Текст книги "Месть подают холодной (Театр теней)"

Автор книги: Наталья Александрова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

– А официант? – упрямо возразила его собеседница. – Эти-то как раз все запоминают.

– А этому на фиг надо было тебя узнавать.

Неприятности с милицией никому не нужны.

* * *

Когда на следующий день Антон Ребров не появился на работе, его секретарша Алиса позвонила ему домой, выждав некоторое время. Там ответили, что дома его не было со вчерашнего дня, и не очень по этому поводу волновались, потому что Антон часто практиковал такие ситуации – мог не ночевать дома без всякого предупреждения, его домашние к этому привыкли. Но иное дело – чтобы председатель совета компании ГНК не вышел на работу. Полдня ждали звонка, потом секретарша забила тревогу. Мобильник Антона был отключен, посовещались и выяснили, что один доверенный охранник знал адрес «конспиративной» квартиры. Он съездил туда, нашел там шефа в весьма красноречиво говорящей о его кончине позе и сделал самый умный в своей жизни шаг: позвонил не в офис, а Теймуразу Аполлоновичу.

Теймураз приехал, помрачнел и взял все в свои руки. Скандал замяли, констатировали смерть от сердечного приступа, напечатали скромный некролог. "Умный охранник получил повышение.

А экстренно собранный совет учредителей ГНК единогласно избрал своим председателем Теймураза Аполлоновича Нодия.

Шанса поговорить с Олегом не пришлось ждать слишком долго – уже на следующий день, во вторник. Вероника позвонила с работы и попросила посидеть с Димкой не до шести, как обычно, а до позднего вечера, потому что у нее, дескать, какое-то мероприятие – фирма устраивает прием, никак нельзя пропустить, а у мужа, как всегда, срочная работа. Надежда согласилась, несмотря на то что предчувствовала неприятный разговор дома с собственным мужем.

Супруги – ее работодатели – явились вдвоем около двенадцати ночи. Глядя на их довольные лица, Надежда сразу сообразила, что были на приеме они вдвоем, уж очень одинаково блестели глаза – сразу видно, что люди провели вместе весь вечер. Ну что ж, нужно ведь и повеселиться, люди они молодые, с грустью подумала Надежда, вспомнив свою молодость. Разумеется, о том, чтобы отпустить Надежду одну ночью, не было и речи, поэтому Олег вызвался подвезти ее на машине до самого дома. Радуясь, что представился такой удобный случай поговорить без помех, Надежда уселась в машину.

– А что, Олег, – начала она, помолчав, – разве «Голден-Холл» уже функционирует?

Принимает гостей? После того случая, когда стойка упала человеку на голову, они полностью восстановились?

– А как же! – откликнулся Олег. – Что ж теперь, закрывать его, что ли? Такие деньги в строительство вложены были! Постойте, Надежда Николаевна, а вы откуда знаете, что мы в «Голден-Холле» были? Вероника ведь вам не говорила!

– Правильно, не говорила, – подтвердила Надежда. – Но я заметила у вас на капоте их фирменную наклейку.

– Верно, – засмеялся Олег. – Они на своей стоянке всем гостям бесплатно машины моют. И оставляют фирменный знак, на память.

А вы, я смотрю, женщина наблюдательная, ничего от вас не скроешь...

– Если бы, – вздохнула Надежда. – То есть я хочу сказать, что я, конечно, наблюдательная, но есть некоторые вещи, которые меня очень интересуют, но выяснить их я не. имею возможности.

– Например? – спросил Олег, гладя на дорогу.

" – Не буду оригинальничать, – призналась Надежда, – меня очень интересует вся эта цепочка убийств, которая задела и вашего директора...

– Ах вот вы о чем... – помрачнел Олег.

– Именно об этом. Вы, конечно, посчитаете меня просто любопытной обывательницей, ищущей острых ощущений и с этой целью смотрящей все подряд криминальные новости, но это не совсем так. Так что сделайте мне одолжение, давайте побеседуем, пока едем, все равно вам деваться некуда.

Олег недовольно хмыкнул, но промолчал.

