Текст книги "Новый старый дивный Мир (СИ)"

Автор книги: Наталья Добровольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Она сначала прочистила специальным устройством форсунки примуса, потом в блюдечко, расположенное под горелкой, налила керосин и аккуратно подожгла его.

Затем встроенным насосом в ёмкость для керосина накачала воздух, который вытеснил керосин к горелке. Проходя через канал нагретой горелки, он испарился, и с шумом стали гореть уже его пары. Примус горел ярко и сильно, не прошло и пары минут, как чайник закипел.

Видя интерес девушки, Зина улыбнулась:

– Что, примуса не видела?

– Ага, у нас в детдоме были плиты, которые надо было дровами топить. Мальчишки их заготавливали и воду носили, а мы кухаркам помогали, – объяснила девушка не без смущения.

А в это время женщина ловко расставляла на столе чашки, сахарницу с пиленным сахаром, доставала ложки и чайник– заварник. Действия ее были уверенными и спокойными, выверенными до мелочей.

Почувствовав интерес девушки, Катерина Матвеевна объяснила:

– Я раньше вышивала много, и на коклюшках плела, и вязала, вот глаза и посадила. Но руки привыкли к работе, не могу без дела сидеть, на ощупь вяжу.

Зиночка с гордостью подхватила, показывая на салфетки и коврики:

– Это все мамка делала, ее в их артели лучшей работницей считают.

– Ну уж, расхвасталась,– перебила женщина, но чувствовалось, что эта похвала ей приятна. – Но что разболтались, садитесь чай пить.

Как девушка не отнекивалась, объясняя, что только пообедала, ее усадили за стол и напоили чаем с принесенными ватрушками.

– А теперь рассказывай, как у тебя дела с поступлением, – в нетерпении воскликнула Зиночка.

Пришлось Наде и про экзамены рассказывать, и про подружек новых, и про песню, которую они будут петь на конференции, про все свои события, а их оказалось так много, что и саму девушку удивило – настолько, оказывается, было насыщенным это короткое время, что она жила в новом времени.

Глядя, как ловко вяжет мама Зиночки, девушка вспомнила свою подружку, такую же рукодельницу. Однажды у девочек-знакомых ее внучки началась повальная мода на помпоны – их прикрепляли к шапкам, шарфикам, даже к варежкам и сумочкам. Изготавливать их легче легкого, делаются они быстро, вот и набралось их столько, что уже и некуда девать.

Тогда они придумали – пришили попоны к тканевой основе, простягали все и получили очень мягкий и уютный коврик. Эта идея понравилась всем, а больше всего – коту Вискасу, который обожал играть с веселыми шариками, а потом и спать на уютном коврике. А ведь и размер, и форма изделий могли быть самыми разными – все зависело от количества ниток для них.

Надя попросила нитки, сделала несколько шариков, а потом показала, как их можно собрать в коврик, объяснив это воспоминаниями о кружке рукоделия все в том же детском доме. Было вообще отличной идеей все свои изобретения объяснять жизнью в нем – проверить-то трудно, не поедут же люди куда-то в другую область выяснять эти подробности.

Изготовление помпончиков было простым делом, это умели все, но девушка уточнила, что придумали подружки – чтобы сделать сразу много помпонов за раз, они пряжу наматывали на спинку стула, далее перехватывали и туго завязывали их нитями на расстоянии, равном размеру одного помпона, отделяя их друг от друга. Разрезали посередине между двумя завязками, расправляли нити, подравнивали ножницами и – вуаля, целая кучка помпончиков готова!

И еще одну идею она решила предложить Катерине Матвеевне, которая не требовала дорогих материалов, была доступна для изготовления даже людям с проблемами в зрении – макраме. Когда-то опять же ее подруга так увлеклась их созданием, что полученными многочисленными изделиями были одарены все знакомые и подруги мастерицы.

