве Глупая-фамилия. Тот, на кого так надеялся Гвейле.

– Это она проникла к нам! И ребят из дежурки убила! А ну, стой!

Тайтелин спокойно смотрела на него, думая, что Элве повезло, что в их группе не было Геррёг.

Скорее всего, светловолосая голова безопасника сейчас бы уже катилась по мостовой, потому что Геррёг в такие дни могла различать только своих и не-своих, а уж люди в форменных комбинезонах Корпорации баланса для нее никогда своими не были.

– Я и так стою, – сказала она.

Каба хмыкнул за ее спиной.

Элве вдруг осознал что-то, окинул глазами саму Тайтелин, и ее черный с серебром мундир, и запыленные лица остальных Пяти лепестков. Он скривился, словно от сильнейшей боли, оскалился в ее лицо.

– Где он? – прорычал Элве.

«Жаль, что не стал руки распускать, – подумала Тайтелин. – Тут-то я бы его и срезала. А просто так не стоит, наверно. Гвейле будет расстроен».

– Гвейле теперь с нами, – почти вежливо улыбаясь, отозвалась Тайтелин.

Правда, она так давно не улыбалась, что вышло, видимо, что-то отвратительное, Элве даже отшатнулся.

– Это он про кого? – заинтересовался вдруг Диэди.

– Про Гвейле, – пояснила Тайтелин. – Это его бывший друг, смотри.

– Гвейле теперь наш, – ревниво сообщил безопаснику Диэди. – Он у нас живет, только попробуй его отобрать. Со мной больше никто не разговаривает, кроме него.

– Враль, – тут же оскорбился Бурен. – Я каждый день твои бредни выслушиваю.

– Сумасшедшие шуты, – презрительно бросил один из солдат Филиала, и на нем сразу же сошлись все внимательные взгляды Пяти лепестков.

В наступившей тишине солдат сглотнул, и остальные стали вытягивать оружие из чехлов. Диэди, мерзко улыбаясь, повел из стороны в сторону одной из своих сабель, покрытой засохшей кровью.

– Отставить! – рявкнул Элве, шагнув назад.

Все солдаты Филиала были вооружены огнестрельными ружьями и плазменными резаками. Но было их не больше дюжины.

А в крови Тайтелин и ее товарищей еще плескался лилейный экстракт, он жег, плавил их, заставлял терять голову, едва только они чуяли драку и возможную кровь. Тайтелин сняла с плеча косу, и та звякнула о брусчатку.

С косой против огнестрельного? По напряженным злым лицам солдат Тайтелин могла видеть, что они не считают свои ружья достаточной защитой.

– У нас договор, договор, помните! – сквозь зубы процедил Элве. – Между главами Пяти лепестков и Корпорацией. Нейтралитет, мать вашу!..

Смех Бурена был больше похож на шипение.

– Я вот никаких договоров не заключал, – с трудом шевеля языком сказал он. – А?

Тайтелин переступила, нечаянно сместившись чуть больше, чем хотела.

Элве дернулся.

– Разойдемся! – упрямо сказал он. – Мы вас не трогали!

Он покосился через плечо на своих подчиненных, и Тайтелин поняла, что он больше опасается за них, чем за себя.

Неизвестно, чем закончилось бы противостояние, но впереди послышался знакомый вой.

Подменыши.

Весь отряд Пяти лепестков разом повернул головы, и спустя мгновение улица перед солдатами Филиала была пуста.

Снова кто-то сглотнул, а тому, кто вздумал открывать рот и называть противников шутами, отвесили затрещину.

– Вернемся на базу, добавлю, – сухо сказал Элве Тиор-ди, неотрывно глядя вслед исчезнувшим членам Пяти лепестков.

Ночевали они в многоэтажном брошенном доме. Поднялись на последний этаж – Диэди все ворчал, что или лестница под ними обрушится, или перекрытия на этаже, но Бурен долго слушал и сказал, что здание крепкое.

– Оно не горело, – сказал он, посылая Кабу на осмотр этажа, а Тайтелин и Диэди на крышу. – А раз так, то с чего бы ему рушиться. Оши-Ари, со мной, найдем место для сна.