– Можете не выдавать мне никаких секретов, поговорим о том, что знают все, что сообщалось в средствах массовой информации.

Я хочу знать ваше мнение, как компетентного человека: считаете ли вы, что все убийства действительно связаны между собой?

– Может, и связаны, – неохотно согласился Олег, – но пусть о них о всех болит голова у милиции, а мне бы со своим убийством разобраться. Это Каморный пусть разводит там турусы на колесах, ох, извиняюсь, Каморный уже из игры выбыл.., так найдется у них еще кто-нибудь, чтобы ажиотаж поддерживать вокруг этих убийств!

– Ну хорошо, – примирительно заговорила Надежда, – давайте говорить только об одном убийстве – вашего директора Аркадия Бураго. Вы, я так понимаю, составили, так сказать, психологический портрет убийцы, этой учительницы?

– Составили, – угрюмо пробормотал Олег. – На вид нормальная женщина, одинокая только и довольно нелюдимая.

– Угу, на учете в психдиспансере не состояла, иначе бы ей детей не доверили, так ведь?

– Да, здоровая была.

– Но разве здоровый человек может вот просто так, за здорово живешь, расстрелять в упор свою жертву?

– Расстрелять-то он может, – протянул Олег, – да не в нашем случае, потому что там охрана стояла вооруженная и шансов уйти живой у нее не было никаких.

– Вот! – обрадовалась Надежда. – И я об этом же. То есть что делал в этом случае инстинкт самосохранения, который присущ каждому нормальному человеку? ;

– Крепко спал, – прямо высказался Олег.

– Можно пренебречь инстинктом самосохранения, допустим, если очень ненавидеть свою жертву. Но в нашем случае этого не было, потому что вы, я думаю, точно доказали, то Валерия Петровна не могла ненавидеть вашего директора, потому что никогда с ним не встречалась, то есть вообще никак не пересекалась.

– Да-да, конечно.

– Я вам больше скажу: я абсолютно уверена, что при вскрытии покойной Анищенко эксперты не нашли в ее организме ни малейшего следа наркотиков и вообще никаких лекарств!

– Точно, – в голосе Олега появились заинтересованные нотки.

– Ну так можете вы мне определенно сказать, что же с ней произошло? Зачем она это сделала?

– Черт ее знает, – честно ответил Олег.

– Ну тогда слушайте меня. Я нарочно начала издалека, чтобы подвести вас к одной мысли. Вы небось производили обыск в ее квартире на улице Братьев Васильевых?

– Как вам сказать.., официально обыск производила милиция.., но мы там тоже побывали, так сказать, по негласному соглашению с милицией нам разрешили.

– И когда вы беседовали с ее окружением, вам никто не рассказывал, что Валерия.

Петровна интересовалась.., ну, колдовством, белой магией и так далее? Дома у нее вы никаких материалов не нашли?

– Вы знаете, – оживился Олег, – что-то такое было. Дома мы нашли книжки по трансакциональному анализу, что-то про карму...

И сослуживцы ее говорили, что раньше она этим интересовалась, а в последнее время перестала упоминать. Она вообще в последнее время как-то от людей отдалилась, все одна да одна была. Там злые языки говорили, что это оттого, что она с директрисой интерната конфликтовала.

– Директриса, я думаю, тут ни при чем, – решительно высказалась Надежда. – Так вот, слушайте. Занятия в интернате заканчиваются часа в два, стало быть в три учителя уже свободны. У вас есть сведения, что Валерия Петровна делала с трех часов и до вечера? Когда она возвращалась домой, во сколько?

– Это трудно выяснить, потому что жила она одна, а соседи ведь не каждый день ее на лестнице встречали. По-разному она домой возвращалась, иногда в четыре часа дня, а иногда – в семь вечера. А где она бывала – никто не знает.

– Так я вам могу сказать, где она бывала по понедельникам и вторникам. Она ходила на занятия к тибетскому магу Ранбану Санмину в Центр культуры и отдыха, который находится недалеко от вашего дома у Московских ворот.

– Точно?

