Текст книги "Кафе "Таро" в Косом переулке (СИ)"

Автор книги: Натали Галигай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 3. Каждый получит ответ

Итак, кафе, что так неожиданно и таинственно появилось в Косом переулке, зажило своей жизнью.

Днём заходили волшебники – всегда есть желающие спросить про любовь, деньги или про то, нет ли на них какого проклятия или сглаза (хотя с последним логичнее бы было обратиться в больницу Святого Мунго). Памела раскладывала карты, говорила про "большие перемены" и "скорую встречу с тёмноволосым незнакомцем", потому что правда была слишком скучной или слишком страшной, а клиенты платили за утешение, а не за точность.

Ночью же приходили те, кто не мог показаться при свете солнца: вампиры, оборотни, дементоры, изредка – феи с кислыми лицами и вечными претензиями к человечеству.

А по утрам Эш заваривал чай в чайнике с гусиной шеей, протирал чашки и иногда задавал вопросы, от которых Памела приходила в недоумение, слишком они были глубоки для куклы, созданной из бусины Бериала.

– Ты когда-нибудь была по-настоящему счастлива? – спросил Эш в то утро.

Она отвлеклась от пасьянса, который раскладывала, и ответила честно, потому что врать Эшу было бессмысленно:

– Два раза. Первый, когда Эш-дракон перестал держать меня в клетке. Я тогда ощущала страх пополам с надеждой, но сейчас назову это счастьем. Ещё раз, когда Бериал пообещал мне смерть. Заметь, ни один из этих моментов не связан с началом чего-то нового, кажется, я способна быть счастлива только тогда, когда что-то кончается.

Памела грустно улыбнулась, проговорив для Эша эту мысль, она сполна её осознала. И тут колокольчик над дверью звякнул дважды – первый раз робко, второй раз агрессивно, будто его ударили ногой.

– Сюда, Нарцисса. Здесь хотя бы не воняет бедностью и отчаянием, как в Паучьем Тупике, – голос вошедшей темноволосой ведьмы с безуминкой во взгляде, разрезал тишину кафе.

Она вошла первой, высокая, худая, затянутая в чёрный корсаж со шнуровкой. За ней скользнула та, которую она назвала Нарциссой. Эта выглядела безупречной ледяной аристократкой, блондинка с идеальной причёской и в дорогом платье. Тем не менее, контраст между посетительницами не мешал увидеть, что женщины были сёстрами.

– Вы хозяйка? – Темноволосая сестра упёрлась костлявыми руками в столик, наклонилась вперёд, рассматривая Памелу так, будто та была жуком на доске. – Гадалка? Наверняка, шарлатанка.

Памела не подняла головы. Она продолжала тасовать колоду, и карты шуршали с лёгкой брезгливостью, будто им было неприятно соседство чёрной ведьмы.

– Садитесь, леди, – Памела кивнула Нарциссе на стул, игнорируя вторую с той особенной виртуозной слепотой, которую можно освоить только за семьсот лет непрерывного общения с идиотами. – Вы пришли за советом. Ваша сестра – за подтверждением, что она умнее всех. Я могу помочь и той, и другой. Карты благоволят отчаявшимся матерям. Безумных фанатичек они терпят с трудом и за отдельную плату.

Нарцисса села. Медленно, будто каждое движение причиняло ей физическую боль. Брюнетка осталась стоять, скрестив руки на груди, и сверлила Памелу взглядом, который должен был испепелить, но вместо этого только заставил свечи моргнуть.

– Мой сын, – Нарцисса произнесла это шёпотом, не глядя на Памелу, уставившись в столешницу. – Он получил задание... Такое, с которым не справится никто. Я хочу знать, чем это закончится.

Памела вытянула три карты и разложила на столе. Перевернула первую – Десятка мечей. Нарцисса вздрогнула, увидев изображение на этом аркане. Перевернула вторую – Пятерка кубков. Нахальная сестрица издала сдавленный смешок.

– Смерть и утрата, – прокомментировала она с масляным удовольствием. – Хорошее предсказание, гадалка. Прямо в цель.

Памела перевернула третью карту, и на стол лёг Шут – молодой человек с котомкой на палке, стоящий на краю пропасти, и абсолютно не вписывающийся в мрачный дуэт своих соседей.

