Текст книги "Медь и серебро (СИ)"

Автор книги: Наталья Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Что подруженька брезгуешь мной? За такое отношение ко мне готовься плакать. Уведу твоего муженька. А когда наиграюсь с ним, выброшу, как ненужную тряпку.

Катя вернулась домой расстроенная, всё мне рассказала, Егора предупредила, чтобы не слушал Гаранину. Однако не прошло и месяца, как у зятька поехала крыша, будто его кто опоил или загипнотизировал. Мы ему одно слово, а он нам два. Как чокнулся

– Лида не такая, она бедная и обиженная жизнью, – орал Егор. – Все на неё наговаривают, на самом деле она добрая и понимающая. Ты сильная сможешь и сама прожить, а она слабая ей помощь и поддержка нужна.

Катя плакала, уговаривала, просила не рушить семью, но в зятя как бес вселился, собрал чемодан и ушёл спасать Лидку. Через девяносто дней приполз обратно. Вот такая история у нас произошла.

Михаил вздохнул.

– Чем Лидка мужиков приманивает, что им внушает, но они идут за ней как дети за гамельнским крысоловом, отключив мозг и сложив лапки. Я знаю четырёх мужиков, не считая моего придурка зятя, которых она увела из семьи, а сколько их всего… – он развёл руками. – Не верю в чертовщину, но на нехорошие мысли Гаранина наводит.

Данила почесал в затылке.

– Вашей Кате тридцатник, значит Гараниной столько же. Такая молодая, но уже прожжённая стерва. А как её ребёнок? Какой он?

– У Лидки дочка, – уточнила Полина. – А кто её знает. Девочка со странностями, почти ни с кем не разговаривает, с детьми не играет, всегда одна, сама по себе. На мать совсем не похожа, наверно, в отца пошла. Правда, его никто не видел. Соседка как-то сказала, что однажды на рассвете заметила Ольгу возле речки без удочек, но с рюкзаком. Чего девочку понесло в такую рань к воде, кто его знает.

– Как по мне девчонка не странная, а зашуганная, – фыркнул Михаил. – Зятёк как-то обмолвился: Лида плохая мать, до ребёнка ей нет никакого дела, только о себе думает. Её отношение к дочери ему не понравилось, насторожило, сразу о жене вспомнил.

– Вспомнить-то вспомнил, но ещё два месяца приглядывался к Лидочке, – со злостью обронила Полина. – А девчонку жалко. С такой матерью ничего хорошего из неё не вырастет. Из-за Лидки её дочь для всех стала изгоем.

Данила допил компот. Поблагодарил хозяйку.

– Действительно, вкуснее пирожков не пробовал. Вы, Поля, просто волшебница. Я рад, что у вас в семье всё наладилось. Спасибо за гостеприимство, если вам ещё что-то понадобится, только скажите. Миша, спроси зятя насчёт сада.

Михаил кивнул.

Данила попрощался с хозяевами.

Полина вручила гостю пакет с пирожками.

– С чайком покушаешь. Я много напекла – на всех хватит.

– Спасибо.

Глава 3(часть 1)

