Текст книги "Кафе "Таро" в Косом переулке (СИ)"

Автор книги: Натали Галигай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 5. Розовый день

Посетительница ворвалась в кафе без стука, с той приторной улыбкой, которая у нормальных людей вызывает желание немедленно куда-нибудь убежать. Она была в розовом кардигане, и её короткие кудряшки топорщились, как у рассерженной болонки, а маленький нелепый розовый бантик на голове подрагивал в такт движениям.

– Доброе утро! – голосок у странной дамочки был таким же слащавым, как и её вид. – Я Долорес Амбридж из Министерства магии, отдел по контролю за магическими заведениями. У вас есть лицензия на гадание? Сертификат на использование карт Таро? Разрешение на работу с клиентами нечеловеческого происхождения?

Памела спокойно подняла на неё взгляд и спросила:

– Какой напиток вам предложить? Судя по вашему виду, чай с розовыми лепестками и мёдом будет наилучшим вариантом?

Амбридж опешила ровно на секунду, но потом взяла себя в руки.

– Это не шутки, мисс... как вас там... Я имею полное право проверить вашу деятельность и, в случае необходимости, закрыть это заведение.

– Закрыть? Ну, если успеете... – Памела хитро прищурилась, и не глядя вытянула из колоды три карты. – Давайте посмотрим, что карты скажут о вашей ближайшей судьбе. Это бесплатно, так сказать, в качестве жеста доброй воли.

Она вытянула из старой колоды одну карту, перевернула её и воззрилась на Колесо Фортуны. Переводила взгляд с карты на жабоподобную министерскую служащую и обратно на карту с лёгкой наигранной тревогой.

– О, Долорес, а ведь ваша чёрная полоса не закончена. Вы думаете, что сейчас удача на вашей стороне, что вы договорились с нужными людьми и успешно приспосабливаетесь к любому режиму. И на короткое время – да, так и будет, вы получите то, чего хотите. Но Колесо Судьбы ещё раз повернётся.

Вторая ваша карта – Восьмёрка Мечей. Памела вынула ещё один аркан и провела пальцем по изображению связанной женщины.

– Довольно скоро вы окажетесь в ловушке, более того, вы окажетесь в тюрьме.

Амбридж побледнела, но попыталась гнуть свою линию.

– Это шарлатанство. Я не верю в ваши карты и имею полномочия...

– Я не прошу верить, – Памела пожала плечами. – Я просто читаю то, что написано.

Амбридж вскочила, опрокинув чашку. Розовый чай, который принёс ей незаменимый Эш, разлился по столу.

– Это возмутительно! Если у вас нет необходимых документов...

– Кто сказал, что нет документов, – Памела повернулась к стойке, открыла нижний ящик и достала толстую папку, перевязанную бечёвкой. – У меня есть всё, и даже чуть больше.

Она начала выкладывать бумаги на стол одну за другой, как фокусник, достающий кроликов из шляпы. Первой была лицензия на гадание, заверенная лично Гризельдой Марчбенкс, потом сертификат на использование карт Таро и Оракула девицы Ленорман, потом разрешение на работу с нечеловеческими клиентами, выданное Отделом магического правопорядка ещё до того, как его возглавила Амелия Боунс.

Под удивлённым взглядом Амбридж на свет появилась справка о должном санитарном состоянии кафе, разрешение на использование портала на территории данного кафе, справка о пожаробезопасности вверенного ей камина, декларация о магическом фоне помещения ("соответствует нормам, за исключением тех дней, когда владелица зла"), и, наконец, постепенно повышая градус абсурда, несколько совершенно парадоксальных бумаг: справка о том, что Памела не является оборотнем (заверено Международной Конфедерацией оборотней), сертификат о соответствии цвета её ауры нормам Министерства (розовый, кстати, что забавно), разрешение на хранение магических артефактов (включая чайник с гусиной шеей и кошку неопределённого происхождения), и сверху легла справка о том, что "предъявитель сего имеет право не иметь справку на эту справку".

Памела торжественно выложила всё это и пододвинула стопку бумаг к Амбридж.