И опять Надежда на ходу сочиняла нужную легенду:

– И еще, у нас пацаны прочитали где-то про узелковое письмо, которым пользовались какие-то древние племена. Они нашли старые веревки и стали придумывать свою азбуку и так этим увлеклись, что начали и между собой переписываться с их помощью, чтобы взрослые не могли прочитать.

– А потом какой-то матрос показал им виды узлов, которыми завязывают концы, так они называют веревки. Тут уж этими узлами были завязаны все, даже самые маленькие веревочки. Но им это быстро надоело, но развязать эти завязки уже было невозможно, так они и валялись без дела.

– Тогда кто-то из девчонок придумал соединить эти веревки в разные картины, и знаете, все отлично получилось. Особенно всем понравился паук в паутине, которым потом украсили один темный закуток и водили туда новеньких пугать.

И Надя уверенными штрихами символично нарисовала эскиз и паука, и некоторых других простейших изделий макраме, назвав его «паутинкой». Она уточнила, что так можно не только панно большие делать, но и пояса, кошельки, сумочки, даже кофточки – только веревки подходящие нужны. Ну и терпение с аккуратностью и внимательностью тоже.

У самой Надежды, к сожалению, не хватало выдержки для создания этих изделий. Зато она отлично умела варить декоративное мыло с различными наполнителями и запахами, но пока решила придержать эту идею «в рукаве» – надо было уточнить наличие и качество всех компонентов этого традиционного изделия всех «барышень-попаданок».

Решив сразу испробовать Надины советы в действии, женщины мирно общались и делали заготовки для коврика, пока вдруг не услышали очень сильный звук входного звонка, громкий, требовательный. Затем какой-то шум и шаги многих людей, громкие разговоры и приказы. Все это заставило любопытных женщин выйти в коридор.

________________________________________________________________________________________

https://vk.com/bulgakovmuseum – Музей Михаила Булгакова (Нехорошая квартира). Там находится и портрет Аннушки, а также другие интересные экспонаты того времени.

Глава 21. « Аннушка– Чума» и другие официальные лица.

Глава 21. « Аннушка– Чума» и другие официальные лица.

Там стояли группкой солидный милиционер в возрасте, в уже знакомой девушке форме, важный мужчина с папой в руках и еще один человек, по всему виду, прибывший явно из мест не столь отдаленных. Несмотря на летнее время, он был одет в ватник, в руках держал замызганный треух, за спиной висел полупустой военный мешок, называемый в это время «сидором».

Милиционер, оглядевшись, недовольно проговорил, обращаясь к важному мужчине:

– Что это у вас, товарищ старший по дому, такое безобразие в подотчетном жилье творится! Лампочка в коридоре одна не горит, другая еле светит, все заставлено и завешано! Проверки пожарных хотите, штраф за непорядок?– и он строго посмотрел на него.

– Все сделаем, товарищ милиционер, обязательно примем меры, – и старший зыркнул на Аннушку, стоявшую в сторонке.

Оглядев собравшихся строгим взглядом и откашлявшись, страж порядка подошел поближе к свету и открыл папку с бумагами – а делал это он специально медленно, равномерно. И вот, окинув еще раз всю сцену, он важным и громким голосом начал читать свой документ:

– Гражданин Петренко, проживавший по адресу…, был арестован и осужден по статье 58-10, за пропаганду, содержащую призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти и лишен свободы на срок в шесть месяцев. После обращения гражданина Петренко лично к товарищу Сталину, дело было рассмотрено повторно. Оказалось, что гражданин был оклеветан и все обвинения оказались ложными. По апелляции Верховного суда, предварительный приговор был отменен. Гражданин Петренко восстановлен в правах и возвращается по месту предыдущего проживания.

– Вот так товарищи, Советский суд справедлив и все дела рассматривает подробно. А всякие кляузники и наветчики и сами могут оказаться на месте гражданина Петренко, – завершил он, еще раз строго оглядев присутствующих и особо задержавшись взглядом на бледной, как мел, Аннушке.

– А теперь, товарищ старший по дому, откройте комнату номер двенадцать, ранее принадлежавшую вышепоименованному гражданину.

