Текст книги "Медь и серебро (СИ)"

Автор книги: Наталья Медведская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Что это было? И зачем ты использовала колокольчики? – удивился Денис.

– Чувствуешь облегчение? – Ольга спрятала колокольчики в сумку.

– Ты меня простила, поэтому у меня на душе праздник. – Денис улыбался, ощущая эйфорию и незамутнённую ничем радость. – Я так долго носил эту тяжесть в душе, что теперь безмерно счастлив.

– Рада за тебя. Что ещё ты хотел?

Денис поёжился от ледяного тона Ольги, он гасил ликование и восторг от долгожданного прощения.

– Мама рассказала, для чего пригласила тебя. Думаю, моих родственников и впрямь не мешало почистить от жадности. Прабабка довела нас до ручки, мы все слегка свихнулись, мечтая получить наследство.

Хмыкнув, Ольга с горечью произнесла:

– Кое-кто из твоей семейки точно свихнулся, раз решился на убийство.

Кровь отхлынула от лица Дениса.

– Убийство? Не может быть! Ты что-то неправильно поняла. И кого же убили?

Брови Ольги поднялись от удивления.

«Он прикидывается? Или на самом деле не понимает?»

– А что были ещё покойнички кроме твоей прабабки?

– Ты говоришь о Серафиме Пантелеевне? Так она сама умерла. Что не удивительно: ведь ей без месяца сто лет исполнилось. – Денис всмотрелся в спокойное лицо собеседницы. – Это такой чёрный юмор?

– Как всегда, – покачала она головой. – Ничего не меняется. Понимаю, трудно поверить, что близкий тебе человек способен на преступление. Все почему-то думают убийцы где-то там, далеко. А в семье таких монстров просто быть не может. Но, увы. От правды никуда не деться. Старушка, имени её не знаю, с которой я разговаривала во дворе, долгое время травила эту самую Серафиму Пантелеевну. – Ольга бросила взгляд на Дениса. Он ей не верил. Что ж с этим она сталкивалась постоянно. – Рядом с этой бабулькой обитает голодный дух убийства, его привлекла жажда смерти и эманации преступления. И выглядит он вполне проявившимся, а это значит, находится с ней не менее полугода. Духов или по-другому прет, питающихся отрицательными энергиями злодеяний не перепутаешь ни с какими другими. А тот, что теперь прижился с бабкой, держал в руке пучок чистотела.

Прето-локи всегда сохраняют фантомную копию орудия убийства, и вовсе не для того, чтобы помочь разоблачению, один его вид отдельная для них услада. Предполагаю, твоя родственница давала Серафиме Пантелеевне чай или другой напиток с этой травкой. Я выяснила: чай с чистотелом вызывает алкалоидное отравление, при этом появляются галлюцинации, бессвязная речь, признаки слабоумия. Человек начинает вести себя неадекватно. Вспомни, как чувствовала себя твоя прабабка в последние месяцы жизни?

Денис схватился руками за голову.

– Быть того не может. Прабабка всегда вела себя как ненормальная. Доводила всех своими придирками и капризами до белого каления. Считала себя госпожой, а нас слугами. Не верю! Кира Тимофеевна так бы не поступила. Она самая ярая поборница морали в нашей семье. Когда мы все раздражённо желали Серафиме Пантелеевне куда-нибудь сгинуть, она одна держала себя в руках. Ни разу не повысила на свекровь голос, выполняла все поручения, выслушивала её бредни, но всегда держалась стоически. Я восхищался терпением и мудростью Киры Тимофеевны. Оля, ты точно ошиблась! – Нахмурившись, поглядел на неё с подозрением. – Неужели, таким образом, решила мне отомстить? Наговариваешь на родственницу, заставляешь в ней сомневаться.

Глаза Ольги потемнели от гнева и обиды.

