Текст книги "Возвращение (СИ)"
Автор книги: Наталия Мет
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 28
Минула ночь, наступило утро. Валерий открыл глаза, сладко потянулся. Этой ночью он спал, как убитый – измученному перемещением телу требовался отдых. Сквозь шёлковые шторы пробивались солнечные лучи. Такого умиротворения Валерий не испытывал давно, с самого детства, когда проводил лето у бабушки в деревне. Так же кричали вдали петухи, так же громко щебетали птицы. Вспомнив, где он и зачем, Валерий вскочил с постели, дёрнул шнурок сонетки. Тотчас явился лакей, неся кувшин с горячей водой.
– Скажи, любезный, Его сиятельство приехали?
– Никак нет, Ваше высокоблагородие. Их сиятельство графиня тоже спрашивали.
Наскоро умывшись и облачившись в вычищенный костюм, Мешков сел за бюро и написал записку для Воронина. Запечатывая конверт, Валерий размышлял о том, куда мог запропаститься граф. Не приведи Господи, попал в другой год! Или в другое Усово. Сёл с таким названием немало. Техзадание для разработчиков программы перемещения Мешков составлял лично. Место было указано точно, с подробными координатами. Неужели в ТПК что-то напутали? Или снова бури на солнце? Впрочем, причина сбоя сейчас Валерия интересовала меньше всего. Надо было срочно вызволять Алину. Будь здесь Илларион, всё было бы во сто крат проще. Но его нет. И неизвестно, когда появится. Ждать появления Воронина времени не было.
***
Илларион открыл глаза и огляделся по сторонам. Узкая комната с белыми стенами, высокий белый потолок. Деревянная тумбочка рядом с кроватью. Больница?
– Эй, кто-нибудь! – крикнул Воронин.
Тотчас в палату вошел человек в белом халате.
– Где я?
– Слава Всевышнему, пришли в себя! Вы упали на улице, офицеры привезли Вас сюда. Это госпиталь лейб-гвардии Преображенского полка. Вы помните своё имя?
– Граф Воронин Илларион Афанасьеевич.
– Я – доктор Куропаткин Илья Андреевич. Позвольте осмотреть Вас, Ваше сиятельство. Есть жалобы? Что-то беспокоит?
– Голова немного кружится. Госпиталь Преображенского полка … Я, стало быть, в Петербурге?
– Так точно. Военный городок на Кирочной улице.
– Мой вопрос может показаться странным, но не могли бы Вы, доктор, напомнить, какое нынче число?
– Вы не помните?
– Нет.
– Девятое августа.
– А год? – взгляд Воронина был насторожённым. Он с замиранием сердца ждал ответа эскулапа.
– 1851.
– Слава Богу, а то я уж подумал … – лицо графа озарила счастливая улыбка от того, что его не забросило в какой-то другой год. А уж из Петербурга до поместья он как-нибудь доберётся.
– Вам надобно понаблюдаться какое-то время. Провалы в памяти могут быть следствием удара головой, полученного при падении. Хотя внешних повреждений я и не вижу. Подозреваю сотрясение мозга. Отсюда и головокружение.
– Доктор, у меня есть дело, не терпящее отлагательства. Я не могу сейчас позволить себе валяться в постели.
– Ваше сиятельство, нет ничего важнее здоровья. А дела могут и обождать. Я настаиваю, чтобы Вы пробыли здесь хотя бы до завтра.
– Хорошо, – нехотя согласился Илларион, понимая, что сейчас просто не в состоянии куда-то ехать.
Нет, никаких провалов в памяти у него не было. Он отлично помнил, как шестнадцатого числа прощался с Машей. А теперь вот девятое. Впрочем, Иллариона уже мало что удивляло. В прошлый раз тоже была разница в датах. Припомнилась улыбчивая лоточница с бубликами, одолжившая ему денег. А он ведь совершенно забыл вернуть ей долг, закрутившись со своими делами. Надо будет попросить Алину. Внезапно в голову пришла мысль о том, что он может с Алиной передать письмо Машеньке. Оно ведь никуда не денется при перемещении, ежели его спрятать под платьем. Машенька будет рада получить весточку. Илларион закрыл глаза. Перед мысленным взором предстало грустное лицо любимой женщины.
***
Валерий выпил чаю, поблагодарил Марфу Алексеевну за гостеприимство и попросил передать письмо сыну, когда тот вернётся. Графиня Воронина велела заложить коляску и отвезти Мешкова до почтовой станции.
Добравшись до уездного города, Валерий тотчас отправился к становому приставу.
– Чем могу быть полезен, сударь? – недовольно оторвал глаза от газеты Чепышев.