Это было офисное здание, давно разграбленное мародерами. Не все высокие окна сохранили стекла, повсюду были разбросаны бумаги, сломанная мебель и техника. Бурен быстро отыскал приемную и кабинет кого-то высокопоставленного, где сохранился даже кожаный диван.

Вернувшись с крыши и глядя на взрезанную обивку, расколошмаченный в щепки стол и дыру в стене, где явно был сейф, Тайтелин подумала, что мародерами вполне могли быть бывшие сотрудники. А вот начальство, скорее всего, к тому времени бродило по улицам, мыча и пугая обычных людей.

Это только последнее десятилетие услуги Корпорации баланса стали доступны и небогатым гражданам, а до того нужно было обладать определенным достатком и статусом, чтобы стать клиентом Корпорации.

Тайтелин и Оши-Ари завалили изнутри вход в приемную, Бурен заставил всех поесть несмотря на тошноту и лечь спать.

Утро было, как всегда, серым. Теперь еще и морозным, и ледяной ветер грыз щеки и уши.

– Я тебе говорил, будет зима, пожалеешь, – сказал Диэди, имея в виду короткую стрижку Тайтелин. Его волосы были ненамного длиннее, но все же закрывали уши.

Тайтелин не ответила. Ее мутило.

Они стояли на крыше. Бурен зорко оглядывался, высматривая следы подменышей и дым от кострищ второго отряда.

– Сегодня пройдем по окраине Торговой площади, – решил он. – Потом до набережной Жаны и по ней на северо-запад. Пока не упремся в Замковую улицу. Оттуда повернем к морю и пойдем вдоль доков обратно.

– Уже обратно домой? – огорчился Диэди.

Бурен пожал плечами, а Тайтелин вдруг поняла, что еще вчера растеряла весь былой азарт, и ей больше хочется спать, чем снова идти на холодные улицы города.

– Еще не скоро обратно, – проворчал Бурен. – У нас на этот маршрут дня два уйдет.

Уже через несколько часов зазевавшемуся Кабе едва не отгрызли голову – сразу несколько подменышей спрыгнули на него с козырька лавки на узкой улице, и Диэди едва отбил его.

К вечеру все уже были несерьезно ранены, Каба ворчал и постоянно разматывал повязку на голове, и его лицо заливала кровь. Бурен из-за передозировки лилейного экстракта перестал соображать, что происходит, и Тайтелин взяла командование на себя. Пока не стемнело, выбрала здание для ночевки и квартиру в нем, заставила Диэди и Кабу осмотреть весь дом, а Оши-Ари – отобрать аптечку у бредящего Бурена.

Сама спустилась на первый этаж. Тайтелин выбрала этот старый пятиэтажный дом на берегу Жаны не только потому, что он показался безопасным.

На остатках разбитой вывески на фасаде она угадала надпись «Библиотека», и не ошиблась. Первый этаж почти целиком прежде занимала библиотека. Тайтелин долго прислушивалась перед тем, как войти, но не услышала ничего, кроме отдаленной ругани товарищей и шума в собственных ушах.

Потом шагнула внутрь.

Конечно, здесь до нее побывали, и не раз. Более того, судя по вони и засохшим фекалиям, долгое время жили подменыши.

К вечеру небо прояснилось, и лиловые отблески заката длинными полосами легли на разорванные книги, покрывавшие пол, на обезображенную мебель и поваленные стеллажи.

Тайтелин огляделась, увидела указатели – сохранились от силы штуки три, все не о том – поэзия Темных веков, словари и книгоиздание, и, вздохнув, взялась за поиски.

***

– Это что? – недовольно пробурчал Каба, пиная стопку дурно пахнущих, разбухших от влажности книг.

Книги разъехались по узорчатому паркету, едва заметному под слоем грязи.

– Собери, – не отвлекаясь от массивного справочника, приказала Тайтелин. – Их я еще не смотрела.