Названный товарищ, тоже значительно сбавивший важный вид и спесь, бренча ключами, попытался открыть дверь в нужную комнату, но она не открывалась. Зыркнув на трясущуюся Аннушку, он молча протянул к ней руку, и та, дрожа, вложила в нее нужный ключ. Тотчас все действующие лица вломились в уже открытую комнату, в которой горой были навалены разные узлы и увязочки.

– Это не мои вещи, кто-то без спроса захватил мою жилплощадь, – голос мужчины был спокоен и беспристрастен, но и он в упор смотрел на Аннушку.

Тут уж самый недалекий мог догадаться, что именно она написала донос, чтобы захватить освободившуюся жилплощадь, а старший по дому явно был в курсе дела и в доле малой.

– Сейчас, сейчас, все уберем, вы не волнуйтесь, ничего вашего не пропало, – смотреть на женщину, еле стоящую на ногах от ужаса, было очень неприятно.

Ранее чувствовавшая себя королевой коммуналки, теперь она дрожала от страха. Ведь теперь и ее могли арестовать за ложное обвинение. Так что она лебезила перед соседом, как могла. Вынеся из комнаты несколько мешков, она на дрожащих ногах села на стул, под взгляды соседей – и укоряющие, и ехидные, а где-то сочувствующие.

Милиционер оглядел притихших людей, заключил всю сцену словами:

– Граждане, прошу расходиться,– на что все и рассосались по своим комнатам.

Немного побыв в гостях, Надя стала собираться в общежитие, да гостеприимные хозяева особо ее и не задерживали, настроение у всех было испорченным.

Позже, от той же Зиночки, Надя узнала, что в тот же день, ближе к вечеру, Аннушка исчезла без следа. Арестовали ли ее за донос, или она, не дожидаясь этого, сама попыталась исчезнуть на просторах необъятной страны, никто этого не видел и не знал, да и не задумывался об этом – «баба с возу, кобыле легче».

Никто ее и не жалел, и не вспоминал, только иногда ее заклятая подружка Анфиса грустила без боевых баталий-споров по разным выдуманным бытовым поводам. И кстати, лампочки в коридоре появились в тот же день, а сам коридор очистился волшебным образом от всего постороннего и оказался большим, светлым и на удивление просторным.

Комната Аннушки отошла товарищу Петренко, восстановив справедливость и показав действие закона бумеранга в жизни. Мужчина оперативно подсуетился, привез из деревни и поселил в своей комнате старушку-мать, а в соседкиной – сестру с семьей, которая быстро сошлась с Зиночкой, и особенно, с ее матерью.

Она также поступила работать в артель, где трудилась Катерина Матвеевна – женщина сильно хромала, она повредила ногу в раннем детстве, а та неправильно срослась. Но несмотря на этот дефект, была она шустрой, компанейской и быстро обросла нужными знакомствами, всем пришлась ко двору.

Но это все было позже, сейчас же Надя вышла из квартиры и потихоньку шла по улице – она была потрясена увиденным.

Женщина много читала о репрессиях, старалась разобраться в спорах на различных сайтах о количестве пострадавших людей, знакомилась с рассказами о их разных судьбах, чему-то поражалась от души, чему-то не верила, как явно выдуманному, а что-то и вовсе пропускала презрительно – слишком много грязи лили люди, родившиеся много лет спустя и вовсе не вникающие подробно в эту историю.

Но, тем не менее, они уверяли без сомнений, что «Сталин – кровавый упырь, стоящий по колено в крови невинно пострадавших белых и пушистых людей, посадивший и расстрелявший лично полстраны». У Надежды всегда возникало желание помыть руки после таких статеек.

Хотя, если просто мысленно представить, что так и было, КТО построил все заводы, фабрики, создал основу промышленности страны на долгие годы, КТО растил хлеб, учил и лечил людей, КТО, в конце концов, выиграл в жесточайшем противостоянии с половиной мира в Великой Войне?