– Надворный советник Мешков. Прибыл из Петербурга для расследования факта необоснованного заключения под стражу графини Ворониной. Наверху, – Мешков многозначительно поднял вверх указательный палец правой руки, – весьма недовольны самоуправством в отношении сей благородной особы. Отец графини, князь Шаховской, обратился за помощью к самому Государю императору, добившись личной аудиенции.
Мешков умышленно сразу пошёл в наступление, не давая противнику опомниться. Только внезапная атака застигнутого врасплох пристава могла принести должный результат, ведь никаких бумаг, подтверждающих приписанные себе полномочия, у Валерия не было. Он заметил, как кровь отхлынула от лица Чепышева, руки суетливо принялись перебирать письменные принадлежности.
– Ваше высокоблагородие, смею заверить, что все положенные процедуры были соблюдены. Опознание трупа проведено по форме, расследование на месте подкреплено свидетельскими показаниями. Протоколы допросов обвиняемой также приобщены к делу и переданы в Москву.
В Москву. Это весьма осложняло освобождение Алины. Одно дело нахрапом ворваться в кабинет станового пристава и совсем другое попасть в Бутырскую крепость. Если, конечно, ещё не состоялся суд, и Алину не отправили по этапу. Бедная девочка! Сколько же ей довелось вынести!
– Соблаговолите предоставить мне копии заявлений, протоколов и прочих материалов, касаемых данного дела. Смею заметить, что дело графини Воронцовой находится на особом контроле у министра внутренних дел, графа Перовского, – Мешков буравил глазами перепуганного пристава, нервно подёргивавшего рыжий ус. – Да, ещё вот что. Ежели желаете избежать неприятностей, соблаговолите написать судебному приставу, который ведёт интересующее нас дело, что появились новые обстоятельства, которые надобно учесть.
– Что Вы имеете в виду? Какие обстоятельства?
– Граф Воронин жив. В усовском пруду выловлен не его труп. Я лично встречался с графом. Надеюсь, Вы понимаете, какое наказание грозит Вам за халатность? Я уверен, что у Вас, господин Чепышев, не было злого умысла, поэтому готов помочь Вам, передав это письмо судебному дознавателю. На днях я возвращаюсь в Москву.
Через три часа, аккуратно переписав все документы и получив письмо станового пристава, Валерий отправился в Москву. Он понимал, что нельзя терять ни минуты. Если суд состоится, то помочь Алине будет очень и очень непросто. Сейчас Валерия больше всего волновал вопрос, сможет ли он проникнуть в Бутырскую крепость, имея на руках лишь письмо от станового пристава да фальшивые документы надворного советника?
Глава 29
Путь до Москвы был неблизкий. Трясясь в почтовой карете, Валерий размышлял, как лучше поступить. Старая графиня Воронина, по его просьбе, собственноручно написала записку для судебного пристава, в которой покаялась в совершённой ошибке. Она поведала в ней, что получила от сына письмо из Москвы, которое было отправлено уже после того, как был выловлен труп. Получить письменное признания графини было непросто. Валерию пришлось взывать к совести пожилой дамы, увещевать её, что хоронить постороннего человека на семейном кладбище под видом собственного сына было кощунством. Марфа Алексеевна, будучи дамой не из робких, лишь пожала плечами. Дескать, так вышло. Сначала солгала со злости, потом идти на попятную было поздно. Полиция ведь это просто так не оставит, призовёт к ответу, несмотря на пожилой возраст. Мешков заверил, что ответственности Марфе Алексеевне, скорее всего, удастся избежать, если сослаться на слабое зрение. Валерий заверил, что придаст гласности записку графини лишь в самом крайнем случае. Ему не хотелось подставлять под удар мать Иллариона. Графиня Воронина дала Мешкову и адрес князя Шаховского, отца Варвары, помощь которого могла потребоваться для освобождения Алины.
***
В Москве Мешков первым делом нанёс визит князю Шаховскому. Этот дом на Пречистенке Валерию был знаком, в нём теперь располагалась аптека Форбрихера. Фасад здания был украшен коринфскими пилястрами, центральное арочное окно было оформлено лепным декором, изображающим цветочные гирлянды. Дом был большим, трёхэтажным. Похоже, основатель династии аптекарей выкупил это здание у Шаховского в семидесятые годы 19 века и немного перестроил с целью размещения в нём аптеки.