– Вот, – сказала она. – Это всё. Если хотите, могу предоставить ещё справку о том, что я не являюсь демоном, хотя я и была когда-то замужем за демоном. Она где-то там, внизу. Эш, найди, пожалуйста, справку о правдивости показаний, она между разрешением на использование магии в бытовых целях и гарантийным талоном на наш чайник.

Эш молча протянул ещё один пергамент. Амбридж растерянно смотрела на гору бумаг: она явно не ожидала такого поворота событий.

– Это... этого достаточно, – выдавила она и попятилась к двери.

– Приходите ещё, – Памела улыбнулась своей самой любезной улыбкой. – Я всегда рада гостям.

Амбридж вылетела из кафе, не попрощавшись, лишь колокольчик на двери недоуменно звякнул. Аркана понюхала разлитый чай и чихнула с явным отвращением.

* * *

Не прошло и получаса, как дверь открылась снова. На пороге стояла нескладная девушка с короткими ярко-розовыми волосами, в маггловской одежде и с выражением растерянности на лице. Она заглянула в кафе, прищурилась и шагнула внутрь, едва не упав, зацепившись ногой за порог.

– Вы Памела? Мне сказали, вы даёте советы. Я – Нимфадора Тонкс. Я ищу своего... э-э-э... парня. Он не появлялся уже неделю, а стая... в общем, я опасаюсь, что у него проблемы.

Памела указала на стул.

– Ты пришла не случайно. Никто не приходит сюда случайно. Садись.

Тонкс села на стул, но не расслабленно, а как человек, который готов сорваться и сбежать в любую секунду.

Памела вытянула одну карту и перевернула: это был Аркан Отшельник.

– Слушай меня внимательно, – сказала она, и в голосе её не было ни утешения, ни снисхождения, только холодная, как пронизывающий ветер, правда. – Отшельник – это не просто карта, это приговор. Твой избранник должен быть один, не потому что он плохой, а потому что его природа требует одиночества. По крайней мере, пока он не разберётся с тем, что живёт внутри него. Если он попытается завести семью сейчас, то не сможет защитить ни тебя, ни детей. А ты сейчас пытаешься втащить его в семью, где он только и будет бояться, что навредит вам. Это не любовь, Нимфадора, это эгоизм.

Тонкс побледнела так, что даже её розовые волосы стали белесыми.

– Но я люблю его, я хочу быть с ним, я хочу помочь ему...

– Помочь ему стать тем, кем он должен быть, это не означает быть рядом. Иногда помощь – это уйти. Позволить человеку встретиться лицом к лицу с самим собой, чтобы он мог разобраться в своей судьбе. А ты – влюблённая идиотка, думаешь, что твоя любовь спасёт его, а на самом деле ты просто усугубляешь ситуацию, завязывая кармический узел.

Тонкс смотрела на карту Отшельник, и в её глазах медленно проступали слёзы. Она не плакала, просто сидела и смотрела, как старик на карте поднимает фонарь над пустой дорогой.

– Я думала, вы скажете, что любовь всё преодолеет...

– Любовь ничего не преодолевает, она только приукрашивает опасности, пока они не становятся слишком большими, чтобы их игнорировать. Ты пришла сюда, чтобы я одобрила твоё решение, чтобы сняла с тебя ответственность, но я не сниму. Ты хотела услышать правду? Вот она.

– Но я люблю его, – почти прошептала Тонкс, и голос её дрогнул. – Я не могу просто уйти.

– Выбери ещё три карты. Я не буду их толковать – ты сама поймёшь, что они значат. Они покажут тебе не его, а тебя. И если после этого ты всё равно захочешь быть с ним – будь, но шагай в это с открытыми глазами.

Тонкс вытянула три карты. Посмотрела на них долго и молча. Влюблённые, Башня, Смерть. Её лицо побелело ещё больше, глаза стали прозрачными от сдерживаемых слёз, но она не заплакала.

– Спасибо, – сказала она тихо, вставая, и снова споткнулась, теперь о собственную сумку. При этом из сумки выкатилась маленькая чёрная бусина и остановилась у ног Памелы.