– Вот что на самом деле ты думаешь обо мне. Считаешь, я способна просто так обвинить человека в страшном преступлении? Конечно, кто я такая. Девочка из прошлого. Получается, твоя искренность пустой звук. Стоило затронуть семью, ты сразу начал обвинять меня. А знаешь что? Думай, как хочешь. Можешь промолчать об отравлении, прикрыть свою липовую поборницу морали. А что? Так ведь легче. Не придётся разбираться, не будет скандала и ссор в семье. Подумаешь, мудрая Кира Тимофеевна отправила на тот свет противную свекровь. И ничего, что она тоже человек и хотела жить. Раз всем надоела, туда ей и дорога. – Ольга хрипло засмеялась. – Только знай: благородных причин для подлых поступков не существует. Сейчас она убрала с дороги свекровь. А если потом ещё кто-то помешает? Что она сделает? Когда человек переступает черту, второй шаг даётся легче. – Она махнула рукой. – Поступай, как знаешь. Я твоей Кире Тимофеевне всё высказала. Призвать её к ответственности по закону невозможно, но осудить по совести необходимо. За зло нужно платить по справедливости. Впрочем, всё равно ей не будет покоя, голодный дух высосет из неё все силы, хоть так, но она ответит, зато, что сделала.

– Ты так веришь в этих духов? – изумился Денис. Невольно, он начал думать, что бывшая одноклассница не совсем адекватна, или даже свихнулась по фазе. Он готов признать: колокольчиками можно гармонизировать пространство, их звон успокаивает и поднимает настроение. Но то, что она видит каких-то голодных духов это же чистейший бред. Что если Ольга, как доморощенные экстрасенсы и ведьмы, сама себя убедила в своём даре. Говорят же: человек может уверовать во что угодно.

– Мне не нужно в них верить, я их вижу. – Ольга повесила сумку на плечо. – У меня нет времени убеждать тебя, да и честно сказать, нет на это желания. Тебе решать, как поступить. – Окинув Дениса разочарованным хмурым взглядом, направилась в проём между домами.

Денис смотрел ей вслед, пока она не скрылась, потом поднялся и медленно, словно на его плечи возложили непомерный груз, побрел к автостоянке.

Глава 5(часть 6)

Вернувшись домой, а его семья по-прежнему жила в станице Анапской, только вместо небольшого домика теперь на участке стоял белоснежный двухэтажный особняк. Старый дом после ремонта превратился в гостевой. Денис отправился на поиски деда. Фёдора Ивановича он застал в гостиной за просмотром матча по футболу. Бабушка Ева Иосифовна, расположившись в кресле у окна, занималась любимым занятием: плетением коклюшками. Сейчас из-под её умелых рук выходило что-то похожее на кружевной фартук.

– Родители дома, – поинтересовался Денис у деда.

Оторвавшись от экрана телевизора, Фёдор Иванович покачал головой.

– Они на выставке. Выпускники художки представляют свои работы. Олег и Маша оценивают картины. – Не отводя взгляда от коклюшек, сообщила Ева Иосифовна.

Денис сел на диван рядом с дедом.

– Может это к лучшему. Сначала поговорю с вами. Дед, можешь выключить телевизор? Разговор предстоит очень и очень серьёзный.

– Дениска, елка-палки! Нельзя перенести беседу. Идёт последний тайм, – расстроился Фёдор Иванович.

Денис окинул взглядом мощную фигуру деда. Кипой давно не стриженых волос и густой бородой он походил на разбойника с большой дороги.

– Я не могу отложить разговор. Он очень важен. Боюсь передумать.

Ева Иосифовна молча встала, выключила телевизор.

– Говори, внучек, мы тебя слушаем.

– Евка, твою мать! Что ты сделала! – пророкотал возмущённо дед.

– Ничего такого, – не обращая на грозные выкрики мужа, Ева Иосифовна продолжила вязание. – Посмотришь в повторе.

– Это не то, – фыркнул Фёдор Иванович. Усмехнувшись, уколол жену. – Вечно плетёшь свои салфетки, занавески и скатерти, прямо не человек, а паук.

Денис фыркнул, сдерживая улыбку.

По сравнению с дедом бабушка была маленькой и худенькой, но при этом обладала не менее сильной натурой.

– Внучек, излагай, что у тебя там за срочность.

– Помните девушку, которую мама пригласила почистить дом и нас от негативной энергии?

– Такое трудно забыть, – буркнул дед.

– Сегодня я виделся с ней, она сообщила ужасную новость. – Дмитрий сглотнул слюну, от волнения у него пересохло в горле. «Правильно ли я поступаю, – мелькнуло в голове. – Скажу, и всё покатится под откос».

Перед глазами встал презрительный взгляд Ольги. Он замотал головой, отгоняя наваждение.

– Ну и, – дед нетерпеливо ёрзал на диване, – сказал а, говори б.

Денис выпалил одной фразой, боясь, что если помедлит, то точно станет трусом.