Дворецкий сообщил, что Их сиятельство дома, но никого не принимают. Мешков написал короткую записку и велел немедля передать князю. Через четверть часа дворецкий проводил Валерия до кабинета хозяина. Просторное помещение было со вкусом обставлено изысканной мебелью из ореха. Справа располагался диван с высокой спинкой, обтянутый красным атласом. Возле дивана, у окна – три кресла и низенький столик, украшенный резьбой. Слева – массивный письменный стол и книжный шкаф. По обе стороны от двери стояли два одинаковых шкафа с полками-стеллажами, на которых были расставлены фарфоровые безделушки.
При появлении посетителя хозяин поднялся, но не удержался на ногах и снова плюхнулся в кресло – князь был мертвецки пьян.
– Прошу простить моё вторжение, Ваше сиятельство, но дело не терпит отлагательства. Речь пойдёт о Вашей дочери, Варваре Осиповне. Я намерен принять участие в её судьбе. Мне потребуется Ваша помощь.
– Господин Мешков, у моей дочери есть супруг. При чём тут Вы? – скользнув затуманенным взглядом по лицу Валерия, произнёс князь, язык которого заплетался от неумеренного возлияния.
– Графиня Воронина находится в Бутырской крепости. Я намерен помочь ей выйти оттуда.
– Варя?! В Бутырке?! – рассеянный взгляд сконцентрировался на надворном советнике. – Чем я могу помочь?
– Деньгами, Ваше сиятельство. Прежде всего, деньгами.
– У меня их нет. Я в долгах. Намедни последнее спустил в карты. А ведь Фортуна была на моей стороне.
– Скверно.
***
Явившись в кабинет судебного дознавателя, которому было поручено вести дело графини Ворониной, Мешков потребовал предоставить ему все имеющиеся в распоряжении следствия материалы.
– Судебный пристав обязан с полным беспристрастием выяснить все обстоятельства, – громко и назидательно вещал Мешков, выпятив грудь и заложив руки за спину, – будь то уличающие подозреваемого в совершении преступного деяния или оправдывающие его. Вы наделены властью принимать меры, требующиеся для производства следствия. Однако ничего предпринято не было. Вы не провели дополнительного дознания, не собрали никаких свидетельств и вещественных улик. По Вашей небрежности благородная особа едва не отправилась на каторгу! Так просто это не сойдёт Вам с рук!
– Позвольте, Ваше высокоблагородие, принадлежность обвиняемой к дворянскому сословию никоим образом не может повлиять на решение суда. Есть свидетельства причастности графини Ворониной к убийству супруга, – дознаватель вытащил из стола папку с делом.
– Граф Воронин жив, – огорошил дознавателя Мешков.
– То есть как жив? А его труп? – клокастые брови дознавателя скользнули вверх.
Валерий едва сдержал улыбку, довольный произведённым эффектом. Он прикрыл рот кулаком, якобы закашлявшись.
– А вот чей это труп, Вам и предстоит узнать и доложить мне в самое короткое время, – Мешков придал лицу суровое выражение. – Вызовите графиню Воронину в допросную. Я должен принести ей извинения лично. И попрошу нас не беспокоить.
***
Алина, съёжившись от холода, сидела на нарах. Третий день в карцере. Сила духа начала покидать её. Будущее виделось страшным и беспросветным. В лучшем случае каторга, а в худшем … она и сама не знала, каким образом в середине девятнадцатого века казнили убийц и их пособников. Это не входило в круг её интересов. Одно она знала точно – нельзя сознаваться в том, чего не совершала.
За дверью послышались тяжёлые шаги, громыхнула связка ключей, лязгнули запоры.
– На допрос! – громогласно известил тюремный надзиратель.
Алина послушно встала и направилась к двери, кутаясь в шаль. К удивлению девушки, её повели не в ту допросную, что обычно, а в другое крыло здания. Надзиратель отворил дверь одного из кабинетов и подтолкнул арестантку в спину. Яркий свет, от которого Алина успела отвыкнуть, находясь в полутёмной камере, резанул по глазам. Навстречу ей шагнул мужчина в гражданской одежде.
– Вы?! – ошеломлённая, Алина смотрела на Мешкова округлившимися глазами. – Валерий Альбертович, это вправду Вы?
Грудь сдавило обручем, на глаза навернулись слёзы. Долго сдерживаемые рыдания вырвались наружу бурным потоком. Валерий прижал к себе сотрясающееся от рыданий тело девушки.
– Ну-ну, теперь всё будет хорошо. Я помогу.
– Вы приехали, чтобы спасти меня? – судорожно всхлипнула Алина.
– Приехал, если так можно выразиться, – взгляд Мешкова скользнул по ссадине на щеке и подбитому глазу девушки. Сердце ухнуло вниз. Шаль соскользнула с плеч. Валерий почувствовал, что платье расстёгнуто на спине.
