Текст книги "Снежинка для Мороза (СИ)"

Автор книги: Наталья ДеСави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9

В комнате было холодно. Не так, как на улице, но хозяйственные помещения никто не собирался отапливать, а уж о моем комфорте заботиться здесь было некому. Я терла холодные ладони друг о друга, пытаясь понять, чем все это может закончиться. Если Ронан запланировал ограбление на сегодня, оно будет сегодня, со мной или без меня. Я нужна лишь для того, чтобы показывать, что нужно брать. А потом буду не нужна. Два прокола за один день – такого Ронан точно не простит, получит то, что хотел, а дальше выставит мои ошибки на показ для устрашения остальных.

А что будет с Морозом? Тоже ничего хорошего. Если Ронан настолько тщательно все планирует, подкупает полицию, идет на дело ночью, когда хозяин точно дома – беды не миновать. Я стала сильнее тереть руки друг о друга, к обычному холоду прибавился внутренний. На участие в убийстве я не подписывалась, я все лишь вор-карманник. Но Ронану на это плевать, ему зачем-то нужна смерть этого человека. И он убьет двух зайцев сразу, уберет ненужного ему человека, подставит меня, а для других выставит как наглядное предупреждение, что бывает с теми, кто нарушает правила.

Живот скрутила судорога, я давно не ела, а от мысли, что я скоро умру, буду виновата в смерти другого, да так и не узнаю, что связывает Мороза с моей матерью, внутренности выкручивало. Нарастающая паника затмевала разум, не давая ни единой возможности придумать план выхода.

Я еще раз дернула ручку двери, но та предсказуемо не сдвинулась с места. По другую сторону послышались голоса, мелодичный женский голос спросил:

– Клаус, что за капризы? Почему ты не пускаешь меня в кладовку? Мне нужно цветочное масло.

– Хозяин не велел, – грубый голос испугал бы кого угодно, но девушку это не остановило.

– Мне. Нужно. Масло.

Пауза, в которой я прильнула к замочной скважине и пыталась разглядеть, что же там происходит. Мелькнуло ярко-желтое пальто и прядь длинных светлых волос. Да это же та самая девушка с катка, сестра Мороза! Но что она делает в пристанище Ронана?!

– Пустить не могу, – упорно стоял на своем Клаус.

Конечно, не может, я же здесь сижу. Огляделась по сторонам, точно, вот стоит большая банка с розовой жидкостью и надписью «Цветочное масло».

– Тогда иди и спроси разрешения у своего хозяина, как ты любишь это делать. Я подожду здесь, – поспешно добавила она.

Тяжелые шаги известили меня о том, что Клаус ушел. Я снова выглянула в замочную скважину, девушка продолжала стоять, прислонившись к косяку.

– Эй, – крикнула я, понизив голос, чтобы в доме меня не было слышно, – ты же, кажется, Лиза?

Девушка оглянулась и сделала два осторожных шага в мою сторону.

– Ты кто?

– Снежана, ты меня видела в доме своего брата.

– Ты? – она подбежала к двери, дернула ручку, но дверь не поддалась. – Иван волновался, полночи не спал, ждал, что ты вернешься. Я тебя видела сегодня на катке, тебя полицейские увели. Почему ты здесь, в нашем доме?

– Подожди, не тараторь, – остановила я ее, приложила руки к двери, пытаясь сообразить, как все рассказать. – Твоему брату грозит опасность. Ронан, хозяин этого дома, планирует ограбить его ночью и убить. Тебе нужно сбежать, предупредить брата. Только не ходи в полицию, у Ронана все схвачено, ты не представляешь, какой он страшный человек.

Девушка затихла по ту сторону двери, я снова прислонилась к замочной скважине, но могла разглядеть только полы ее желтого пальто. Вот девушка присела, и теперь я видела ее лицо. Испуганные черты, которые я отметила при нашей первой встрече, незамысловатые речи – все это исчезло. Я видела только жесткий взгляд и стянутые в линию губы.

– Я знаю, какой он человек, – с вызовом произнесла она, – ведь он мой муж.