КТО изобрел бомбу, существование которой и до сих пор удерживает многочисленных врагов нашего государства от последнего шага в отношении теперь России, КТО эти люди, если их, по словам злопыхателей, давно расстреляли?

А вот они, рядом, живут, работают, любят и дружат, создают основу великой страны, которая служила еще всем почти пятьдесят лет, до самых девяностых, когда и начали ее целенаправленно разрушать не «без помощи заклятых друзей» из-за океана!

Но Надежда задумалась, а почему, собственно, в будущем стали очень редко встречаться упоминания о пересмотре дел по этой самой знаменитой политической статье.

А оказывается, эти пересмотры были, и отнюдь не единичные, особенно сейчас, в тридцать девятом году, когда Лаврентий Павлович Берия стал во главе соответствующих органов и занялся расчисткой тех «авгиевых конюшен», которые достались ему после Николая Ивановича Ежова с его «ежовыми рукавицами» и террором тридцать шестого – тридцать седьмого годов. Ведь она сама стала только что этому свидетелем, так что ей надо было все пережитое обдумать, чем она и занялась по дороге.

_________________________________________________________

https://ru.wikipedia.org/wiki/ – 58-я_статья. Википедия

https://stalinism.ru/dokumentyi/statya-58-uk-rsfsr?ysclid=lskeo52jeo397922921 – Статья 58 УК РСФСР. Текст 58 статьи приводится по: Уголовный кодекс РСФСР. С изменениями на 1 июля 1938 г. М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1938.

https://osolntseva.livejournal.com/853995.html – Освобождение из лагерей и ссылок политических заключенных, реабилитация жертв политических репрессий.

https://bigenc.ru/c/reabilitatsiia-zhertv-politicheskikh-repressii-v-sssr-rf-ca6557 – Реабилитация жертв политических репрессий в СССР – РФ.

https://pikabu.ru/story/chto_zhe_na_samom_dele_stoyalo_za_massovyimi_repressiyami_1937_goda_5696992 – Что же на самом деле стояло за массовыми репрессиями 1937 года⁠⁠.

Глава 22. Думы и действия.

Глава 22. Думы и действия.

Надя медленно шла по улице. Какая-то апатия и усталость охватили ее. Эйфория первых дней попаданства, радость от ощущения молодого здорового тела, новые дела и заботы, захватившие ее в начале, постепенно отходили на задний план. Да и тоска об оставленных близких так навалилась, что слезы невольно навернулись на глаза, женщина вынужденно остановилась, чтобы их вытереть, благо вокруг никого не было.

И все больше возникал традиционный вопрос: «Что делать? Как жить дальше?»

Она как-то раньше не задумывалась глубоко о влиянии политики на жизнь людей этого времени, но выступление Макаренко и сцена в коммуналке напомнили ей об этой одной из главных сторон сегодняшней действительности. «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя», – женщина хорошо помнила эту знаменитую фразу В.И. Ленина, один из постулатов научного коммунизма, который давным-давно изучала в институте.

Такие партийные функционеры, как Марксэн и Петюньчик, еще в очень большом количестве встретятся на ее пути, и совладеть с ними будет не так просто, как в этот раз.

Эти люди признают только силу вышестоящих органов, вот перед ними они трепещут. Стать сильнее этой силы нелегко, да и не хотела девушка лезть в политический «серпентарий», там такой клубок змей, что проглотят, не моргнув глазом. Значит, надо быть для них нужной, интересной, чтобы не только они ее использовали, но и она могла выдвигать свои требования.

И как ни хотела женщина уподобляться другим попаданцам, она понимала, что только через творчество она может получить относительную свободу. Да, все поэты, композиторы, писатели, также были подневольны в это время, их творчество подлежало строгой цензуре, да и в любое другое они также отражали интересы людей и удовлетворяли их запросы. Многие были репрессированы, кто-то писал "в стол", а кто-то приспосабливался к этому времени и его требованиям, и еще неизвестно, кому было проще, ведь недаром так много было пьющих писателей и актеров, таким образом они пытались залить ту черную дыру, что жила в их душе. Но по крайней мере, творчество позволит ей выплескивать эмоции, пусть и с помощью чужих пока песен и стихов, а потом, может, и свои появятся, да и влиять на общество легче эмоционально, чем прямо в лоб.