Глава 3

Совершив обряд на кладбище и в доме Елагиных, Ольга почувствовала себя абсолютно вымотанной. Сил осталось лишь на то, чтобы загнать «Бизона» в гараж. Еле передвигая ноги, поднялась в квартиру, расположенную на втором этаже, открыла дверь и плюхнулась в прихожей прямо на пол. Всего полчаса в помещении, наполненном чистой светлой энергией и она пришла в себя. Лёгкий свежий ветерок, колыхая белоснежные занавески распахнутого настежь окна, шевелил и колокольчики, развешенные по периметру комнаты над потолком. Их нежный мелодичный звон на голодных духов действовал настолько губительно, что они не приближались не только к квартире Ольги, не появлялись и рядом со старым двухэтажным домом, в котором она снимала жильё. Повесив куртку на вешалку, Ольга отправилась в ванную. Душ после изгнания прет – обязательный атрибут. Вода смывала остатки негатива и позволяла физически ощутить себя обновлённой после соприкосновения с мерзкими, отвратительными существами потустороннего мира. Сегодня она собрала их не мало, к старшему поколению Елагиных прицепились духи, одержимые жаждой наживы, денег и неудовлетворённых желаний. К удивлению Ольги к самой пожилой из дам этой семейки присосался ещё и жутковатый прета-лок, появляющийся только рядом с убийцами. Её и жертву, лежащую в помпезном гробу, связывали едва видимые серые нити. Как же она ненавидела такие моменты в своей работе, ведь преступление на лицо, а доказать невозможно. Чтобы облегчить муки совести и немного восстановить справедливость, она всегда сообщала виновнику о том, что ей известно о преступлении, пусть он хотя бы сон потеряет от беспокойства. Духов похоти, страсти и гордыни от двух молодых парней, Ольга едва удержала в узде. Пришлось остальных незначительных духов бросить возле Елагиных, чтобы уже собранных вернуть в потусторонний мир. Пучок прет, рвущихся на свободу, и других, уже впавших в оцепенение из-за звона колокольчиков, она еле донесла до укромного места на кладбище. Вытащив свободной рукой из кармана куртки дополнительную связку крохотных серебряных колокольчиков, сильно потрясла ими – по воздуху тотчас поплыл негромкий нежный звук. Притоптывая ногами, потряхивая руками и странно пританцовывая, к этой нежной небесной мелодии добавила резкое звучание колокольчиков из латуни, висящих на груди, и более мягкое из бронзы на кистях рук и щиколотках ног. Звуковые волны колокольчиков сливались в единый ритм, двигаясь по особой спиралевидной траектории, губили не только бактерии и вирусы, они буквально выкидывали духов в их мир. Убедившись, что все преты исчезли, Ольга протёрла ладони влажными салфетками, ей казалось, что на пальцах осталась слизь с кожи существ, хотя это было лишь плодом воображения. Да она удерживала невесомых духов за их тонкие шеи или худые конечности, но на самом деле её и духов всегда разделяла упругая воздушная прослойка. Однако, вид прет настолько отвратителен, что после соприкосновения с ними хотелось немедленно выкупаться. А кто бы не содрогнулся от омерзения, видя безобразные уродливые лица с крохотными ртами, морщинистые шеи, хлипкие паутинные конечности и огромные животы. Духи прицеплялись к людям, одержимым разными пороками, они питались их эмоциями. Именно отрицательная волновая энергия привлекала их в наш мир. Казалось бы, чем больше прета выкачает плохой энергии из человека, тем тому будет лучше, но на самом деле они только сильнее разжигали неудовлетворённость и страсти.

Выкупавшись, Ольга поставила чайник на огонь, сделала парочку больших бутербродов с форелью и свежим огурцом, положила на стол плитку чёрного шоколада. Она не боялась растолстеть, иногда энергии расходовалось столько, что за один сеанс изгнания с неё слетала пара килограммов. Заварив чай, она с удовольствием сделала первый глоток. Перед глазами встало лицо бывшего одноклассника. Ольга усмехнулась: рядом с Денисом уже давно обитал дух, питающийся виной и стыдом, слабый, едва видимый, она надеялась, что это из-за неё. Хотелось верить, что Денис не растерял остатки совести. Одноклассник почти не изменился, всё те же выразительные карие глаза, красивый рот, густые чёрные брови, но теперь это был не юноша, а взрослый мужчина. Синие от жёсткой щетины щёки и подбородок, широкие плечи, возмужавшая фигура доказывали это. Оля вздохнула: надо же бросила на него лишь мимолётный взгляд, а сколько всего запомнила. Она думала: спустя столько лет обида и боль забудется, сердце при виде Дениса даже не шелохнётся, но это оказалось не так, непослушное сердце убыстрило темп, к щёкам и шее прилила кровь. Внутренне она подготовилась к встрече: прекрасно знала, кому согласилась помогать, но всё предугадать нельзя, реакция на Дениса ей совсем не понравилась. Управившись с бутербродами и чаем, Ольга прилегла на диван отдохнуть. Она честно собиралась больше не вспоминать о предателе, но мысли о нём так просто не собирались её покидать.

Впервые о Елагине Ольга услышала в сентябре. Десятый «А», подгоняемый классной руководительницей, выстроился на линейке.

– Девчонки, а вы слышали, к нам в класс перевёлся новенький. Щучка бухтела, что только хулигана и дебошира нам не хватало, хотела его в «Б» засунуть, но директор не позволил, мол, у бэшников и так перебор, – загадочным голосом сообщила подругам рыжая, как огонёк, зеленоглазая Соня Колоскова. Мать Сони преподавала алгебру и геометрию в старших классах, поэтому девушка была в курсе всех школьных новостей.