– Оля сообщила, что баба Кира травила Серафиму Пантелеевну чаем с чистотелом.

Он впервые видел, как в буквальном смысле падает челюсть. У деда так широко открылся рот, что борода легла на грудь.

– Хочешь сказать, девушка подозревает нашу Киру в убийстве свекрови? Я правильно тебя понял? – прохрипел Фёдор Иванович.

– Не подозревает, а прямо заявила: Кира Тимофеевна убила её.

– Да ну бред какой-то. Зачем Кире брать грех на душу. Мать и так последние дни доживала, совсем из ума выжила, – пробормотал Фёдор Иванович.

– Она из ума выжила благодаря настойке с чистотелом. Он вызывает галлюцинации и слабость.

– А ведь точно. Если подумать, свекровь, несмотря на возраст, прежде обладала холодный рассудком и аналитическим складом ума, но за последние полгода сильно изменилась. Мы списали это на преклонные годы. А если и правда Кира поспособствовала её слабоумию и ухудшению здоровья? – задумчиво произнесла Ева Иосифовна, отложив вязание.

Дед вцепился пальцами в волосы, сделав причёску ещё лохматее.

– Не может быть! Не может быть! В клане Елагиных нет убийц. – Оставив в покое волосы, повернулся к жене. – Ты всегда скептически относилась к Кире, считала её притворой, поэтому так легко поверила словам чужой девчонки.

– Верно. Почему-то я одна видела двойственную и лживую натуру Киры, вы же считали её эталоном жены и матери.

Дед напряжённым взглядом уставился на Дениса.

– Ты-то сам как считаешь? Девчонка выдумала? А если сочинила небылицу, то какая ей в этом корысть?

– Никакой, – пожал плечами Денис. – Никуда она сообщать не собирается. Сказала, что жизнь сама накажет Киру Тимофеевну. К ней прицепился прето-лок – голодный дух убийства. Он и высосет из неё жизненные силы.

– Кто прицепился? Потолок? – вытаращил дед глаза.

Ева Иосифовна хмыкнула.

– Сам ты потолок. Эх, невежа! Прето-лок – дух из миров Сансары. Иначе говоря, духи из тонкого, потустороннего мира.

– А ты откуда знаешь?

– Меня заинтересовала эта девочка. Я расспросила Машу. Она рассказала всё, что слышала о ней. О её даре, способностях и возможностях. В узких кругах Ольга Гаранина известная личность. К ней по-разному относятся. Одни её буквально боготворят, другие, которых она разоблачила, ненавидят. Я поискала сведения о прето-локах в интернете, почитайте сами, много интересного о них узнаете. И ещё, – Ева Иосифовна пригладила совершенно седые короткие кудряшки, подкрашенные в фиолетовый цвет, – можно прямо задать вопросы Кире, по её реакции станет понятно. Вы же не хотите просто так всё спустить на тормозах?

– Что и кому спустить на тормозах? – поинтересовалась Мария Сергеевна, заходя в гостиную.

Денис глянул на довольную раскрасневшуюся мать с букетом мелких ромашек в руке. Несмотря на то, что родители вместе двадцать пять лет, они по-прежнему с нежностью и теплотой относились друг к другу. Отец часто дарил любимой Машеньке цветы. Они и внешне похожи: имели приятную полноту, носы картошкой, круглые лица, пухлые щёки, мягкие подбородки. Разнились только цветом глаз и волос; у матери голубые глаза и высветленные до белизны волосы, отец же шатен с елагинскими тёмно-карими глазами. Будучи почти одного роста с женой, Олег Фёдорович выглядел по-мужски внушительнее.

– Чего прижухли как мыши по углам? – усмехнулся Олег Фёдорович. – Что успели натворить, пока нас не было?

Фёдор Иванович принялся наглаживать бороду. Ева Иосифовна торопливо подхватила вязание. Денис стушевался под взглядом родителей.

– Явно что-то произошло и довольно нешуточное, – резюмировала Мария Сергеевна. – Олежек, я поставлю ромашки в воду, а ты пока допроси их.

– И торт определи в холодильник, – подсказал жене Олег Фёдорович.

Мария Сергеевна легонько стукнула себя по лбу. – Точно совсем из головы вылетело.