Первый шаг в этом направлении получился удачным, она уже сторговалась с партией, используя нужные песни, значит, надо продолжить эту торговлю дальше, причем не столько в свою пользу, сколько на благо других.

Ведь на отчисление за авторство песен она может купить что-то полезное для общежития и его жителей, а в дальнейшем – приобрести танк, самолет, просто оказывать помощь нуждающимся людям. Так что надо вспомнить все песни и стихи, подходящие для этой обстановки и отправить хотя бы несколько в газеты и журналы, ввести в жизнь.

Надя так и сделала – купив в киоске «Союзпечати» простую ученическую тетрадь и заточенный карандаш, она присела на скамейку и стала вспоминать пока только названия любимых песен.

И тут как плотину прорвало – она едва успевала записать одну песню, как по ассоциации приходила другая, она цепляла третью и дальше, и дальше. Записав около пятидесяти первых строк песен или их названий, она сама удивилась – как много, оказывается, помнит наш мозг. А уж глядя на название, женщина могла и вспомнить текст – где полностью, где частично.

И еще она убедилась – большинство песен как раз родом из Советского Союза, мало что из современной Российской эстрады сюда подходит. Хотя первые песни Пугачевой, Игоря Николаева, романсы Александра Малинина, отдельные песни в исполнении Юрия Шатунова – те же «Белые розы», а он ведь тоже детдомовец, вполне можно спеть, пусть не в широком, так в узком кругу, как ту «Глафиру». Так что и тут надо подумать и повспоминать, пригодится все.

Да и коллективные танцы – ламбада, танец утят, а раньше – летка-енька, тоже пригодятся, ведь их так было весело танцевать всем вместе.

Отдельно она стала записывать детские песни и названия книг и сказок, подходящих для детей разного возраста. Ей даже пришла идея переделать «Гарри Поттера» или « Властелина колец» – книг, которые обожала ее дочь.

Но она знала, что в это время фантастика была не в чести у литературного начальства – отвлекает от строительства светлого будущего. Да и переделывать их под реалии жизни Советского Союза тридцатых – сороковых годов достаточно проблематично. Надо что-то реалистично-патриотическое.

И тут она вспомнила рассказы по истории Сергея Алексеева, которые когда-то с интересом читала и сама. А ведь через эти рассказы можно продвигать идеи ведения современной войны – взаимодействие разных родов войск, активное использование связи, разработку военных операций по атаке на врага с помощью «клиньев» – то есть быстрого выдвижения ударных частей войск, поддержанной пехотой и легкими бронетранспортерами, а они уже были, идеи окружения армий в «мешок» – все эти подробности она знала хорошо со слов мужа и тут уже могла рассуждать более предметно.

Таким образом, взбодрившись, она уже веселее осмотрелась кругом и обнаружила, что каким-то образом зашла на новую для себя аллейку и сидит на скамейке на знаменитых Патриарших прудах,

Вспомнив разговор Воланда с Берлиозом и Бездомным на этом знаковом месте, она подумала, что ведь недаром чья-то великая сила, управляющая миром, перенесла ее сюда. Значит, есть все же какая-то миссия, о которой она пока просто не знает. Но надо жить честно, приносить пользу окружающим, делать добро, вот это пока и будет ее миссией.

Завершив размышления на этой уже оптимистичной ноте, она спрятала тетрадь в сумочку и пошла дальше, в общежитие.

Там, прямо на пороге, ее остановила Муся, которая принимала ее документы и была секретарем директора училища. Оказалось, что ее фамилия – Мария Миронова, и Надя как-то в шутку сказала, что ей нельзя менять фамилию и обязательно надо назвать будущего сына Андреем, в честь ее любимого актера, чем безмерно озадачила тогда растерявшуюся девчушку.