– Что это... – растерянно пробормотала Тонкс, наклоняясь, чтобы поднять её, но Памела опередила её.

– Это плата, – сказала она, поднося бусину к свече. В отблесках огня проступил образ: старик с фонарём, ещё один Отшельник. – Ты принесла мне её, сама того не зная. Судьба подложила её в твою сумку, чтобы ты передала её мне.

– Я не знала…

– И не надо знать. Иди, и подумай над тем, что я сказала. Если решишь остаться с ним – оставайся, но знай, что ты сделала это осознанно, понимая риск для себя и будущего ребёнка.

Тонкс вышла, споткнувшись о порог в последний раз. Эш, который всё это время бесшумно перебирал сухие травы для чая, спросил у Памелы:

– Этой розоволосой девушке выпал тот же аркан, что и у дементора, Отшельник, но ты трактовала его совсем иначе. Ему – поиск пути домой, ей – приговор к одиночеству для её возлюбленного. Почему?

Памела так громко и искренне расхохоталась, что Аркана на подоконнике вздрогнула.

– Милый мой Эш, – сказала ведьма, – если бы я трактовала одну и ту же карту одинаково для каждого клиента, я была бы не предсказательницей, а пародией на неё. Карты – как люди: одни и те же слова могут означать надежду для одного и приговор для другого. Я не читаю карты как инструкцию, я читаю людей, которые смотрят на карты.

Памела посмотрела на бусину в своей руке, потом на Аркану, которая всё ещё смотрела на на неё укоризненно.

– Она не уйдёт от него, – сказала Памела скорее кошке, чем Эшу. – Она останется, потому что влюблённые идиотки всегда остаются, но хотя бы теперь она будет знать, что выбрала. А это уже больше, чем у большинства людей.

Эш вновь вернулся к развешиванию пучков мелиссы и ромашки, а кошка зевнула, показывая, что ей всё равно.

– Ладно, – сказала Памела, – но если сегодня будет кто-то ещё розовый, я закрою кафе раньше обычного, так и знайте!

* * *

Третий звонок колокольчика возвестил появление на пороге кафе журналистки в деловом костюме цвета фуксия (отчего Памела внутренне содрогнулась), с блокнотом и самопишущим пером, которое уже дрожало в предвкушении сенсаций. Она была бодра, свежа и пахла духами "Скандал на Косом переулке".

– Ах, вот оно! Кафе Таро! Я сразу поняла, что здесь что-то нечисто. – Она уселась на стул, не дожидаясь приглашения. – Я – Рита Скитер, корреспондент "Ежедневного Пророка". У меня есть вопросы о вашей... деятельности. Говорят, вы предсказываете будущее. Это правда?

Перо журналистки забегало по странице блокнота само собой, выписывая: "Тайное логово гадалки: шокирующие откровения о клиентах, которые платят не золотом, а секретами".

Памела посмотрела на перо с лёгким любопытством, потом перевела взгляд на Риту.

– Перо у вас резвое, оно уже придумало историю в стиле жёлтой прессы, даже не зная, о чём я скажу.

– Это профессиональное чутьё, – Рита улыбнулась своей хищной улыбкой. – Так что, Памела, вы готовы ответить на несколько вопросов для "Ежедневного Пророка"?

Памела откинулась на спинку стула, взяла чашку и спросила с лёгкой иронией:

– Мисс Скитер, у меня тоже есть вопрос к вам. Вы хотите сенсацию или правду?

– Сенсацию, конечно, – Рита наклонилась вперёд. – Правда скучна. Расскажите, кто ваши клиенты. Это правда, что к вам приходят вампиры, оборотни и другие тёмные существа? Что они вам рассказывают? Вы передаёте их тайны Министерству? Или, возможно, вы сами храните их как компромат для своих целей?

– Вопросы хорошие, но неожиданные, – Памела даже бровью не повела. – Я не обсуждаю клиентов. Это правило номер один. Правило номер два – не задавать мне вопросы, на которые я не хочу отвечать. Вы уже нарушили оба.