– Ваш сын пройдёт по краю, – Памела ткнула пальцем в Шута, не обращая внимания на насмешку чёрноволосой. – Он будет на волосок от гибели, но он не упадёт. Он как Шут – пройдёт сквозь огонь и воду, и выйдет с другой стороны целым. Не победителем, не героем, но живым.

Нарцисса судорожно вдохнула, и Памела увидела, как под безупречной маской аристократки у неё задрожала нижняя губа.

– Врёшь, – вторая ведьма наклонилась ближе, и в её голосе зазвучало что-то опасное, почти звериное. – Ты не можешь этого знать. Ты просто говоришь то, что она хочет услышать.

– А тебе, – голос Памелы тоже звучал угрожающе, когда она, наконец, взглянула на нахалку, – я скажу то, чего ты не захочешь услышать.

Сестра Нарциссы усмехнулась и села на соседний стул, демонстративно небрежно. Она вытянула карту, даже не глядя, и швырнула её на стол рубашкой вверх.

– Валяй, говори, а я посмеюсь.

Памела перевернула. Это был 13-тый Аркан Смерть. Скелет в доспехах на белом коне, попирающий тела королей.

Посетительница неестественно и громко рассмеялась хриплым голосом.

– Думаешь напугать Смертью? Меня?

– Обычно Смерть не означает физическую смерть, – спокойно начала Памела, но осеклась, посмотрела на карту с каким-то новым, непривычным выражением. Прищурилась, наклонила голову и вдруг улыбнулась. – Но в твоём случае это именно так, ты умрёшь от руки домохозяйки. Женщины, которая варит супы и вяжет свитера. Она убьёт тебя материнской яростью.

Тишина повисла такая плотная, что Эш за стойкой перестал дышать. Ведьма в чёрном смотрела на Памелу, и её лицо медленно менялось – от насмешки к неверию, от неверия к бешенству. Она вскочила, опрокинув стул.

– Ты смеешь надо мной смеяться? Я – Беллатриса Лестрейндж, самый верная последовательница Тёмного Лорда! Меня не убьёт какая-то кухонная баба с кастрюлей!

– Не с кастрюлей, – Памела осталась сидеть, даже не моргнув. – С палочкой, но суть ты уловила.

Беллатриса схватилась за свою палочку, но Нарцисса, всё это время сидевшая как каменная статуя, вдруг резко выдохнула и положила руку на запястье сестры.

– Белла, не надо.

– Она оскорбила меня!

– Она гадалка, они все лгут. Пойдём, нам здесь больше нечего делать.

Беллатриса ещё секунду сверлила Памелу взглядом, который должен был испепелить всё кафе до основания, но потом резко развернулась, с грохотом отодвинув стул.

– Запомни моё лицо, гадалка. Если мы встретимся снова, я убью тебя первой.

– Договорились, – Памела кивнула с видом человека, который только что заключил сделку на выгодных для себя условиях. – Приходи в любое время.

Беллатриса вылетела вон, не попрощавшись. Дверь хлопнула так, что колокольчик едва не сорвался с петель.

Нарцисса осталась, посидела ещё минуту, собираясь с силами, потом поднялась.

– Вы верите в то, что сказали? – спросила она тихо. – Про моего сына?

– Я никогда не вру клиентам, – Памела пожала плечами. – Это плохо для бизнеса. Твой сын будет жить.

Нарцисса кивнула и положила на столик маленький бархатный кошелёк с золотом.

– Золото меня не интересует, – Памела поднялась из-за стола и подошла ближе. В полутьме кафе её родинка на лбу казалась каплей засохшей крови. – Ты заплатишь мне позже. Через год или два ты окажешься в Заколдованном лесу и склонишься над павшим героем. В его правой руке будет зажат чёрный гладкий камень, похожий на бусину. Это будет моя плата.

– Всего-то? За жизнь Драко я отдам все камни мира, – голос Нарциссы дрожал, но предсказание придало ей силы, она встала и вышла, не попрощавшись.

Памела вернулась за столик и долго смотрела на карту Шута.

Эш вышел из тени и спросил, глядя на закрывшуюся дверь:

– Они вернутся?

– Только одна, – Памела задумчиво покрутила в пальцах карту Шута. – Та, у которой есть что терять.

Она сунула карту в колоду и зевнула.

* * *

А ночью пришёл самый странный из её потусторонних посетителей.

