Текст книги "Философский камень гомеопатии"
Автор книги: Наталья Симеонова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)
Французские ятрохимики
Во Франции существовали очень большие разногласия и даже вражда между двумя великими школами, – Парижской и Монпельерской. Факультет галенистов ограничивал круг практикующих в Париже врачей выпускниками парижского факультета. Школа в Монпелье, с другой стороны, все больше ориентировалась на ятрохимиков.
Медленно, но уверенно выпускники факультета из Монпелье переезжали в Париж и применяли для лечения больных в основном минеральные лекарственные средства, в том числе приготовленные из металлов. Это очень беспокоило парижский факультет.
Самые знаменитые французские ятрохимики – это Joseph Duchesne и Theodore Turquet de Mayerne. Работы первого из них имели большое влияние на врачей времен Елизаветы и носили явно парацельсианский характер, хотя поначалу в них не упоминалось имя Парацельса. Он изучал медицину на родине Парацельса в Базеле, где получил научную степень, но потом переехал в Париж, где стал врачом при дворе короля Генриха IV. Десять лет спустя он опубликовал работу под названием De Materia Veral Medicinae Philosophorum Priscorum, в которой защищал идеи Парацельса и выступал против галенистов. Как и Парацельс, он охотнее придерживался принципа лечения «подобным», чем «противоположным», за что его сразу же осудил парижский медицинский факультет.
Другой известный французский ятрохимик Theodore Turquet de Mayerne учился сначала в Гейдельберге, а затем в Монпелье, где получил степень в области медицины, после чего получил должность врача при королевском дворе в Париже. После того как он удачно вылечил влиятельного англичанина, его пригласили к королеве Англии. Позже он вернулся во Францию, где оставался до убийства Генриха IV. Затем английский король Джеймс I снова вызвал его в Англию и назначил врачом королевской семьи. Он сохранял эту должность до своей смерти. При составлении Английской фармакопеи его мнение было решающим и многие минеральные лекарства вошли в нее. Таким образом, мы видим, что в те годы ведущие парацельсианские врачи занимали очень высокое положение и имели большой авторитет.
Обратите внимание на то, что врачи-парацельсианцы приглашались в королевские семьи, и видные монархи соперничали между собой, привлекая наиболее знаменитых, несмотря на неодобрение церковью парацельсианцев. Это может свидетельствовать только о том, что они лучше лечили. Традиция отдавать предпочтение парацельсианцам, которых потом стали называть гомеопатами, сохранилась в Англии поныне. Известно, что личным врачом английской королевы до недавнего времени была Dr. Margery Blackie, она же декан гомеопатического факультета, очень динамичная женщина, прирожденный лидер, посвятившая гомеопатии всю жизнь, достигшая в этом больших успехов и окружившая себя очень влиятельными покровителями. Говорят, что в сумочке английской принцессы постоянно есть пульсатилла, а принц Эдвард удивил общественное мнение, заявив в бытность свою студентом медицинского факультета о своей приверженности гомеопатии. Гомеопатия носит в Англии выраженный элитарный характер. Существует королевский гомеопатический госпиталь в центре Лондона Queen Square, London W.C.I and Great Ormond Street, а также королевский гомеопатический журнал, поддерживаемый видными патронами, в том числе известным музыкантом Иегуди Менухиным, вылеченным английскими гомеопатами от серьезной болезни, о которой писала пресса.
Фламандский аристократ ятрохимик
Одной из самых ярких фигур среди европейских парацельсианцев был фламандский аристократ Ян Баптист ван Хельмонт (1578–1644). На него часто ссылаются как на человека, чьи работы создали основу для школы ятрохимиков XVII века и который пересмотрел и переработал химическую философию Парацельса. Он был самым выдающимся философом-химиком XVII века.
Получив медицинское образование и медицинскую степень, он путешествовал несколько лет, хотя ему предлагали место врача при различных королевских дворах, и после женитьбы удалился в имение, чтобы продолжать обучение. Он писал в работе Promissa Autoris: «Я удалился от людей в Вилурд, чтобы меня меньше беспокоили и я мог бы перейти к усердному изучению мира растений, животных и минералов с помощью тщательного анализа или путем анатомирования. Я занимался поисками семь лет. Я читал книги Парацельса, заполненные во многих местах насмешливой неясностью. Я восхищался этим человеком, слишком сильно почитал его, когда, наконец, пришло понимание его работ и ошибок».