Она заступила дорогу Наде и сказала, что ей надо НЕМЕДЛЕННО явиться в комитет комсомола училища, где ее ЖДУТ! В ее голосе звучал и страх, и любопытство – что такого опять натворила эта необычная девушка.

– Да, еще, тут к тебе давешний милиционер приходил, жалел, что не застал, вот, записку передал, – тут уж на мордочке девушки было написано только извечное женское любопытство.

Сунув бумажку в сумочку – потом почитает, Надя пошла по коридору. Страха она не испытывала, а вот – любопытство – точно, да и на учет комсомольский встать нужно было, хорошо, что она всегда носила с собой документы. Надя даже не вспомнила, что официально она не зачислена в училище – настолько она была уверена, что будет студенткой.

Пройдя в указанном направлении и найдя дверь с солидной табличкой, она постучала в кабинет. Он был огромный, но загроможденный, с большим столом с красной скатертью и деревянными стульями рядом, бюстом Ленина и различными вымпелами и знаменами вокруг. Во главе стола восседал Марсэн, а сбоку притулился Петя.

Комитетчик важно спросил, будто делая одолжение, но чувствовалась прямая заинтересованность мужчины:

– Вы уже начали репетицию этой вашей песни?

– Да, Марсэн Кузьмич, начали. Я еще одну песню сочинила, еще лучше. Только надо их заранее зарегистрировать в Агентстве по авторским правам, не знаю, как это правильно называется, я об этом Константина Михайловича попросила.

Функционеры одновременно скривились при упоминании музыканта, а Петя вроде как по-дружески предупредил:

– Ты поменьше общайся с этим недорезанным буржуем, у него ведь происхождение не пролетарское.

– Спасибо за предупреждение, – голос у девушки не дрогнул, но внутри себя она продолжила матом, обозвав комсомольца нехорошим словом.

А Петя продолжил подначивать девушку:

– Ты тогда деньги за свои песни получать будешь? И зачем они тебе?

– Ну, товарно– денежные отношения пока никто не отменял, а деньги не только мне пригодятся – вот Олеся, насколько я поняла, замуж собирается. Можно тогда от комсомольской организации ей подарок сделать, ту же швейную машинку купить. Да и Ленинскую комнату организовать в училище или общежитии, в комнатах и так тесно, книги купить, журналы выписать, удобные столы и стулья приобрести, чтобы к урокам готовиться – чем плохо!

Переглянувшись, «руководящие и направляющие» товарищи скривились – и как это они сами не догадались. Но одно дело – идею высказать, а ведь можно ее осуществить позже чужими руками, а потом о ней рассказать другим, примазаться к хорошему делу, а уж в этом тут были мастаки.

– Да, вам талоны на питание передали?– опять же отеческий заботливый тон.

– Да, спасибо, а как насчет одинаковой одежды для хора?

– Ах да, вот, это направление в магазин, там все написано, вам помогут все приобрести. Идете по адресу и там отовариваетесь. Только там одному можно заходить, и никому особо об этом не распространяться.

– А костюм пианисту? Будет некрасиво, если он будет такой обтерханный наш коллектив представлять? Что подумают вышестоящие товарищи?

– И пианиста берите, будет ему костюм! – все так снисходительно, с барского плеча!

Ах, вы, мои заботливые, да бог с вами, за ваш тон, это она переживет, главное, все, что хотела, "начальники" сделали. Так что, взяв бережно бумажку, она вышла из кабинета,

Спохватившись, что забыла про постановку на учет, Надя открыла дверь.

– Чего тебе еще? – ах, какие мы занятые!

– На учет надо встать, – кротко сказала девушка.

– Оставь документы, все сделаем.

И уже за дверью она услышала «указивку» Марксэна:

– А вы, Петр Алексеевич, идею Надежды оформите как комсомольскую инициативу, да в газету напишите. И про выступление на конференции не забудьте указать.

