Текст книги "Возраст Суламифи"
Автор книги: Наталья Миронова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Но съемки кончились, прошло озвучивание, и режиссер дал понять, что на этом их пути расходятся. А Нелли заметила признаки беременности и предъявила ему. Он уклонился от ответа. У него и без нее было полно детей – и в России, и в других странах. Она пригрозила осрамить его, сказала, что подаст на отцовство. Он рассмеялся ей в лицо.
Одновременно вскрылась история с другой актрисой, исполнявшей в том же фильме роль молодой героини. Как режиссер ухитрился крутить две интрижки разом, при том, что ни одна из женщин не подозревала о другой, так и осталось загадкой. Впрочем, на то он и маэстро, русский Роже Вадим, делатель звезд.
Как говорилось в старом анекдоте, «вы будете смеяться», но молодая актриса, новая находка русского Роже Вадима, еще одна звездочка, запущенная им на орбиту, тоже оказалась беременной. Но ей хватило ума вовремя сделать аборт и шума не поднимать, хотя без бурной публичной сцены с Нелли не обошлось. А вот Нелли затянула, пропустила все сроки. Все ей казалось, что ее семидесятилетний жеребец одумается, бросит очередную жену и придет в ее несвежие объятья.
Он не пришел. А Нелли пришлось рожать.
Последние три месяца стали для нее кошмаром. Тяжесть, вздутие, отеки, бессонница, геморрой, полный простой, играть же невозможно с пузом! Лине эти три месяца постоянных истерик тоже дались нелегко, но она стояла над матерью как командор с каменной десницей.
– Может, твой тухлый Ромео одумается и придет, когда ты родишь.
– Что ты понимаешь? – Любимая фраза Нелли. – У него детей – видимо-невидимо по всему свету.
– Зато этот – последний. Вот представь: он придет, а у тебя винегрет уже нарезан.
– Думаешь? – с сомнением спрашивала Нелли.
– На свете возможно все, что не противоречит законам физики, – отвечала Лина.
– Тебе легко говорить! – распалялась Нелли. – Так и помрешь бобылкой, как эта ведьма старая, прабабка твоя. А я по твоей милости торчу тут с пузом!
– По моей милости? – смеялась Лина. – Нет уж, извини. Я ж не голубь, непорочное зачатие – не мой профиль.
Нелли не собиралась оставлять себе ребенка, но Лина пригрозила, что соберет у дверей роддома толпу репортеров. И слово сдержала. Но тут уж Нелли пришлось признать свою оплошность: никуда не денешься, сама всем раззвонила, что у нее ребенок от маэстро. Она вышла из этих дверей со свертком на руках. В мережку была продернута голубая ленточка. Мальчик.
После родов Нелли активно занялась собой. Надо же подтянуться! Но еще до подтяжки надо сбросить вес. Диета – есть какая-то модная: ешь все одного цвета, зеленое, скажем, или желтое, надо будет попробовать, говорят, помогает, – тренажеры, липосакция… И работать где-то надо. Пока не вернула форму, придется в театре.
Глава 9
Ох, как ей не хотелось возвращаться в театр! Это был уже не тот театр, куда она устроилась в начале 90-х. Вот раньше было хорошо: союз кинематографистов – что-то вроде профсоюза. Но в начале 90-х он практически перестал действовать. На киностудии штатных актерских единиц нет, группу подбирают под фильм, по окончании съемок распускают. Но надо же, чтобы трудовая книжка лежала!
Вот Нелли и устроилась в начале 90-х в захудалый театр, чтобы книжка лежала и стаж тек. Она редко удостаивала свой театр посещениями, но числилась. Выходила в дурацкой американской комедии пару раз в год – она звезда, ей можно. Играла коварную интриганку, разговаривала раз и навсегда усвоенными стервозными интонациями Джоан Коллинз из сериала «Династия». Передергивала плечами. Становилась спиной, а потом резко поворачивалась на свою реплику. Очень эффектно. Все были довольны.
И вдруг, десять лет спустя, появился новый режиссер. Совсем мальчишка, непонятно, как сумел пролезть. И при этом возмутительный красавец. Долгое время Нелли вообще была не в курсе, снималась в кино и горя не знала, ее как кувалдой по голове шарахнуло, когда он вздумал их американскую комедию, кормилицу-поилицу, снять с репертуара. Нелли вместе с другими заинтересованными лицами настрочила на него «телегу» в министерство.