– У тебя, Машенька не голова, а прямо аэропорт, – улыбнулся супруге Олег Фёдорович. Повернувшись к остальным членам семьи, проворчал: – Колитесь уже. Признание смягчает наказание. Дайте догадаюсь: опять Дениске деньги на ерунду выделили, а он их снова профукал.

Денис оскорбился. Дед с бабушкой действительно помогали ему с попытками самостоятельно начать бизнес, но пока всё заканчивалось неудачно. Вероятно, гены прабабки предпринимательницы ему не передались, будет наёмным работником, как дед и отец. Оставался ещё один вариант: вместе с отцом взять на себя руководство гостевым домом отдыха, доставшимся в наследство. Вдруг третья попытка получится удачной.

– Не угадал, сынок, – Фёдор Иванович оставил в покое многострадальную бороду. – Это касается Елагиных, но не нашей ветви. Нужно принять важное решение. Позови Машу, не хочется повторять по два раза.

Ева Иосифовна снова отложила вязание, чем сильно удивила Олега. Он редко видел мать без коклюшек в руках. Значит, дело и впрямь важное. Сходив за женой на кухню, застал её за поеданием шоколадки.

– Маша, – покачал он головой укоризненно. – Мы же договорились сладкое употреблять в первой половине дня.

Пухлый рот Марии Сергеевны скривился в жалобной гримасе.

– Я лишь одну дольку попробовала.

– Пойдём со мной. Наши родственнички хотят поведать нам о чём-то очень серьёзном.

Мария Сергеевна ахнула.

– Что же такого наворотил Дениска, раз старики переполошились.

– Узнаем.

С удобством разместившись в гостиной, родители Дениса с волнением уставились на него.

Денис повторил слова Ольги насчёт Киры Тимофеевны.

Выслушав сына, родители минут пять потрясённо молчали.

глава 5 (часть 7)

– Вот уж точно самый болезненный удар наносит тот, кто рядом, он никогда не промахнётся, – с болью в голосе произнесла Мария Сергеевна.

– Ты сразу, не задумываясь, поверила в вину Киры, – попенял невестке Фёдор Иванович.

Мария потёрла переносицу, глубоко вздохнула.

– Впервые об Ольге Гараниной я услышала от своего одноклассника. Его история меня просто потрясла. С Захаром Звягинцевым я пять лет сидела за одной партой, с пятого класса по десятый, и честно признаюсь, списывала у него все контрольные по математике. Он всегда решал два варианта, себе и другу. Как и предполагалось, Звягинцев стал профессором математики и долгое время жил с семьёй в Москве, но два года назад они переехали в Анапу. Встретились мы случайно, разговорились, слово за слово и он поведал, что недавно разошёлся с женой Валентиной и теперь живёт только с матерью и старшим сыном. Семья рухнула после обряда, проведённого Ольгой.

Переезжая, они продали две однокомнатные квартиры в спальных районах Москвы: материну и их, чтобы купить хорошее жильё здесь. Он не предполагал, что жена не уживётся со свекровью, хотя именно она предложила вариант с квартирами. Ему не хотелось оставлять престарелую мать одну, поэтому он согласился. Едва устроились на новом месте, как начались жуткие скандалы. Его мать обвиняла Валентину в том, что она её третирует, а та отвечала:

– У неё начался маразм, она впала в слабоумие, стала опасной. Я ничего не делаю, но она всё равно придирается и буянит.

В общем, каждая из женщин считала себя правой, а во всём винила другую. Дошло до того, что Валентина стала требовать отослать мать в престарелый дом. Приводила доказательства её невменяемости, мол, та забывала выключить газ, воду, свет, сыпала стиральный порошок в чай, меняла её таблетки. Захар не мог понять кто прав, а кто виноват. Мать всё отрицала. Ему не хотелось идти домой после работы, сыновья из-за тяжёлой атмосферы часто оставались ночевать у друзей. Как-то он пожаловался другу на нелады в семье и тот дал телефон Гараниной.