А Надя, улыбаясь про себя, шла по коридору и думала:

– Будете вы у меня под дудку плясать, а думать, что это я ваша марионетка. Но надо быть очень аккуратной, чтобы не залететь в места не столь отдаленые, как сосед Зиночки. Это он легко отделался, сейчас Берия и его контора пересматривают дела репрессированных, но не всем так повезет. А у Петюньчик, оказывается, царское имя. Но не похож ты на царя – реформатора, «не орел ты, братец, не орел», – чуть изменила Надежда слова знаменитого фильма.

Но надо ковать железо, пока горячо, и срочно идти отовариваться в спецмагазин.

Глава 23. Экспроприация экспроприаторов.

Глава 23. Экспроприация экспроприаторов.

Надя быстро зашла в комнату, где собрались как раз все девушки. Они набросились на нее:

– Где ты ходишь, мы только тебя ждем, так переживаем, сейчас надо идти на зачисление, а ты так спокойно где-то гуляешь!!!

– Девочки, не волнуйтесь, неужели вы сомневаетесь, что нас не зачислят? Да после нашей песни администрация нас на руках будет носить и всюду хвастаться, что мы – студентки их училища. Вы лучше мне быстренько напишите на одной бумажке, у кого какой размер обуви и одежды, Марксэн все-таки дал направление в специальный магазин. Вот после все вместе и пойдем, но предупредили, что только одному можно заходить. И Константина Михайловича надо с собой взять, я ведь его размер не знаю, а ему также костюм выделили.

Ахнув от удивления и задумавшись, как все у Нади так складно выходит, девчонки присели у стола и стали быстро писать, а Глаша отошла в сторону – она же не пела с ними. Надя оглянулась и, поняв ситуацию, намеренно строго сказала:

– Глафира, а ты почему не пишешь? Пиши, никуда ото всех ты не денешься, в хоре еще солисткой будешь! Я для тебя такую песню придумаю, что на весь Союз прославишься, письма мешками от парней получать будешь! – и Надя подтолкнула растерявшуюся девушку к столу, в компанию к остальным.

А Надежда не шутила – уже давно, глядя на эту высокую статную девушку, типичную русскую красавицу, ей пришла ассоциация с образами Людмилы Зыкиной, Ольги Воронец, Екатерины Шавриной, других певиц, которые пели замечательные песни о Родине, о любви, о девичьих страданиях. Зажмурившись и представив Глашу на сцене с песней «Гляжу в озера синие» из знаменитого телесериала «Тени исчезают в полдень», она даже засмеялась – ведь красота!

– Так я не умею петь!– Глафира это почему-то пропищала, чем развеселила подруг.

– Все умеют петь, но все все про это знают! – Надежда повторила слова преподавателя музыки, у которой училась ее дочь. И действительно, у этого специалиста пели все, причем отнюдь не фальшиво.

– И вообще, не умеешь – научим, не хочешь – заставим! – улыбнулась девушка.

Глядя на развеселившуюся Надю, успокоились и другие подружки, и уже спокойно собрались и пошли в учительскую, в сопровождении Глафиры для поддержки.

А Надя задержалась, вспомнив и про Олесю и записав и ее примерные размеры, чтобы уже никаких обид не было. Да уж заодно и для Васи с Михасем рубашки и туфли, чтоб «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженный!», как писали братья Стругацкие в своем знаменитом романе.

Она примерно представила парней и записала их приблизительные размеры – когда-то она их угадывала верно, без примерок покупала одежду для всех знакомых мужчин. Надеясь, что и здесь она не промахнулась, девушка поспешила вслед за подругами к нужной двери.