– Абсолютно точно. И знаете что, Олег, давайте-ка постоим немножко, чтобы вы не отвлекались на вождение, и я вам все вкратце объясню.

Олег беспрекословно согласился, он вообще поглядывал на Надежду с уважением. Он пристроил машину в небольшом тупичке, и Надежда коротко и сжато рассказала ему про трех типов, которых она видела в метро, про то, как подняла брошенный Валерией Петровной буклет и проследила ее до дома, а также про то, как она ходила узнавать насчет мага, и что буклет оказался оплаченным пропуском на специальные занятия к тибетскому магу Ранбану, как его там дальше, язык сломаешь...

– И что это доказывает? – недоверчиво щурился Олег.

– Пока это мало что доказывает, – признала Надежда. – Видела их в метро одна я, то есть только я заметила, что с этими людьми что-то не так и потом смогла связать их с убийствами. Теперь перехожу собственно к делу.

Девушка в Центре отдыха посылала меня к какой-то Белле Александровне, сказала, что у нее списки групп и вообще весь учет. Я, разумеется, к ней не пошла и не пойду, потому что там стали бы меня спрашивать, кто такая моя приятельница, как ее фамилия. А если бы я назвала фамилию Анищенко, то, надо думать, недолго бы после этого прожила.

– Вы так считаете?

– Да, потому что, в отличие от вас, убеждена, что я права и у тибетского мага занятия не простые, дело там нечисто. Понимаю, что мои утверждения кажутся вам пока голословными, но вот если бы каким-то образом поинтересоваться этими списками.., осторожненько так снять копии.., так, чтобы никто ничего не заподозрил. Есть у вас, наверное, такие специалисты?

– Есть. – Надежда не видела в темноте лица Олега, но почувствовала, что он улыбается.

– И вот если бы в списке группы, которая занимается по понедельникам и вторникам с четырех до шести обнаружились бы фамилии не только Анищенко, но и Локоткова, и Веретенникова, то вы бы согласились со мной, что дело нечисто?

– Да, пожалуй;

– Скажите, Олег, а что вы сами-то обо всем этот думаете?

– Откровенно говоря, не знаю, что и думать, – вздохнул Олег. – По городу ходят слухи, да и телевидение нагнетает обстановку – война в топливном бизнесе, передел рынка. То есть, грубо говоря, наша компания «Петройл» заказала Крутицкого, а те за это нам отомстили и заказали нашего Бураго. Но я вам вот что скажу: директор наш Бураго не был, конечно, кристально честным человеком, но политика компании была совсем не такой. Сами посудите, все было направлено на то, чтобы повысить популярность – благотворительность эта самая, а тут вдруг – заказать убийство конкурента! Ведь это весь так тщательно создаваемый имидж – псу под хвост! И потом: убийство произошло в «Голден-Холле». Да ни один уважающий себя киллер в таком большом закрытом помещении действовать не станет! После выстрела перекроют все выходы – и он пропал! Опять же, винтовку не протащить – смотрят на входе... Не-а, не наших это рук дело.

А когда нашего ухлопали.., кстати, вот там-то момент удобный был, чтобы киллеру действовать, как положено. И я предупреждал своего непосредственного начальника, что опасно там Бураго находиться, уж больно место открытое.

И вот, вместо того, чтобы стрелять издалека, из снайперской винтовки, выходит какая-то тетка и... – Олег даже плюнул в сердцах.

– А как быть с последним убийством Каморного? Тот идиот на коммерческом канале прямо орет, что убили, мол, Сашу, чтобы заткнуть рот...

– Кто убил – ГНК? То есть они, значит, его заказали? – фыркнул Олег. – Да бросьте вы, Надежда Николаевна, нужно больно было его заказывать! Припугнули бы на худой конец и заплатили... Он сволочь, деньги еще как брал, все знают!

– Ну надо же, – поразилась Надежда, – а с виду такой честный. Прямо хоть в пионеры принимай!

– Вот-вот, и потом, ну сами посудите, стали бы эти, из ГНК, для того чтобы Камерного прикончить, свою собственную бензоколонку взрывать? Ведь это три миллиона долларов!