– Пригласи эту девушку почистить дом от плохой энергии. Хочешь – верь, хочешь – не верь, но я говорю тебе правду, нам она помогла. Три года мы промучались в купленном доме, уже хотели его продавать. Я, жена, дети, внуки плохо спали по ночам, часто болели, ссоры вспыхивали на пустом месте, но главное, появилось ощущение, что дом душит. Ольга своими колокольчиками прозвенела комнаты и подворье, а когда спустилась в подвал, попросила всех удалиться, мы ходили за ней хвостиком. Спустя пятнадцать минут раздался звук, похожий на небольшой взрыв. Мне показалось, даже стены задрожали, во всяком случае, стёкла и посуда в серванте забренчали. Вернувшись из подвала, Ольга сообщила:

– Теперь у вас всё будет хорошо: сон наладится, болезни уйдут, ссоры прекратятся. Я очистила дом от голодного духа, которого привлёк всплеск чёрной энергии во время самоубийства, совершенного в подвале. Прето-локи, питающиеся такой энергией, очень сильные. Самоубийство самый страшный и не прощаемый грех. Эманации греха остаются надолго и делают духа мощнее. Спустя время он начинает отравлять всех людей, оказавшихся в пределах его досягаемости.

Мы спросили, откуда она узнала о самоубийстве. Ольга пояснила:

– Духи существа тщеславные, любят хвастаться, но никогда не врут. Им это не нужно. Тот, кто продал вам дом, больше не мог здесь жить. Чувствовал опасность. К сожалению, не захотел предупредить о ней вас.

Мария Сергеевна обвела взглядом заинтригованных родственников.

– Друг одноклассника расспросил соседей и выяснил: действительно сына бывших хозяев нашли в подвале, повешенным на крюке для свиных туш. После обряда всё у его друга наладилось.

Фёдор Иванович пожал плечами.

– Ох, и долгое предисловие у тебя, невестушка. Ольга тоже могла узнать о самоубийце от тех же соседей. Это не доказывает её способности.

– А я не закончила, – ухмыльнулась Мария. – Немного терпения. Дальше, ещё интереснее. Захар впечатлился, попросил девушку и ему помочь. Рассказал о своей ситуации в семье. Ольга согласилась, но предупредила: все члены семьи должны быть дома. Сыновья Захара встретили её насмешками, но она и ухом не повела. Обойдя все комнаты танцующей походкой, так что колокольчики звенели у неё и на ногах, и на руках, вышла во двор. Они смотрели в окно. Ольга чего-то там поделала, раздались звуки, похожие на схлопывание бумажных пакетов, потом вернулась в дом.

– Эта женщина, – показала она на жену Захара. – Решила сжить свекровь со свету. Она её так сильно ненавидит, что привлекла голодного духа злобы, ярости и гнева. Вскоре к нему присоединились духи лжи, клеветы и фальши. Часть духов, а именно выдумки и обмана с ней давно. – Ольга бросила взгляд на Валентину. – Вы сами скажете правду или мне о ней поведать. Если не признаетесь, то уничтоженные прето-локи вскоре вернутся.

Захара потрясло сказанное Ольгой. Его мать, сидя на стуле, тихо плакала. Он ведь сомневался в её словах. Он потребовал от жены сказать, что ещё она скрывает? Но та отказалась отвечать наотрез, раскричалась, стала обвинять Ольгу. Гаранина усмехнулась, ткнула пальцем в сторону трюмо.

– В шкатулке с бижутерией лежит лекарство, его вы и давали свекрови. На это указал Дух ненависти, не думаю, что эти таблетки полезны бабушке.

Захар хотел открыть шкатулку, но Валентина вырвала её из рук. Только вот не удержала, и все посыпалось на пол. Среди серёжек, цепочек и колец лежала коробочка от какого-то лекарства. Захар прочёл название: Аминазин. Жена билась в истерике, уверяя, что ничего не давала свекрови.

Мария с торжеством на лице поглядела на Фёдора Ивановича.

– Как Ольга могла узнать о лекарстве? Знаете, что такое Аминазин? Им лечат шизофрению, он опасен для пожилых. Но дальше круче. Гаранина заявила, что свои обязанности выполнила, у неё нет времени ждать, когда истерика у Валентины закончится. Если он хочет узнать остальную правду, то пусть хорошо подумает. Эта правда может стоить ему семьи. Если он выберет незнание, то она промолчит. И добавила: его жена сознаваться не собирается, а значит, голодные духи возвратятся.

Захар стал умолять девушку ничего не скрывать. Ольга нехотя согласилась. Короче, она сообщила: младший сын не его крови и парень это знает – Мария вздохнула. – Для Захара это был удар. Жена не только над его матерью издевалась, кормила её вредными таблетками, так ещё изменяла ему. Он выяснил: младший сын покрывал мать, общался с настоящим отцом и часто с ним виделся. Вот скажите дорогие родственнички, как, не имея дара, Ольга могла бы всё это узнать? Да брак Захара развалился, он лишился жены и одного сына. Но разве лучше жить во лжи? Поэтому я ей верю. Если она обвинила Киру Тимофеевну в убийстве, значит так и есть. Теперь надо думать, как поступить.