А их уже ждали, все та же Муся строгим голосом предложила девушкам зайти всем вместе в кабинет, где за столами уже сидели преподаватели. Клавдия Ивановна доброжелательно осмотрела волнующихся девушек, которые судорожно сжимали пальцы. Даже Надя почувствовала трепет перед всеми учителями, уже знакомыми и еще неизвестными, глядевшими на них кто строго, кто внимательно, кто с симпатией, а кто и снисходительно, иронично. Кивнув своим мыслям, директор сказала:

– Давно у нас не было таких интересных поступающих. Во-первых, они сразу сдружились и показали взаимопомощь и выручку, во-вторых, несмотря на некоторые ошибки, – тут она посмотрела на смутившуюся Айгуль, – они все справились с заданиями испытаний. Ну и в-третьих, они оказались талантливыми певицами и приготовили отличную песню для конференции.

– Я правильно говорю, товарищи, – тут взор директора обратился на Марксэна, который снисходительно кивнул.

– Так что поздравляю, вы все зачислены на первый курс нашего училища, – тут за спиной Надя услышала дружный выдох девушек и, вдруг, даже неожиданно для себя, она вышла вперед и посмотрела на директора:

– Уважаемая Клавдия Ивановна, могу я обратиться?– и, видя заинтересованность педагога, продолжила:

– У меня есть просьба. Можно мне попробовать сдать экзамены за первый курс полностью сразу, экстерном, чтобы перейти на второй курс. Обещаю, я все выучу как следует. Если же нет, тогда буду проходить обучение, как все, – и она посмотрела на мудрую женщину, которая смотрела на нее с симпатией.

А Надежда чувствовала, что так будет правильно – программа обучения была слишком легкой для нее, рассчитывалась для людей с низким уровнем подготовки, она многое уже знала, так зачем время терять. Если все пойдет, как она планирует, как раз к сорок первому году она закончит училище и будет дипломированным специалистом – немалый плюс в то время.

– Ну что же, попробуйте. Для этого у вас есть все летнее время, а осенью и устроим экзамен. Согласны, товарищи преподаватели? – дружный гул был ответом.

– На это все могут быть свободными, – и все вышли в коридор. Видно, что до этого учителя обсудили все свои проблемы, вопрос с зачислением был последним. Улучив возможность, к Наде подошел Константин Михайлович, который хотел что-то ей сказать. Но девушка его перебила:

– Извините, товарищ преподаватель, но вы сейчас должны пройти с нами, у нас есть к вам особое предложение, – и подхватив музыканта под руку, под заинтересованные и недоумевающе взгляды окружающих, она чуть ли не силой потащила его в сторонку, где стала быстро объяснять:

– Нам дали направление в специальный магазин, надо срочно всем получить одежду для выступления, пока начальство не передумало. Мы хотим прямо сейчас пойти, так что было бы хорошо, если бы вы тоже поехали с нами, мы ведь даже не знаем, где это место, – Надя частила, волновалась, надо было говорить быстро, но четко, огорошив мужчину. И она протянула растерявшемуся музыканту заветную бумажку с адресом – улица Одна тысяча восемнадцатого года, дом двенадцать, дробь пять – а.

– Да, это достаточно далеко отсюда, надо на автобусе ехать. Но я про такой магазин и не слышал, – растерянно сказал мужчина.

– На месте разберемся. Раз адрес и направление есть, значит, и магазин существует. Но поехали быстрее! – торопила всех девушка, она чувствовала, что требуется все сделать быстро, пока никто не спохватился.

Всей толпой компания ввалилась в автобус, где мужчина попытался заплатить за всех, на что девушки дружно замахали руками. Автобус медленно плутал переулками Москвы и, наконец, остановился на нужной остановке, подсказанной кондуктором. Выйдя, они долго искали необходимый дом и не сразу обнаружили нужную дверь, на которой было написано: «Население не обслуживается».

Недоуменно глядя на Надю, как на главную, все растерянно стали в сторонке – столько ехали – и вдруг – «не обслуживается». Надя буркнула, что это обычные люди не обслуживаются, а только привилегированные, а они все в данном случае таковыми и являются, решительно постучала в дверь и зашла, жестом показав мужчине, чтобы он сделал то же самое, оставив девушек дожидаться на улице, на ближайшей скамейке, стоявшей в кустах рядом.