Идеи Парацельса определили направление деятельности ван Хельмонта. Историки отмечают, что он напоминал Парацельса ярым неприятием медицины Галена, темпераментом, горячностью, целеустремленностью, ощущением важности своей миссии на путях формирования медицинских теорий.
Как и Парацельс, ван Хельмонт искал, как изменить существующий метел обучения медицине. У него, как и у Парацельса, было огромное желание освободить медицину от бесплодных, часто вредных и варварских методов. Ван Хельмонт видел, что в медицинской практике недостает точности почти во всем: и в отношении использования лекарств, и в понимании механизма их действия. Он знал практикующих врачей, одураченных вредными теориями и не заботящихся о настоящем излечении своих пациентов. Он делал замечания о том, что врачи больше заинтересованы в доходе, а сострадания и любви к пациентам у них мало. Он объяснял это нежеланием учиться, прикрываемом авторитетом «школ».
Он считал, что врачи-галенисты так и не заинтересовались причинами болезней и мало знают о них. Они лечат только результат, а не корень болезни. Упоминая о кровопускании как об очищении крови, он утверждал: «Повторение очищений является напрасным и губительным, и они губительны потому, что назначаются по результатам болезни, а не по причине и не могут затронуть корни. Тот трудится напрасно, кто сосредоточивает свои усилия на том, чтобы удалить случайные явления, не умиротворив реальную причину. Он напоминает того, кто, не прикрыв источника, предполагает путем вычерпывания воды осушить ручей».
Ван Хельмонт критиковал и другие грубые методы «школ» галенистов: «Помимо рассечения вен и лавки со слабительными «школы» редко признают другие средства, и все их усилия направлены на кровь, кал, ванны, прижигания, пот, и, таким образом, приходит мысль, что поклонники этих манипуляций создали многочисленные неизлечимые болезни и ввели лицемерный вид лечения, полный бедствий и отчаяния».
Ван Хельмонт полностью отверг теорию Галена о соках и принцип противоположностей в медицинской практике, т. к. понял, что одна ошибка влечет за собой другую. Он был убежден, что господство теории, основанной на принципе противоположности, мешало развитию науки и оказывало разрушительное действие на медицину. Он, однако, не полностью принял взгляд Парацельса на три первоосновы – соль, ртуть, серу. Он был убежден, что именно вода является самым важным элементом, первичной материей и проводил большое количество экспериментов, пытаясь доказать это. Он не принимал теорию микрокосмоса-макрокосмоса как ее понимал Парацельс, но признавал, как я Парацельс, божественное химическое происхождение природы.
Оба они подвергались резкой критике. Вана Хельмонта инквизиция не раз вызывала на допрос, обвиняя в занятии оккультизмом. В первый раз его допрашивали о двух трактатах, которые он написал. Один был о «невольнике орудия» (наследие Парацельса – использование крови из раны от меча для лечения болезни симпатически). Второй трактат был о свойствах минеральной воды.
После первого ареста он раскаялся в своих ошибках и его освободили и разрешили продолжить работу. Прошло некоторое время, и он снова был арестован. В этот раз на все его бумаги и книги наложили арест. Ему было выдвинуто обвинение церковным судом в том, что он отступил от подлинной философии, поддерживает идолопоклонство, магию и дьявольское искусство. Его обвинили также в том, что он был последователем Парацельса, проповедуя его «химическую философию», т. е. ересь, распространяя таким образом «киммерийскую тьму» по всему миру. Затем его посадили под домашний арест на два года.
«Химическая философская ересь» – это формулировка церкви периода контрреформации. Уже был сожжен за это Сервет. С этих пор алхимия была объявлена ересью. «Киммерийская тьма» – образ кромешной тьмы в умах людей, связанный с киммерийцами, народом из «Одиссеи» Гомера, жившим на самом крайнем западе и, следовательно, никогда не видевшим солнца.
Позднее ван Хельмонт все же получил церковную санкцию на издание своих работ – Febrium Doctrina Inaudita и Opuscula Inaudita. Они были посвящены лихорадкам, камню и чуме.
Когда ван Хельмонт заболел плевритом и понял, что его смерть близка, он попросил сына собрать все его работы. Его сын Франсиск Меркурий ван Хельмонт, философ и медик, выполнил просьбу отца и издал его труды. По мнению историков медицины, эти работы оказались среди самых значительных. Они пользовались огромной популярностью, переводились на многие языки и многократно издавались.