Это была уже вторая «телега», первую настрочили еще при старом директоре. Директор был сволочь, его все ненавидели, но свое дело он знал. И сидел крепко, казалось, никаким динамитом не сдвинешь. А вот сдвинули, у мальчишки нашелся какой-то неслыханный блат. Старый директор ушел со слезами, Нелли его даже пожалела, хотя вообще-то была совсем не жалостлива.
Потом мальчишку утвердили главным режиссером. Спектакль он, видите ли, эпохальный поставил. В директора себе подобрал ровесника, такую же шелупонь. Укрепил тылы и пошел махать: ставил, по мнению Нелли, несусветную хрень, ее в свои спектакли не приглашал (она бы, положим, и сама не пошла, уверяла себя и подруг Нелли), но это бы еще ладно, это бы она пережила, не больно-то и надо. Но он начал старые спектакли закрывать!
«Телега» не помогла. Мальчишка по фамилии Галынин вызвал ее к себе. Не одну – если бы одну! – всех авторов «телеги» вызвал.
– Чем жаловаться в министерство, могли бы сначала со мной обсудить.
Актеры выдвинули вперед старого «зубра», бывшего красавца, перешедшего на роли «благородных отцов». Заслуженного-перезаслуженного, засушенного-перезасушенного.
– Вы никого не слушаете! – начал он хорошо поставленным голосом мастера старой школы. – Я в театре сорок лет, всякое бывало, но такого произвола я в жизни не видел! Вы устроили тут террор! Кто вы вообще такой? Вы дешевый рекламщик, а не режиссер, я все про вас знаю! Кто вам позволил снимать с репертуара наши спектакли? Не вы их ставили, не вам снимать.
– Вы имеете в виду «Голышом на лужайке»? – прищурился режиссер, не отвечая на личные выпады. – Такие спектакли позорят марку театра.
– На них ходит зритель! – велеречиво провозгласил «благородный отец».
– На «Кривое зеркало» еще больше ходят. Даже не ходят, дома сидят, телевизор смотрят, – парировал режиссер. – Рейтинг, доля… Это не довод. На мои спектакли тоже ходят.
– Но нас вы не считаете нужным занимать, – обиженно продолжал «благородный отец». – Вот вы ставите «Закат». Мне эта затея с «Закатом» вообще кажется сомнительной. Не понимаю, зачем нам эта еврейская тема, – добавил он апартом[16]16
На театральном жаргоне: реплика в сторону.
[Закрыть]. – Ну да бог с ней. Но вы приглашаете актеров со стороны. Из-за границы! Вам своих мало? Вы могли бы предложить, например, мне. Я в театре сорок лет…
– Зачем же я буду вам предлагать, если вам не по душе еврейская тема? – недоуменно поднял бровь режиссер.
– Вы могли бы предложить, – упрямо повторил «благородный отец». – Хотя бы из чувства приличия.
– Из чувства приличия не стоило бы заводить этот разговор, – едко усмехнулся Галынин. – Вам в «Закате» роли нет. В «Недоросле» я вас занял, и вы роль провалили. Да еще – было дело! – и текст сократили самовольно, ушли до окончания спектакля.
– Я спешил на поезд…
– Меня это не волнует, а зрителей – тем более, – прервал его режиссер. – Стоило бы вычесть из вашей зарплаты треть стоимости билетов, раз уж вы самовольно спектакль укоротили. А по-хорошему, вас надо было просто уволить.
– Как уволить? – возопил «благородный отец». – Я в театре сорок лет…
– Вы уже в третий раз это повторяете. Почитайте КЗОТ, там все сказано. И успокойтесь, я же вас не уволил. Пока. У кого еще претензии?
Выскочила вперед бойкая субретка:
– Вы нас не занимаете, Николай Александрович, а что же нам делать? Есть-пить надо?
– Ну вас, положим, я занял. Вы у меня в «Онегине» Ольгу играли. А в скольких сериалах за это время снялись? Сколько раз мне пришлось вас заменять?
– Есть-пить надо, – уже жалобно повторила субретка.
– Ладно, вот что я вам скажу: приглашу кого-нибудь со стороны, пусть что-нибудь для вас поставит. Как насчет «Мышеловки»? Но такой откровенной халтуры, как «Голышом на лужайке» или «Графская спальня», я больше в театре не допущу. Не нравится – увольняйтесь, я никого не держу.