Перо тем временем вывело: "Гадалка уклоняется от ответов, что указывает на наличие скандальных тайн, связанных с высокопоставленными лицами". Рита заглянула в блокнот и довольно улыбнулась.

– Но вы же понимаете, что мои читатели имеют право знать, что происходит в этом кафе? Говорят, вы принимаете клиентов по ночам. Говорят, вы видите будущее. Говорят, вы связаны с тёмными силами. Это правда? Вы используете чёрную магию? Вы торгуете секретами? Вы шантажируете своих клиентов?

– Шантаж – это слишком громко, – Памела поставила локти на стол и переплела пальцы. – Я просто обмениваю информацию на информацию. Или на бусины, но это уже детали.

Перо взбесилось: "Ведьма с отметиной на лбу призналась в шантаже и торговле магическими артефактами! По словам источника, она хранит компромат на министров, звёзд и даже кентавров!"

Памела наклонилась и заглянула в блокнот, пробежалась глазами по строчкам.

– У вас талант, – сказала она, возвращаясь на место. – Вы умеете преподносить информацию в выгодном вам ракурсе. Это стоит дорого.

– Сколько? – Рита мгновенно насторожилась. – Я не плачу за интервью. Это вы будете должны мне за рекламу.

– Рекламу? – Памела скептически наклонила голову набок. – Ты собиралась написать статью, где я буду выглядеть как шарлатанка, связанная с тёмными силами. Это не реклама, это клевета. И если ты её опубликуешь, я буду вынуждена рассказать твоим читателям кое-что интересное.

Она взяла с полки старую колоду Таро, перетасовала и вытянула одну карту. Это был Туз Жезлов: на карте была изображена рука, держащая жезл, из которого вылетала бабочка.

– Ты ведь любишь бабочек, Рита? – Памела повернула карту изображением к ней. – Или ты предпочитаешь других насекомых? Скажем, жуков?

Рита вздрогнула так, что её Прытко Пишущее перо оставило в блокноте огромную кляксу, расползшуюся на все написанные строчки.

– Я не понимаю, о чём...

– Понимаешь, – Памела спокойно убрала карту обратно. – И если ты опубликуешь ту статью, которую написало твоё перо, я опубликую свою. "Как журналистка известного печатного издания нарушает закон о несанкционированном проникновении в жилища и использует анимагию в личных целях".

В ярко накрашенных глазах Риты мелькнул настоящий страх. В следующую минуту журналистка вылетела из кафе как пробка из шампанского.

Кошка открыла один глаз, посмотрела на дверь, и снова закрыла, одобрительно замурлыкав.

– Радуешься, что сегодня кафе закроется раньше, и нас ждёт приятный тихий вечер? – догадалась гадалка. – Ну, будем надеяться, что именно сегодня к нам не заявится Бериал в розовом плаще, этого я уже не переживу!

Глава 6. На исходе лета

Август в Косом переулке давил душным маревом, смешанным с запахом пыли и увядающих листьев. Кафе Таро работало в полную силу – последние летние клиенты торопились успеть до начала учебного года, и Памела успевала раскладывать карты, подливать чай и слушать чужие истории с той лёгкой отстранённостью, которая даётся только семью столетиями практики.

В тот день в дверях её кафе показался грузный мужчина, одетый нарочито старомодно и богато: бархатный пиджак, жилет с золотыми пуговицами, всё чуть-чуть больше по размеру, будто ему важнее уют, чем аккуратность. Он замялся на пороге, сомневаясь, стоит ли переступать, потом всё-таки шагнул внутрь и огляделся с видом человека, который привык выбирать лучшие места, а сейчас совсем не был уверен, что это место – лучшее.

– Вы – хозяйка? – спросил он, и голос его был вкрадчивым, почти сладким. – Мне сказали, что здесь можно получить совет без лишних вопросов.

– Садитесь, – Памела указала посетителю на стул и сделала знак Эшу принести не только чай, но и сладости. Внушительный животик гостя указывал, что тот сладкоежка.