Он не вошёл через дверь, а просочился сквозь щель между косяком и стеной, этот сгусток чёрной рваной простыни, которая дышала холодом и безнадёгой. Он завис над стулом, не садясь (у дементоров нет привычки сидеть), и уставился на Памелу пустотой под капюшоном.

– Чай? Кофе? – Памела даже бровью не повела. – Или сразу к делу?

– Я слышал, ты даёшь советы тем, кто не знает, куда идти, – голос дементора звучал как скрежет камня по стеклу, но слова были чёткими, почти человеческими. – У нас... у некоторых из нас... есть сомнения.

Памела отложила карты и посмотрела на него внимательнее. Холод от посетителя распространялся вокруг, заставляя свечи вздрагивать и покрываться сизым инеем.

– Ты потерял работу, – сказала она, не дожидаясь ответа. – Предал Министерство. Тёмный Лорд обещает золотые горы и человеческие души на завтрак, но пока только обещает. И ты голоден.

Дементор дёрнулся, и чёрная ткань зашевелилась, будто под ней что-то билось. Памела вытянула три карты и разложила на столе: Отшельник. Мир. Колесо Фортуны.

– Ты ищешь путь назад, – сказала Памела, глядя на Отшельника. – Туда, откуда вы все пришли. Из другого мира сквозь Арку Смерти.

Памела поднесла карту поближе к свече, и тени заплясали на ней. Старик в чёрном балахоне, сгорбленный, с посохом и фонарём в руке. Памела усмехнулась и повернула карту к дементору.

– Смотри, – она ткнула пальцем в изображение. – Это ты: тот же чёрный плащ, та же тень. Отшельник ищет истину, но фонарь его светит не другим, он только для него – чтобы увидеть дорогу.

– Ты знаешь, кто мы и куда нам идти?

– Знаю, что это возможно, но не для всех, и в при определённом стечении обстоятельств, – Памела откинулась на спинку стула и указала на Колесо Фортуны. – Вы не слишком удачные эксперименты Отдела Тайн. Вас выдернули из вашего измерения, исказили, привязали к этому миру через страх и холод. Но Арка смерти до сих пор помнит вас. Она ждёт.

Дементор вынул из недр своего балахона чёрную бусину, которую нашёл в Азкабане, уронил её на стол, и она покатилась по разложенным картам.

– О, ты заплатил мне жемчужиной, привязанной к Восьмёрке мечей. Тюрьма, ограничения, нет выхода, но выход есть. Просто он не там, где ты ищешь. Вам всем не надо выбирать между Министерством или Тёмным Лордом, вам надо домой.

– Домой! – проскрежетал дементор и медленно, очень медленно, начал таять, превращаясь в чёрную дымку.

Эш молча убрал лёд, оставшийся после него и снова зажёг погасшие было свечи.

* * *

Бериал появился сразу после бывшего стража Азкабана, материализовался из облачка дыма, и вот, пожалуйста, смотрит на неё внимательно своими горящими вертикальными зрачками.

– Ты нашла ещё одну бусину, – проговорил он, и это был не вопрос.

– Младший аркан, Восьмёрка мечей, – Памела кинула взгляд на шкатулку с бусинами. – Не твоё дело.

– Моё, – Бериал щёлкнул пальцами, и свечи начали плясать бешеным синим пламенем. – Ожерелье моё. Ты просто собираешь его для меня, не забывай.

– Как я могу забыть, если ты напоминаешь каждый раз?

Он остро улыбнулся и растворился в воздухе,на этот раз не прикоснувшись к ней.

* * *

На Гриммо, 12 тем временем царил обычный бардак, по комнатам носилась Молли Уизли, в трудовом порыве желающая навести везде порядок под причитания Кикимера и взрывы хохота близнецов.

Рон, спрятавшись от трудовой повинности в одной из комнат, сидел на продавленном диване, жевал печенье, которое, кажется, завалялось ещё при Блэках, и с подозрением смотрел на Гермиону, разложившую карты Таро на пыльном столике.

– Это не гадание, это аналитическая система, Рон! – Гермиона вещала с видом профессора, читающего лекцию нерадивым первокурсникам. – Я уже объясняла. Ты не вытягиваешь судьбу из воздуха, твоё подсознание выбирает подходящий для тебя архетип, а я его трактую.

– Ага, – Рон скептически развалился на диване. – И как это работает? Например, будет ли у меня в этом году удача в квиддиче?