«Графская спальня» – это как раз и была та самая комедия, где играла Нелли. Поверхностная, пошлая – американское представление о «графьях». Нелли смотрела на режиссера, и ей хотелось укусить его за зад. Как он был хорош! Сволочь, подонок, но до чего хорош! Одна эта выгнутая бровь… Надо будет с ним наедине потолковать.
Идея с «Мышеловкой» Агаты Кристи всем понравилась. Ролей много, аншлаг обеспечен. Только почему он не хочет сам ставить? Вот этот вопрос и задала ему Нелли, но уже позже, оставшись наедине.
– Не мой профиль, – холодно ответил Галынин.
– А почему вы не хотите пригласить меня в один из ваших спектаклей? – томно продолжала Нелли.
Это было задолго до съемок у «Роже Вадима», ни о каких родах она тогда не помышляла, была в форме, чувствовала себя красавицей.
– Пожалуйста, попробую вас на Двойру, – холодно ответил Галынин. – Вторым составом, первый у меня уже есть.
– А почему не на Марусю? – вспыхнула Нелли.
– По возрасту не подходите.
Она фыркнула и гневно сверкнула глазами.
– Я вообще не понимаю, зачем ставить «Закат». Дался вам этот нафталин!
– Вот поэтому вы не режиссер. И здесь вам не ресторан, я не ставлю по заказу.
– Почему бы не поставить «Идеальный муж»? – не сдавалась Нелли.
– Я подумаю.
Конечно, ей хотелось сыграть миссис Чивли. Мечта всей жизни! Пьеса гламурная, роскошная, великолепные диалоги, а главное, наряды в авторских ремарках прописаны. Нелли уже видела себя в парче и в мехах, в каскадах драгоценностей. От сорочьего вкуса никуда не денешься: она обожала платья с пайетками и вообще все блестящее. Но еще больше ей хотелось соблазнить режиссера.
Она разузнала о нем все. Был женат на какой-то профурсетке, но это было давно, в прошлом тысячелетии, а совсем недавно женился на банкирше. Нелли пришла на банкет после премьеры «Заката», хотя ее не звали: в спектакле она не участвовала, не пошла играть Двойру вторым составом.
Ей было интересно взглянуть на галынинскую супружницу. Возненавидела люто, с первого взгляда, почуяла не просто соперницу, а существо из другой галактики. Вот так, наверное, авантюристка и мошенница миссис Чивли ненавидела порядочную и чистую леди Чилтерн.
Конечно, он женился из-за денег, сказала себе Нелли. Конечно, гуляет налево от этой постной рожи. Правда, в театре ему многие на шею вешались, однако безрезультатно. Но это еще ничего не значит, подумала Нелли. Она провела неделю в спа-центре, прошла полный курс и двинулась на приступ.
Приступ не удался, не смогла она сразить его с первой атаки. Но Нелли решила проявить терпение и потребовала роль. В театре уже вовсю репетировали «Короля Лира». Тоже нафталин, по мнению Нелли, но выбирать не приходится. Галынин пригласил ее попробоваться на Гонерилью. Нелли, конечно, обиделась: почему не на Корделию? Потом поразмыслила и решила, что это к лучшему: у Гонерильи роль выигрышнее. Текста больше зубрить, но это ничего, хотя от шекспировского текста можно с тоски повеситься.
Увы, и с Гонерильей она пролетела. Посмотрел ее Галынин, послушал…
– Вы играете, как триста китайцев, – сказал он и взял другую актрису.
Нелли решила подстроить ему ловушку. Опять прошла курс спа: капсула, пилинг, шоколадное обертывание, массаж, маска из розовой глины… Нарядилась в ажурное черное белье: черный цвет – самый сексуальный! Специально купила платье с запа́хом: раз – и ты раздета. Черные туфли на высоком каблуке. Замшевые или лаковые? Говорят, замшевые сексуальнее, но Нелли, одолеваемая любовью к блеску, не удержалась и надела лаковые.
Пришла пораньше и выкрала у вахтера ключ от кабинета. Получилось легко. Все ключи на досточке пыльного зеленого бархата в рамочке висят. У вахтера на столе телефон. Нелли заранее набрала его номер на мобильном, а мобильный в сумочку спрятала. Вахтер кинулся отвечать – алё, алё, а в трубке никого. Пока он алёкал, Нелли сняла с доски ключ от кабинета главного, а вахтер и не заметил.