Он сел, и стул под ним жалобно скрипнул. Его пухлые, с массивными перстнями пальцы нервно забегали по краю стола. Он смотрел на неё со смесью любопытства и страха как человек, который слишком много знает и боится, что сейчас его тайны всплывут.

– Я слышал, вы видите будущее, – сказал он, и теперь в голосе зазвучали нотки тревоги. – Мне нужно знать, стоит ли мне возвращаться на работу. Мне предложили повторно занять место, которое я уже однажды покинул, но я боюсь, что там меня найдут те, кто не желает мне добра. Насколько это решение для меня опасно?

– Полагаю, вы уже некоторое время пытаетесь спрятаться от собственной судьбы, – Памела покачала головой и вытянула из колоды три карты: Четвёрка Пентаклей, Пятёрка жезлов, Звезда. – О, да вы уже согласились на это предложение, но продолжаете сомневаться и ищете повод отступить.

Посетитель вздрогнул, но промолчал.

– Четвёрка Пентаклей, – продолжала Памела, касаясь пальцем первой карты. – Вы держитесь за всё, что заработали непосильным трудом: коллекционируете людей, связи, знания – каждое имя, каждый секрет, каждую нить, которая может пригодиться. Вы так крепко держите свои сокровища, что сами оказались взаперти, отгородились от мира, но в этой изоляции рискуете засохнуть, как старый корень, лишённый воды.

Пятёрка Жезлов – внутри вас идёт борьба. Вы не знаете, кого слушать – свой страх или желание снова выйти к людям. Но главная здесь – Звезда. Надежда есть, выход прост: вам нужно снова выйти на простор. Снова общаться с детьми, с молодыми людьми, с теми, кто ещё не знает, что такое страх. Опасности обойдут вас стороной, звёзды вам благоволят.

Посетитель смотрел на карты, и его лицо менялось: сначала сомнение, потом удивление, потом что-то похожее на облегчение.

– Я не герой, – сказал он тихо.

– Герои не говорят, что они герои, – Памела пожала плечами. – Они просто делают то, что должны.

Он хотел возразить, но потом рассмеялся, негромко, устало, с признанием поражения.

– Гораций Слагхорн, – представился он наконец, протягивая руку. – Когда-то я преподавал Зельеварение в Хогвартсе. Теперь я просто старик, который боится, что его убьют за то, что он знает.

– Ваше решение вернуться пойдёт на пользу и вам, и другим, – Памела пожала его руку. – Смело возвращайтесь, учите, общайтесь с людьми. Это единственный способ остаться в живых и сохранить себя.

Слагхорн смотрел на карты, потом на неё, потом на свои руки, которые перестали дрожать.

Он молчал долго, потом полез в карман мантии и вытащил маленькую шкатулку. Открыл её, и внутри, на бархатной подушечке, лежала чёрная бусина.

– Возьмите, – сказал он, протягивая бусину Памеле. – Один из моих старых учеников подарил мне её много лет назад. Вдруг эта безделушка пригодится вам.

Памела взяла бусину, поднесла к свече и внутренним зрением увидела образ: фигура, сжимающая монеты в руках, с ногами, стоящими на других монетах. Та самая Четвёрка Пентаклей – символ жадности и страха потери, который Слагхорн хранил в себе все эти годы.

– Это достойная плата, – сказала гадалка. – Бусина стоит больше, чем вы думаете. Спасибо.

Слагхорн поднялся, поправил мантию и вышел. Дверь за ним закрылась.

* * *

Вскоре начался дождь. Он рьяно барабанил по крыше кафе, стекал по стёклам мутными ручьями, заставляя Косой переулок казаться совсем вымершим. Памела сидела за столиком, перелистывая старую книгу с зарисовками лекарственных растений, когда дверь кафе содрогнулась от мощного удара: кто-то не просто постучал, а будто попытался высадить её плечом.