Она встала, еще раз дернула ручку двери.

– Масло возьму завтра. Когда стану оплакивать несчастно убиенного брата.

– Вот стерва, – я ударила рукой по двери.

В ответ она только громко засмеялась. Я сползла на пол. Верить нельзя было никому, ни полиция, ни родная сестра не поможет.

Снова послышался голос Клауса, он явно спорил с кем-то. Когда они подошли ближе, я узнала голос Тары.

– Это все не хорошо, не правильно!

– Мне плевать. И Ронану тоже. Ты сделаешь то, что должна. Иначе… сама знаешь, что будет.

Подруга замолчала. Спорить со смотрящим было бессмысленно. Если для нас приготовили задание, мы должны будем его выполнить. По крайней мере Тара, я же не собиралась стоять и смотреть, как убивают человека.

Заскрежетал ключ в замочной скважине, и дверь открылась. Тяжелая рука Клауса вытащила меня на свет.

– Время пришло. Только не вздумай дергаться.

Я посмотрела на Тару. Испуганно смотрела на меня, из глаз текли слезы, но она даже не думала их утирать. Беззвучно, одними губами попросила: «слушай его». А я и слушала, машинально переставляла ноги, пока меня вели в гостиную, в которой горел камин, и два кресла стояли напротив него.

– Шеф, – доложил Клаус, подтолкнув нас.

Ронан резко поднялся с кресла и подошел. От него пахнуло сигарами и спиртным, я зажмурилась, ожидая удара, но ничего не произошло. Он просто стоял и смотрел на меня, въедливо прожигая взглядом.

– Ты будешь хорошей девочкой и пойдешь с нами, – он затянулся сигарой и выпустил мне в лицо клубы едкого дыма. – Не нужно говорить, что будет, если ты не будешь паинькой. О том, что видела Лиззи, будешь помалкивать.

– Вы хотите убить человека просто так. Власть Ронана всегда была жестока, но никогда бездумна. Это чушь – убить человека из-за пары статуэток, в городе пойдет слух, что Ронан Ужасный выжил из ума.

Очередной клуб дыма кольцами полетел мне в лицо. Уголки губ Ронана чуть дрогнули в легкой усмешке.

– А Ронан к этому и не будет иметь отношения. Это все маленькая девчонка, которая не рассчитала свои силы, прокололась, ее заметили, и в порыве драки… ну, ты и сама все понимаешь.

Глаза слезились, но я продолжала в упор смотреть на своего хозяина.

– Это нужно не вам, – выплюнула я ему в лицо, – это нужно ей.

Ронан повернулся и посмотрел на жену, сидящую в кресле.

– Это мой новогодний подарок жене, – улыбнулся он. Если бы я не знала, кто он такой, поверила бы в искренность, с которой он смотрел на эту хрупкую, но жестокую женщину.

– Я не хочу, чтобы вы никого убивали, я покажу какие вещи нужно брать, но обещайте отпустить его.

– Твое желание не играет никакого значения. Я и так возьму все, что мне нужно, ты там нужна для другого.

Я поняла, что спрашивать меня никто не будет, и шанса выбраться нет никакого. Повернула голову и посмотрела на подругу, она была белее полотна, стояла как вкопанная, нервно вцепившись в рукава куртки.

– Пошли, – Ронан махнул рукой, и Клаус подтолкнул меня к двери.

Я еще раз повернулась к Таре. Она все прочла в моем взгляде, только сильнее замотала головой, одними губами говоря: «Нет!». Но останавливаться я не собиралась. Идти как корова на бойню – не в моем стиле. Едва дверь на улицу открылась, я рванулась вперед, Клаус от неожиданности не успел схватить меня. Вылетев через дверь, я увидела открытую калитку, через которую неспеша входил седой старик, и со всех сил бросилась к ней.

Резкая боль в спине сбила меня с шага, я сделала еще пару шагов, но ноги подкосились, и я упала на каменную дорожку, не в силах поднять головы. Цокот каблуков, и напротив моего лица замерли кожаные сапоги. Ронан наклонился, и опустился передо мной на колени, занес руку и выдернул из моей спины нож.