Отперла дверь и примерно таким же макаром вернула ключ на место, только уже по телефону звонить не стала, а как бы ненароком что-то смахнула с вахтерского стола. Прямо как в фильме про шпионов! Он кинулся поднимать, а она ключ на крючочек повесила. Всего делов.
Пошла будто бы в уборную переодеваться, а сама – шасть в кабинет к главному и заперлась изнутри. Он пришел. Нелли рванула платье и вмиг оказалась в одном только соблазнительном белье. Кружевной лифчик, кружевные крошечные трусики, кружевной пояс с резинками и черные ажурные чулки. «Секрет Виктории». Нелли вспомнила свою страшенную свекровь и мысленно усмехнулась.
Но ни черта этот секрет Виктории ей не помог. Нелли думала, Галынин сейчас бросится на нее как чумной и раздерет хрупкие кружева в клочья. Это было бы так эффектно и эффективно! В самом деле, на кой оно еще нужно, это кружевное белье, кроме как для того, чтобы разбудить в мужике зверя? Нелли даже сунула в сумку запасной комплект белья на всякий случай, чтоб не возвращаться домой голышом. Но оно не понадобилось.
Галынин поначалу остолбенел, но быстро пришел в себя. Вынул из кармана мобильник и вежливо спросил:
– Можно вас сфотографировать? – Ответа дожидаться не стал, щелкнул камерой и добавил: – Ну вот, теперь, когда ваш целлюлит запечатлен на веки вечные, можете одеваться. Или сейчас сюда ворвется толпа свидетелей?
– Как вы смеете так… так оскорблять? – тяжело задышала Нелли. – У меня нет целлюлита!
– Как же нет, когда я только и слышу, как вы с ним боретесь?
– Сволочь! – Нелли уже рыдала. – Скотина! Мерзавец! Мог бы мне подыграть, от тебя бы не убыло! Что, банкирша на сворке держит? А вот я скажу, что ты меня изнасиловать хотел! Бросился как зверь! – И она схватилась за кружевной лифчик.
– Ни один зверь на вас не бросится, что вы! – все так же невозмутимо успокоил ее Галынин. – Они очень разборчивы. Так что не надо рвать бюстгальтер на груди. Вам никто не поверит.
Лопаясь от негодования, Нелли застегнула и оправила на себе платье.
– Да, а как вы попали в кабинет? – остановил ее Галынин уже у двери. – Нет-нет, не отвечайте. Идите, не задерживайтесь.
Словом, попытка соблазнить Галынина закончилась для нее колоссальным унижением. А ключи от кабинетов после этого случая стали держать под замком. В шкафчике с застекленной дверцей.
Нелли решила поквитаться за пережитое унижение. Нашла продажного репортера, и он опубликовал в своей продажной газетенке статейку о том, что Галынина содержит жена-банкирша: именно она якобы финансирует из фондов банка его сомнительные постановки.
Нелли казалось, что она здорово подгадила и самому Галынину, и этой сушеной вобле – его женушке. Но ликование обернулось кошмаром. Прямо к ней на квартиру завалился какой-то жуткий амбал. Начальник службы безопасности банка.
Она решила все отрицать, но оказалось, что репортера они уже обработали, и он ее сдал. Ей стало очень страшно. Этот костолом мог и впрямь что-нибудь ужасное с ней сделать. Изуродовать, например. Хорошо, Полька взяла разговор на себя и сумела его уболтать, хотя родную мать при этом костерила так, что Нелли дала себе слово с ней потом разобраться.
– Уйди, – сказала она матери. – Я сама поговорю.
Нелли ушла в соседнюю комнату, но ей оттуда все было слышно.
– Простите ее, дуру старую, – говорила Полька начальнику службы безопасности. – У нее климакс подступает, вот и бесится. Хотите, она извинится и перед ним, и перед женой?
– Вера Васильевна Нелюбина, – пробасил амбал, – отказалась подавать в суд. Говорит: много чести. Так что с этой стороны, считайте, вам ничего не грозит.
– Ну а в чем тогда проблема?
– Задета репутация банка. Это нельзя просто так спустить на тормозах. У нас партнеры, клиенты. А если начнут вклады забирать?