Рядом с его подругой лежал потрёпанный кожаный блокнот с серебряной застёжкой – подарок Фредда и Джорджа на прошлое Рождество, который обещал "запоминать всё и даже больше, чем ты хочешь". Подарок оказался с сюрпризом: когда Грейнджер решила использовать его как Журнал Раскладов, он не просто фиксировал её записи, но и комментировал их в рифму. У Гермионы пока не было возможности приобрести себе простой блокнот, а потому она смирилась.

Вот и сейчас, на просьбу Рона она нашла в магическом ежедневнике нужный расклад, вздохнула с видом мученицы науки, но карты перетасовала. Рон вытянул три. Она перевернула их, нахмурилась, потом перевернула ещё пару раз, будто карты могли изменить значение от повторного просмотра.

– Квиддич тут ни при чём, – сказала она сухо. – Карты говорят о любви.

Рон поперхнулся печеньем.

– О чём?

– О любви, – повторила Гермиона, и в её голосе появилась странная смесь раздражения и любопытства. – Двойка кубков – связь, взаимность. Кто-то начнёт на тебя смотреть иначе, чем раньше. Кто-то, кого ты давно знаешь.

– Это ты про себя? – Рон вдруг смутился, заерзал на диване. – Потому что я, ну... мы же друзья...

– Вот, видишь, Королева чаш означает девушку эмоциональную, настойчивую, с волосами... – она запнулась, потому что карта ясно показывала блондинку, а её собственные волосы были каштановые, и это было обидно. – Светлыми волосами. И она будет к тебе... липнуть. Карты говорят, что ты не устоишь.

– Липнуть? – Рон вытаращил глаза. – Какая ещё блондинка? Я никого не знаю.

– Откуда я знаю? Я не всевидящее око, я просто читаю карты. – Гермиона собрала колоду и сунула её в карман мантии. – Но советую подготовиться, и, может быть, перестать жевать это печенье. Оно явно заколдованное, ты уже час жуёшь одну и ту же штуку.

Гермиона открыла подарочный блокнот, чтобы записать расклад, как того советовал фолиант по обучению предсказаниям на картах Таро, и серебряная застёжка щёлкнула с явным удовольствием. Перо само собой вывело на пожелтевшей странице:

Если вы вчера купили

Первую свою колоду

То, конечно же, сегодня

Надо срочно погадать.

Гермиона побагровела, захлопнула дневник с такой силой, что серебряная застёжка жалобно звякнула.

– Всё, – сказала она, поднимаясь. – Сеанс окончен. Я иду читать. И чтоб я ещё раз купилась на идиотские подарки от близнецов!

– Но ты не ответила, кто эта блондинка! – крикнул Рон вдогонку.

– Скоро узнаешь, – донеслось из коридора. – Она будет пахнуть цветами и пускать слюни. Обрадуешься.

– Это самая бесполезная система из всех, что ты изучала, – заявил Рон. – Даже гадание на чаинках Трелони было понятнее.

А Гермиона в библиотеке открыла блокнот на новой странице, и перо, издеваясь, вывело:

Ничего, что все вопросы

В голове толпятся в куче —

Карты сами разберутся,

Как на них вам отвечать.

Гермиона швырнула блокнот, достала книгу про теорию магических систем и принялась читать, мечтая о том дне, когда она наконец найдёт формулу, которая объяснит всё: и карты, и Рона, и свою собственную глупую обиду.

Глава 4. Гости из темноты

Чёрная кошка явилась в кафе под утро, когда Памела уже собралась закрывать ставни. Она не царапалась в дверь, не мяукала, не тёрлась о ноги – она просто вошла в приоткрытое окно, как заправская колдовская тварь, которой все преграды до лампочки. С хозяйским видом кошка запрыгнула в любимое кресло Памелы и принялась умываться, даже не взглянув на опешившую гадалку.

– Это что ещё такое? – Памела упёрла руки в бока.

Кошка посмотрела на неё жёлтыми глазищами с вертикальными зрачками, которые в полутьме кафе горели как два маленьких фонаря Отшельника, и демонстративно зевнула, обнажив отличные клыки. Потом неторопливо спрыгнула на пол, подошла к Эшу, который застыл у стойки с полотенцем в руке, и начала тереться о его ноги с такой настойчивостью, будто знала его тысячу лет.

Эш побледнел и схватился за голову.