– Я же предупреждал, – по-отечески сказал он и поправил прядь волос, свесившуюся на мое лицо. – Сама виновата.

– Как же так? Что же такое? – тихий голос старика становился все тише, будто выключили ручку приемника.

– Все хорошо, отец. Пройдите в дом, мы девочке поможем.

– Как же так, – шаркающие шаги удалились, а рядом со мной упала на колени Тара.

– Дура ты, Снежка, – последнее, что я услышала, проваливаясь в кромешную тьму.

Глава 10

Мороз

День выдался тяжелым. В больницу привезли 12 горняков, попавших под обвал. У всех тяжелые переломы, ободранные до мяса руки и ноги, травмы головы. Медсестры не справлялись, операции приходилось проводить одна за другой. К вечеру Иван Степанович еле держался на ногах. Заботливая Маруся отвела его в кабинет и заставила лечь на кушетку.

– Еще одного пациента я не выдержу, – устало проговорил он, касаясь головой подушки и проваливаясь в глубокий сон.

Ему показалось, что проспал он всего лишь пару минут, как Маруся стала тормошить его за плечо.

– Иван Степанович, просыпайтесь. Срочно нужна операция.

Он открыл глаза и устало посмотрел на сестру. Лицо ее было встревожено, это первое, что он заметил. Хирургу с многолетней практикой не стоило объяснять, что время может идти на минуты, когда речь идет о жизни пациента. Нащупав халат, накинул его на ходу и последовал за сестрой в операционную. Отметил, что за окном стояла непроглядная тьма, значит, проспал он несколько часов.

– Хорошо, что не поехал домой, – мелькнула мысль, – мог бы потерять пациента.

А такого доктор Мороз, как называли его пациенты, допустить не мог.

Зайдя в операционную, он увидел девушку, лежащую на столе. Вокруг суетились медсестры, срезая с нее одежду и пытаясь остановить кровь.

– Девушка, лет девятнадцать, ножевое в спину, – доложила медсестра, – к операции подготовили.

Пока Мороз готовился, девушку раздели и положили на стол. Рана оказалась рваной, да еще и грязной, но лезвие вошло резко, поэтому глубина была не смертельной. Девушка потеряла много крови, была без сознания, действовать нужно было быстро. Отработанными движениями от стерилизовал рану, остановил кровь, стал зашивать. Его руки и руки медсестер как молнии летали над юной пациенткой, передавая тампоны, инструменты, иглы и нитки.

Когда все было закончено, он снял перчатки и маску, устало вытер пот со лба и отвернулся от стола. Медсестры перевернули пациентку и перекинули ее на каталку. Мороз подошел и взглянул в лицо девушке. На секунду замер, лицо его посерело, он повернулся к медсестре.

– Кто ее привез?

– Не привез, – сморщилась та, – подруга приволокла на себе.

Поймав его взгляд на дверь, быстро пояснила:

– Сразу ушла, оставаться не собиралась.

– Определи в центральные палаты, – коротко сказал он и вышел из операционной.

Медсестры молча повернулись к старшей сестре. Та недоуменно пожала плечами, пробубнила что-то насчет неадекватности психики после нехватки сна и повезла каталку к палатам, в которые клали исключительно платных пациентов.

Мороз добрался до кабинета и рухнул на диван. Сил после бессонной ночи не осталось даже на то, чтобы подумать, что могло случиться с девушкой. Завтра он обо всем ее спросит. Но сегодня было еще одно дело, которое не требовало промедления. Он поднял трубку рабочего телефона.

– Канаи? Кажется, время пришло. Лорд Мастерс готов? Да помогут нам святые боги.

Он положил трубку и откинулся на диван. Едва голова коснулась подушки, он отключился.

***

Снежана

Просыпаться было больно. Как и существовать. С трудом разлепив глаза, я осмотрелась: белые стены, белый потолок, рядом стоит женщина в белой одежде.