– Из-за Нелькиной фигни? – недоверчиво спросила Полька. – Да такой заметкой, вы меня простите, подтереться – срам, не то что читать и панику поднимать.
Амбал басовито хохотнул за дверью. Видимо, шутка насчет «подтереться» ему понравилась. Но заговорил мрачно и строго:
– Вы, девушка, жизни не знаете. Тут фактически сказано, что банк неэффективно расходует фонды. И не из-за такой ерунды, бывало, паника поднималась.
Полька помолчала, подумала… У Нелли сердце замирало в груди.
– Вы можете подать в суд на газету. Потребовать опровержения. А хотите, мы сами опровержение напечатаем? С извинениями?
– Опровержение газета уже дала. – И амбал, судя по шуршащему звуку, протянул Польке газету.
– «…редактор, допустивший публикацию, основанную на слухах, распространяемых ревнивой, завистливой и неумной женщиной, наказан, репортер, принесший заметку в редакцию, уволен», – прочитала она вслух. – Но имя не названо. Что ж, спасибо и на этом.
– Суда не будет, – продолжал амбал, – нам лишняя шумиха не нужна. Мы с газетой уладили дело миром, большой штраф с редакции взяли. Разорительно большой, чтоб впредь неповадно было. Но где гарантия, что ваша мать не обратится в другое издание?
И опять Полька замолчала.
– Я не могу дать вам гарантию. Она сдвинутая на всю голову, по-хорошему, ей бы в дурке самое место, но вы же понимаете…
– Понимаю, – откликнулся амбал, – но и вы нас поймите. Мы не можем так рисковать.
– И что вы предлагаете?
– Пятьдесят тысяч долларов, – отчеканил амбал. Полька ахнула. – Это минимум, наш босс пятьсот требовал, Вера Васильевна его еле уломала.
– У нас нет таких денег, – сказала Полька.
Нелли ждала, затаив дыхание.
– Есть, – жестко отрезал амбал. – Квартира большая, машина. Я выяснял, ваша мать неплохо зарабатывает.
– Но еще больше тратит. Вы… вы не представляете. Моя мать тратит деньги, словно они ей в руки из крана текут. Если вы сделаете на нас такой начет, отдавать придется мне. А я студентка. По-вашему, это справедливо? А главное, ее это ничему не научит.
– Ну почему же? Мы можем арестовать ее будущие гонорары.
– Но это же только через суд? – уточнила Полька. – А в суд вы идти не хотите. Я вас очень прошу, на этот раз давайте оставим все как есть. Вы ее напугали. Я за ней пригляжу… ну… постараюсь. Пожалуйста, я вас очень прошу, – повторила она, – вы, конечно, можете арестовать ее гонорары, можете провернуть это дело по-тихому, но отольется все равно мне.
– Ладно, – сдался амбал после долгого раздумья. – На первый раз – так и быть. Но считайте, я простил вас дважды: первый раз – он же и последний.
Полька проводила его к выходу.
– Как ты смеешь так говорить о матери? – налетела на нее Нелли, когда дверь за страшным начальником службы безопасности закрылась. – В дурку сдать? Меня?!
– Тебя-тебя, Нелечка. Я думала, ты мне спасибо скажешь… И когда же я поумнею? В общем так: сиди тише воды, ниже травы. Это серьезные люди, тебе не по зубам. Из театра лучше уйди… от греха подальше.
Но Нелли и не думала увольняться. Вот еще не хватало! Галынин слово сдержал, пригласил другого режиссера поставить «Мышеловку». Ей досталась роль судьихи миссис Бойл. Роль возрастная, грима много, и убивают ее самой первой, но Нелли решила: плевать. Главное, трудовая книжка лежит и стаж течет. Галынин ее в своих спектаклях не занимал и вообще старался не замечать. И «Идеального мужа», сволочь, так и не поставил. Ну и черт с ним.
Но через год после истории с кружевным бельем в театре появилась некая Юламей Королева. Полунегритянка, что по понятиям Нелли было равнозначно слову «образина», но фигурка аккуратненькая, с этим не поспоришь. Сперва она была всего лишь инструктором по гимнастике. Ну это еще куда ни шло. Но потом Галынин вздумал лепить из нее актрису и протащил-таки в театр. Прямо на втором курсе.