Щучкой прозвали классную руководительницу Евгению Карповну не только из-за рыбьего отчества и выпуклых бледно-серых глаз, но и из-за худой плоской фигуры почти без женских признаков.

Виктория Загорская тряхнула светлыми гладкими волосами, пожала плечами.

– Что не маменькин сынок уже отлично, но, скорее всего, ничего интересного, обычный невзрачный плохиш.

– А вдруг он окажется симпатягой? Я на это надеюсь, – улыбнулась тонкогубым ртом Полина Кухтова и, прищурив без того узкие чёрные глаза, добавила: – А то у нас кроме как на Истомина и Каберского глянуть больше не на кого.

Прислушиваясь к болтовне «Великолепной троицы» так они именовали сами себя, за глаза же их дразнили «Трио борзых» или просто «Трио», Ольга поправила мягкие силиконовые амбушюры в ушах. На самом деле наушники служили лишь прикрытием, музыку она слушала редко, но с ними можно делать вид, что и одной неплохо, и вообще пофиг на всех. Только вот расслабляться нельзя. Зная пакостный характер некоторых одноклассников, дружков и прихлебателей этой троицы, необходимо быть настороже, находиться в курсе всех поползновений в её сторону. Ольга давно поняла: самую большую радость компания Загорской испытывает, унижая и обесценивая других, поднимая собственную значимость таким способом. Она не собиралась доставлять им удовольствие, попадаясь в глупые ловушки и подставы. В который раз Ольга мысленно поблагодарила Данилу Сергеевича, он стал для неё не только хорошим другом, учителем и наставником, в какой-то мере заменил ей обоих родителей. Монах научил, как правильно отвечать наглым одноклассникам.

Как-то ещё вначале знакомства она решила поплакаться ему.

– Ладно они не хотят со мной дружить, я это принимаю, но зачем издеваться, я им что козёл отпущения? Мне так обидно. Видеть никого не хочу и в школу больше не пойду.

Данила Сергеевич ухмыльнулся.

– И не ходи. Пусть порадуются, что наконец достали тебя и ты сдалась. А чего? Останешься недоучкой, будешь дома сидеть, ругань маменьки выслушивать.

– Вам легко говорить, а мне очень фигово.

– Раз тяжело – значит, правильно поступаешь. Растёшь. В гору поднимаешься, а не катишься вниз. – Он похлопал её по плечу. – Ничего, девочка, одиночество делает человека не только сильнее, но и мудрее. Пока твои ниочёмыши развлекаются и творят глупости, ты взрослеешь. Из-за того, что ты одна, у тебя есть возможность отстранённо наблюдать за ними и делать выводы.

– Ниочёмыши? – улыбнулась Ольга. – Так ещё моих одноклассников никто не называл. Но знаете, как нелегко не поддаваться на провокации и делать вид, что мне небольно.

– Конечно, нелегко, но надо. Ты извини, но скажу честно. Почти все подростки эмоционально незрелы, глухие и тупые, только свою боль чувствуете. Словно зверёныши, действуете на уровне инстинктов. Чувства обострены, эмоции хлещут через край, гормоны, как блохи, скачут, ни тем, ни другим, ни третьим управлять ещё не умеете. Каждый полагает себя особенным и непонятым, но при этом боитесь оторваться от стаи, в кучке ощущаете себя комфортнее. На назначенных изгоями нападаете как свора собак, особенно трудно приходится одиночкам. А ты, Олька, по ряду причин стала именно одиночкой, поэтому она на тебе и срываются, таким образом, показывают свою общность. Чтобы выжить и не сломаться, тебе придётся выбрать момент и показать себя неадекватной, чокнутой, способной ударить и навредить.

Ольга вытаращила глаза.

– Что вы имеете в виду?

Данила Сергеевич провёл ладонью по блестящей гладкой коже головы.

– Как они тебя обычно достают?

– Фантазия у них бедная. Кнопки подкладывают, стул клеем мажут, в рюкзак сок наливают или лягушку засовывают, на волосы или одежду жвачку приклеивают, на спину глупые записки вешают, парту красками мажут, подножки подставляют.

Данила Сергеевич ухмыльнулся.