– Я в Раю?

Женщина усмехнулась.

– К сожалению, нет. Ты в больнице. Помнишь что-нибудь? Что с тобой случилось?

Я закрыла глаза и в памяти всплыло все, что произошло.

– Как я здесь оказалась?

– Погоди, сейчас доктора позову, он тебя осмотрит.

Женщина вышла, а я попыталась сесть. Боль пронзила спину, и я опустилась обратно. Мысли крутились в голове, если я в больнице, кто-то должен был меня привезти. Кроме Тары некому, ведь по логике меня должны были скинуть в ближайшей канаве. Может так и сделали, а подруга вернулась за мной. Вернулась, после того как… осознание того, что я ничего не смогла сделать, что из-за меня убили человека, а я так и не узнаю ничего о своей семьей, больно кольнуло в сердце.

– Как наша пациентка? – услышав знакомый голос я резко открыла глаза и чуть не подскочила на кровати.

Передо мной стоял он – Мороз Степанович, или как там его.

– Вы?

– Ты ожидала увидеть кого-то другого?

Я смотрела на него, наверное, слишком откровенно, потому что он повернулся к сестре и попросил ее выйти, после этого сел ко мне на кровать, взял руку, приложил палец к запястью, достал простенькие часы и отсчитал секунды.

– Пульс учащенный, но в пределах нормы, – улыбнулся он.

– Вы живы?

Мороз посерьезнел, посмотрел на меня суровым взглядом.

– Почему вы спрашиваете? Это как-то связано с поджогом моего дома?

– Это не я, – замотала я головой, боясь того, что сейчас он вызовет полицию и я снова окажусь в руках толстяка и его подружки. – Честно.

– Но вы знаете, кто это сделал, – констатировал он. – Можете не говорить. Вам сейчас нужно отдохнуть, ранение было тяжелое, на восстановление понадобится пара недель. Их вы проведете в больнице. Дальнейшую реабилитацию нужно будет проходить дома.

– Вы не вызовете полицию?

– Для чего? Когда поджигали дом, вы были у меня на операционном столе. Можно считать это алиби.

– Простите меня, – выдавила я.

– Снежана, я не знаю, что с вами произошло, но знаю, что вы не должны винить себя. Поверьте, я разбираюсь в людях. Давайте сделаем так: вы отдохнете, наберетесь сил, а потом мы с вами обо всем поговорим.

Я лишь кивнула, была благодарна за то, что не стал расспрашивать, хотя у меня самой было полно вопросов. Откинулась на подушки и расслабилась. Впервые за несколько дней я почувствовала, что здесь я в безопасности.

Выздоровление проходило медленно, тело не слушалось, каждый шаг причинял боль, но я тратила несколько часов каждый день на то, чтобы спуститься по лестнице до скамейки у крыльца и подняться обратно. Мороз Степанович приходил ко мне, садился рядом, и мы разговаривали. Сначала разговоры были о природе, о погоде и других ничего не значащих вещах.

Было хорошо и спокойно, но я понимала, что вернуться в реальность мне все равно придется.

– Что произошло в ту ночь? – решилась я спросить.

Мороз замолчал, повернулся ко мне и ответил вопросом.

– Сначала расскажи ты. С нашей встречи на катке.

– На катке это вы на меня упали, – улыбнулась я.

– А потом?

– Потом Тара показала мне на вас. Я проиграла ей спор и должна была достать ваши часы из вашего дома. Вы меня поймали, – я решилась посмотреть ему в лицо, – почему не сдали в полицию?

– Я отвечу на это чуть позже, – произнес он, серьезно смотря на меня.

– Потом пришел Ронан, забрал ваши часы и деньги, сказал, чтобы я показала в вашем доме все, что можно взять драгоценного.

– А что в моем доме ценного? – его брови поползли вверх. – Дешевые картины и безделушки.

Я чуть улыбнулась.

– Вы или не знаете цены вашим вещам, или обманываете меня.

Его взгляд стал еще более прожигающим.