В проёме показалась огромная фигура. Посетитель был настолько высоким, что ему пришлось согнуться, чтобы не удариться головой о притолоку. Широкий, бородатый, он был одет в огромный мокрый плащ, с которого на пол стекала вода, образуя лужу достаточного размера. Его лицо скрывала густая борода, а в руках он держал нечто похожее на мокрый розовый зонтик, никак не вяжущийся с его обликом.

– Я, эт самое, зайду?, – прогудел он голосом, который звучал как дальний гром, – Я просто... того... промок, под зонтиком-то не умещаюсь совсем...

Он выглядел смущённым, как ребёнок, который случайно разбил вазу. Памела указала на стул, но великан даже не посмотрел в его сторону, он знал, что ни один стул его не выдержит, а потому просто опустился на корточки прямо у двери, сложив руки на коленях, и вздохнул так глубоко, что свечи моргнули.

Памела молча налила ему огромную кружку чая, которую, впрочем, он мог бы удержать двумя пальцами.

– Пей, – сказала она. – И рассказывай, что случилось. Я вижу, ты не просто от дождя спрятался.

Посетитель взял кружку, отхлебнул и вздохнул ещё раз.

– Меня Хагридом кличут, я тут, эт самое, к великанам ездил. Братишку привёз. Грохх его зовут, да больно трудно с ним... А я... – он запнулся, сжимая кружку в руках, – ещё я с Олимпией поссорился. Ну, вобщем, того... она сказала, что я ей не пара. Что я слишком... слишком... слишком такой, какой я есть. А я думал... А она ушла.

Хагрид замолчал, и по его щеке скатилась большая слеза.

– Я, кажись, не знаю, что мне делать, – сказал он.

Памела смотрела на него с тёплым вниманием, которое редко встречается у людей, привыкших к чужим горестям.

– Давай я тебе погадаю, – сказала она, вытягивая из колоды одну карту. – Иногда это помогает увидеть, что всё не так плохо, как кажется.

Она показала великану карту с изображением Солнца.

– Это всё, что тебе нужно знать, – произнесла ведьма. – Твоя карта – Солнце, Хагрид. Ты видишь мир как ребёнок, который верит в добро, даже когда всё вокруг рушится. Это не наивность – это твоя сила. Всё у тебя будет хорошо!

Хагрид смотрел на карту, и его глаза наполнились слезами.

– А Грохх? – спросил он, вытирая слёзы грязноватым платком, размером с наволочку. – Как он?

– Он будет с тобой, – сказала Памела. – Привыкнет к лесу, научится говорить и станет твоей семьёй. Вы пройдёте через многое, но всё наладится, рассветлится по Солнцу.

Хагрид улыбнулся, и вокруг его маленьких глаз расползлись лучики морщинок.

– Я, это, думаю волосы единорога тебе пригодятся небось, – сказал Хагрид, протягивая пучок золотистых длинных волос.

– Волосы единорога? – Памела подняла бровь. – Это редкая вещь. Ты уверен?

– Ага! – Хагрид кивнул. – Я их много в Запретном Лесу собираю, повязки из них больным животинкам делаю...

– Отлично, – Памела тоже улыбнулась, когда приняла дар, что мягко светился в полумраке кафе. – Я сделаю из них нить и нанижу свои бусины. Уже пора собирать их в ожерелье.

Хагрид вышел в ночь, оставив за собой лужу воды и чувство надёжности.

* * *

Когда дверь в тот день открылась в третий раз, в кафе впорхнуло нечто воздушное и светлое. Это была девушка с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и на удивление серьёзным лицом. На ней был странный, но забавный наряд (жёлтое платье с зелёными вставками, в котором она напоминала подсолнух), в руках оригинальная незнакомка держала свежий номер журнала "Придира".

– Привет, – сказала она мечтательным голосом, оглядывая кафе с явным любопытством. – Я – Луна Лавгуд. Полагаю, вам можно задать вопрос, который беспокоит меня.

Памела гостеприимно кивнула и жестом указала на стул.

– Садись, Луна. Ты пришла не просто так, ты пришла понять, что с тобой происходит. Предложить тебе чай?

– Если он не слишком горячий, – Полумна села на стул и пододвинула к себе чашку, не сводя больших, слегка на выкате глаз с Памелы.