– Да, такая цифра впечатляет. Кстати, не знаете ли вы, кто там орудовал? Идентифицировали ли того человека, который поджег бензоколонку и Камерного вместе с ней? Прошли сутки, а эти, в средствах массовой информации, ни гу-гу. Вот когда Каморный был, то, конечно, оперативно работал, все сразу узнавал и – в эфир.

– Я мало знаю – только то, что по некоторым признакам это оказался вовсе не работник бензоколонки, а посторонний человек.

– Что значит посторонний?

– То и значит. Обгорелый труп того самого дежурного, что должен был быть на месте, нашли в кладовке. То есть преступник оглушил его, взял спецодежду и начал действовать. А кто это был – пока неизвестно.

– Стало быть, у вас нет своей подходящей версии и выбора тогда нет, соглашайтесь на мое предложение – искать списки.

– Так-то оно так, но неужели вы думаете, что если действительно какой-то маг там злодействует, то он будет списки составлять?

– Понимаете, стоимость этих занятий довольно высокая. Двадцать долларов за сеанс, это за десять занятий получается двести долларов.

А раз берут деньги, то должен быть учет. Ведь это же коммерческое учреждение, стало быть, бухгалтерия должна быть. Ну, конечно, не все показывается, уклонение от налогов, это понятно, но какой-то учет обязательно там есть.

– Что ж, поверю вам, рассуждаете вы довольно логично.

– Вот и ладненько, а теперь везите меня быстрее домой, а то уже полпервого. ;

Всю дорогу Надежда отвлекала его пустой болтовней, чтобы он не успел спросить, за каким чертом ей-то, Надежде, сдалось все это расследование и зачем она влезла в это опасное дело.

* * *

На следующий день после убийства Каморного в кабинете директора канала ПТЦ сидели Алена Багун и сам Пал Палыч. Секретарше Катерине было ведено лечь у двери и никого не пускать, пусть хоть сам мэр города заявится – нет, и все! Судя по внешнему виду, происшедшие трагические события никак не сказались на Алене, только чуть резче выступили скулы, да чуть больше обычного запали глаза, но это можно было списать на усталость и недосып.

– Что делать будем, Пал Палыч.? – нарушила наконец Алена тягостное молчание.

– Сухари сушить, – грубо ответил он. – Потому что не знаю, как ты, а я точно с этого места скоро слечу. Одни старухи чего стоят.

Сегодня еле на работу проскочил.

Действительно, неистовые поклонники, точнее поклонницы знаменитого борца с мафией и всяческой несправедливостью журналиста Александра Камерного прямо с вечера, с того времени, как посмотрели злополучный прямой эфир, немедленно организовали пикеты возле здания студии ПТЦ". Ночью горели костры, собирались небольшие толпы, под утро настроение толпы стало более угрожающим.

На плакатах было написано: «Саша, мы отомстим за тебя!», «Долой руководителей ПТЦ – самого коррумпированного канала!» и даже чуть ли не «Вечно живой!». Участники самостийного несанкционированного митинга требовали немедленного расследования и наказания убийц их кумира – то есть они требовали немедленного разоблачения происков Городской Нефтяной Компании, и это было хуже всего. Следовало немедленно митинг прекратить, но милиция, приехавшая по сигналу о беспорядках, держалась пока в стороне и вела себя, по выражению известного писателя, весьма индифферентно. К тому же этот кретин с коммерческого канала продолжал повторять с экрана одно и то же – что Саше, дескать, заткнули рот, и что все знают, кто это сделал, только молчат, потому что боятся мафии.

– Идиот! – плюнул Пал Палыч и выключил телевизор. – Дождется, что ему самому рот заткнут.

– Не в нем дело, – заметила Алена, – нам не о нем беспокоиться нужно.

– Верно, – со вздохом согласился директор.

За прошедшую ночь он здорово сдал. Руки его дрожали, под глазами набрякли мешки, и весь он как-то сник, как спущенный воздушный шар, так что занимал теперь свой шикарный костюм не полностью, оставалось еще много места. Брови, точный индикатор его настроения и самочувствия, потеряли всю свою значимость и даже бархатный черный цвет, и свисали теперь двумя серыми червячками.