– Все-таки ты та, кто я думаю. Обычная воровка не смогла бы определить ценности этим вещам.

– Кто я? – метнула на него встревоженный взгляд. Откуда этот человек мог знать, кто я. Если я этого и сама не знаю.

– Ты моя снежинка, – он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, отчего я запылала как алая роза.

Глава 11

– Доктор Мороз! – по аллее со всех ног к нам неслась медсестра. – Привезли пациента! Обширное кровотечение! Да там, медведь порвал! Я никогда такого не видела! А старшей сегодня нет!

– В операционную! – приказал Мороз, а сам поспешно поднялся. – Мы еще поговорим, позже.

– Если нужна помощь, – я покосилась на бледную как смерть сестру, – я могу ассистировать. Мама часто помогала отцу с тяжелыми больными, на Севере часто звери драли егерей.

Мороз свел брови в переносице, глядя на тяжело дышащую девушку.

– Выдержишь? Там же…

– Кровь, кишки, – встала я и заковыляла к входу в больницу, – знаю. Шить не умею, но ассистировать могу.

Я поднялась по лестнице, прошла за Морозом в операционную, где девушка-сестра дрожащими руками надела на меня халат и подала перчатки. На столе уже лежал мужчина лет тридцати. Я сразу узнала раны, такие может нанести только медведь, ни одно животное не рвет на клочки свою жертву. Здесь же куски плоти были вывернуты по всему телу. Медсестра охнула, зажала рот рукой и выскочила из операционной. Мороз подошел сзади, слегка коснулся меня.

– Уверена? Может, я верну сестру, ей учиться все равно нужно.

– Все нормально, – я шагнула к столу, разложила все необходимые инструменты, чтобы было удобно брать и подавать.

Мороз взялся за работу. Я только успевала подавать ему нужные инструменты. Завороженно смотрела, как мелькают его руки над пациентом, кладется идеально ровный шов. Когда моя спина затекала, я начинала переминаться с ноги на ногу, чтобы успокоить ноющую боль, он переходил к очистке ран, давая мне возможность передохнуть.

– Ты очень выносливая. У меня здесь были бы штабеля упавших в обморок молодых сестер, а ты держишься молодцом. Был опыт работы?

– Когда отец умер, мама много работала, заменяя его в клинике. Меня брала с собой. Еще девчонкой я многому научилась, мне нравилось работать в больнице.

Мороз протянул руку за тампоном и промокнул не останавливающуюся кровь.

– Почему бросила?

– Мама умерла, а я не смогла работать там же, где отец, и она.

На секунду его рука задержалась, но тут же он принялся снова обрабатывать рану.

– Значит, оба твои родители умерли. Как?

Я взяла иголку, привязала к ней нитку, протянула.

– А вы разве не знаете?

Его рука дернулась, палец соскочил и процарапал перчатку об острый край иглы.

– Новая игла, новые перчатки, – скомандовал он.

Я метнулась в сторону инструментария и быстро передала все нужное. Заняв места над пациентом, протянула новую иглу. На этот раз он крепко взял ее.

Тишина тягостно повисла в комнате, придавив сердце, не давая голосу сказать нужные слова.

– Я видела у вас дома фотографию, где вы и мама, – прервала я тяжелое молчание.

– Зажим, – протянул он руку в мою сторону, я вложила инструмент, слегка коснувшись его руки. – Ты очень на нее похожа.

– Значит, там, на льду, вы не случайно упали на меня.

– Упал случайно. Подошел не случайно. Не ожидал увидеть ту, которую не видел много лет.

– Вы были влюблены в мою маму?

– Нитки. В твою маму были влюблены все студенты.

Я протянула инструмент и сфокусировалась на его лице, скрытом под маской, пытаясь разглядеть его эмоции.

– Вы учились у моего отца? Я знаю, она много времени проводила и в клинике, и на кафедре, помогая отцу. Вы закончили учиться и уехали?

С нетерпением я ждала ответа, боясь услышать его, не понимая, чего боюсь больше: услышать правду или ложь. Он только кивнул.