– Я слышу, – сказал он глухо. – Это невероятно! Я слышу её мысли.

– Какие мысли? – Памела мгновенно насторожилась, забыв про возмущение.

– "Накорми меня, – процитировал Эш голосом человека, который только что прочитал заметку в газете с плохими новостями. – Дай рыбы. И заткни этот дурацкий чайник, он свистит слишком громко".

Памела искренне расхохоталась, чего уже давно не случалось, так что кошка на секунду прервала своё ритуальное действо и покосилась на неё с выражением "ты чего, женщина, с ума сошла?".

– Эш, стой, не дёргайся, – Памела подошла к нему, замерла, прислушиваясь к чему-то внутри. Потом резко выхватила у него из-за пазухи мешочек с бусиной Сила – тот самый, который он носил на шее, не снимая, с того самого дня, как Бериал выдохнул его в этот мир. – Дай-ка сюда.

Она поднесла мешочек к кошке. Бусина внутри вспыхнула тёплым золотым светом, и Памела почувствовала, как нагрелась ткань. Кошка замерла, потом медленно, очень медленно подняла лапу и легко коснулась мешочка коготками. Подушечки её лап светились тем же самым светом.

– Садись, – Памела жестом указала Эшу на стул, а сама достала колоду, села напротив и начала тасовать карты с той особенной торжественностью, которую обычно приберегала для опасных клиентов. Кошка смотрела на неё с подоконника, куда успела перебраться, и лениво била хвостом по стеклу. – Сейчас мы всё узнаем.

Она вытянула три карты и разложила на столе. Перевернула первую – Сила. На ней женщина закрывала пасть льву, но лев не подчинялся, он скалился и норовил цапнуть. Вторая – Семёрка кубков, карта иллюзий и обрывков реальности, разрозненных осколков, которые никак не складываются в целое. Третья – Колесо Фортуны: поворот, случай, судьба, которая делает кульбит именно тогда, когда её никто не ждёт.

Памела смотрела на карты долго, шевелила губами, что-то прикидывала, потом подняла глаза на Эша.

– Ты знаешь, когда Бериал создавал тебя из бусины Сила, часть силы ускользнула. Я думала – рассеялась, исчезла, утекла в никуда, но нет. Она не рассеялась, наоборот, сгустилась, обрела форму и вот – вуаля! вернулась, пришла домой.

– Ты хочешь сказать... – Эш побледнел ещё сильнее, что казалось уже невозможным.

– Это часть тебя, – Памела по-доброму посмеивалась, кивая на кошку, которая в этот момент принялась выливать лапу с видом глубокой задумчивости. – Кто знает, может быть, как раз твоя свобода, которую Бериал не смог запереть в бусину, или же твоя наглость, твоя независимость, твоя уверенность, что все должны тебя кормить и нахваливать.

Кошка фыркнула, спрыгнула с подоконника, снова приблизилась к Эшу и требовательно мяукнула.

– Видишь? – Памела развела руками. – Даже объяснять не надо.

Эш молча полез в холодильник, достал кусок рыбы, положил в миску. Кошка снисходительно понюхала, съела, и, не сказав спасибо, запрыгнула обратно на подоконник – теперь уже на подушку, которую Эш постелил ей, потому что она смотрела на него с таким укором, что даже Памела поёжилась.

– Она остаётся, – сказала Памела, убирая карты в колоду. – И никак иначе. Предлагаю назвать её Аркана, ведь кошки скользят между явью и тонким миром и видят многие тайны. А слово "аркан" как раз и переводится как "тайна".

Кошка, не открывая глаз, мурлыкнула. В этом мурлыканье слышалось что-то среднее между одобрением и "давно бы так, глупенькие вы людишки".

* * *

К вечеру все уже привыкли к Аркане, словно она жила с ними многие годы. Даже чайник свистел теперь тише обычного и мелодичнее, будто и он проникся новым членом семьи.

– Знаешь, – сказала Эшу Памела, разливая чай по кружкам, – у меня сегодня странное предчувствие. Сначала кошка, потом...

Она не договорила. Колокольчик над дверью зазвенел тревожно и предупредительно, будто хотел сказать: "Эй, тут какой-то странный тип ломится, вы бы спрятались, пока не поздно". Но Памела никогда и не от кого не пряталась.