– Алиночка, тебя били здесь? Дознаватель? Он что, позволил себе? Твоё платье … оно расстёгнуто.
– Нет-нет, не дознаватель. Сокамерницы устроили мне «тёплую» встречу, – Алина вцепилась руками в плечи Мешкова, боясь, что он исчезнет сейчас, и она проснётся. Этот человек был единственным, кто мог помочь вернуться в привычную жизнь. Он не казался сейчас противным. Напротив, его глаза, обычно холодные, смотрели на неё тепло и сочувственно, а руки, обнимавшие её, были очень нежными. – А платье … я сняла корсет, а без него платье не сходится.
Бровь Мешкова выгнулась дугой.
– Не сходится? – в глазах запрыгали смешинки, Алина улыбнулась в ответ. – У меня ТПК. Она в часах. Надо нажать кнопку, открыть заднюю стенку, нажать на штырёк и сказать кодовое …
– Ваше высокоблагородие, не дозволяется передавать арестованным посторонние предметы, – злобно зыркнул на Мешкова судебный пристав. – Не знал, что Вы с графиней Ворониной так тесно знакомы.
– Теперь знаете. Я дружен с князем Шаховским, Варвара Осиповна росла на моих глазах, – Мешков нехотя выпустил Алину из объятий, наклонился, поднял шаль и набросил девушке на плечи. – Как понимать нанесённые графине телесные повреждения? Должности своей лишиться желаете, милостивый государь? – взревел Мешков. – Поскольку граф Воронин жив, я не вижу оснований держать графиню под стражей. Все обвинения беспочвенны и иллюзорны. Я настаиваю на немедленном освобождении графини.
– Ваше высокоблагородие, освобождение никак не возможно, коль делу дан ход. Сначала надобно закрыть дело. Нужна санкция вышестоящего начальства.
– Что ж, здраво, – внутри всё клокотало от досады, – В таком случае, я требую, чтобы Вы немедленно предоставили графине отдельную камеру! И нормальное питание. Лично проверю условия содержания графини! Не приведи Господи, ежели ещё хоть один волосок упадёт с её головы! Сегодня же доложу обо всём обер-полицмейстеру! Генерал-майор Лужин в порошок всех сотрёт!
Валерий судорожно размышлял, как бы незаметно передать Алине часы. Дознаватель, в свою очередь, зорко следил, чтобы он этого не сделал. Не успели. Валерий был очень недоволен собой. Надо было сразу отдать Алине часы, а он не смог отказать себе в удовольствии обнять девушку. Мешков снова взглянул на неё. Платье было грязным и измятым, засаленные волосы много дней не знали расчёски. И даже такая, неухоженная, с подбитым глазом, она была желанна ему. Глаза смотрели на него с мольбой о помощи, а он ничего более не мог сделать. Были бы деньги, можно было бы ходатайствовать о домашнем аресте. Но денег не было. Куда же, будь он неладен, пропал Воронин?
– Илларион жив? – в несчастных глазах Алины мелькнул лучик надежды.
– Жив. Я видел его седмицу назад.
Глава 30
Граф Воронин вышел из здания госпиталя и отправился по набережной Фонтанки в дом своего друга, графа Леонтьева. Погода стояла чудесная, солнышко ласково припекало спину, с реки дул освежающий ветерок. Но настроение Иллариона было отнюдь не радужным. Ему необходимо было как можно быстрее попасть в Усово, чтобы успокоить Алину и сообщить ей, что Мешков скоро передаст ей ТПК. Девушка, должно быть, совсем извелась от неизвестности. Интересно, куда судьба забросила Мешкова? Ему-то самому ещё повезло – он попал в столицу. Здесь, во время учёбы в кадетском корпусе, прошли годы отрочества. Здесь же, в юношеские годы, он несколько лет прослужил в пехотном гвардейском полку.
Одолжив у друга денег на дорогу, граф Воронин на почтовых отправился в Москву. Илларион решил не терять время на ночлег. Он останавливался на почтовых станциях, чтобы сменить лошадей и подкрепиться, а потом снова отправлялся в путь. От сна в неудобной позе и тряски ломило тело и болела голова. Все мысли были о Маше. Как она там? Она же снова осталась совсем одна.
***
Рия лежала ничком, уткнувшись лицом в подушку, мокрую от слёз. Уже не было сил даже плакать. Она чувствовала себя совершенно опустошенной.
– А я думаю, почему за хлебом не заходишь. Ты себя голодом уморить решила? – Там стоял перед ней, скрестив руки на груди.
– Как ты вошёл? – Рия повернула к нему бледное лицо с покрасневшими, опухшими глазами.