– Почему вас называют «степных мужей предатель»?

Он замер. Я чувствовала, насколько он напрягся, но продолжала буравить его взглядом.

– Операция окончена, – он отложил иглу, накинул на пациента простыню и отошел к раковине. – Если хочешь поговорить, дождись меня в кабинете.

Я скинула перчатки и вышла в коридор. Меня трясло как при лихорадке. Рана начала болеть, а я чувствовала, как кровь толчками пытается пробиться к моей голове. Это он, тот, кто предал отца, из-за кого его и убили. Мама часто говорила, что глупости молодежи творятся страшные вещи, отец твердил, что не простит, что сделает все, чтобы найти его.  И оба они говорили – «степных мужей предатель».

Покачиваясь, держась рукой за стену, я подошла к кабинету глав.врача и опустилась на скамью перед дверью.

– Ужасно было? – медсестричка опустилась рядом со мной. – Я всегда хотела стать врачом, а вот как увидела все это, жутко стало. Вы смелая, не зря вас Иван Степанович выделяет из всех пациентов.

– Что значит выделяет? – я с интересом посмотрела на девушку.

– Поместил вас в палату для платных пациентов, не разрешает никого к вам пускать.

– А кто-то приходил? – насторожилась я.

– Девушка одна, ваша подруга, наверное. Но вы не думайте, доктор Мороз просто так ничего не делает. Значит, так надо. Главное – доверять.

Меня начала охватывать паника. Тара приходила, беспокоилась, а он даже не сказал, не пустил ее ко мне.

– Как можно доверять, если человека совсем не знаешь?

– Доверять и знать – разные вещи. Вы просто поверьте, доктор всегда делает лучше для своих пациентов. А если он взялся о вас заботиться, значит, нужно просто делать то, что он скажет.

– Он что, телепат? Знает, что кому лучше?

Девушка положила руку мне на плечо.

– За других не скажу, но доктор Мороз знает многое. Просто доверьтесь.

Она встала и поспешно ушла, завидев в дальнем конце коридора доктора. Тот неприветливо посмотрел вслед девушке, открыл дверь в кабинет и пригласил меня:

– Заходи, разговор будет долгий.

Глава 12

Мороз

Входя в кабинет, мне казалось, что мир рушится под ногами, а я падаю в зияющую бездну, где меня ждут дьявольские собаки, готовые разорвать на части. То, что я прятал далеко в подсознание, не давая вырваться воспоминаниям, обрушивалось за последние дни лавиной, сметая всю мою выстроенную, спокойную жизнь. Пока я обходил стол, раздвигал шторы и открывал окно, Снежана уже села напротив стола и смотрела на меня не отрываясь, сминая в руках полы халата, который так и не сняла.

– Ты хочешь знать всю правду?

Она кивнула.

– Уверена, что готова к этому?

– Моего отца убили, мама умерла, не сумев пережить его смерть, я бродяжничала все детство, воровала и грабила. Что еще мне нужно пережить, чтобы быть готовой?

Сжал зубы до скрежета. Ведь это я виноват во всем, что ей пришлось испытать.

– Когда я был студентом, то помогал Маркусу, твоему отцу, выполнять важный проект для правительства. Мы с друзьями были молоды, активны и азартны. Тогда я думал только о проекте, и не заметил, как влез в большие долги. Человек, которому я оказался должен, предложил сделку – закрыть долг за одно дело. Я должен был взять документы по проекту и уехать с ними. Если бы отказался – пострадал бы не только я, но и моя сестра, и твои родители.

После первой тирады, которую прострочил как пулеметчик, осмелился посмотреть на нее. Казалось, она перестала дышать, смотря на меня полными ужаса глазами, ловя каждое слово, каждое движение.

– Я не знал, что они смогут что-то сделать твоей семье, я до сих пор верил, что вы живете далеко, но с вами ничего не случилось. Могу только предполагать, что Маркус не стал сидеть на месте, а принялся за активные поиски, поэтому его и остановили.