Она сидела в глубоком кресле, закинув ноги на подлокотник. Судя по глубоким бороздам на полу, кресло было притащено из другой комнаты. Рядом с ним высились еще три стопки книг. Бурен спал в углу, Оши-Ари, сосредоточенно сопя, протирал антисептиком порезы на руках и лице.

Спустя пару мгновений Тайтелин бросила справочник в кучу посредине комнаты. Под книгами и ветошью лежал металлический лист, и звук от падения вышел гулкий. Бурен вздрогнул во сне и заворчал.

– Диэди, разводи из них костер, – сказала Тайтелин, – нужна горячая вода.

Следующую книгу она отложила на спинку кресла. И еще одну, на обложке которой худосочный подросток с мешками под глазами сидел внутри огромной ампулы.

Диэди, доставая из ранца походное кресало, подошел ближе, заинтересовавшись.

– Чего это? «Наркомания среди молодежи. Пособие для педагога», «Проблемы наркомании»… «Фармакологический справочник»… Тьфу, дрянь! За кой дьявол тебе это? Ничего интересного не принесла?

– Займись своим делом, – огрызнулась Тайтелин.

Полистала следующую книгу и бросила в кучу для костра.

– Мы всё хуже переносим лилейный экстракт, заметили? – сказала она. – Но меня не тянет его принимать просто так, это хорошо, вроде он не вызывает привыкания. Насчет завтра… Короче, я думаю, что если стая маленькая, то мы будем справляться без добавки. И я буду следить, кто и сколько принимает, ясно?

– Чего-о? – вскинулся Каба. – Ты чего придумала? С хрена ли новые тупые правила?!

Он вообще не любил, когда его контролировали, и вся нынешняя жизнь была для него болью, потому что в Верхнем круге по силе он был всего лишь седьмым, а значит, должен был подчиняться остальным.

– Не нравится? – переспросила Тайтелин. – Значит, если Бурен в себя завтра не придет, ты его тащишь и отвечаешь за него шкурой. А если и тебя унесет, как его, то мы тебя бросим, и я посмотрю, как ты в таком вот состоянии будешь отбиваться от подменышей.

Каба яростно подергал бинты, которые постоянно сползали с его раненой головы, бессильно зарычал и ушел к окну дуться.

Пока Диэди и Оши-Ари занимались костром и разводили в воде сухие концентраты, Тайтелин оставила книги и забаррикадировала входную дверь. После ужина Оши-Ари и Диэди немного наваляли Кабе, потому что тот все сердился и отказывался дать обработать свои раны. Тайтелин и Диэди держали, а Оши-Ари промывал и стягивал рваные края кожи. Кабе перебинтовали голову и запретили трогать повязку.

– Сдвинешь бинты – оторву руки с суставами, – мрачно пообещал Оши-Ари, и Каба воинственно выдвинул челюсть, украшенную новым синяком.

Наутро Бурен проснулся раньше всех и разбудил остальных печальными стонами.

– Голова болит, – сказал он, отмахиваясь от ругани. – Где это мы?

Тайтелин кратко ввела его в курс событий, и Бурен задумался. Потом согласился с ее выводами и решением.

– Совсем будет хреново, если у нас всех поплывут мозги, – сказал Бурен, и его обычно спокойное лицо исказилось, глубокие морщины пролегли к уголкам рта.

Каба не осмелился спорить в этот раз. Если Бурен выходил из себя, трогать его было себе дороже. Каба однажды получил урок – счастливо отделался сломанной рукой, а не шеей, поэтому сейчас угрюмо смолчал.

И это было бы хорошей идеей, с контролем, если бы в этой жизни вообще можно было предугадывать возможные осечки или случайности.

Они отшагали половину отмеренного себе пути и уже поворачивали к докам, навстречу горькому морскому ветру и лесу из перепутанных мачт мертвых кораблей. За приморскими кварталами перед портом стояли почерневшие старинные башни укреплений.

Тайтелин не нравился порт, не нравилась длинная полоса складов, вообще не нравилось море, заключенное в некрасивые грязные рамки причалов.

Серый пляж за Домом-с-маятником был куда как приятнее глазу.