Этого Нелли не могла стерпеть, запустила машину слухов. Теперь заметки в газетах даже оплачивать было не надо, а ведь та первая заметка о банкирше, жене Галынина, обошлась ей как раз в пятьдесят тысяч. Правда, рублей. Теперь же, наоборот, ей приплачивали, любой материал рвали из рук. Нелли только просила на условиях анонимности.
– Что ты творишь? – сказала ей Полька, услышав, как она обсуждает с репортером смачные подробности прямо по телефону. – Мало тебе того раза?
– Заткнись, что ты понимаешь, – привычно отмахнулась Нелли.
Потом вышел второй облом. Не такой, как первый, но, пожалуй, даже хуже.
Юламей Королева неотразимо действовала на мужиков, скрепя сердце признала Нелли. То один, то другой олигарх желал заполучить ее к себе на банкет. Она ж и пела, и плясала, на все руки мастерица. Но эта сучка – настоящая собака на сене! – всем отказывала. Недотрогу корчила.
Цену набивает, решила Нелли.
Мир большого бизнеса естественным образом тяготеет к миру театра и кино, где крутится много молодых особей мужского и женского пола, способных украсить или хотя бы скрасить собой чей-то досуг. Но главное даже не в этом. Мир театра и кино – нищий и продажный, но гордый и кастово замкнутый – это и есть настоящий гламур. Что делали бы бизнесмены 90-х с цепями «Бисмарк» на бычьих шеях и золотыми перстнями-«гайками» на сосисочных пальцах, что делали бы их вульгарные жены, если бы полуголодные, но неотразимые актеры и режиссеры не показали бы им, как тратить деньги с шиком?
Думаете, это вы нас покупаете? Да, мы будем приезжать в нанятых вами лимузинах на ваши безвкусные корпоративы, да, мы будем под ваше чавканье и ржанье разыгрывать заказанные вами спектакли, будем петь и танцевать, будем даже спать с вами за ваши деньги, все равно мы для вас – законодатели мод, недосягаемые, изысканные и утонченные. Наш мир закрыт, и никогда вам не стать в нем своими. Внутри своей гильдии мы будем судить об успехах друг друга, критиковать и рвать неудачников в клочки, но вы?.. Вам сюда хода нет, попробуйте только суньтесь. Думаете, мы у вас на содержании? Допустим, но все равно вы зависите от нас. Это вы щеголяете друг перед другом, покупая и перекупая нас, а мы смеемся у вас за спиной. Вас так легко развести на бабки… Вот примерно такой «мессидж» мир театра и кино посылает бизнесу.
В среде бизнесменов и их жен особый трепет вызывали экзотические дивы, почти иностранки вроде Лаймы Вайкуле или Илзе Лиепы. Вот и Юламей Королева идеально вписывалась в этот стандарт. Нелли знала: кому удастся залучить эту недотрогу на корпоратив, тому обломятся большие комиссионные, пожалуй, равные гонорару самой Королевой. Знала она и проблемную биографию Королевой, уже уложившей в могилу одного такого шустрого.
И все же Нелли переговорила с секретарем одного очень богатого человека, а тот, услышав, что речь пойдет о Королевой, соединил ее с боссом напрямую.
– Приведешь – озолочу, – пообещал олигарх. – И так и этак подъезжал, цветы дарил, кольца, браслеты, – он говорил, сильно придыхая, «брхаслеты» с ударением на первом слоге, – назад отсылает. Я чумной, да?
– Ну что ты, Рашидик, ты у нас золотой. Бриллиантовый! Девка глупая, упрямая, я с ней поговорю.
– Пхагавари. Приведешь – озолочу, – повторил небогатый словами Рашид.
Окрыленная обещанной суммой, Нелли начала действовать. Но она не стала ничего говорить этой дуре Юльке Королевой: знала, что без толку. Действовать пришлось через Галынина. Тоже, между прочим, нелегкая задача после бельевой интермедии! Он с ней едва здоровался, гаденыш, и сразу отворачивался. Но обещанная сумма подогревала ей сердце, и Нелли решилась.
Официально:
– Николай Александрович, мне нужно поговорить с вами по делу.
– Без стриптиза? – уточнил Галынин.
Нелли едва не сорвалась, но… сумма, сумма!
– Это деловой разговор, – повторила она сухо.
– Ну прошу. – И он столь же сухо пригласил ее к себе в кабинет. – Я вас слушаю.