– Что значит «степных мужей предатель»? – высохшим от волнения голосом, спросила Снежана.

– Мы жили на Севере, но твой отец, как и другие ученые, был родом из степей. А мы – северяне, не очень вписывались в их компанию. Твой отец так называл людей, которые покинули проект или хотели ему помешать.

– Что это был за проект?

– Лекарство от магической чумы.

– Но ведь его до сих пор нет, – она удивленно посмотрела на меня. – Зачем нужно быть красть разработки и убивать отца, если его нигде не использовали?

– Именно для этого, чтобы лекарство не было создано. Представь, сколько денег обычные люди тратят на профилактические средства, чтобы не заразиться, но жить среди магов. Ведь у заразившегося нет шансов. Если бы это лекарство было изобретено, не нужно было бы всю жизнь пить таблетки, достаточно было бы одной при заражении, и болезнь могла отступить.

– То есть отец хотел помочь людям, а ты украл у него лекарство и подставил? И говоришь мне, что сожалеешь? Ты неплохо живешь в гармонии со своей совестью! Все статуэтки, картины, это же отец научил тебя? Он впустил тебя в дом, доверял тебе!

– Снежана!

– Зачем ты вылечил меня? Зачем хотел, чтобы я осталась? Пытался договориться со своей совестью? Загладить вину? Так я тебе скажу – ничего у тебя не вышло! Все всем дается сторицей! И твоя сестра – тому подтверждение!

– Причем тут моя сестра?

– Ты не в курсе? – она остановилась в проеме, закрыла дверь и вернулась обратно в кресло. – Кстати, как ты выжил в ту ночь?

Я сжал край столешницы, смотрел в глаза этой девочке и видел только злобу и ненависть.

– Когда сгорел мой дом? Я провел всю ночь в больнице, было много пациентов. Тогда же привезли и тебя. Если ты хочешь рассказать о том, что моя сестра замужем за главным бандитом в городе, то я в курсе. И то, что поджог – его рук дело, тоже догадываюсь.

– А то, что твоя сестра и спланировала это покушение? Хотела забрать все драгоценности, только не знала, что именно нужно брать? Что рисовалась передо мной, как будет править панихиду по бедному братику? Тоже знаешь?

Я не выдержал, и со всем размаха ударил кулаком по столу. Карандашница подскочила, и все ручки выпадали.

– Это моя сестра!

– Счастливо жить с этим знанием!

Она развернулась и выскочила из кабинета. Пока звук ее шагов затихал, я пытался собраться с мыслями. Все было запутано намного больше, чем я предполагал. Ронан, конечно, хотел от меня избавиться. Держать в живых свидетеля своих преступлений было не в его стиле. Но Лиззи, которая на мою беду по уши втрескалась в плохого парня, сдерживала его. Я знал, что хожу по лезвию, ждал удара в спину, от кого угодно, но не от собственной младшей сестренки.

Много лет назад я вывез ее, забрал от родителей, которые не могли содержать ее, увез в большой город, выучил в лучшей школе для девочек. Конечно, я был в ужасе, когда узнал, что она встречается с Ронаном, тем самым, кто списал мой долг в счет украденных документов. Но мешать не стал, Ронан быстро объяснил, что будет, если я встану у него на пути. Но обещал не обижать Лизу, и за эти многие годы я убедился, что свою семью он оберегает больше всего на свете. За свое невмешательство я обзавелся больницей, домом, частными клиентами, которые платили столько, что мне хватило на небольшую коллекцию очень редких ценностей. Таких редких, что сама Лиззи не знала, что их моих статуэток стоит денег, а что является безделушками. Знала только то, что все мои деньги вложены в больницу и в экспонаты.

Неожиданно я понял, что случилось в тот день со Снежаной. Она была дочь своего отца, значит, знала, что нужно брать. Для этого она нужна была Ронану. Но, не найдя меня дома, план нарушился, пришлось брать все, что есть, а от девушки избавляться. Как хорошо, что я приказал персоналу говорить всем приходящим, что она в тяжелом состоянии и вряд ли долго проживет.