Федор Иванович пробормотал:

– Если выбирать из двух зол меньшее…

Ева Иосифовна перебила мужа:

– Не забывай, выбирая из двух зол меньшее, всё равно выбираешь зло. Если Ольга права, а я предчувствую так и есть, Кира должна ответить за содеянное. Я больше не рискну сесть с ней за один стол, вдруг она решит, что я тоже лишний элемент и нальёт мне чайку с чистотелом или стрихнином. Невозможно после такого ей доверять, да и просто общаться не получится. Если всё подтвердится, Киру ждёт порицание. Семья должна её отвергнуть. Это для неё будет самым страшным наказанием, похуже тюрьмы.

Фёдор Иванович оглядел семью.

– Завтра поедем к ним и прямо зададим Кире вопросы.

Мария Сергеевна не согласилась с ним.

– Почему завтра. Сегодня. Разве после таких новостей кто-нибудь заснёт этой ночью? Собирайтесь. Не думаю, что в шесть вечера они уже улеглись спать.

– Машенька, может всё-таки завтра? – У Олега Фёдоровича голова пухла от новостей, ему хотелось отложить объяснение с родственницей.

Отбросив вязание, Ева Иосифовна решительно поднялась на ноги.

– Едем!

глава 5 (часть 8)

Старший сын главы клана Елагиных восьмидесятилетний Дмитрий Иванович в своё время удачно купил трёхкомнатную квартиру в Анапе в старом дряхлом доме. Дом попал под снос, им выделили другую квартиру улучшенной планировки на Высоком берегу. Главной её ценностью были не большие комнаты, а огромная лоджия с видом на море. Вот и сейчас покачиваясь в кресле, Дмитрий Иванович любовался закатом: голубовато-розовыми волнами, последними лучами солнца, ныряющего в воду. С моря дух прохладный ветер, напоённый свежестью, запахом соли и водорослей. Всё бы ничего, но в последние месяцы, особенно, когда он находился в доме матери, его накрывало хандрой, чёрной тоской и каким-то бессилием. Здесь в квартире полегче, но время от времени он тоже проваливался в депрессивное состояние. Оглушительно заверещавший дверной звонок заставил его вздрогнуть.

– Кого это принесло? – пробормотал он, хотел крикнуть жене, чтобы посмотрела кто там, но вспомнил, что ей нездоровится.

Кряхтя, он выполз из глубокого кресла, поплёлся открывать дверь.

Его опередил внук.

К удивлению Дмитрия Ивановича Михаил оказался дома, что случалось довольно редко. Обычно парень находился у очередной временной подружки.

Михаил распахнул дверь.

На пороге с тревожными, чуть испуганными лицами застыла пятёрка родственников.

– Вы чего? – попятился вглубь коридора Дмитрий Иванович. Из-за неожиданного визита, прежде без предупреждения родня не вваливалась к ним по вечерам, сердце его отчаянно застучало, словно предчувствовало беду.

Федор Иванович пропустил женщин вперёд, затем в прихожую вошли Олег с Денисом.

– Брат, у нас к вам неотложный разговор. – Покосившись на Михаила, добавил: – Хорошо, что ты дома. Позови бабку.

Дмитрий Иванович остановил сына.

– Погоди, Миша, она только приняла душ. – Повернувшись к брату, поинтересовался: – Меня и Михаила вам недостаточно? Не стану я тревожить Киру. Что такого важного случилось, что вы не могли отложить до завтра? Зачем пришли?

Сняв туфли, Ева Иосифовна прошлёпала мимо деверя в гостиную, за ней потянулись Мария с Олегом. Только Денис замешкался. Ощущая себя палачом, он не знал, куда девать глаза.

Фёдор Иванович похлопал Михаила по плечу.

– Иди, Миша, зови бабушку. Она главное действующее лицо судилища. Без неё никак.

– Какого ещё судилища? – возмутился Дмитрий Иванович тонким голосом.

– Узнаешь, – проворчал Фёдор Иванович, тоже направляясь в гостиную.

За ним с обречённым видом отправился Денис.