Но тут ее никто не спрашивал. Подменыши любили прятаться в давно взломанных и пустых складах.

Как только Пять лепестков вступили в приморские кварталы, покоя им больше не было. Бесконечные маленькие стаи подменышей нахлестывали прибоем, не давая продохнуть.

Бурен и Тайтелин старались как могли, пока получалось. Бурен настаивал на отдыхе чаще, чем обычно и, пока не закончились сухие пайки, на еде. Воду они постоянно пополняли из дождевых цистерн, стоявших на крыше каждого дома.

В какой-то момент Тайтелин потерялась, выпала из реальности. Она понимала, что происходит, но только частично. Засыпая, подскакивала, пытаясь понять, сейчас ее очередь сторожить или ее очередь спать? Больше не было возможности на всю ночь остановиться где-то и всем спать одновременно, забаррикадировавшись, поэтому отдыхали попеременно.

Тайтелин оскальзывалась на крови, и все пыталась вспомнить, забрала ли она нуль-сетку с прошлого костра, зажигали ли они костер вообще, а ее тело двигалось само, рубило и резало.

Тайтелин ничего не чувствовала.

Вокруг то темнело, то светало.

Потом они повернули в сторону дома.

Снежинки были холодные. Мелкие, медленные, они кружились в сереющем воздухе и падали на черную брусчатку.

Тайтелин сильно толкнула Диэди и Оши-Ари: они остановились поглазеть.

Каба что-то сказал, но Тайтелин не поняла, он едва ворочал языком, глотая звуки.

– Идем, – сказала она, надеясь, что у нее получится лучше, чем у Кабы. – Если стемнеет… мы не найдем дорогу.

– Я устал, – пожаловался Оши-Ари, и Каба толкнул его, то ли пытаясь помочь, то ли по привычке.

– Это уже наша улица, – более внятно сказал Каба. – Иди.

Дом-с-маятником встретил их темной громадой, без малейшего огонька. Он сливался с черным небом, и Тайтелин только угадывала его, зная, что он должен стоять в этом месте. Раньше было веселее, когда можно было зажигать огни.

Окна были такими теплыми желтыми пятнышками в темноте.

– Шевелись, Гвейле Сон-Бейга, – сказала она, потому что этот слабак опять отстал.

Всю дорогу отставал.

Нет, вдруг спохватилась она, сейчас не Гвейле, а еще кто-то другой с ней.

– Меня тошнит, – невнятно сказал Оши-Ари, и Тайтелин вспомнила, что они ходили на зачистку.

Уже все закончилось?

Подменыши закончились? Такое бывает? Или, может быть, ветер переменился…

Она прищурилась до рези в глазах, пытаясь разглядеть хотя бы один флюгер на крыше, но без толку.

– Идем, – устало сказал Диэди, беря ее за руку. – Сама ругаешься, что мы встаем посреди дороги, а потом…

– Я хотела определить ветер, – объяснила Тайтелин.

Диэди остановился и тоже задумался.

– Куда дует ветер? – озадаченно сказал он.

Каба налетел на них, но толкаться не стал, а встал рядом, облизал палец и выставил его вверх.

– Он не сохнет совсем, – пожаловался он наконец.

Оши-Ари печально вздохнул – он попробовал определить ветер, принюхавшись.

– Из-за вас пахнет только кровью.

Бурен добрел до них, послушал, в чем проблема, долго думал, потом сказал:

– Идем домой, ребята, нет ветра никакого. Ш-штиль.

Бурен, как и все, говорил невнятно и сильно шипел, поэтому Диэди тут же его передразнил. Получил затрещину в ответ и расстроился.

– А где Гвейле? – вспомнила Тайтелин, когда они почти дошли до дома. – Надо сказать ему, чтобы не отставал.

Диэди, который все еще держал ее за руку, огляделся и сообщил, что Гвейле уже отстал, потому что его нигде нет. Прежде чем Тайтелин рванула обратно искать его, Оши-Ари вспомнил, что проводил его в комнату рядом с библиотекой.