Архей лекарства
Ван Хельмонт, как и Парацельс, был убежден, что болезнь напрямую связана с археем. Под археем ван Хельмонт понимал жизненную основу организма. Он считал селезенку вместилищем архея и предполагал, что она контролирует физиологические процессы в организме человека. Архей для него был тем же, чем для Парацельса, – жизненной силой, психическим аспектом живого организма. С археем ван Хельмонт связывал происхождение болезни, состоящей из бесчисленных семян или semina, духовных и невидимых по своей природе. Термин semina с его сложной психофизической идеей ван Хельмонт хотел ввести в медицину, противопоставив его традиционным терминам соков Галена.
Механизмы возникновения болезни ван Хельмонт понимал так. Семена болезни становятся активными и всходят из-за того, что в архее внутри организма возникает патологический образ, что-то вроде идеи болезни, которая эту болезнь порождает, ван Хельмонт полагал, что внешний фактор вызывает болезнь не из-за того, что сделан из частиц постороннего вещества, а потому, что его архей может неблагоприятно воздействовать на архей организма человека. Высказываясь об архее как об образе или идее болезни, ван Хельмонт писал: «В архее образуются ошибочные образы, которые влияют как яд, становятся семенами болезни и созревают в самых сокровенных уголках организма. Каждая болезнь вызывается яростным нападением идей, задуманных археем, по чьей вине живое тело, а не труп страдает от болезни».,
Хельмонт считал болезнь уникальным явлением у каждого пациента и пользовался названием болезни только для удобства: «Я не знаю эпилепсии, лепры, апоплексии – я знаю только индивидуумов, больных эпилепсией, больных лепрой, больных апоплексией, потому что болезнь существует как модификация жизни. Болезней нет, есть больные люди». А вот как интересно он понимал роль страха в возникновении болезни: «Страх чумы вызывает чуму. Неожиданное чувство страха смерти часто уничтожало подагру. Если страх из-за потери почета или даже боязни его утраты длится в течение одного дня, возникает иногда болезнь, выражающаяся в эпилепсии».
Ван Хельмонт был убежден, что ни одна болезнь не может развиться там, где нет симпатической связи между чуждым археем и археем хозяина. «Однако и мы можем влиять на архей болезни аналогичным образом».
У ван Хельмонта мы обнаруживаем идею Парацельса об одухотворенности лекарства, наличии у него архея, который надо выделить и которым надо лечить.
Ван Хельмонт был убежден, что делал архей вещества видимым во время химических опытов, когда лишал вещество грубой материальной оболочки с помощью огня и получал дым с качествами этого вещества. В этом дыме он видел чистейшую форму этого вещества, т. е. его божественное зерно. Он назвал этот дым Газом, новой формой, и отличал его от воздуха и водяного пара. Это действительно тот газ, который указывается в современных учебниках по химии, и о ван Хельмонте справедливо помнят, как о его открывателе. Но для него Газ значил намного больше – это был архей, который способен оживлять все предметы, особенно органической природы.
Вчитываясь в методики алхимических превращений, мы пытаемся уяснить, в каком виде и на каком этапе в процедуре трансформации металлов алхимики усматривали появление архея. Читатель, наберитесь терпения и прочтите о процедуре алхимической перегонки, отвергнутой наукой навсегда. Напомню, что хаос и Газ Парацельс считал синонимами.
Устройство аппарата для алхимической перегонки я описала раньше. Ниже описывается сама алхимическая перегонка.
Металлическое золото и серебро (можно одно золото) подвергается действию универсального растворителя алхимиков, в результате чего из металлов освобождаются некие субстанции, которые алхимики называли живым Солнцем (металлогенную серу, освобождающуюся из золота) и живой Луной (металлогенный. меркурий, освобождающийся из серебра). Освободившиеся продукты ферментативного характера заключают в герметическую стеклянную посуду, называемую яйцом, и подвергают медленному нагреванию на слабом огне масляной лампы. При этом возникает целый ряд физических и химических феноменов, которые внешне выглядят так: масса несколько раз последовательно изменяет цвет, пока не обугливается и не чернеет, начиная с поверхности. Это считается смертью массы. Затем черный цвет изменяется на другие – коричневый, синий, потом наблюдается отделение паров, которые конденсируясь, оседают в виде дождя. Затем возникает ослепительный белый блеск всей массы. Этот порошок годится для превращений неблагородных металлов в серебро и платину. Но превращение в реторте можно продолжить до получения порошка, способного превращать металлы в золото. Для этого нагревание продолжается. При этом масса несколько раз меняет состояние из жидкого в твердое и обратно. Далее масса зеленеет, потом синеет, потом делается темно-красной, потом оранжевой и затем окрашивается сразу во все цвета радуги. Наконец над массой появляются пунцовые пары, которые сгущаются, масса высыхает, накаляется и при охлаждении яйца застывает в форме небольших зерен макового цвета с запахом обуглившейся морской соли. Этот порошок обладает свойством обращать ртуть или расплавленный свинец в золото при условии двухчасового кипячения их с этим порошком, но вес металла должен превышать вес порошка в 10 раз. Далее силу камня можно увеличить. Для этого он либо подвергается действию азота мудрецов, либо заключается в герметическое яйцо с золотом в количестве, превышающем вес порошка в 100 раз. Яйцо снова подвергается действию огня. Смена цветоя возобновляется в прежнем порядке, но происходит быстрее. Новый красный камень тяжелее исходной смеси с золотом, а по преобразующим свойствам в 10 раз сильнее первого. Новое умножение снабжает камень 100-кратным усилением. Обычно делают три умножения, так что окончательный камень может трансмутировать ртуть или расплавленный свинец в пропорции 1:100000.