– И правда ничего нового. Всё это уже было. А теперь пример. Как только кто-то подставит подножку, тут же изо всех сил врежь по морде, или толкни. При этом надо сделать бешеное лицо, чтобы поверили, ты с катушек слетела, но главное, пригрози: убью, разорву к чёртовой матери. Как бы тебе не было страшно в этот момент, не выдавай себя, ты должна быть серьёзной, никаких криков, слёз, истерик, только ледяной голос и спокойствие. В общем, хоть раз, но врагов надо напугать. Поверь, после этого тебя больше не тронут, будут обходить стороной. Люди опасаются тех, от кого не знают чего ждать, мало ли что на уме у сумасшедшего. Сможешь выдержать одиночество?

Ольга горько улыбнулась.

– А разве до этого я не была одна? Если меня оставят в покое, я буду счастлива. А что дальше делать?

– Стать отстранённой и хладнокровной. Твоё равнодушие и лёгкое презрение заденет недругов до самой печёнки. – Данила Сергеевич достал из шкафа коробку. – Тринадцать лет не шутка, совсем взрослая стала. Хотел подарить тебе на день рождения, но отдам сейчас, до первого сентября осталось немного как раз к ним привыкнешь.

До дня рождения Ольги осталось три дня, она с нетерпение ожидала подарка от Монаха, тот всегда дарил что-то оригинальное и неожиданное. До знакомства с ним её никто не поздравлял, мать не считала нужным как-то отмечать праздник дочери, а уж с подарками и вовсе не заморачивалась. Первый в жизни подарок она получила от Данилы Сергеевича два года назад. Увидев новенький телефон, не поверила глазам, а ещё был торт со свечками и даже небольшой фейерверк, на следующий год это были роликовые коньки. И вот теперь она держала в руках красивую коробку, перевязанную ленточкой.

– Ну что же ты открывай, – поторопил её Данила Сергеевич.

Ольга развязала ленточку, разорвала узорчатую блестящую бумагу. В коробке лежал плеер с беспроводными наушниками.

– Нравится?

– Очень! – Глаза у Ольги заблестели, Она не умела ярко выражать эмоции, не заорала от восторга, не запрыгала от радости, но весь вид показывал, как она счастлива и довольна подарком.

– В свободное от уроков время надевай наушники, как бы отгораживайся от всех. Этим покажешь: не одноклассники тебя игнорят, а тебе на них плевать. – Данила Сергеевич улыбнулся. – Музыку можешь даже не всегда включать, просто ходи в наушниках. Твои однокласснички привыкнут, что ты отстранённая и расслабятся, много чего интересного тогда услышишь, а сама будешь настороже.

– Здорово вы придумали, – восхитилась задумкой Ольга. Сама много раз наблюдала, как увлёкшись музыкой, человек ни на что не обращал внимания, но и люди, видя его в наушниках, не стеснялись в разговорах, думая, что всё равно их не слышит.

В седьмой класс Ольга отправилась в наушниках. И хотя в них стояла тишина, она делала вид, что увлечена музыкой, и ей ничто не интересно. Рекомендации Монаха пришлось применить буквально через неделю от начала учёбы.

Глава 3(часть 2)

На уроке физкультуры Игнатов перебросил мяч Каберскому, а тот вдруг запулил его в голову Ольге. От мощного удара в голову она пошатнулась и упала на колени. От боли потемнело в глазах, а одноклассники весело заулюлюкали. Поднявшись, Ольга направилась в сторону Каберского, ей даже не пришлось изображать злость, сейчас она лавой кипела у неё в крови. Сильная боль, что-то сдвинула у неё в мозгах и на несколько минут превратила в другого человека. Ей вспомнились все неприятности и обиды, нанесённые за годы учёбы. Буквально захлёбываясь ненавистью, Ольга приблизилась к Максиму, глядевшему на неё ехидно и пренебрежительно. Пару секунд Ольга смотрела ему в глаза, неизвестно что хотела увидеть, но сожаления в них точно не было, а потом размахнулась и врезала ему кулаком в нос. Стоящий рядом с другом Игнатов выматерился и шагнул к ней. Она выхватила из закрученных на макушке волос крепкую деревянную шпильку, сжала её в кулаке.