– Значит, так. – Директор встряхнулся, потер висок и поморщился. – Вытащить из архива все передачи Камерного, которые не про топливные дела. И крутить их подряд, просмотреть только предварительно, как бы чего лишнего в эфир не пустить. И всякие слова, слезы и сопли там... Три дня такое посмотрят – всех затошнит, и после похорон про Камерного уже никто и не вспомнит. Так что нам только несколько дней продержаться. Теперь дальше...

– Как с новостями быть? – напомнила Алена. – В новостях никак нельзя этот факт обойти.

– Утренних не будет, а к двум часам что-нибудь придумаем. Ты иди там, сама с Катериной поговори, а я звонить буду. – Палыч приосанился и взял трубку своего личного телефона, чтобы отчитаться перед Теймуразом Аполлоновичем Нодия.

– Вот что, ребята, – говорила Алена нескольким сотрудникам, собравшимся вокруг нее, – давайте-ка расстараемся. Времени у нас мало, так что быстренько просмотреть несколько передач Камерного и решить, что можно показать в первую очередь.

– Алена Вячеславовна, – позвал бывший помощник Камерного Слава Бахтеев, – у нас тут вот какая идея – кое-что перемонтировать.

Они подошли к монтажному столу, за которым сидела Света Малькова. Собственно, идея-то была не Славкина, а ее, она удачно использовала ее в свое время в репортаже Каморного о взрыве на Черной речке. Идея заключалась в том, чтобы подмонтировать к голосу Камерного кадры из другой передачи. То есть чтобы не было никаких разговоров о топливном бизнесе, а как только речь зайдет о разборках и мафии, так сразу показывать полки винных магазинов. Все знали – винный бизнес контролируется «ладожскими». Вот пусть они теперь и отдуваются. Прямо никаких имен не называть, чтобы не было потом к каналу претензий.

Алена внимательно посмотрела на экран монитора, потом перевела взгляд на Свету. Она правильно поняла, чья была идея, и еще то, что Света уловила настроение директора канала и ее, Алены, и решила иметь дело с ней.

– Слава, бери Николая и езжайте снимать сюжет для новостей, как народ реагирует на убийство Камерного.

– Тут и ехать никуда не надо, из окна снимать можно, – угрюмо пробормотал Николай.

– Снимай все подряд, ничего не выбирая, там разберемся.

После их ухода Алена обратилась к Свете:

– Еще что-то хочешь мне предложить?

– Можно, – спокойно сказала Света. – Если перемонтировать некоторые его передачи... Вот, смотрите.

Она показала на мониторе кадры знаменитой передачи Камерного, которую он сделал в свое время по поводу обманов и жульничеств в торговле недвижимостью. Потом пошли кадры, переделанные Светой, и Алена поразилась.

Голос за кадром звучал тот же самый, и материал был тот же самый. Но благодаря монтажу передача получалась совершенно пресной и безликой.

– Неплохо, – протянула Алена и испытующе поглядела Свете в глаза. – Работа сделана большая, не понимаю только, какой у тебя в этом деле интерес.

– Он мне не нравился, – спокойно ответила Света. – Он был.., не совсем таким человеком, каким считали его пламенные старушки.

– Это я знаю, – подтвердила Алена.

– Так что если вам подходит мое предложение – перемонтировать некоторые передачи – что успеем, конечно...

– Дело! – решительно сказала Алена. – Телезрители долго такое смотреть не будут – на другой канал переключат. А там про Каморного много не скажут – работал-то он у нас, стало быть, и все материалы у нас.

Они еще долго сидели за монтажным столом и работали. А когда вернулись Слава с оператором, то Алена уже ушла доложить Пал Палычу.

– Ну что, Светик, делаешь карьеру? – по-свойски спросил ее Николай.

И, поскольку она молчала, продолжал в том же духе:

– Не дрейфь, мы с тобой теперь свои!

– О чем ты, Коля? – мягко спросила она и отвела его руку, которую он по-хозяйски положил ей на плечо.

Он отступил на шаг и пригляделся к девушке, сидящей за столом.