– У Рашида Азизовича Сеидбекова скоро день рождения. Он хочет пригласить наш театр со спектаклем. Вы же знаете, он человек очень щедрый, – поспешно добавила Нелли, увидев, как Галынин хмурится.
– Знаю. А в чем проблема? Поезжайте к нему со своей «Графской спальней». Вы ж ее возобновили в антрепризе.
– Он не хочет антрепризу. Он хочет наш театр.
Галынин все больше хмурился. Да, Сеидбеков – человек щедрый, деньгами сорит не по-детски, а деньги театру всегда нужны. Ему уже и директор намекал, его друг Ефим Мирошник, что хорошо бы заработать на корпоративах. Но уж больно противно играть спектакль перед жующей аудиторией, которой этот спектакль ни на хрен не нужен, разве что для выпендрежа.
– Николай Александрович, – принялась уговаривать Нелли, видя, что молчание затягивается, – все так делают! И «Сатирикон», и «Современник», и «Ленком»! Тут ничего такого особенного нет.
– Какой спектакль? – отрывисто спросил Галынин.
– Ну… вы же только что поставили «Завтрак у Тиффани»! Было бы идеально: камерный спектакль, и по тематике подходит.
– По тематике? А какая тематика, по-вашему, в «Завтраке у Тиффани»? – насторожился режиссер.
Неспортивно он себя ведет, злилась Нелли. Только что поставленный спектакль «Завтрак у Тиффани» сидел у нее занозой в заднице. Ей так хотелось сыграть Холли Голайтли! Чувствовала, что это ее роль. Заранее видела все подходы, все приемы, все повороты. Но отдали, конечно, этой кривляке Юльке. Нелли даже просить не стала, понимая, что унижаться бесполезно. Но она попросила хотя бы небольшую роль манекенщицы Мэг Уайлдвуд. Уж это – точно ее роль! Отказали. Ей было до слез обидно.
На вопрос Галынина она отвечать не стала.
– Он как раз подходит к случаю.
– Потому что речь идет о девушке, ищущей богатого покровителя, в спектакле играет Королева, а Сеидбеков ее домогается? – подсказал Галынин.
– Да ничего он ей не сделает! – не сдержалась Нелли. – Ему бы только пофорсить: ни у кого нет, а у него есть.
– У него тоже не будет, – отрезал Галынин. – Мы к нему не поедем, так и передайте.
– Ну почему?.. – взвыла Нелли, но он резко оборвал ее:
– Извините, мне некогда.
Делать нечего, Нелли попыталась урезонить саму Юламей.
– Чего ты ломаешься? Споешь, стишок прочтешь, станцуешь с именинником и поедешь домой в лимузине. Вот с таким гонораром! Поди плохо!
– Спасибо, мне денег хватает.
Конечно, ей хватает, у нее муж в крутой фирме работает, весь такой упакованный. А Юлька небось с его шефом спит. Надо будет эту идею газетчикам толкнуть. И как ей раньше в голову не пришло? На хрен Юльке какой-то Галынин? Своих бабок у него нет, сушеная вобла-банкирша держит на коротком поводке, а тут под боком свой олигарх! И между прочим совсем еще не старый! И очень даже интересный мужчина! Недавно женился, но жена, как известно, не стена, можно подвинуть. Надо будет протолкнуть кого-нибудь из знакомых фотографов к ним на корпоратив, пусть щелкнет олигарха с Юлькой. Можно даже не в интиме, просто рядом. А там уж мы знаем, что делать: размытый фон, фотошоп и все тип-топ, срифмовалось в голове у Нелли. И перед Рашидом будет чем оправдаться, если она не сумеет обломать эту черномазую.
Но Нелли попробовала лаской:
– Юленька, ну, пожалуйста, не упрямься. Съезди к нему, ну… так надо. Рашид тебя не обидит…
– Зато я его обижу, если лапать полезет. Я уже одного спровадила на тот свет. Так и передай своему Рашиду. Я замужем, мог бы хоть это уважать. У них на Востоке попробуй подступись к замужней женщине, разом достоинств лишат, и будешь потом до самой смерти тенором петь. А у нас, значит, можно?
– Я тебе удивляюсь, – с ненавистью заговорила Нелли. – Что ты так цепляешься за своего еврейчика?