– Если ещё хоть кто-то ко мне притронется или как-то навредит, выколю нахрен глаза. И пусть сяду в тюрьму, но слепым на всю жизнь сделаю.

– Что храброй стала? – сплюнул на пол Игнатов. – А не зассышь? – Он попытался схватить Ольгу за плечо.

Перед глазами у неё всё плыло, казалось, что она сейчас потеряет сознание. Ольга дёрнулась в сторону и едва устояла на ногах.

Игнатов повторил попытку.

Ольга всадила в протянутую к ней руку острую шпильку.

Пётр взвыл от боли.

– Сука! Ты что наделала. Ты мне рук проткнула!

– Скажи спасибо, что не морду расписала, – процедила Ольга и бросила взгляд на изумлённых одноклассников. – Чего вылупились? Больше я ваши шуточки терпеть не намерена. Любому кто меня заденет, так отвечу, что мало не покажется. Она покосилась на Каберского, зажимающего нос обеими руками. Из-под пальцев на подбородок, шею и белую футболку текла алая кровь.

– Ни чего себе Гаранина выдала, – выдал ещё один друг Каберкого Игорь Истомин. – Ты чё, дура, озверина налопалась?

Ольга, как истукан, медленно повернулась к нему.

– Проверить хочешь?

Игорь поднял руки.

– Да ну нафиг. Ты же оказывается больная, а прикидывалась тихоней.

– Чего вы с ней разговариваете? – закричала Колоскова. – Ребят надо в медпункт отвести.

У Ольги всё сильнее кружилась голова, перед глазами мелькали чёрные мушки. Она понимала: надо срочно покинуть зал, иначе она на радость одноклассникам грохнется в обморок. Стараясь не выдать, что ей плохо, она медленно пошла на выход из спортзала. У двери столкнулась с учителем.

– Гаранина, ты куда намылилась. Я же сказал: заниматься самим, пока я к директору схожу.

Ольга молча прошмыгнула мимо него.

– Эй, я к кому обращаюсь? А с тобой что? – вытаращился учитель, заметив Каберского в крови. Парня под руки вели две девушки. За ними держа на весу окровавленную руку, плёлся Игнатов.

Ольга добрела до туалета и, едва склонилась над раковиной, её вырвало. Стало немного легче, но голова заболела сильнее, хотелось опуститься прямо на пол и не двигаться. Хорошо, что урок физкультуры последний, надо как-то добраться до дому, выпить болеутоляющее и лечь в кровать. Шаркая ногами, как древняя старуха, добрела до класса, снять спортивную форму не было сил, затолкала школьную одежду в рюкзак и уже хотела выйти, как дверь распахнулась. В помещение из коридора один за другим, как горох из банки, высыпались одноклассники.

– Вот она где, – Взвизгнула Вика Загорская, в её голубых глазах горела жажда мщения, – пока ребятам кровь останавливают, она преспокойненько домой собирается.

Ольге пришлось собрать в кулак всю силу воли, чтобы не выказать слабости. Всё тело била мелкая нервная дрожь. От переживания и страха сохло в горле. Стараясь не шататься, держа спину прямо, она направилась на выход из класса, но не успела дойти до двери, как её открыла Щучка.

– Торопишься? А кто свои поступки объяснять будет? – Оглядев учеников, коротко бросила: – Быстро сели.

Следом за ней в классе появились потерпевшие. Каберский закрывал нос влажной салфеткой, Игнатов придерживал забинтованную кисть руки. Учитель физкультуры Олег Китаевич, чуть подтолкнув ребят, прошёл к столу.

– Мы с Евгенией Карповной пока не сообщили о прецеденте руководству, решили разобраться с происшествием в спортзале сами. К счастью ничего серьёзного ни с Максимом, ни с Петром не произошло. Парни объяснили: это Гаранина на них напала, решив, что они нарочно бросили в неё мяч. На самом деле это произошло случайно. Оля, мы тебя слушаем? Как ранее спокойная и тихая девочка могла так поступить с ними?

Ольга усмехнулась. Всё понятно, Щучка и Китаец решили всё замять. Ни классной, ни учителю невыгодны разбирательства. Неизвестно к директору ли отлучался Китаец во время урока или выходил по личным делам. В самом начале, когда её стали третировать одноклассники, она пожаловалась Евгении Карповне, та вроде бы поговорила с её мучителями, но, вероятно, не настолько убедительно, что они не прекратили, а стали более изощрённо и скрытно это делать. В дальнейшем учительница делала вид, что в классе всё отлично, ничего плохого не происходит. Ольге стало понятно, никто её не защитит, и надо как-то приспосабливаться самой.