Фенрир Сивый дёрнул дверь так резко, что бедный колокольчик, не выдержав такого обращения, надорвался и замолчал. Это был крупный седой оборотень с налитыми кровью глазами и сильно пахнущий мокрой шерстью. Он взглянул на Памелу с той особенной смесью высокомерия и усталости, которая бывает у старых хищников, переживших свою славу.

– Гадалка, – прохрипел он. – Мне сказали, ты видишь судьбу. Я хочу знать, чем кончится моя.

– Садись, – Памела указала на стул, который жалобно скрипнул, когда Фенрир на него обрушился.

Ведьма привычно вытянула из колоды одну карту, и не глядя, положила на стол рубашкой вверх.

– Переворачивай.

Фенрир перевернул. Дьявол: двое людей с рожками и хвостами, прикованные к постаменту тонкими цепями. Лица у них были безмятежные – они даже не пытались освободиться.

– Ты выбрал себе имя в честь чудовища, которое разорвало пасть богу, – Памела ткнула пальцем в карту. – Но ты не сын Локи, и великанша Ангрбода не твоя мать. Ты взял чужую силу и носишь её как ворованный плащ. А под плащом – старый пёс, который боится, что без хозяина умрёт с голоду.

Фенрир протяжно и низко зарычал, да так, что чашки на стойке задребезжали. Аркана на подоконнике приоткрыла один глаз, посмотрела на оборотня, решила, что он не достоин её внимания и снова закрыла.

– Ты не знаешь меня, – угрожающе пролаял Фенрир, – раз не боишься произносить такие слова.

– Я знаю твою карту, – Памела не отступила ни на миллиметр. – Дьявол – это зависимость, цепи, которые человек надевает на себя сам. Твоя нынешняя цепь – Волан-де-Морт. Ты думаешь, что он даст тебе власть, стаю, уважение. А он даст тебе пинок под зад, когда ты станешь неудобным.

Ты уже чувствуешь это, правда? Он не зовёт тебя на советы, не делится планами. Он использует тебя как пушечное мясо, а когда стая поредеет, он просто найдёт другого пса. Ты – расходный материал, Фенрир, цепной пёс, которого можно пристрелить, когда он перестанет слушаться. Тёмный Лорд падёт, быть на его стороне – это глупость.

Фенрир молчал. Его красные глаза смотрели на карту Дьявола, на свои огромные руки с когтями, на кошку, которая безмятежно спала на подоконнике, и в них медленно разгоралось тяжёлое понимание. Как будто он впервые услышал правду, которую знал всегда, но боялся признать.

– Это плата, – он вынул из кармана куртки маленькую чёрную бусину, бросил на стол. – Нашёл у одного мага, на которого напал. Не знаю, что это, но, говорят, ты собираешь такие.

Памела поднесла бусину к свече: "Пятёрка пентаклей. Нищета и изгнание, что ж, символично". Она спрятала бусину в мешочек и посмотрела на Фенрира.

– Иди. И запомни: когда Тёмный Лорд падёт, а он падёт, карты не врут, не будь рядом. И тогда ты не сдохнешь вместе с ним.

Фенрир поднялся, с грохотом отодвинул стул и вышел. Дверь он не закрыл – её пришлось закрывать Эшу, как и чинить сорванный колокольчик.

Аркана внимательно следила за починкой имущества. Потом перевела взгляд на Памелу и медленно, с достоинством моргнула, будто говорила: "Неплохо, но могла бы и жёстче."

Памела поймала этот взгляд, усмехнулась и почесала кошку за ухом.

– Знаю, знаю. Ты думаешь, я была слишком мягка с ним. Но, понимаешь... я прожила семьсот лет и поняла одну вещь. Зло не побеждают злом. Тьма нужна этому миру. Если уничтожить Фенрира, его место займёт кто-то другой. Кто-то хуже, кто-то, кто даже не задумается о выборе. А Фенрир задумался. Я видела это по его глазам.

Аркана фыркнула, но не ушла, всем видом показывая, что слушает, хотя и не одобряет.

– Тьма нужна для равновесия, – продолжила Памела, гладя её. – Как ночь нужна, чтобы мы ценили рассвет, как холод нужен, чтобы чувствовать тепло. Фенрир – это инструмент. Его миссия – показывать другим, куда ведёт дорога ненависти, создавать испытания, провоцировать и испытывать.

Кошка потянулась и улеглась на карту Дьявола, которая всё ещё лежала на столе.