Вчера утром Света проводила сестру в аэропорт, и вечером Ирка уже звонила из Лондона и сказала, что все прекрасно, Джулиан ее встретил, завтра они едут к его родителям, а рододендроны оказывается, цветут не в апреле, а в марте, так что скоро она их увидит. У Светы с души свалилась скала. Больше не надо каждый вечер беспокоиться, что Ирка задержится и загуляет где-то. Больше не надо трястись, что проклятый Каморный все же выполнит свою угрозу насчет визы. С сестрой теперь будет все в порядке, пора подумать и о себе. Но пока хотелось просто отдохнуть. Исчез тугой комок, который образовался у Светы в душе после того, как ушел отец. Этим комком было беспокойство за сестру..

Света посмотрела на Николая ясным незамутненным взором и повторила свой вопрос, приветливо улыбнувшись. Он открыл было рот, чтобы ответить, что они теперь вроде бы любовники, но запнулся. Она вся была такая аккуратная, в красивом костюме, который придавал ей деловой вид. Темные волосы свободно ложились на плечи. Она смотрела на него приветливо, но чуть настороженно Он вдруг вспомнил свою захламленную квартиру, мать, вечно кашляющую за стенкой, несвежий запах и вздрогнул. Как он мог подумать, что такая девушка придет к нему ночью просто переспать? Что ей в нем? Если бы она сейчас юлила, отводила глаза или, наоборот, кричала бы, что он ей напрочь был не нужен и что пусть катится, он бы сомневался. Но во взгляде ее было сегодня умиротворение, и он понял, что все, что произошло глубокой ночью несколько дней назад, ему просто привиделось в пьяном угаре.

– Извини, – глухо пробормотал он и вышел из монтажной.

Позвонили от директора и велели срочно Свете идти туда, захватив весь отснятый Николаем материал Столкнувшийся с ней в дверях Слава Бахтеев посмотрел вслед тяжелым взглядом.

– Ну как, Света, сможем мы что-то сделать из этого материала для новостей? – Алена смотрела требовательно.

Света смотрела на экран:

– Можно попробовать. Вот это выбросить и это, а потом после портрета крупным планом – вот этих бомжей с бутылкой и старуху пьяную.

То есть нужно было подать материал так, чтобы создавалось впечатление, что Каморного поддерживали всякие сомнительные личности, а базарят теперь пьяные бомжи просто чтобы поорать и покуражиться. Пал Палыч с интересом глядел на Свету, потом отпустил ее мановением руки.

– За что ты ее выбрала? – спросил он Алену.

– Оказывается, она умеет работать, и потом, она сразу уловила, что мне нужно, не задавая никаких вопросов. Очевидно, у нее с Каморным свои счеты, чем-то он успел ей нагадить.

– Ну это теперь не важно. Иди, пригляди за новостями.., и макияж там попроще.., слезы в голос добавь..

Она задержалась в дверях и посмотрела на директора с загадочной полуулыбкой на губах:

– Не волнуйтесь, Пал Палыч, все будет нормально.

– И завтра траурный митинг будем снимать, тебе придется вести передачу. Сможешь подобающе выглядеть? Ведь все знали, что вы с ним ругались...

– Какая разница? – Алена пожала плечами. – Раз надо, значит, смогу.

Пал Палыч поглядел на аккуратно притворенную Аленой дверь и подумал, что она сможет многое, даже сместить его с поста директора и сесть на его место. Ишь, заулыбалась как! Что твоя Джоконда В монтажной Алена оказалась в самый разгар скандала. Слава Бахтеев наступал на Свету и шипел:

– Дождалась своего часа! Выслужилась!

Ишь, тихоня! Это мой материал! Сама добывай, если надо, а то – на все готовое!

Николай участия в споре не принимал, он стоял в стороне и угрюмо молчал. Алена вошла незамеченной и тихонько понаблюдала за Светой. То, как себя вела девушка, ей понравилось. Света не оправдывалась, не кричала визгливым голосом в ответ, а просто смотрела на Бахтеева спокойно, без нервов. Ее поведение Алене импонировало, пожалуй, сама Алена в такой ситуации действовала бы так же. Света, почувствовав посторонний взгляд, взглянула на Алену поверх Славиной головы, и Алена вмешалась в разговор:

– Тебе что-то не нравится? – спокойно спросила она Бахтеева.