– Ты ж сама ключ дала. На всякий случай. К телефону не подходишь. Ты, мать, это прекращай. Я не дам тебе тихо помереть от несчастной любви. Подумаешь, какая потеря! Тоже мне, граф.
– Там, как ты можешь быть таким бессердечным? – из-за плеча парня выглянула худенькая брюнетка. – Иди лучше чай завари.
Девушка присела на край дивана, погладила Рию по спине.
– Рия, слезами горю не поможешь, только себя изведёшь. Надо жить дальше. Вспоминай счастливые моменты, это придаст тебе сил.
– Ты не понимаешь, Лея, я одна. Я совсем одна …
– А мы? Там очень беспокоился о тебе. Он очень любит тебя. Мы – твоя семья.
– Лея, я не могу без Иллариона. Я не хочу жить без него. Понимаешь? Мне ничего не хочется. Мне всё равно, что со мной будет завтра. Во мне сломалось что-то, погасло. Меня нет здесь. Моя душа там, с ним.
***
Валерий, направляясь в Столешников переулок, в канцелярию обер-полицмейстера, размышлял о том, где ему лучше разместиться на ночлег. В гостинице? Номер стоит немало, а денег, притом фальшивых, у него не так уж много. Сколько времени уйдёт на решение вопроса, он не знал. Деньги следовало экономить.
Как и предполагал Мешков, к генерал-майору Лужину его не пропустили. Помощник, поинтересовавшись целью визита, велел написать прошение на имя начальника, что и было незамедлительно сделано. Валерий надеялся, что дело графини Ворониной будет закрыто за неимением состава преступления. Впрочем, если прошение не будет удовлетворено, можно обратиться к генерал-губернатору Закревскому.
Мешков решил снова наведаться в дом князя Шаховского. Алине следовало передать чистую одежду. Наверняка в родительском доме остались её старые платья. У входа в дом стояла почтовая карета. Валерию стало интересно, кто это пожаловал к отцу графини Ворониной. Наёмный экипаж отъехал, прогромыхав колёсами по булыжной мостовой. Взору Мешкова предстал граф Воронин собственной персоной.
– Где Вас черти носили, Ваше сиятельство? – ухмыльнулся Валерий, протягивая руку Иллариону.
– Я только что из Петербурга. Сотрудники института что-то напутали в ТПК. А ты почему здесь? – Воронин и сам не заметил, что обращается к Мешкову на «ты».
– Илларион, дело приняло скверный оборот. Алина в Бутырской крепости.
– О Господи! В чём её вина?
– Она арестована за организацию твоего убийства.
– Что за чепуха?
Валерий кратко изложил суть дела.
– Бред. Просто бред. Ужели матушка могла такое придумать, чтобы оговорить Варю?
– На, вот, почитай. Я не дал ход покаянной записке твоей матери. А сейчас поедем-ка к генерал-губернатору. Тебя же примут? Или нет?
– Надеюсь. Я знаком с Закревскими.
***
Алина забылась крепким сном измученного человека. Новая камера показалась уютной и светлой по сравнению с карцером. Свернувшись калачиком на жёстком топчане, девушка тотчас провалилась в сон.
Девушка проснулась, когда за окном начало смеркаться. Громыхнули запоры. К удивлению Алины в дверях появился не надзиратель, а судебный пристав.
– Ваше сиятельство, я должен лично принести Вам извинение за допущенную ошибку. Не извольте гневаться и не держите зла. Я лишь исполнял свои обязанности. Поскольку ваш супруг жив, Вы можете быть свободны. Граф Воронин ожидает Вас.
Мысли Алины метались, как загнанный заяц. Если Воронин увезёт сейчас её в поместье и оставит там со своей матерью, то, как Мешков сможет передать ей часы с вмонтированной ТПК? Илларион просто не пустит его на порог. Этот ревнивец вообразит себе не бог весть что. У него хватит ума Мешкова на дуэль вызвать. С другой стороны, выбираться из тюрьмы надо было любым способом. Если уж Мешков сумел проникнуть в Бутырскую крепость, то он найдёт возможность приехать в Усово.
Пристав лично проводил графиню Воронину к ожидавшему её супругу.
– Илларион! Слава Богу, ты жив! Где же ты был всё это время? – Алина подошла к графу и уткнулась лбом в его плечо. Руки графа сами собой сомкнулись за её спиной.
– Пойдём, Варенька. Милая моя, что они сделали с тобой! Ты ни минуты больше не останешься в этом ужасном месте. А Вы, милостивый государь, ответите за самоуправство. Я этого так не оставлю, – надменно и холодно добавил Воронин.




