Пожав плечами и ловко завязав в низкий хвост распущенные по плечам волосы, Михаил пошёл за бабкой. Постучав в дверь спальни, извинившись, просунул голову в приоткрытую дверь.

– Бабуль, ты зачем-то срочно понадобилась. Коалиция во главе с дедом Фёдором заявилась к нам, требуют тебя.

– Только Фёдоровские? Или Александр тоже своих привёл? – дрожащим голосом осведомилась Кира Тимофеевна. – Кажется, я знаю, зачем они притащились. Это всё та сволочная девчонка. Наговорила им про меня всякое. Миша, скажи им: через пятнадцать минут буду. Не пойду же я в неглиже.

Михаил прикрыл дверь. Задумчиво прикусив нижнюю губу, попытался понять, причём здесь какая-то девчонка. Ничего не надумав, поплёлся к родственникам. Фёдоровские как баба Кира назвал часть клана Елагиных, кучковались на диване, дед Дима сидел в кресле поодаль. Михаил опустился в другое кресло, стоящее поблизости. На его безмолвный вопрос ответил:

– Бабушка наведёт марафет и придёт.

– Хотя бы намекни, что случилось? – попросил Дмитрий Иванович брата.

Тот хмуро посмотрел на него.

– Узнаешь.

– Жестоко заставлять волноваться, – упрекнул его Дмитрий Иванович. – У меня и так сердце барахлит, а тут вы ещё театральную паузу выдерживаете.

Фёдор Иванович глянул на брата, на его сухонькую фигуру, на лицо, покрытое морщинами, уловил за стёклами очков испуганный взгляд, и его пронзило жалостью. Он надеялся, что брат не в курсе козней жены, так не хотелось потерять и его.

В комнату вплыла Кира Тимофеевна. Запахнув шёлковый халат на тощей груди, подвинула тяжёлый стул к креслу мужа, уселась на него. Как она ни старалась сохранять спокойствие, её выдавали чуть подрагивающие руки и крепко сжатые губы.

Фёдор Иванович пристально вглядывался в её лицо, пытаясь уловить волнение. Жена брата всегда выглядела ухоженно и безупречно, вот и сейчас она убрала волосы в тугую гульку, подкрасила губы розовой помадой и кажется, подвела брови. Почти в любом наряде Кира Тимофеевна походила на строгую учительницу, даже в халате.

– Не буду ходить вокруг да около, – начал он. – Ольга Гаранина поведала о том, что ты травила мою мать ядовитым настоем, сводила её с ума и, в конце концов, окончательно уморила.

– Что? – вырвалось у Дмитрия Ивановича. – Брат, как ты смеешь, обвинять мою жену со слов какой-то шарлатанки. Она явно мошенница! Я на неё в суд подам за клевету.

Кира Тимофеевна похлопала мужа по руке.

– Спокойно. Видишь, я была права. Твои братья готовы драться за наследство, как гиены за кусок дохлятины. А ты мне: они порядочные, они не такие? Да они поверят любой шантажистке, лишь бы урвать себе побольше. Собираетесь забрать нашу долю, обвинив меня в преступлении.

Ева Иосифовна тихо засмеялась.

– Вот ты и показала своё настоящее лицо. Надоело строить из себя идеальную, порядочную женщину. Вот что ты про нас думаешь. Александр и его семья понятия не имеют ни о чём, мы им ничего не говорили, решили сначала сами разобраться.

– В чём разбираться? Серафима Пантелеевна почти до ста лет дожила. Её смерть была естественной.– Кира вперила тяжёлый взгляд в Марию. – Это ведь твоя затея? Ты приволокла к нам липовую ведьмочку и надоумила обвинить меня. Подсказала про сок чистотела, будто я его подливала свекрови…

После этих слов все замерли.

Кира Тимофеевна ахнула. Прижав костлявые пальцы ко рту, тяжело задышала.

– А ведь я ни слова про чистотел не сказал, – вздохнул Фёдор Иванович. – Кира, как ты могла так поступить с матерью. Я ещё могу понять в пылу ссоры, в состоянии аффекта человек совершает непоправимый поступок, но ты дни, месяцы травила мать и рука у тебя не дрогнула, сердце не заболело. Откуда такая жестокость? Ты хоть понимаешь, что стала убийцей?