Тот замолчал, но смотрел агрессивно.

– Ты вот что, Слава, ты ошибся, когда подумал, что дело Камерного и его зрители свалятся к тебе прямо в услужливо протянутые руки только потому, что ты считался его ближайшим помощником. Некоторые люди всю жизнь только помощники и самостоятельно работать не смогут никогда. В данном случае, боюсь, так и получилось. Вижу, что самостоятельно мыслить ты не умеешь, а к чужим словам прислушиваться не хочешь. Так что извини, дорогой, помощники нам не нужны. Ты уволен.

В комнате повисло тяжелое молчание. Алена прошла к столу и села.

– Да, кстати, Света, если тебе Николай не нужен, то можно его тоже. Вы все должны понять, что Александр Каморный у нас больше не работает. И пусть вам не хочется это признавать, но так оно и есть.

Света помедлила с ответом долю секунды.

Вот удобный случай избавиться от внимания Николая. Но внезапно она вспомнила старуху, стоящую в темной прихожей, и старенький шарфик, обмотанный вокруг худой морщинистой шеи. Если Николая уволят, то он больше работы не найдет, небось на материну пенсию будут жить.

– Николай хороший оператор, ты же знаешь, – тихо сказала Света, – он нам пригодится.

– Да, – согласилась Алена, – только чтобы без фокусов и без водки. А сейчас езжайте-ка быстренько, тут надо кое-что доснять – и в эфир.

Света с Николаем вышли и молча пошли по длинному коридору.

– Спасибо, – хрипло произнес Николай.

– Мать чем болеет, что все горло кутает? – отрывисто спросила Света.

– Щитовидка у нее, операцию делать надо.

И только в машине до него дошло, то раз Света расспрашивала про мать, значит, она все-таки была у него тогда ночью.

– Может, я и пьяница, и совсем не стоящий человек, – произнес он, глядя в окно, – но добро я помню.

Света не ответила.

* * *

В среду, когда Надежда безуспешно пыталась засадить Димку за уроки, вдруг раздался неожиданный звонок в дверь.

– Папа! – взвизгнул шустрый первоклассник, вперед Надежды уже успевший открыть двери.

На пороге действительно стоял Олег.

– Привет, старик, – обратился он к повисшему на нем Димке, – получи.

И он сунул сыну яркую коробку с надписью «Лето». У Димки за спиной был, по подозрению Надежды, средней мощности моторчик. Увидев коробку, моторчик сам собой включился, ребенок взвился и исчез, чтобы через секунду материализоваться в комнате, откуда немедленно послышались звуки раздирания коробки.

– Зря вы это, – укоризненно покачала головой Надежда, – как раз у нас проблемы с уроками, а так он отвлечется и вообще про домашнее задание забудет.

– Зато он даст нам спокойно поговорить хотя бы полчаса, не будет мешать.

– Неужели вы раздобыли списки? – воскликнула Надежда. – Оперативно работаете.

– Куда там! – вздохнул Олег. – Уже все сроки прошли, не усидеть мне на своем месте, чувствую.

Он протянул Надежде пачку фотографий.

– Как мелко, – недовольно прищурилась Надежда.

– У него там ксерокса под рукой не было! – вскипел Олег. – Значит, я поставил своему специалисту вот какую задачу: списки за последний квартал. Кстати, оказалось, что ваш тибетский маг и работает-то в этом Центре всего несколько месяцев.

– Правильно, раз он занимается такими странными делами, то не может же он долго там быть! Кто-нибудь заподозрит, мало ли как дело повернется. Ну так что там у нас есть... – Надежда углубилась в списки.