Дальнейшее использование камня. Берется жидкая ртуть, расплавленный свинец или расплавленное олово. Кристаллы камня толкутся в мелкий порошок. Небольшое количество этого порошка заключается в восковые пилюли, которые бросают в сосуд с неблагородным металлом, и последний подвергается кипячению. Для получения золота нагревание продолжается 2–2,5 часа, а для получения серебра достаточно четверти часа кипячения.
Хельмонт о лекарствах
Ван Хельмонт признавал четыре источника лекарственных средств. Один – это растительные и народные лекарственные средства, второй – химические лекарственные средства, третий – чудесные эликсиры Парацельса и, наконец, четвертый – это эликсиры, которые он создавал сам. Лекарственные растения составляли основу научных исследований ван Хельмонта. В одной из работ он заметил, что их изучению можно было бы посвятить целую жизнь. Он писал о мочегонном свойстве Agnus Castus, об использовании Helleborus Niдегпри кашле и катаре, Bryonia alba при водянке, Symfytum при переломе костей. Позднее их стали широко использовать в качестве гомеопатических лекарственных средств.
Перевод названия лекарства Agnus castus – агнец непорочный. Оно показано в гомеопатии при лечении импотенции и непроизвольного излияния семени у мужчин наряду с Dioscorea, Gelsemium и Caladium. В тех случаях, когда показаны Dioscorea и Gelsemium, у пациента бывают грезы, хотя бы во сне, а в случаях Caladium – без них. У женщин Agnus castus находит применение после родов при нарушении выделения молока в сочетании с подавленным настроением, хотя более популярными считаются Pulsatilla и Urtica urens, а также касторовое масло, как при наружном применении, так и для приема внутрь в низких делениях. Agnus castus, как это ни странно (агнец непорочный), показан для старых мужчин, которые, проведя свою юность в излишнем служении Венере, в 60 лет по-прежнему возбудимы в половом отношении, но физически бессильны. Более классическим для случаев половой слабости у мужчин является назначение трех лекарств, предложенных Яром, – Nux vomica, Sulfur и Calcium carbonicum. Таким образом, гомеопатические лекарства имеют явно омолаживающее действие. Чем не философский камень?
Helleborus niger – очень популярное лекарство в современной гомеопатии, применяемое сильно разведенным, в так называемых потенциях. Основные показания: психозы, апатия, меланхолия, нефрит с асцитом и отеками. Helleborus niger называют иногда Рождественской розой, потому что оно цветет в середине зимы, но корень у него черный. Лекарство показано при различных формах угнетения нервной системы, но особенно в случаях сочетания их с отеками и особенно асцитом.
Упоминание применения брионии при водянках побуждает указать, что в современной гомеопатии бриония в потенциях является одним из наиболее популярных полихрестов, т. е. лекарств с очень широким спектром действия. Особенно бриония хороша для пациентов раздражительных, желчных и даже злобных, с сухими слизистыми оболочками, сухим ртом и с такой жаждой, которая получила название «верблюжьей», когда пациент пьет очень большими глотками преимущественно холодные напитки, а к теплым напиткам испытывает отвращение. Боли появляются в основном в суставах с очень выраженным ухудшением при движении.
Symphytum – специфическое средство, используемое при повреждении костей, особенно когда перелом плохо срастается. В этом отношении еще лучше фосфат кальция в потенциях, но низких.
Ван Хельмонт хорошо понимал, что каждое лекарственное средство уникально. Поэтому он, как и Парацельс, рекомендовал применять только одно лекарственное средство. Так же как и Парацельс, он видел огромную ценность ядов, которые могут стать от – личными лекарственными средствами после трансформации.