Луна наклонилась вперёд и доверительно сказала:

– Я вижу вещи, которые другие не замечают, – голос её был ровным, почти музыкальным. – Странных существ, странные сны, странные тени. Я вижу разные... вероятности. Они накладываются друг на друга, как прозрачные листы. И в каждой из них – мир немного отличается от нашего.

Луна посмотрела в угол комнаты, где ничего не было, кроме старого фикуса, и сказала:

– Вот, например, я вроде понимаю, что там никого нет, а в то же время там кто-то стоит. Он улыбается, но он не добрый, он ждёт, когда ты устанешь. Это странно.

Памела тоже взглянула в тот же угол и ничего не увидела, но она знала, что Луна права. Бериал всегда рядом. Луна тем временем указала на Эша, который возился за стойкой бара, и произнесла отстранённым голосом:

– Или вот тот человек не совсем настоящий, он как кукла, но у него есть сердце. Только оно не его, оно чьё-то ещё.

Памела промолчала. Она знала, что Эш – кукла, и что его сердце – это её воспоминания о драконе, но не стоило говорить об этом Луне.

Луна замолкла, подбирая слова. Памела смотрела на Луну и видела перед собой не странную девочку, а ту, кто носит в себе недостижимый для других дар.

– Иногда я вижу, как кто-то умирает в одной реальности, а в другой – живёт. И не всегда понятно, какая из них настоящая. Я вижу человека, а рядом его тень, которая пошла другим путём. И это... это мешает мне общаться... дружить...

Памела выслушала её молча, потом вытянула из колоды одну карту и положила на стол.

– Это твоя карта, – сказала она ласково. – Аркан "Мир" как все возможные миры, которые существуют одновременно. Ты видишь все варианты судьбы, все выборы, все пути. Это не проклятие, Луна. Это редкий дар.

Луна слушала внимательно, с загадочной улыбкой, словно именно сейчас она видела сразу все вероятные линии судьбы.

– Мне нужно было услышать это, – сказала она. – Я знала, что ты – та, кто сможет сказать мне, что я не сошла с ума.

– Ты не сошла с ума, – Памела покачала головой. – Ты видишь больше других, все пути одновременно, и не знаешь, какой истинный. Многовариантность утомляет... Попробуй взглянуть на это как на задачу, в которой ты можешь выбирать. Видеть всё, а потом выбирать одно.

– Я знаю, – прошептала девочка. – Всегда знала, просто иногда нужно, чтобы кто-то напоминал мне об этом.

Луна, не торопясь, вытащила из кармана сложенный лист пергамента, развернула его и положила перед Памелой.

– Чуть не забыла, – сказала она. – Я нарисовала это прошлой ночью: тебя, твоё кафе и кошку.

На рисунке действительно была женщина с родинкой на лбу и растрёпанными волосами, которые развевались, хотя ветра не было. На плече у женщины сидела чёрная кошка. В окно заглядывала луна, в которой угадывалось древнее, спокойное лицо с полузакрытыми глазами.

Памела посмотрела на рисунок, и в груди у неё что-то дрогнуло.

– Ты видела это во сне? – спросила она, и голос её звучал тише обычного.

– Да, – Луна замолчала, потом добавила с той же странной простотой. – Я увидела, что это кафе стоит на перекрёстке миров. Ты знаешь об этом?

Памела кивнула.

– Знаю. Я сама создала это кафе, и оно действительно не всегда здесь. Иногда оно там, где никто не может его найти.

Памела провела пальцем по краю рисунка, потом подняла глаза.

– Это хороший подарок, Луна, спасибо.

Аркана спрыгнула с подоконника, подошла к Луне и потёрлась о её ноги, будто тоже благодарила. Луна погладила её чёрную спинку и вышла в Косой переулок.

Дверь за ней закрылась. Памела посмотрела на рисунок, потом на своих домочадцев.

– Она могла бы стать великой провидицей, – сказала гадалка. – Но, полагаю, она выбрала быть самой собой.

И Аркана мурлыкнула, соглашаясь.