Так и не севшая на стул Ольга, ледяным тоном сказала:

– Они невзначай попали по мне мячом, а я ненароком их задела. На этом всё, мне пора домой.

И не обращая на возмущение классной руководительницы и учителя, вышла из класса.

Евгения Карповна крикнула ей в след.

– Мать твою в школу вызову!

Эта фраза прозвучала как ругательство, но вызвала лишь горький смешок у Ольги. Её мамаша никогда не интересовалась её учёбой и ни разу не посетила ни одно школьное собрание. Пусть попробует вызвать, Щучку ждёт разочарование.

Путь домой оказался трудным. Голова нещадно болела, сильно тошнило. Ольга дважды вырвала, присаживалась на лавочки отдохнуть, с каждым разом всё труднее и труднее было вставать. Добравшись до дома, доплелась до своей комнаты, рухнула на кровать. Вернувшая вечером мать, заглянула к ней.

– Какого чёрта ты разлеглась, полы не вымыты, посуда на кухне грязная. Мы же договорились, ты убираешь, а я за это даю тебе карманные деньги. Не сделала – не получила.

– У меня голова болит, – прошептала Ольга.

– Ты посуду головой моешь или руками?

– Лидочка, не сердись. Давай я наведу порядок. Может девочке действительно плохо, – подала голос очередная жертва материнских чар.

Ольга закрыла глаза. Она даже не могла вспомнить, как зовут этого несчастного мужчину, да и зачем запоминать, всё равно надолго не задержится.

Лидия хлопнула дверью, заставляя Ольгу поморщиться от резкого звука.

Минут через десять дверь отворилась снова, мужчина подал ей стакан воды и таблетку.

– Выпей. Это аспирин. Температура есть?

– Нет. – Ольга запила таблетку водой. – Спасибо.

Наследующий день она не пошла в школу, отлёживалась в кровати, ждала, пока перестанет кружиться голова. Легче стало через три дня. Её появление в классе встретили гробовым молчанием. С того дня больше к ней не цеплялись и не затрагивали, но общение прекратили полностью. Ольга ощутила себя в некоем непроницаемом коконе: тут она, а там все остальные. Одноклассники с опаской посматривали на её голову, в высоко заколотых волосах теперь всегда торчали острые деревянные шпильки, будто две маленькие шпаги. Она осознавала, что стала заклятым врагом компании Загорской, к которой присоединились Игнатов, Истомин и Каберский, теперь эта шестёрка возглавляла класс. Появление общего недруга в её лице удивительным образом сплотило одноклассников. Расстраивало её одиночество? Скорее нет, чем да. Она привыкла к нему с детства. Главное, её оставили в покое. Общения с Данилой Сергеевичем и его сыном, изредка навещающим отца, ей вполне хватало.

Под ласковый звон колокольчиков, утомлённая воспоминаниями Ольга задремала. Завтра ей предстояло отправиться ещё на один обряд изгнания.

Глава 4

В большой затемнённой комнате плотно заставленной мебелью стояла духота. Конец апреля радовал хорошей солнечной погодой, многие уже отключили отопление, но обитатель этого дома, видимо, мёрз, раз батарея у окна шпарила во всю мощь. Ольга поморщилась от спёртого воздуха, пропахшего лекарствами и травами. Не обращая внимания на недовольное ворчание тощего старичка, укрытого ватным одеялом по пояс, открыла ночные шторы, распахнула створки окна настежь. В углу прямо над кроватью завис прета-лок. Его тонкая рука держала морщинистую шею старика, а вытянутый в трубочку крохотный рот, присосавшись к его виску, поглощал жизненную энергию. Кожа на лице больного выглядела серой, пергаментной, из-за худобы острый нос казался огромным.

Лучи солнца и свежий воздух заставили духа оторваться от жертвы. Колыхая огромным животом, он взлетел к потолку.