О новых химических лекарственных средствах Хельмонт говорил: «Алхимии требовалось много времени, чтобы изучить сокровища, пригодные для лечения, которые спрятаны в минералах, и она долго сомневалась, для чего они могли бы наиболее полно извлекаться».
Он был очень высокого мнения о чудесных эликсирах Парацельса, веря, что многие из них способны вылечить все болезни. Среди тех, которые он использовал, были Elixir proprietatis (Эликсир Особый), Mercurius Vivus (Живая Ртуть), Mercurius diaphoreticus (Потогонная Ртуть), Liquat alkahesi, летучие соли различных трав и камней, а также тинктура сурьмы.
Для пациентов, чувствительных к сурьме, особенно детей, характерен такой странный симптом (не более странный, чем другие странные симптомы, описанные в гомеопатической литературе): дети не любят, когда на них смотрят. Они к тому же толстые, обрюзгшие, перекормленные. Для таких детей это лекарство полезно при кашле с обильным отделением мокроты, но лучше тогда взять сурьму в калийном варианте – Antimonium tartaricum. Это средство полезно также старикам, т. е. двум крайним возрастным периодам. У стариков образуются очень массивные мозоли.
Так же, как позже и Ганеман, Хельмонт считал, что наилучшим способом установления целительных возможностей любого лекарственного средства является испытание их на здоровых людях и наблюдение за всеми деталями этого влияния. Он сам много экспериментировал, чтобы изучить лекарственные характеристики и выяснить точную связь между лекарствами и болезнями.
О типе мышления. Логика? Интуиция? Память?
Ван Хельмонт был несомненно образованным и думающим ученым, философом. Тем любопытнее узнать, как он высказывался по довольно сложному вопросу о механизме понимания, познания, мышления. Он утверждал, что (по крайней мере для него самого) логическое мышление имеет меньшую пользу, чем другие формы познания. Какие? Интуиция? Понимание для него возникает как производная памяти, воображения и воли. Как и до него Платон, он объяснял процесс понимания как воспоминание о вечно существующих идеях, как проявление опыта, сохраняющегося в памяти.
Мир, по Платону, существует в виде прообразов и идей независимо от человека и его сознания, а то, что воспринимает человек с помощью своих пяти органов чувств, – только частичное и субъективное отражение этого. Человеческая душа принадлежит мировой душе, но временно находясь в теле, забывает обо всем, что должна знать. С его точки зрения, любые открытия человеческого ума являются не открытиями, а воспоминаниями души, возникшими под влиянием каких-то обстоятельств. Теоретически, душа может вспомнить все.
Европа познакомилась с трудами Платона благодаря флорентийскому философу Фичино, который перевел их с греческого языка на латинский. С того времени началась новая волна платонизма в Европе, получившая название неоплатонизма. Под влиянием этих идей оказались и Парацельс, и ван Хельмонт. Видимо, эти идеи были понятны и близки им.
Еретик на костре религиозных фанатиков.
Итак, к середине XVII века многие идеи Парацельса были приняты и расширены. «Парацельсианцы, и особенно ван Хельмонт, разрушили античные традиции в медицине. Это был водораздел между старым и новым. Это был переход к новой натуралистической философии и медицине». Так написал крупный английский гомеопат Walter Pagel в книге с таким остроумным названием «Улыбающаяся селезенка». Но этот юмор можно не оценить, если забыть, что основным археем организма ван Хельмонт считал архей селезенки.
Согласно учению Гиппократа о соках, именно в селезенке вырабатывается так называемая черная желчь (в отличие от желтой желчи, которая образуется в печени и выделяется через желчный пузырь в кишечник). Черная желчь называется «меланос» и формирует тот темперамент, который Гиппократ назвал меланхолическим (в отличие от желтой желчи, которая формирует холерический темперамент). В медицинской науке нет аналога черной желчи, равно как и объяснения механизмов формирования меланхолического темперамента. Видимо, мы чего-то не знаем о тех функциях селезенки, на которые указывает древняя медицина. Селезенка считается главным органом сатурнианского свинцового типа, следовательно этому типу свойственен меланхолический темперамент. Излишне было бы напоминать психологические черты, свойственные меланхолическому темпераменту: с него снята грустная театральная маска.
Что же заставляет грустную селезенку улыбнуться?
Что заставило бы улыбнуться грустную театральную маску? На языке алхимии это то, что превращает свинец в ртуть.