– Итак, вот списки групп. Вот видите – тут наверху беленький квадратик, значит, это наше время – с четырех до шести, также буклет тоже белый – это для конспирации! А если розовый буклет, то время занятий с шести до восьми, а зеленоватый – то с восьми до десяти. Ну те группы нас пока не интересуют, будем надеяться, что тех своих учеников Мастер действительно обучает белой магии и всякой трепотне. А в нашем списке читаем по алфавиту: Анищенко В. П., затем Веретенников А. В., – при этих словах Надежда торжествующе оглянулась на Олега, – дальше Виктюк, потом Гарусова, потом Локотков В. М. – очевидно, тот самый, хоть я отчества его и не знаю, дальше Марчук, Олейникова, Тарасов... – всего десять фамилий. Правильно, девушка говорила, что группы небольшие. Ну что, Олег, убедились?

– Н-да, это кое о чем говорит. Значит, они все занимались у этого белого мага...

Очень интересно!

Надежда в это время листала списки.

– Что вы еще там нашли. Надежда Николаевна?

– Вот, смотрите, список группы, которая была сформирована два месяца назад. И на первом месте по алфавиту кто? Правильно, Анищенко В. П. Значит, можно предположить, что она, Валерия Петровна, просто в один прекрасный день пришла к нему на занятия, по объявлению. И прошла курс – десять занятий, деньги небось заплатила. Возможно, были у него обычные группы. Или тоже что-то он там мудрил, но не в таком масштабе, в городе бы заметили, если бы цепочка громких и непонятных убийств была.

А кстати, Олег, нет ли у вас возможности посмотреть милицейскую статистику за последние полгода? Бывали случаи таких вот непонятных самоубийств или убийств, при которых сам убийца тоже погибал, причем шел на это сознательно?

– Ну это уж вы хватили, Надежда Николаевна, прямо целую теорию разработали! Мы еще не знаем, верно ли то, что этот тибетский колдун в нашем деле руку приложил, а вы уже обобщаете! И потом, я же вам говорил: мне бы со своими делами разобраться, а про остальное пусть у других голова болит.

– Ну ладно, – согласилась Надежда, чтобы не спорить понапрасну. – Так вот, значит, училась она у тибетца этого, а потом с ее помощью он привлек в группу еще двоих, а может, и нескольких. Или только этих двоих – Берете Аникова и Локоткова, потому что про них точно известно, что были они с Анищенко знакомы.

– Откуда вы знаете, что это она их позвала на занятия?

– Я точно не знаю, но могу предположить. Жена Веретенникова в интервью по телевизору говорила, что муж в последнее время какой-то странный стал, все переживал, спал плохо, цитирую дословно: «как будто его кто сглазил». А раз речь идет о том, что кто-то сглазил – тут уж без белой магии не обойтись! Они про это во всех объявлениях пишут:

«снимаю, мол, сглаз и порчу». То же и про Локоткова: когда-то мелькнуло у Камерного, что был он парень тихий, весь в себе, жил одиноко – то есть девушки не было, только мать одна. Чисто гипотетически – могла его Валерия Петровна по-соседски в группу пристроить?

– Только гипотетически... Мы, наверное, этого никогда не узнаем.

– А я вот сейчас о чем подумала, – перебила его Надежда. – Двести долларов – сумма солидная. Допустим, у Валерии Петровны деньги были – она жила одна, работала и могла себе позволить тратить деньги на то, что ее интересовало. Для Веретенникова, директора фирмы – такая сумма не проблема А вот для нищего осветителя – многовато будет. Значит, ищем бухгалтерскую ведомость. – Она снова уткнулась в бумаги и очень скоро нашла:

– Вот! Так я и думала!

Смотрите: сводная бухгалтерская ведомость.

И фамилии Локоткова в ней нет!

– Но там нет и многих других фамилий, – заметил Олег, заглядывая через ее плечо.

– Верно, они указывали не всех обучаемых, с некоторых просто брали наличными, чтобы налог поменьше платить. Но тем не менее фамилии Локоткова – нету. Да, кстати, вы не выяснили, что там с тем типом на бензоколонке?

– Выяснил, – вздохнул Олег. – Его опознали по часам. В общем, у них там, на коммерческом канале, который Камерному прямой эфир предоставил, пропал один.., диспетчер.