* * *

Памела перебрала бусины в мешочке, пересчитала, вздохнула.

– Эш, завари свежий чай. Сейчас будет ещё один гость. Мелкий, противный, похожий на крысу.

– Крысу? – Эш поморщился.

– В переносном смысле. В прямом, кстати, тоже, но это не наша забота.

Посетитель просочился в кафе, поминутно оглядываясь. Он был толстоватым низкого роста человеком с водянистыми глазками, которые бегали по сторонам в поисках запасного выхода. Он не сел на стул нормально, нет, он присел на краешек, будто готов был в любой момент сорваться и бежать. Одна его рука в свете свечей отливала серебром, и Памела заметила, как он машинально спрятал её в карман, как будто стыдился.

– Вы... вы гадаете? – голос его пропищал и сорвался, как у пластинки, которую поставили на неправильную скорость. – Мне нужно... мне сказали, вы можете сказать, что будет... стоит ли мне оставаться или... или бежать?

Памела вытянула три карты и разложила в ряд. Все они были одной стихии: Пятёрка, Семёрка и Десятка Мечей.

– Как интересно, – она склонила голову, рассматривая расклад. – Только мечи. Ситуация вокруг тебя обострилась до предела.

Человечек затрясся. Аркана, и так забеспокоившаяся при виде посетителя, выгнула спину и зашипела в ответ на его страх.

– Пятёрка мечей, – Памела ткнула пальцем в первую карту. – Грязная победа. Ты получил награду за предательство, но внутри остался пустым.

Вопрошающий пискнул, но возразить не посмел.

– Семёрка мечей, – Памела перешла ко второй карте. – Кража, обман, трусость. Ты предал всех, кто тебе доверял и думал, что это тебя спасёт, сделает тебя сильным, но причин испытывать страх стало ещё больше.

Она перевернула третью карту. Десятка мечей. Человек лежал на земле, пронзённый десятью мечами, и на чёрном небе над ним не было ни единой звезды.

– А это конец. Твоя смерть будет такой же жалкой, как и жизнь. Бежать бесполезно, исход близок.

Человечек вскочил, чуть не опрокинув стул.

– Вы не можете!.. Вы не имеете права!.. Я полезен, я нужен...

– Ты нужен своему хозяину как коврик для вытирания ног, – Памела даже не повысила голос. – Сядь. Ты заплатишь мне информацией. Где Тёмный Лорд держит Башню? Бусину, которую он нашёл у Грегоровича.

– Он... он всегда носит её с собой, – пробормотал посетитель, заикаясь на каждом слоге. – Никогда не расстаётся, боится, что её украдут. Никому не доверяет...

– Хорошо, – Памела кивнула и сложила карты в колоду. – Этого достаточно. Убирайся.

Крысёныш исчез быстрее, чем колокольчик успел звякнуть, только серебряная рука блеснула в дверях и пропала. Аркана спрыгнула с подоконника, подошла к стулу, на котором сидел Питер, понюхала воздух и чихнула три раза подряд, с явным отвращением.

– Разделяю твои чувства, – Памела погладила её по мягкой шёрстке. – Но информация ценная. Теперь мы знаем, что Башня всегда при нём.

Она встала, потянулась, и кошка тут же запрыгнула к ней на руки, свернулась клубком и замурлыкала как маленький генератор хорошего настроения.

– Знаешь, – сказала Памела, гладя кошку, – сегодня хороший день. Мы получили бусину, получили информацию. И мы получили тебя.

Кошка произнесла такое выразительное "мяу", что его можно было перевести только как "ещё бы, без меня бы вы пропали".

– Я тут подумал, – сказал Эш, ставя перед Памелой чашку свежего чая. – Если эта кошка – моя свобода, которая ускользнула от Бериала... значит, она вернулась. Часть меня, которая не была куклой. Которая сама по себе.

Он помолчал, собираясь с мыслями, а кошка приоткрыла один глаз и посмотрела на него с внезапной серьёзностью.

– Значит, теперь я могу стать настоящим? Если моя свобода пришла ко мне сама... может, я смогу стать человеком?

Памела долго молчала, потом проговорила тихо, почти шёпотом, когда Эш уже решил, что она не ответит:

– Ты не кукла, Эш. Ты задаёшь вопросы, сомневаешься, хочешь быть настоящим. Куклы так себя не ведут... Вопросы, сомненья, желания и ошибки – это так по-человечески.