Ольга распахнула куртку, давая возможность бронзовым колокольчикам зазвучать, и принялась кружить по комнате в своеобразном танце. Движениям мешала мебель, приходилось лавировать между столом, пуфиками, стульями, обходить шкафы и диваны. Мелодия латунных, бронзовых и медных колокольчиков заглушая жалобные стенания больного, постепенно вводила потустороннее существо в кататоническое состояние. Ольга определила его категорию: дух жадности и наживы. Он слишком долго находился рядом со стариком и почти погубил его. Она ухватила замершего прета-лока за тонкую руку, поволокла из квартиры.

– Я скоро вернусь, и тогда поговорим, – предупредила Ольга заказчицу, симпатичную брюнетку лет сорока в стильном брючном костюме терракотового цвета.

Можно было и, не покидая комнаты, отправить духа в мир Сансары, достаточно просто продолжить ритуал, добавив к звону небесное звучание серебряных колокольчиков, но иногда исчезновение сопровождалось громкими звуками, похожими на схлопывание или резкое сжатие воздушного пузыря, а ей не хотелось лишний раз пугать заказчиков. Выйдя на лестничную площадку, она плотно затворила за собой дверь. Убедившись, что поблизости никого нет, привычными движениями заставила все колокольчики зазвенеть. Вскоре раздался резкий хлопок – уродливое тело прета-лока втянуло в открывшуюся на мгновение дыру-воронку. Вернувшись в квартиру, она застала старичка, сидящим на кровати.

– Девушка, я не знаю, что вы сделали, но мне впервые не холодно, а я зяб даже в жару, и на душе вдруг стало легко.

Ольга покосилась на семейный фотопортрет, висящий над кроватью. Сравнив старичка и мужчину на снимке, поняла, что ошиблась с возрастом. Тот, кого она приняла за старика, на самом деле являлся мужем заказчицы.

– Кто неимоверно скупой и жадный прежде жил в этой квартире? – поинтересовалась она у мужчины.

Тот насупился и промолчал.

Заказчица вздохнула.

– Свёкор. Не поверите, но имея неплохие деньги на счетах, он считал каждый кусок хлеба и сам буквально голодал. А когда умер, оказалось: все его счета обналичены, а деньги пропали. Это стало ударом для Вани, он заболел и больше не поднимался с кровати. Ему становилось всё хуже, а врачи только руками разводили.

Ольга бросила взгляд на мужчину.

«Неужели этому доходяге всего сорок лет? Сколько же времени дух выкачивал энергию?»

– Когда умер ваш отец?

Мужчина провёл измождённой рукой по лицу, слабо выдохнул:

– Три года назад.

– Вы сильно жалели, что лишились наследства?

– Конечно. И я, и Эмма столько лет терпели выходки ненормального скряги, а оказалось зря. Мы даже детей не завели, боясь, что «добрый» дедушка их доконает. Мечтали: после его смерти хорошо заживём, – чуть повышая голос, произнёс он.

– Я так понимаю, что вы работали одна?

Эмма кивнула.

– Вела бухгалтерию в частной фирме. Из дому отлучалась редко, боялась Ваню оставить одного.

– А он постепенно становился похожим на отца?

Щёки женщины окрасил румянец.

– Да. Стал требовать, чтобы я экономила на всём. Мол, надо откладывать на чёрный день, а то в старости жить не на что будет. Прямо помешался.

Иван с досадой дёрнул головой.

– Если и ты заболеешь, то нам кранты. Ведь никаких сбережений нет.

– Ваше дело верить мне или нет, но ваш отец, будучи одержимым стяжательством и жадностью, привлёк голодного духа из загробного мира, и тот стал питаться отрицательной энергией от него. А чем больше его кормить, тем сильнее становится дух. После его смерти существо осталось рядом с вами. Вероятно, для этого были причины.

– Какие? – недовольно поморщился Иван.

– Скажем так, вы были излишне бережливы.

– Что же теперь делать? – расстроилась Эмма. – Можно как-то помочь мужу?

– Я уже помогла, убрала духа, остальное зависит от вас. Живите полной жизнью, давите в себе скаредность. Скажите, в какой комнате жил дедушка? В этой?

– В этой, – подтвердила Эмма. – Как я не умоляла, Ваня не разрешил даже кровать поменять, и вся обстановка осталась прежней.

– Ясно. В каком месте комнаты вы чувствовали себя неуютнее всего? Запах не нравился, или сквозняк ощущали?

Эмма приблизилась к старинному массивному буфету.