Глаза Киры Тимофеевны засверкали от злобы и охватившего её бешенства. Выпрямившись на стуле, она с ненавистью прошипела:

– Вы все хотели избавиться от старухи, желали ей смерти. Но вы трусы! Предпочитали терпеть и кланяться обнаглевшей бабке. Вы должны меня благодарить, а не обвинять. Я одна смогла решиться на то, о чём вы все мечтали. Она прожила достаточно, я лишь помогла ей немного.

Дмитрий Иванович отшатнулся от жены.

– Кира!

Михаил вздохнул. Повернувшись к своей бабушке, с горечью заметил:

– Так вот что за жидкость была в том пузырьке. Я спрашивал, какое лекарство вы добавляете Серафиме в напитки, а вы ответили, что успокоительное. Да уж успокоили прабабку до смерти.

– Кира, ты хочешь жить? – Ева Иосифовна с презрением смотрела на неё. – Думаешь, Серафима Пантелеевна не хотела. Жизнь драгоценна в любом возрасте. Никто не имеет право её отнимать, сколько бы времени не осталось. Ты взяла на себя обязанности бога. Не слишком ли зазналась? Кто ты такая, что бы решать за нас? Да мы злились на Серафиму. Она, бывало, доводила нас до нервного срыва, в сердцах могли и ляпнуть что-то злое. Но никто… никто не покушался на её жизнь. У меня нет слов…

– Вот и молчи раз нет слов, – огрызнулась Кира Тимофеевна. – Серафима в деньгах купалась, а сыновьям выделяла крохи. Разве это справедливо? Она заслужила то, что получила.

– Дура ты, Кирка, в своё время мать всем сыновьям помогла купить квартиры в Краснодаре и на машины деньги выделила, – бросила в сердцах Ева Иосифовна. – Если бы не она, то мы все жили бы на съёмных. Разве могли позволить себе покупку жилья или автомобиля на учительскую или профессорскую зарплату. Она не обязана содержать семьи великовозрастных сыновей. Тем не менее, дважды давала им шанс стать бизнесменами, но у них нет призвания к коммерции. Я не виню мужа и его братьев за это. Каждому своё. Просто отдаю должное уму и деловой хватке Серафимы Пантелеевны. Всё, что у неё было, она достигла своим трудом. И уж точно не заслужила чистотела в чае. Тебе придётся нести вину за убийство свекрови до конца своих дней. Сотворив неподобающее, терпи то, что не нравится. Раздув пламя ненависти, не жалуйся на искры в лицо.

Кира Пантелеевна захлопала в ладоши.

– Какая красивая речь. Долго готовила? Ты всегда мне завидовала. Рада, что настал твой момент позлорадствовать?

Фёдор Иванович поднялся.

– Вот и выяснили всё. Сам понимаешь брат, что с этой минуты мы не хотим больше знать Киру. Она для нас не существует. Ты поступай, как знаешь, но твоя жена вычеркнута из списков семьи.

– Да пошли вы! Чистоплюи! – крикнула Кира Пантелеевна. – Обойдусь без вас. Мне даже легче жить будет.

– Ну это вряд ли, – усмехнулась Мария. – Небесный суд ещё никто не отменял. Ольга сказала, голодный дух теперь навсегда с тобой. Благодари себя за эту компанию. – Она повернулась к Михаилу. – Советую, держаться от бабы Киры подальше. Рядом с ней опасно находиться.

Киру Тимофеевну затрясло от злости.

Не обращая на неё внимания, гости по одному покинули комнату. Обувшись в прихожей, молча вышли из квартиры.

глава 6

Чертыхаясь, Ольга села на безотказный «Бизон». Мягко вывела мотоцикл на загруженную дорогу, автомобили ползли с черепашьей скоростью, видимо, впереди был затор. Так и оказалось, посреди дороги стояли две «Нивы» столкнувшиеся на перекрёстке. Ольга усмехнулась, вот это совпадение! «Нива» машина не настолько распространённая, и как только водители ухитрились встретиться. Часть машин, объезжала аварию по обочине, но большинство просачивались по переулкам, чтобы снова выехать на главную дорогу. Ольга прекрасно знала Анапу, поэтому дворами отправилась до нужного адресата. Остановившись возле старой пятиэтажки, окружённой громадными тополями, припарковала мотоцикл возле подъезда. Посмотрев на молодую рыжеволосую женщину, сидящую на лавочке и выглядевшую замученной домохозяйкой, догадалась, что это и есть её заказчица.