– Вот только попробуй повтори, – почти ласково отозвалась Юламей, – и я подарю тебе твои же глазки. Чао!
Повернулась и ушла. Ничего не боится. Ладно, сучка, ты у меня попляшешь, мысленно пообещала Нелли.
Она исполнила свой план. Подослала фотографа, и тот сделал нужную фотку. Даже корпоратива ждать не пришлось: искомый олигарх, шеф Юлькиного муженька, пришел на банкет после очередной галынинской премьеры. С Юлькой обнимался-целовался, даже фотошопить особенно не пришлось. Фотограф дал Нелли несколько подретушированных фоток на маленькой штучке, называемой «флешкой». Нелли понятия не имела, как эти штуки работают, хотя уже и фильм вышел, который так и назывался – «Флешка». Ладно, не ее это дело – в технику вникать.
За флешку – за саму болванку – пришлось заплатить отдельно. Тысячу рублей! Нелли бездумно тратила десятки тысяч на наряды и украшения, а тут пожалела:
– Да верну я тебе эту дрянь, на хер она мне? Скажи только, как сделать, чтобы это попало в Интернет?
Об Интернете Нелли знала ровно столько, сколько нужно, чтобы включить компьютер, нажать на кнопку, набрать в поисковике нужное слово и прочитать, что вывалится.
– В Интернет можно с любого компьютера, даже с телефона.
– А потом можно отследить, с какого компьютера?
Он пожал плечами.
– Ну… в принципе можно… если очень захотеть.
– Они захотят. Слушай, а текст можно к фоткам приписать?
– Можно.
– А как?
– Чего «как»? – удивился фотограф. – Садишься за комп, набираешь текст. Качаешь на ту же флешку и все дела. Можно оформить одним файлом как текст с иллюстрациями.
Набирать Нелли не умела. Она сочинила текст, фотограф его набрал и перевел на флешку.
– Ложись на дно и носа не показывай, – приказала Нелли. – Да, а Интернет?
– Иди в интернет-кафе. Там могут паспорт спросить, но ты им заплати, и все дела. Попросишь оператора, он скачает. На «Народ» или еще куда-нибудь. На «Компромат. ру»…
Насчет «народа» Нелли ничего не поняла.
– Слушай, а давай ты сам, а? Ты в этих делах сечешь, а я нет…
– Ишь, хитрая! – засмеялся фотограф. – Велела залечь на дно, а теперь спалить хочешь? Нет уж, давай сама!
Пришлось действовать самой. Нелли все продумала. Специально для этого случая напялила пышный рыжий парик а-ля Пугачева и надела черные очки. Оделась так, как никогда в жизни не одевалась: купила в паршивом магазине для ветеранов пальто из ткани типа «драп-дерюга» на два размера больше, чем надо, и уродскую шапку.
Зашла в интернет-кафе, заплатила оператору, чтобы скачал файл с флешки «на народ». И чтобы молчал. Из оператора интернет-кафе при желании всю информацию вытрясут, но он не сможет ее описать. Она даже голос изменила: говорила так, будто у нее тяжелая простуда. Как в фильме про шпионов.
Никто ничего не докажет, ликовала Нелли.
Доказали.
Выйдя из интернет-кафе, она прямо на улице содрала с себя кошмарное пальто и шапку. Очки слетели сами, но Нелли не придала значения. Выбросить эти мерзкие одежки было некуда, пришлось запихнуть на заднее сиденье машины. В общем, она замешкалась, завозилась, не сразу уехала. И не заметила, что бдительный оператор успел сфоткать и ее, и машину вместе с номерами.
Рашиду Нелли сказала, что у Королевой уже есть покровитель. Так обидно было остаться без комиссии! Тем более она столько своих денег потратила… Но она уже думала, что вышла из этой истории без особых потерь, как вдруг кошмар повторился: звонок в дверь и опять визит начальника службы безопасности. Правда, на этот раз не банка, а компании «РосИнтел», да и не похож он был на того амбала, но какая разница? Все равно ужас.
Пришел этакий кабанчик – невысокий, крепко сбитый, с маленькими, но все подмечающими глазками. Типичный кагэбэшник. Лет уже под шестьдесят, но они же бывшими не бывают. Представился Рымаревым Геннадием Борисовичем. И выложил перед Нелли на стол фотки, отснятые проклятым оператором интернет-кафе.