– Мне всегда казалось: из него тянет гнилью и холодом. Я и посуду перемывала, и полки внутри с уксусом мыла – всё бесполезно. Через несколько минут вонь возвращалась.

– Не выдумывай. Просто эта комната сама по себе стылая, – скривился Иван.

Ольга раскрыла верхние и нижние дверцы буфета.

– Помогите мне вытащить всё из него.

– Не стоит, – покачала головой Эмма. – Не поможет. Буквально вчера всё с хлоркой протирала.

– Кроме того, что преты питаются возле жертвы, они ещё всегда остаются рядом с богатством, охраняют его.

– Но внутри ничего нет, – удивилась Эмма, – голые доски.

Ольга не согласилась с ней.

– Посмотрим.

В четыре руки они выставили на пол посуду, вытащили с полок коробки. Ольга простукала деревянные стенки, заглянула в щель между стеной и буфетом, даже улеглась на пол, чтобы проверить: нет ли чего под ним.

– Я же сказала: пусто, – несколько разочарованно протянула Эмма.

– Подождите, – Иван сполз с кровати, на дрожащих ногах приблизился к комоду.

Ольга усмехнулась, заметив, что мужчина одет в термобельё. Скоро ему будет жарко.

– Ванечка, осторожнее. – Эмма помогла мужу опуститься на корточки.

Иван провёл руками по резным завитушкам, покрытым тёмным лаком, в низу буфета. Покрутил, потом поочерёдно надавил на них. Ничего. Немного подумав, нажал на два центральных украшения. Раздался щелчок. Он потянул на себя скрытый выдвижной ящик.

Эмма ахнула, увидев потайной ящик, до отказу заполненный пачками долларов.

– Вот и отыскалось ваше наследство, – хмыкнула Ольга. – Но учтите, если вас снова одолеет жадность, голодный дух вернётся, и ваши мучения продолжатся. А почему вы раньше не пытались отыскать деньги, если знали о тайнике в буфете?

Иван от слабости и усталости уселся на пол.

– А я и не знал, более того, даже не подозревал о скрытом ящике. Но вы выглядели уверенной, пришлось присмотреться к буфету. Видите: низ шкафа слишком массивный, а там всего одна полка.

Эмма обеими руками затрясла руку Ольги.

– Спасибо тебе за всё. Если бы не ты… – от избытка эмоций она потеряла дар речи.

Иван взял из ящика пачку долларов, с трудом поднявшись на ноги, протянул её Ольге.

– Это вам. Заслуженная награда.

– Ваша жена уже заплатила за работу – лишнее не возьму. Да и вообще… – Она помолчала, собираясь с мыслями. Не объяснять же им, что деньги алчного человека добра не принесут. Наследники – другое дело. – Считайте, я ничего не видела. Да и пора мне уже. Помните мои слова и больше не привлекайте к себе духов. Удачи вам.

Глава 4 -1

Попрощавшись с хозяевами, Ольга покинула квартиру. Выйдя на улицу, полной грудью вдохнула свежий весенний воздух. Двор-колодец, образованный четвёркой пятиэтажек, украшали каштаны и сейчас они вовсю цвели, распространяя немного приторный сладковато-горький аромат. Но она поморщилась не от этого запаха, рядом на клумбе благоухал душистый горошек. Она не любила этот аромат, он всегда напоминал ей о предательстве Дениса и о самом горьком разочаровании в жизни. Тогда клумбы на школьной аллее, украсились пышными белыми и сиреневыми цветками душистого горошка, воздух был им буквально пропитан. Ольга и Денис шли по аллее и негромко беседовали. На выходных она хотела показать ему любимые рыбные места в плавнях, а потом собиралась угостить ухой на костре. Данила Сергеевич разрешил показать ему заимку с шалашом на маленьком неприметном островке посреди плантации камышей и осоки. Об этом месте знали только трое: она, сам Монах и его сын Александр. Островок обнаружил Данила Сергеевич, он же соорудил там удобный шалаш, устроил костровище с мангалом, привёз посуду, дрова и кое-какие вещи. Втроём они не раз гостевали на этом островке, наслаждаясь тишиной, вкусной едой и красивыми закатами. К удивлению Ольги Денис ни разу не был на рыбалке, и даже удочку в руках не держал. Она расписывала ему прелести отдыха в плавнях, когда их догнала компания Загорской.